PHOENIX

С днем рождения, Драко

Ничего умнее, кроме как запихнуть птенца феникса в карман пиджака не придумав, Драко провёл волшебной палочкой по своей испачканной подземельной грязью и кровью одежде: — Эскуро. Среди прибывших мракоборцов не было Гарри. Зато пришёл Рон со своим дружком, Кассиди Мерсером, которого, с тех пор как расстался с Грейнджер, Уизли таскал везде с собой. Любовниками они не были, скорее, Кассиди в какой-то мере заменял Рону Гарри. Отношения между Гарри и Роном пошли трещиной примерно в одно время, когда первый начал встречаться с Драко (тогда же Рон расстался и с Гермионой). Сначала Уизли жутко ревновал и злился, потом стал ревновать, злиться и беситься, огрызаясь буквально на каждое слово Гарри. В конце концов он перестал приходить к нему в гости, изредка правда писал письма. На работе Рон сухо кивал, неохотно здоровался. И вообще, по мнению Драко, вёл себя как полный придурок, а вовсе не как лучший друг, разделивший с Гарри тяжелое бремя Избранного. К Драко же, Уизли относился совершенно иначе. Часто (можно сказать, чересчур!) наведывался в банк, якобы проверить состояние своих скудных сбережений, и обязательно напрашивался в рабочий кабинет Драко; там приветливо ему улыбался, спрашивал (вернее, даже допытывал) как у них дела с Гарри (и обязательно уточнял не расстались ли они часом, ведь Гарри тот еще ловелас и тому лишь бы залезть кому-нибудь под трусы). Ловеласом Гарри, конечно же не был. Никогда не заглядывался на других мужчин и женщин. Рон просто-напросто на него сердился из-за сестры (предполагал Драко), хотя с Джинни Гарри расстался мирно, без криков и слёз, с пониманием и обоюдным уважением. Образец для подражания, касаемо расставаний. Внешне Рон мало изменился за прошедшие годы. Всё такой же долговязый, худой и веснушчатый. Начал отращивать бороду, но дальше «недельной», огненно-рыжей, колючей щетины как-то не пошло. Его приятель, Кассиди, напоминал помотанного нелегкой судьбой инфернала: под светло-карими, впавшими глазами пролегали жирные черные нимбы; бесцветная, в непонятных буграх кожа иссохла, а болотного оттенка волосы походили на паклю — Кассиди мог кому угодно вешать лапшу на уши и клясться, что к темным искусствам его отталкивающий внешний вид не имеет никакого отношения, но Драко-то знал правду — Кассиди сильно увлекался черной магией и, не маловероятно, подвергал себя противозаконным экспериментам. Ни Рону, ни Кассиди Драко в равной степени не обрадовался и предпочел бы, чтобы никого из них в Гринготтсе не было. Кассиди вечно на него не моргая пялился (это не могло не настораживать), а Рон надоедал тупыми вопросами о личной жизни (к счастью, не опускался до расспросов об интимной её составляющей). Но, к великому огорчению Драко, оба дружка работали в Аврорате и прибыли в Гринготтс, как дежурные мракоборцы, а Гарри сегодня не работал в ночь. — С тобой всё в порядке?! — словно безумный, оранжевый смерч Рон пронесся по главному холлу, мимо разлома в полу и вцепившись Драко в плечи, заглянул в глаза. — Почему сразу меня не позвал? «Я тебя вообще не звал», — хотел было ему сообщить неприятную новость Драко, но вместо этого отстранился и холодно сказал, — всё нормально. — Ничего себе, — поравнявшись с Роном, едко хмыкнул Кассиди, — два мертвых гоблина для тебя норма? — Я отвечал за себя, — колко заметил Драко, — да и про «норму» ни слова не произнес, — а про себя договорил: «мудила». Кассиди сморщил горбатый нос и опустил заинтересованный взгляд на оттопыренный карман Драко, откуда доносился возмущенный писк феникса. Рон с облегчением выдохнул и, как если бы ободрял, провел по руке Драко, от плеча до локтя ладонью. Драко снова отпрянул от этих необоснованных и странных прикосновений (раньше Рон не позволял себе подобных вольностей) и нахмурился: значит, Идберг не пожалел целых двух своих сородичей: старика Гобдука и встречающего посетителей гоблина Мондо (старшего), младший разумно спрятался под стойкой. — Ты домой? Тебя проводить? — Зачем это тебе провожать моего парня? Гарри толкнул преграждавшего ему дорогу Кассиди плечом и сердито посмотрел на замявшегося, явно не ждавшего, что он сюда придёт, Рона. Рон пробормотал себе что-то под нос, сконфуженно улыбнулся одетому «по-домашнему» Гарри и сделав вид, что его кто-то зовёт, отошел от них, прихватив с собой Кассиди. — Да, что с ним не так?! — Гарри разочарованно глядел вслед удаляющейся спины Рона, а Драко на домашние штаны возлюбленного и полу распахнутую толстовку на молнии. Неужели всё настолько серьезно, что министерство магии прислало в Гринготтс даже тех, у кого по закону был выходной? — Стоит мне хоть на минуту оставить тебя одного… — кипел яростью Гарри. — Мы же друзья, ну или ими были…зачем он так поступает? — Меня? — Драко изогнул бровь. Но Гарри слишком злился на Рона и прослушал вопрос мимо ушей: — …и ведёт он себя странно, связался с этим… Кассиди. Да у того же на физиономии прописано огромными буквами «тёмный волшебник»! Рона, как будто подменили… — Гарри замолчал. Его минутой назад пылающие гневом и встревоженностью изумрудные глаза уставились на высунувшийся из кармана Драко клюв. — Что это? — Кто, — Драко достал птенца и поднес ладони с птичкой к лицу удивленного бойфренда, чтобы тот как следует разглядел сокровище сейфа номер 4. Надобности этой не было, Гарри и так был в очках, — феникс… Не знаю, как назвать, он пока что такой страшненький, но если судить по птице Дамблдора, вырастит настоящим красавцем… Да и если бы не этот птенец… — Стой, сладкий, притормози, — Гарри легонько погладил феникса по крылу. Птичка и правда выглядела невзрачно: один белесый глаз приоткрыт, второй вообще закрыт, а всё тельце покрыто пушком серебристого цвета. Время от времени птенец вспыхивал небесно-голубым, не обжигающим огоньком. — Мертвые гоблины, теперь феникс… Может пойдем к тебе в кабинет, и ты мне всё расскажешь? Драко засунул обратно в карман феникса (тот протестуя заверещал, тут же высунул и раскрыл клюв тщетно стараясь клюнуть за палец) и пожал плечами. Особо было нечего рассказывать, но он не стал отказывать Гарри. Несмотря на чудовищное происшествие (Гобдук всё ещё лежал на полу, его осматривал подоспевший отряд мракоборцов), гоблины как ни в чем не бывало вернулись к работе. Зазвенели монеты на точных весах, зашелестела бумага и заскрипели перья — Драко и Гарри дошли до тележки, там их угрюмо поприветствовал упитанный, молодой гоблин Агвик, успевший переодеться в черное одеяние и обмотать траурной повязкой руку. Гарри ему посочувствовал, на что Агвик, презрительно отмахнувшись, попросил держаться за поручень, а не сыпать из жалости сочувствием. — Ты не выходил наружу? — миновав волшебный водопад, внезапно спросил у Драко Гарри. Грохоча по металлической колее, они круто спикировали вниз. Заметно побледнев, Гарри приложил ладонь ко рту, а гоблин свистнул, и тележка замерла около неглубокого подземного озера — конечная остановка. Над серо-синей гладью кружили неестественно большие, всех цветов радуги горящие мотыльки, единственный здесь источник света. Факелы тут не горели. Драко испуганно залез в карман, проверяя на месте ли любопытный птенец, а слегка позеленевший Гарри, вылез из тележки, жалея, что он раскрыл рот, прежде чем та остановилась. Убедившись в том, что феникс не выпал во время их короткой поездки, Драко тоже спустился на берег. Гоблин то ли гаркнул, то ли крякнул на прощание и был таков. — Нет, не выходил, — запоздало ответил на вопрос Драко и задал встречный, — почему ты спрашиваешь? — Похоже, ваш вор применил «Импульс», — печально проговорил Гарри, — половина улицы разрушена, а гоблин у входа… Короче, лучше тебе пока не выходить наружу. Времена, когда Драко знал о магии больше Гарри, давно прошли. Иногда любимый демонстрировал невероятные познания (причем как в обширной, так и в узкой области) колдовства и Драко невольно задавался вопросом откуда у Гарри находится время для самообучения: на работе ему некогда отвлекаться на чтение книг, дома он, собственно, всецело занят Драко (в наиприятнейшем смысле). — Импульс? — тупо переспросил Драко, взмахнул палочкой и в ничем не примечательной стене подземелья, появилась арка с ободом гоблинских рун и голубоватой, напоминающей паутину дымкой — дверью с закрепленной над аркой золотой табличкой основателя банка, ведущей не куда-нибудь, а в его личный кабинет. Внутри кабинета, как и снаружи, царил лёгкий полумрак и было довольно-таки влажно. Помимо длинного, лакированного черного стола, за которым проходили как правило рабочие совещания (гоблины докладывали Драко о новых и старых партнерах банка из чужих стран и обсуждали много других тем), в углу ютился стол поменьше, с аккуратно разложенными стопками документов, фирменными печатями банка и красивой чернильницей со специальными (такими пользовались только в Гринготтсе) тёмно-зелеными чернилами. На стене висела одна-единственная картина — портрет основателя, гоблина Гринготта. Гринготт никогда ни с кем не разговаривал, притворялся спящим, а иногда и вовсе покидал картину — в Гринготтсе не было мест, где бы не висела для его прогулок по банку рама. — На самом деле, — Гарри прошел через дымку внутрь кабинета и устало завалился на приставленный к стене с портретом Гринготта кожаный диван, — я только читал, что такое возможно… На практике ни разу, ну до сегодняшней ночи, не встречал подобного. Импульс — это не заклинания, не их формулы. Это своего рода «высвобождение» лишней магии. Забавно, потому как магия (я так думал) не бывает лишней, но видимо у нашего вора её более чем достаточно. А ещё забавнее то, что обычно (так написано в книжках) «Импульс» уничтожает хозяина магии. С вором должно было произойти то же, что с тем, на входе в банк гоблином, которого разорвало в клочья… — Когда Идберг пришел в Гринготтс, то не выглядел раненым, — Драко, наконец, достал феникса из кармана, посадил на стол для совещаний, а сам упал рядом, под бок Гарри и зевнул. С учетом событий, странно, но ему захотелось положить голову к нему на плечо и поспать. Глаза начали слипаться. — Кем бы ни был этот Идберг, — задумчиво протянул Гарри, — но для гоблина он очень силён. Расскажи, что произошло. Драко вздрогнул, открыл глаза и сонно моргнул. Его голова незаметно оказалась на плече Гарри, а рука на груди. — Сначала в полу появилась трещина, потом пришел Идберг, а уже через несколько позорных для меня мгновений он забрал всё что ему нужно и ушел, — Вздохнув, Драко, нервничая, застучал пальцами по грудной клетке любимого. После смерти Дамблдора и победы над Волан-де-Мортом, именно Гринготтс стал самым надежным местом в мире, даже Хогвартс ему уступал в этом первенство. Но Идберг (неясно как) без каких-либо усилий и трудностей прошел через сотню заклинаний, подчинил себе гидру и всё это за считанные минуты — Гринготтс точно скатится в рейтинге «безопасности и надежности» на десяток позиций. И не то, чтобы Драко это волновало, всё же было приятно владеть чем-то, чему уступал даже Хогвартс. — Пожалуй, я должен взглянуть на Идберга своими глазами. Покажешь мне воспоминания? Этого-то Драко и опасался. Он не хотел, чтобы Гарри видел его постыдное фиаско с гоблином, как тот грабит банк прямо на глазах у владельца Гринготтса, а потом ещё и уходит. Позорище, не иначе. — Вам с ним не справиться. И Драко и Гарри вздрогнули от неожиданности, привстали и уставились наверх. С ними заговорил портрет основателя. У Гринготта был хриплый, прокуренный голос и чересчур огромный, крючковатый нос. Умер основатель в весьма преклонном возрасте (занимаясь своим любимым делом, пересчитывал монетки и курил трубку), поэтому на портрете был изображен дряхлым и морщинистым, зато одетым с роскошью — на каждом скрюченном пальце по два-три перстня, кафтан ушит золотом и украшен мелкими драгоценными камушками, а в бороду вплетены золотые нити. Даже курительная трубка у него была покрыта чистым золотом. Гоблин противно ухмыльнулся — во рту ни одного родного зуба, все золотые — и вверился в Гарри черными, маленькими, пропитанными неприязнью глазками. — С чего такая уверенность, мистер Гринготт? — мягко спросил у него Драко, а Гарри нахмурился. Ему не понравился взгляд основателя банка. — А откуда ж взяться уверенности в обратном? — Гринготт оскалился. — Сегодня великий день. Наконец-то я увидел воочию древнюю гоблинскую магию, которую вы у нас когда-то отобрали. — С этого места поподробнее, — Гарри встал с дивана и окатил портрет хмурым взором, — пожалуйста, — немногим погодя, прибавил он. — Пожалуйста, — мерзко передразнил его Гринготт, поднес к бледным губам трубку и смакуя, закурил, выпуская серые, нарисованные колечки дыма, — всё что вам полагается знать, юноша, вы узнаете через какое-то время сами. Мне нет дела до судеб волшебников-угнетателей, и я не собираюсь вам помогать, раскрывая тысячелетние тайны своих сородичей. — Зачем вы тогда с нами заговорили? — Драко захотелось перевернуть портрет и впечатать насмехающегося над ними гоблина в стену, но он, поборов желание решил отомстить по-другому. — Дать вам совет, — покуривая трубку, хохотнул Гринготт, — войны в этот раз не избежать и лучше вам сдаться сейчас, меньше прольется грязной крови волшебников. — Бывали у нас враги и пострашнее мерзкого гоблина, — не сказал, а прорычал Гарри, сжимая пальцы в кулаки. Сказывалась и усталость (как главный аврор Гарри дежурил две недели подряд без перерыва), и грусть (его расстраивал Рон), и, возможно, что-то ещё (вряд ли сексуальное неудовлетворение, они же совсем недавно занимались любовью, хотя Гарри всегда было мало). — Кто же? — Гринготт кашлянул, улыбнулся, — Волан-де-Морт, с которым смог справиться ребёнок? Будь я на его месте, сгорел бы со стыда. Не смешите меня, юноша… У вас устаревшее мировоззрение и отсутствует понимание происходящего. Магия изменилась. Мы, гоблины, возвращаемся к истокам, а то, что для нас давно забытое старое, для вас будет непостижимым новым. Придется приспосабливаться и, если не делиться, то примиряться с утратами. И, кстати об утратах… На вашем месте я бы навестил Хогвартс. Мало ли… — Ну всё, задолбал, — Гарри вскочил на диван, потянулся к портрету. Драко с трудом оттащил покрасневшего от злости ненаглядного от ухмыляющегося портрета. — Погоди, — он усадил возлюбленного на диван, — может…ну он таким образом…нам помогает? Может нам и правда, вернуться в Хогвартс? — Как же, помогает он нам, нарочно меня бесит, — прошипел Гарри, но стоило Драко прикоснуться к его руке, злости в нем поубавилось. — Блин, за всей этой хренью, я совершенно забыл, что у тебя сегодня день рождения… С днем рождения, Драко… — Спасибо и ничего страшного, — Драко слабо ему улыбнулся, — формально я родился пятого днем, а сейчас ещё ночь. Кстати, мы можем… — Драко запнулся, подбирая слова, затем прикусил губу и прижавшись к Гарри, заговорщицки прошептал тому на ухо, — тоже побесить мистера Гринготта. Перестав курить, Гринготт сощурил глазки, а Гарри изогнул бровь. — Ты хочешь… — Да, хочу, — Драко взял его за руку, они поднялись с дивана. Гринготт продолжал что-то подозревать и щурить глаза. –…Прямо тут? –…Погодите-ка, — причмокнув губами, смекнул гоблин, — какая мерзость… –…Прямо здесь, на столе, — снимая на ходу пиджак и швыряя тот куда-то в сторону, кивнул Драко. Запрыгнул на стол и притянул к себе, чего таить обрадованного Поттера. Побесить гоблина им хотелось больше, чем поспать и отдохнуть. — Мы же уже… — на самом деле Гарри было плевать, что они «уже». Ведь в кабинете Драко они ещё «ни разу» не делали этого. Драко не разрешал, потому что, по его словам, это было слишком непристойно. Сейчас, видимо, понятия пристойности и непристойности немного утратили значение. Гарри расстегнул ремень на брюках Драко, стащил с себя толстовку, кинул на стол. Гоблин протяжно выдохнул: — Это мой кабинет, какая наглость! — Это мой кабинет, — поправил его Драко и обвив шею Гарри руками, припал к его губам. — Ещё один вам совет, — гоблин явно не собирался наблюдать за процессом и намеревался покинуть портрет, — не стоит вам, мистер Малфой, грешить после посещения сейфа номер 4… — Вы вроде уходите? — огрызнулся Гарри на секунду разомкнув поцелуй и обернулся в пол-оборота к основателю. Тот весь скривился, сернисто-пепельное лицо полностью утонуло в складках его морщин. — Для одних благословение, для других проклятье, — исчезая за рамой таинственно прохрипел гоблин, — любопытно чем оно обернется для вас. Искренне надеюсь, проклятьем. Гарри вернулся к Драко, однако теперь его как будто начали одолевать сомнения. Драко хитро ему улыбнулся, махнул палочкой и домашние штаны Гарри, вместе с колебаниями, спустились к полу. — Ну, — игриво касаясь холодными пальцами его члена, прошептал Драко и нежно, снизу вверх провел по стволу органа, снова вниз до покрасневшей головки и вверх, — будешь меня поздравлять или продолжим выслушивать всякий бред? — А кто первым прошел в сейф? — Я, — Драко закатил глаза. Последнее, о чем он хотел разговаривать во время секса (или с чего начинать секс) — о краже в банке и о том, что здесь происходило, — это сейф владельца Гринготтса, без меня Идберг бы туда не прошел. — Это был сейф Гринготта? — О, Мерлин, — Драко раздраженно убрал руку с члена Гарри, — ячейка 4 когда-то была его, потом сейф перешел во владение к другим владельцам, и говоря о «владении», ты собираешься меня… — он замолчал, на щеках проступил пурпурный, довольно заметный на бледной коже румянец. Пусть глупо и по-детски, но Драко до сих пор было неловко говорить об интиме вслух. — Договаривай, — смущение Драко помогло. Гарри отвлекся от работы, правда теперь он от него не отстанет, пока не услышит что-нибудь «бесстыжее» из его уст. — Ну же, Драко, тебе двадцать пять, совсем взрослый. — Ты же понял, что я имел в виду, — насупился тот, а Гарри покачал головой, чем сильнее рассердил и смутил Драко. — Вообще-то, у меня сегодня день рождения, а ты… — Ладно, — сжалился Гарри, — тогда скажу я, — он уложил Драко на стол, подложив ему под голову свою толстовку, коснулся палочкой верхней пуговицы рубашки. Поочередно пуговицы расстегнулись, а ремень, словно расплющенная кожаная змея, куда-то уполз, позволяя брюкам свободно осесть с бедер. По мановению палочки, те очутились на земле, Драко почувствовал небывалый прилив сил, будто у него открылось второе дыхание и только для Гарри, для той «незначительно значительной» непристойности, что собирался с ним сделать Поттер… Предвкушение возбуждало, уносило от проблем и затмевало разум. Оно поставило на лопатки засевшие в нем тревоги и страх. Согнув ноги Драко и сжав его колени, Гарри не отводил взгляда от соблазняюще медленно поднимающегося, едва прикрывающего интимные места нижнего белья, кажется, шелкового, другое Малфой не носил… — Я собираюсь трахнуть тебя, во всех, каких пожелаешь позах и столько сколько попросишь, стеснительная любовь всей моей жизни. — Как? Вы ещё не закончили?! — Драко рад был услышать голос Гринготта. Чем больше тот увидит, тем сильнее будет беситься. — Будь я жив, то помер, завидев вас двоих. Какая гадость… Гарри терпеливо выждал момент, помог магии избавиться от трусов и кинув те к брюкам, хмыкнул: — Знаешь, у тебя чересчур вызывающее белье…и как прекрасно, что об этом знают лишь трое: ты, я и скверный старикан с портрета… Мистер Гринготт, вы всё еще здесь? В ответ тишина. Ухмыльнувшись, Гарри опустился, кончиком языка прошелся по колечку анального отверстия Драко и двумя пальцами, средним и указательным, вошел, легонько стукаясь о простату. Пользуясь шириной стола, Драко расставил ноги, поддаваясь навстречу пальцам. Каждый толчок проникал всё глубже и глубже, тело непослушно выгибалось и объятое мурашками, переставало принадлежать ему. Гарри вышел из него, приподнял и притянув к себе, нежно поцеловал в шею, смыкая руки на его талии. Разомкнул губы и прижался ртом к коже, где секундой назад оставил поцелуй. Сполз ниже, лаская языком соски, покрыл живот невесомыми, короткими поцелуями и спустив Драко на пол, развернул к себе спиной. Гарри обожал длинные волосы Драко, но во время секса прямо-таки их ненавидел. Не знал куда деть, чтобы не мешались и боялся, случайно потянув или запутавшись, сделать больно. Исключения, конечно, были. Когда Гарри хотел не нежности, а чего-то более грубого, звериного, страстного. Тогда он не опасался лишний раз во всех смыслах натянуть Драко, тот сам был не прочь, чтобы его схватили за волосы. Но конкретно сейчас, Гарри желал его не столько телом, сколько душой, поэтому аккуратно разделив волосы на две половинки, закинул их за плечи. Драко так и не понял, что произошло. Сначала ему было очень хорошо — словами не передать насколько. Гарри согнул его, поглаживая ладонями по груди и животу, Драко успел даже почувствовать, как толстая головка члена его партнера проходит между ягодицами и резко в него входит. Но затем наслаждение резко обернулось в нестерпимую боль. Перед глазами Драко всё поплыло, он ухватился за стол, царапая ногтями поверхность и с губ слетел стон. Его будто голого засунули в бочку с ледяной водой, а потом бросили на палящие угли. Гарри, должно быть, воспринял это как страсть и ускорился, а Драко, провалившись во тьму, не на шутку перепугался, услышав низкий, насмехающийся голос: — Вы всё продолжаете путаться у меня под ногами, Поттер?! Смиритесь…вам её не вернуть. Впрочем, у вас нет больше времени на смирение, а у меня не осталось терпения. Тьма окрасилась в ярко-зеленый, Драко вскрикнул, бросившись на пол, к рухнувшему мужскому силуэту. Пальцы прошли сквозь очертания, хватая воздух, а боль отступила так же внезапно, как пришла и ему снова захотелось кричать от удовольствия. Драко открыл глаза. Из носа, пачкая стол, шла кровь, а голова не так сильно, но всё ещё кружилась. Он почувствовал, как Гарри в него кончает, извергая горячее, как те угли, семя. Что это, черт возьми, было? Галлюцинация, вызванная на нервной почве и бессонной ночью? Или ведение? Но Драко не был предсказателем, у профессора Трелони кое-как сдал экзамен и больше не посещал уроки прорицаний. В хрустальном шаре он видел только бесформенный туман. — Боже, Драко… Развернув его к себе лицом, Гарри пришел в ужас. — У тебя…кровь? — Наверное, — Драко вытер нос кистью руки и покачнулся. Ещё ни разу в жизни он не чувствовал себя после секса таким измотанным и, признаться честно, испуганным. Гарри помог ему дойти до дивана, одеться и собрать волосы в хвост — потому как Драко без его помощи не смог с этим справиться. — Ты точно в порядке? — Гарри как никогда выглядел встревоженным и надо думать. Мало кому понравится вид обливающейся фонтаном крови второй половинки, особенно после того, как ты испытал оргазм. — В порядке, — в десятый раз повторил Драко, — я просто устал. Пойдем домой. Славный, чудесный день рождения… И за что его любят люди? Не забыв про феникса, Драко сунул птенца в карман и снова качнулся. Ещё чуть-чуть и он потеряет сознание и тогда Гарри точно сойдет с ума от переживаний. Пережив бешеную гонку на волшебной тележке, они покинули Гринготтс через главный вход, вместо которого теперь зияла дыра, без двух дверей и разрушенными колоннами. Драко настоял, хотел посмотреть на разрушения, что оставил после себя Идберг. В земле, как и на полу в банке, виднелся глубокий разлом, пролегающий через весь Косой переулок (и незначительный кусок Лютного переулка, поскольку банк находился на углу этих двух улиц) от точки, где предполагаемо трансгрессировал гоблин. Большинство магазинов, такие как «Флориш и Блоттс», «Мантии на все случаи жизни», Аптека «Слизень и Джиггер» и другие, лишись окон и дверей. Но больше всех пострадал встречающий у банка гоблин, его останки всё ещё соскабливали со стен Гринготтса, с земли и даже с соседних зданий. Рядом с банком крутились журналисты «Ежедневного пророка», их парящие в воздухе перья беспрестанно окунались в чернильницу и что-то записывали под диктовку — что-то обязательно гадкое, возможно, трагичное и неправдоподобное. Драко не удивится, если в свежем выпуске «Ежедневного пророка» увидит статью о своей гибели (а ещё журналисты непременно вспомнят его темное, пожирательское прошлое и скажут, что во всем виноват он сам, не надо было становиться пожирателем смерти). — Вот, дерьмо, — Гарри отвернулся от подлетевшего к ним фотоаппарата (конечно же, волшебного), однако было уже поздно. Снимок сделан, ехидно петляя, фотоаппарат улетел к хозяину, — завтра газету не читаем. Вряд ли они напишут правду (потому что не знают её), а о себе я в свое время уже начитался разной чепухи. — Не переживай, они напишут и про меня, — шумно вздохнул Драко и прикрыл на секундочку глаза, — герой магической Британии не смог спасти бывшего пожирателя смерти…Что-то типа того. — О тебе уже давно никто не говорит как о пожирателе смерти, — Гарри приподнял его лицо за подбородок, — даже самые тугоумные понимают, что у тебя не было выбора. Гарри был не прав. Выбор у Драко как раз-таки был. Просто, когда тебе шестнадцать, некоторые вещи кажутся не тем, чем они являются, а ошибиться в выборе, если ты кем-то неправильным очарован совсем нетяжело. Сложнее исправить допущенную ошибку. — Вижу по глазам, ты со мной не согласен, — Гарри одарил Драко печальной улыбкой, — но вот как мы поступим. Мы вернемся домой, поспим, а когда проснемся, я, наконец-то подарю тебе подарок… Подарки всегда поднимали тебе настроение. Драко неуверенно кивнул. Поспать им надо, да и от подарков он никогда не отказывался. Однако они не успели трансгрессировать. Взмыленный, будто пробежал марафон, и белый, словно его вот-вот хватит удар, к ним со всех ног несся Невилл Долгопупс. — Вот ты где! — Невилл согнулся пополам, хватая ртом воздух. — Хогвартс! Ты должен… Хогвартс! Скорее! Я на каникулах…пришел кое-что проверить, а там… Мы должны вернуться в школу! — Невилл… — Гарри дотронулся до дрожащего плеча бывшего одногруппника и переглянувшись с Драко, спросил, — что случилось? — Хогвартс… Ты… Мы должны… Скорее! Драко прочел всё по виноватому лицу Гарри и сказал: — Я с вами.