Unwell

В ночь перед вылетом Миранда не спала. Она сидела у окна, и в голове у нее кружились мысли — запутанные и невыразимо сложные. Тихий гул города за стеклом служил тёмным фоном для вихря эмоций внутри неё: Неделя моды в Париже, встречи, показы, пресса. Годами она работала, чтобы всё шло гладко, словно по маслу, но теперь, когда она собиралась улетать, её мысли всё время возвращались к одному и тому же. Что, если с Андреа случится что-то, пока её не будет? Андреа лежала рядом и дышала спокойно, её ровное дыхание — единственный звук, нарушающий тишину. Это спокойствие резко контрастировало с бушующей в Миранде бурей. Они были вместе уже два с половиной года, и за всё это время Миранда так и не научилась соединять требования своего мира с тихой близостью, которая дарила ей Андреа. Это было странное чувство — осознавать, что Андреа стала главным человеком в её жизни, не считая девочек. Она никогда ни в ком не нуждалась так, как в ней, и вдруг поняла, что вот уже давно ей кажется, будто без Андреа она не сможет дышать. Миранда взглянула на спящую рядом Андреа. Она ощущала тепло её присутствия, но это не могло унять тревоги. Мысль о том, чтобы оставить её — хоть на несколько недель — казалась ей почти невозможной. — Ты еще не спишь? — голос Андреа, тихий и спокойный, прервал размышления Миранды. Миранда не сразу ответила, но Андреа нашла её руку в темноте. — Ты снова об этом думаешь, да? — её голос звучал мягко, почти игриво, но в нём чувствовалось понимание, от которого Миранде захотелось уткнуться в плечо Андреа. — Я ничего не могу с собой поделать, — призналась Миранда едва слышным шепотом. — Я не знаю, как оставить тебя. Андреа слегка пошевелилась и приподнялась на локте, чтобы взглянуть на неё. В её глазах было тепло и понимающее, без жалости, только мягкая забота. — Миранда, — сказала она спокойно, — ты меня не оставляешь. Это всего лишь Париж. Это работа. И я хочу, чтобы ты поехала. Правда хочу. Миранда нахмурилась, пытаясь встретиться взглядом с Андреа, но внутри разгорелось сомнение — мучительное и непреодолимое. — А что, если что-то случится, пока меня не будет? Что, если… — она замолчала, не в силах закончить мысль, и тут же услышала, что Андреа её поняла. — А что, если ты поедешь и отлично проведёшь время, и мы обе станем сильнее? Ты не можешь продолжать так думать, Миранда, — перебила её Андреа, слегка улыбнувшись. Миранда открыла рот, чтобы ответить, но Андреа подняла руку, останавливая её. — Я знаю. Я знаю. Это тяжело. Но ты занимаешься этим уже много лет. Ты это заслужила. Тебе это нужно. Я никуда не уйду. Я буду здесь, когда ты вернёшься. Миранда не знала, что сказать. Она всегда была той, кто держала всё под контролем — свой мир, работу, людей в своей жизни, — но Андреа стала первым человеком, которая по‑настоящему её поддержала. — Я не знаю, как тебя оставить, — тихо, почти неохотно пробормотала Миранда. — Тогда не думай об этом как об уходе, — сказала Андреа лёгким, но серьёзным голосом. — Я хочу, чтобы ты поехала. Мне нужно, чтобы ты это сделала. Потому что, когда ты вернёшься, тебе станет легче. — Я боюсь, — снова тихо сказала Миранда, её голос был едва слышен, — того, как много от меня уже у тебя есть. Того, что будет, если я тебя потеряю. Того, что от меня останется. Андреа не отвела взгляд, её взгляд был твердым, а рука нежно сжимала руку Миранды. — Ты все равно останешься Мирандой Пристли, — сказала она тихим, но уверенным голосом. Глаза Миранды заблестели. — Не такой, как прежде, — пробормотала она. — Без тебя я не та. Андреа слегка сжала её руку, и уголки её губ дрогнули в легкой улыбке. — Хорошо. Миранда растерянно моргнула. — Хорошо? Голос Андреа стал тише, но звучал спокойно и уверенно. — Потому что я тоже не хочу быть прежней Андреа. Мне нравится, какая я есть... благодаря тебе. Мы изменили друг друга. Это важно. У Миранды екнуло сердце. Она и не подозревала, как сильно ей нужно было это услышать. Как сильно ей нужно было почувствовать видение таким, какое оно есть — без доспехов совершенства. Она до сих пор не осознавала, что быть вместе — по-настоящему вместе — значит меняться не только для друг друга, но и вместе. Андреа улыбнулась, проведя пальцами по тыльной стороне ладони Миранды. — Ты моя лучшая подруга, ты же знаешь? — сказала она. Миранда моргнула, осознавая услышанное. — Лучшая подруга? — повторила она тихо. — Да, — ответила Андреа, широко улыбаясь. — Ты моя лучшая подруга, Миранда. А я — твоя. Миранда почувствовала неожиданное тепло в груди. — Лучшая подруга… — прошептала она. — У меня никогда не было такого по-настоящему - такого, как сейчас. — У тебя когда-нибудь была лучшая подруга? — мягко спросила Андреа. Сердце Миранды снова екнуло, и она сглотнула, осознав, как много этой правды было погребено под годами самодостаточности. — Нет, — призналась она. — У меня никогда не было. Взгляд Андреа смягчился, она тихо рассмеялась. — Что ж, теперь есть. Миранда улыбнулась, и её охватило тепло, которого она не ожидала. Она наклонилась и нежно поцеловала Андреа в лоб. Впервые за всю ночь её мысли прояснились. — Я буду скучать по тебе, — почти шёпотом сказала Миранда. — Я тоже буду по тебе скучать, — с улыбкой ответила Андреа, проводя пальцами по подбородку Миранды. — Но у тебя всё получится. Ты справишься. И когда ты вернёшься, я буду ждать тебя. Всё будет по-прежнему. Но, может быть, у меня будет дурацкий сувенир из Парижа. Миранда рассмеялась, напряжение наконец спало. — Я привезу тебе самую нелепую вещь, какую только найду. Может, берет. Андреа ухмыльнулась, её глаза озорно блеснули. — Только если это будет самый большой и нелепый берет из всех, что у них есть. Я говорю о нелепости на уровне брелока с Эйфелевой башней. Миранда покачала головой и снова рассмеялась. — Ты смешна. — Я твой любимый смешной человек, — поддразнила Андреа. На душе у Миранды стало легче. — Так и есть. — Она снова поцеловала Андреа, на этот раз более уверенно. — Я буду скучать по тебе, но скоро вернусь. Я буду думать о тебе всё это время. Андреа улыбнулась и притянула её к себе, чтобы обнять в последний раз. — Иди. Развлекайся. И помни, что тебе не обязательно делать всё в одиночку. Я буду здесь, когда ты вернёшься. Всегда. Миранда сглотнула и отвела взгляд. Андреа уезжала — и не раз. Но каждый раз, когда она возвращалась, Миранде казалось, что всё встало на свои места. Как будто важнее всего было возвращение, а не отъезд.   Спустя несколько часов, когда рассвет окрасил небо в мягкие тона, Миранда неохотно покинула теплые объятия Андреа, чтобы подготовиться к отъезду. Андреа молча наблюдала за ней из дверного проема, её взгляд был полон нежности. — Ты мне позвонишь? — спросила Андреа, шагнув вперед, пока Миранда поправляла шарф. — При первой же возможности, — искренне пообещала Миранда тихим, но твердым голосом. Андреа заключила Миранду в прощальные объятия и задержала её в своих руках чуть дольше, чем следовало. — Хорошо. А теперь иди, блистай. Миранда нежно обхватила лицо Андреа и поцеловала её в губы. — Спасибо. — За что? — тихо спросила Андреа. — За всё. Миранда села в ожидавшую ее машину, и знакомая боль от разлуки смешалась с теплым предвкушением. Она знала, что Андреа права: она не уезжает по-настоящему — с ней всегда остаётся её присутствие, её страсть и непоколебимая любовь.

***

  Дни в Париже слились в бесконечный круговорот безумных встреч, спешных правок и бессонных ночей. Миранда механически продиралась сквозь вихрь Недели моды, но за каждым её жестом, за каждой командой скрывалась тревога. Её мысли постоянно возвращались к Андреа, к той тихой уязвимости, которую она оставила позади. Каждый звонок домой был словно путешествие в параллельный мир, который с каждым разом всё дальше уносил её от Парижа. Андреа уверяла, что с ней всё в порядке, — её голос звучал мягко и успокаивающе, — но Миранда слышала, как в её тщательно поддерживаемом спокойствии появляются едва заметные трещины. Волчанка непредсказуема: она незаметно подтачивает силы, пока не становится слишком поздно. Именно эта тревожная мысль вдохновила Миранду на создание главного образа недели. Впервые сама Миранда Пристли представила на Неделе моды собственное творение. Это было грандиозное, беспрецедентное открытие, которое, несомненно, потрясло мир моды. Платье было обманчиво красивым — сшитое из тончайших материалов, тщательно обработанное. Однако за внешней элегантностью скрывалась намеренная хрупкость. По мере того как модель шла по подиуму, платье постепенно распадалось на части: нити ослабевали, ткань расползалась с каждым шагом, и к концу дефиле от него почти ничего не осталось. Зрители, заворожённые гламуром, скорее всего, ничего не заметили бы, пока не стало бы слишком поздно — как и Миранда, которая поначалу не замечала, что Андреа слабеет. — Смело, — осторожно сказал Найджел, когда Миранда впервые озвучила эту идею. — Даже рискованно. — Да, — просто ответила Миранда напряжённым, но решительным голосом. — Именно. Сейчас, в разгар подготовки, Миранда чувствовала напряжение. Начали распространяться слухи: таблоиды обратили внимание на то, что она рассеянна и постепенно отстраняется от привычного светского образа жизни. Вокруг неё роились вопросы: не растеряла ли Миранда Пристли свою хватку? Не возникли ли проблемы в её тщательно оберегаемой личной жизни? Миранде было плевать на сплетни, но она чувствовала, что за ней пристально наблюдают. Даже Найджел и Эмили внимательно следили за ней, обмениваясь тревожными шёпотками. Она стояла за кулисами во время генеральной репетиции, скрестив руки на груди и пристально глядя на сцену. Платье двигалось по подиуму именно так, как она и представляла: красивое и в то же время эфемерное, изящно разрушающееся с каждым шагом. Это было завораживающее, болезненное, но бесспорно потрясающее зрелище. — Мощно, — тихо пробормотал Найджел рядом с ней, почувствовав, что она напряжённо размышляет. — Такое не скоро забудется. — Нет, — тихо ответила Миранда, не сводя глаз с медленно растворяющейся ткани. — Не забудется. Позже тем же вечером, оставшись одна в своём номере, Миранда смотрела на экран телефона, читая очередное короткое сообщение от медсестры Андреа: «Усталость сохраняется. Частота сердечных сокращений повышена. Требуется тщательное наблюдение». Миранда прерывисто выдохнула, чувствуя себя беспомощной. Она быстро набрала сообщение Андреа, слегка дрожащими пальцами: «Я думаю о тебе. Всегда». Она откинулась на спинку кресла, чувствуя, как на грудь давит груз двух миров. Париж, её империя, тщательно выверенное совершенство — всё это теперь казалось чем-то незначительным. Она построила жизнь, в которой всё было под контролем, где всё было выверено до мелочей и безупречно представлено, но в этот момент всё это потеряло значение. Ничто не могло остановить медленное, незаметное разрушение, которое угрожало единственному человеку, который был ей по-настоящему дорог. Миранда закрыла глаза, откинувшись на спинку дивана. Завтра это платье появится на подиуме, прекрасное и трагичное в своей недолговечности — идеальное отражение тихой борьбы Андреа. Возможно, оно заставит людей увидеть — по-настоящему увидеть, — как легко всё может разрушиться. Но сегодня Миранде оставалось только ждать, отчаянно цепляясь за надежду и молясь о том, чтобы нити, связывающие Андреа с её жизнью, оказались прочнее тех, что она вплела в шелк платья.