PHOENIX

Снова в школу

С Невиллом Драко не виделся тысячу лет, может больше. Они вместе закончили восьмой курс (как и Гарри, Рон и Гермиона), а дальше их пути разошлись (как и с большинством выпускников послевоенного курса). Невилл вступил на должность профессора зельеварения (хотя Драко всегда казалось, что Долгопупс, с его-то любовью к травологии, займет место профессора Стебель). А интересы Хогвартса и Гринготтса не пересекались, школа отделилась от банка и самостоятельно хранила золото для зарплаты учителям. Поэтому ничто не способствовало укреплению их отношений — Невилл, наверное, никогда не забудет и не простит ему многолетнюю травлю (особенно то заклинание, которое он на нём как-то в шутку опробовал). И в глазах Невилла Драко как был, так и остался злокозненным слизеринцем с манией величества и предрасположенностью к совершению дурных поступков. А вот с Гарри Долгопупс сохранил совершенно противоположные, тёплые и дружеские отношения. Они даже придумали традицию встречаться по пятницам в Хогсмиде и пропускать по две-три кружке сливочного пива; на свадьбе (с той белокурой девчонкой из пуффендуя, Ханной Аббот), счастливая пара сделала Гарри (конечно же на ряду с Роном и Гермионой) почетным свидетелем, а первенца, Фрэнка, названного в честь измученного Беллатрисой Лестрейндж отца, вообще крестником. Драко знал, что Невилл был, да и будет, против их с Гарри отношений. А Невилл, скорее всего, догадывался, что Драко было плевать с высокой колокольни на то, что о нем думают другие и в особенности на мнение, касаемо его личной жизни. Так что, когда Драко тоже пожелал трансгрессировать в Хогвартс, Невилл заметно приуныл. Трансгрессировать решили тем же способом, каким воспользовался Невилл, прибыв в Косой переулок. С помощью волшебного ведра — универсального и в последнее время не слишком популярного среди волшебников и их выбора перемещения портала. Отстав от Невилла и Гарри (ему было немного некомфортно находиться в обществе презирающего его Долгопупса), Драко состроил кислую мину — он ненавидел портальные перемещения. Молча дошли до арки, и также безмолвно зашли в «Дырявый Котел». К Гарри сразу же бросилась с расспросами Ханна, но Невилл попросил жену пока не доставать их. Чуть-чуть обидевшись, Ханна, поджав тонкие, блестящие от розовой помады губы, яростно вручила мужу ведро и вернулась к посетителям паба, а Невилл, рассеяно потерев грудь, поставил ведро на пол. Драко вздохнул (не так он себе представлял возвращение в школу) и зачем-то дотронулся до кармана, где успел заснуть феникс. Наверное, его подтолкнуло предчувствие чего-то нехорошего, а тепло, исходящее от птенца, мало-мальски успокаивало. Невилл не предупреждал о том, что их ожидает в Хогвартсе, и так понятно было по его предистеричному состоянию (Невилл выглядел как бледная поганка, нисколько не лучше, чем сам Драко или Гарри с хроническим недосыпом). Но то, что пред ними предстало, едва они оказались по ту сторону портала, повергло в шок, причем обоих. Стыдно признаться, Драко не присутствовал на похоронах Альбуса Дамблдора и ни разу не навещал его могилу. Но он точно знал, где похоронен один из известнейших в истории школы директоров школы — на берегу Чёрного озера. И там, где раньше стоял прекрасный, высеченный из белого мрамора монолит — последнее пристанище великого директора — сейчас разверзалась обугленная, с разломами, дымящиеся дыра. От гробницы и упокоенного в ней Дамблдора не осталось ничего кроме пары камней и горстки пепла. Оцепенев, будто на него наложили чары, Гарри минуту или две, неподвижно и не моргая буравил остекленевшим взглядом оскверненную могилу, и, вдруг, сорвавшись с места, кинулся к разрушенной гробнице. Драко рвано вздохнул, в отличие от возлюбленного он смотрел вдаль, на школу, вернее на то, что от неё осталось. Огромный замок полыхал догорающим, постепенно стихающим черным пламенем, высокие башни обвалились. В стенах многочисленные пробоины и бреши — даже во времена осады пожирателями смерти школа оставалась более целой. — Где же она…пропала… — Гарри поднялся с колен и позеленев, застыл — увидел школу. Его глаза наполнились ужасом, затем болью и яростью. Драко не встречал человека любившего Хогвартс также сильно, как Гарри, поэтому представлял, что Гарри сейчас чувствует. — Что… Что произошло?! — Гарри круто развернулся к опустившему подбородок Невиллу. — Как вы могли это допустить?! Где профессор МакГонаггал? Невилл шумно всхлипнул, напомнив Драко каким тот был на первых курсах: пухлолицым, вечно теряющим свою жабу и потерянным. Глядя на подтянутого и похорошевшего Долгопупса, не сразу вспоминался образ гадкого утенка мальчишки, который постоянно забывал пароли и сутками напролет пропадал в теплицах Хогвартса. — Профессор МакГонаггал… — Невилл отвел взгляд на Чёрное озеро и упавшим голосом договорил, — она погибла. — Кто?! — пальцы Гарри сжали волшебную палочку до побеления костяшек. — Я не знаю… Мы с Хагридом в это время отправились в Запретный лес… Но это сейчас не важно, Гарри… Её тело всё ещё тут… Я не знаю, что делать… Я отправил сову в Министерство, но видно, сова пока не долетела. Хотя это странно, ещё вчера вечером отправил… Мы с профессором Флитвиком всю ночь тушили это пламя, но… Это магическое пламя, древнее… Профессор Флитвик сказал само погаснет… Таким злым Драко пока не видел Гарри. Злым и подавленным. Втроем, они ушли с берега вверх по тропе, миновали загон с фестралами и хижину Хагрида. Профессор МакГонаггал лежала там, где умерла — у входных ворот в школу — до прихода мракоборцов запрещено переносить погибшее насильственной смертью тело. Драко сглотнул. Всю кожу профессора покрывали ожоги, некоторые участки почернели — в местах соприкосновения с магией нападавшего; широко распахнутые глаза прикрывала белесая пленка. Профессор наверняка защищала Хогвартс — переломанная кем-то на пополам палочка валялась рядом — но противник оказался сильнее. Драко перевел взгляд на ворота — одни щепки, а по земле, точно змея, проползала трещина. Импульсом магии могло пользоваться лишь одно знакомое ему существо. — Это Он, — Гарри присел на корточки возле профессора МакГонаггал, провел, не касаясь лица, ладонью, прикрывая ей глаза. — Идберг. Я начинаю ненавидеть его также сильно, как ненавидел Волан-де-Морта. — Кто-кто? — тупо переспросил у него Невилл и тоже наклонился к покойнице. Промолчав, Драко отошел в сторону, обошел завал и огляделся. Хогвартс был не просто большим, а колоссально огромным и Идберг не пожалел магии на то, чтобы превратить школу в руины. Шаг за шагом Драко отдалялся от Гарри и Невилла, до него уже слабым эхом доносились обрывки их разговора: — Я сам его не видел, Невилл! — Гарри злился и, как с ним нередко происходило, срывался на близких. — Ты мракоборец или кто? — кричал в ответ Долгопупс. Тоже выпускал пар. — Найди этого гоблина! Это же просто гоблин! Этот «просто гоблин» снес защищенную древней магией семиэтажную школу и не задумываясь забрал жизнь хорошего человека, а в качестве своего превосходства сломал волшебную палочку волшебницы и разрушил гробницу Дамблдора. Вероятно, Министерство магии не откажет в помощи по восстановлению Хогвартса — Гарри умеет настаивать и пробивать. Но жизнь не вернуть. И школа снова осталась без директора. — Это ты во всем виноват, Пивз! Немедля верни украденное в Зал Славы! — Но ваша кровавость… Зал уничтожен! — А я сказал верни или познаешь мой гнев! — и деловито, без надобности поправив цепь, Кровавый Барон добавил, — нас никто не должен заподозрить… Округлив глаза — он совсем забыл про невольных свидетелей происшествия, об обитающих здесь приведениях и о Пивзе — Драко, кое-как пробираясь через преграждающие ему дорогу препятствия, пошел на голоса. Чудо, что кто-то вообще выжил после магии Идберга. Впрочем, приведения и так мертвы. Пивз — отвратительный полтергейст с размалеванной моськой и фиолетовой длинной шляпой на приплюснутой голове — виновато висел вверх тормашками. Над ним грозно нависал и грохотал призрачными цепями Кровавый Барон — приведение факультета слизерин. Заметив Драко, оба замолчали. Пивз, засвистев попытался улизнуть, но не придумав куда, застыл в нелепой позе. На его вытянувшейся физиономии заиграла глуповатая улыбочка. — Не украл, а спрятал, — фыркнул полтергейст и, состроив кислую мину, лукаво заметил, — все ругают беднягу Пивза, нет бы поблагодарить или похвалить. — Так и что же ты спрятал? Драко оглянулся. Гарри всё стоял возле МакГонаггал, рядом переминался с ноги на ногу Долгопупс. Оба грустные и встревоженные, Драко разделял с ними эти чувства, тяжело терять дорогих тебе людей. — Сам смотри, — обиженно крикнул полтергейст, видимо обиделся. Пивз нырнул под завалы, а Драко посмотрел на Кровавого Барона и спросил у того, что произошло. Призрак притворно задумался, скрестил руки за спиной и уныло покачал головой: — На моей памяти такого в Хогвартсе никогда прежде не случалось, — и шумно втянув ноздрями воздух, понизил голос до прискорбного тона, — конечно, были нападения, битвы… — Кровавый барон тяжко вздохнул, — вечером я, как обычно патрулировал коридоры, без студентов, честно говоря, в школе смертельно скучно…и спокойно, как в могиле. Поэтому, не дожидаясь ночи, я отправился в Астрономическую башню, отдохнуть, поразмышлять о вечности и о… неважно о ком. Но мой отдых нарушил раскат грома. Я перестал лязгать цепями, бросил взгляд на озеро, именно оттуда как мне показалось, раздался гром. И я увидел его… Гробница Дамблдора пылала черным, с голубыми отливами, всепожирающим огнем, но гоблин спокойно прошел сквозь пламень, нагнулся и что-то подобрал — волшебную палочку. После чего трансгрессировал к воротам, однако, дорогу ему перегородила директриса и велела покинуть территорию Хогвартса. Увы, гоблин её не послушал. Они схлестнулись в поединке, а через ничтожное мгновение вновь прогремело. Директриса рухнула навзничь, гоблин же исчез и появился на самом высоком выступе, направил палочку в нашу школу и взмахнул рукой. Не было ни искр, ни заклинаний, но я почувствовал, как школу накрывает магическая волна. Огромная, неизбежная и несокрушимая. Гоблин заискрился весь, опустил палочку, а Хогвартс начал разрушаться. Уж не знаю, что это было за колдовство, но даже оно не нашло то за чем пожаловал гоблин. — Это была возрожденная древняя магия гоблинов. Драко вздрогнул и чуть не оступившись, опустил взгляд на внезапно заговорившего и неясно, когда появившегося незнакомого ему гоблина. Как и все гоблины, этот был небольшого роста, длиннорукий и очень старый. — Отдел тайн, Лиара, — представился гоблин и мимолетным жестом показал ему жетон невыразимца. Заметив на лице Драко изумление, Лиара добродушно прохрипел, — вижу вы удивлены. К сожалению, мракоборцы тут бессильны. — Вы знаете кто… — Знаю ли я, что за всеми минувшими преступлениями стоит Идберг? — хмыкнул гоблин, — разумеется. Знаю ли я, что ищет преступник? Само собой, мистер Малфой. Восстановим ли мы школу? Обязательно. Драко поджал губы. Одно появление невыразимца вызывало сотню вопросов. О невыразимцах Драко только слышал, но чем те занимаются, не знал. Такова была их работа — жутко секретная и, говорят, смертельно опасная. Лиара обвел развалины тяжелым взглядом светло-голубых глаз, удручающе покачал головой: — На реставрацию уйдут месяцы, — прискорбно сообщил он, — сначала мы восстановим магию. Нам повезло, Идберг не всю уничтожил. Потом дело останется за малым, думаю к началу учебного года успеем.… А, вот и наш воришка, — Драко глянул туда, куда направил свой хмурый взор Лиара. Из руин показалась обшарпанная крышка деревянного сундука, затем сам сундук и высунувший от напряжения лиловый язык Пивз. — Открывай, — сурово обратился к Пивзу гоблин. Полтергейст пискнул — отчего-то его напугал невыразимец — и, водрузив сундук на камень, послушно отворил крышку. Драко с любопытством посмотрел на содержимое ларца и, не увидев ничего кроме серебряных перьев, немного разочаровался — вряд ли Идберг убил МакГонаггал ради горстки птичьего пуха. Но для Лиара они, несомненно, значили что-то большее: — Ну разумеется, — довольно протянул гоблин, махнул палочкой и осторожно, словно хрустальное, взял поднявшееся в воздух перо в свободную руку, — полагаю, как обладателю серебряного феникса, вам известны все свойства их магии? — гоблин мельком глянул на пискнувший карман Драко, а Драко задался вопросом откуда гоблину известно про феникса. — Их слёзы исцеляют… — неуверенно пробормотал он, — и фениксы невероятно сильные. Лиара ухмыльнулся: — Да, это так. Но речь идет не о совсем привычных для нас фениксах. Умные, верные и чрезвычайно редкие — фениксы способны исцелять, при необходимости они умеют исчезать и появляться в совершенно другом месте, а их пение обладает волшебными свойствами. Фактически они бессмертны, на них не действуют ни умертвляющее заклинание, ни смертоносный взор василисков. А состарившиеся фениксы, сгорая до пепла, возрождаются. Серебряные фениксы (или как их ещё называют, фениксы-альбиносы) практически не отличаются от своих алых собратьев. Такие же разумные и кроткие, преданные, но, к сожалению, вымершие. В вашем кармане, мистер Малфой, последний из своего рода серебряный феникс. Запуганные глупыми пересудами и выдумками волшебники погубили этих прекрасных созданий, ещё до их рождения. Находили яйца и безжалостно уничтожали. А зря. В мире не найдется защитной магии сильнее, чем у серебряных фениксов. Даже их перья, — гоблин махнул серебряным пером, — способны нас защитить или спрятать то, что нам дорого, — с этими словами он запустил руку в пух и вытащил со дна железный, испещрённый гоблинскими рунами браслет. Драко снова посмотрел на Гарри. Почувствовав на себе его взгляд, тот обернулся и побелел. Секунда и любимый уже стоял возле них, с волшебной палочкой и в полной боевой готовности. — А вот и наш герой, — не обращая внимания на странную реакцию Гарри (и довольно грозный вид), безмятежно проговорил Лиара, и, прежде чем Гарри задал вопрос, представился во второй раз. — Отдел тайн? — Гарри не убирал палочку и то и дело бросал на Драко обеспокоенный взор, словно тому угрожала смертельная опасность. — Не знал, что Министерство магии набирает в элитный отряд гоблинов. Подобные высказывания могли бы оскорбить кого угодно, но Лиара, похоже, слова Гарри ни капельки не задели. Невыразимец хмыкнул, убрал в сундук браслет и мягко проговорил: — Браслет останется в Хогвартсе, мы не можем забрать его в отдел тайн. Ни в коем случае не убирайте из сундука перья. И ввиду обстоятельств, на вашем месте, мистер Поттер, я бы задумался о смене профессии. В это непростое время Хогвартсу нужен смелый и сильный директор. А вам, — обратился он к Драко, — я бы рекомендовал попросить у феникса защитить школу. Разумеется, когда птенец подрастет, а мы восстановим Хогвартс. Без феникса, боюсь, Идберг в следующий свой визит, камня на камне здесь не оставит и восстанавливать тогда будет нечего. С каждой новой минутой у Драко становилось всё больше вопросов к Лиару, но гоблин, сухо кивнув на прощание, трансгрессировал на выступ, где его поджидали коллеги невыразимцы — парочка угрюмых волшебников, неодобрительно поглядывающих на разрушенную гробницу Дамблдора. Где-то с полминуты Гарри боролся с самим собой и, как видно, проиграв обуявшим чувствам, сердито спросил у Драко, точнее сказать, наехал на него: — У тебя вообще что ли нет инстинкта самосохранения? Зачем от нас отошел? А если бы этот гоблин причинил тебе вред? Драко сдвинул брови. Конечно же не бывает отношений без ссор. И с Гарри они частенько ссорились, но быстро при этом мирились. Однако сейчас Драко был готов подольше, чем обычно дуться на Гарри — слишком много наездов в день рождения. — А ты теперь всех гоблинов будешь считать плохими? — склонил он голову на бок. — И вообще, я могу за себя постоять. — Не всех, а только подозрительных, — Гарри скрестил руки на груди, — с каких пор у гоблинов палочки? Если не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, закон об ограничении в колдовстве всё ещё в силе. Гоблинам запрещено использовать палочки. — Зачем ты мне-то это высказываешь?! — Драко почувствовал, как лицо наливается жаром. Скрещенные руки Гарри бесили даже сильнее наездов. — Вон, иди к Лиару, отними у него палку. Между прочим, если бы ты сюда не прибежал с диким видом, я бы узнал, зачем Идбергу понадобилось нападать на Гринготтс и Хогвартс. Но ты оскорбил Лиара, и он ушел. — Как же ты любишь делать из меня козла отпущения… Они ещё долго ругались. Пять, десять, двадцать минут. Драко практически забыл из-за чего, собственно, они ссорятся. — Меня заколебала твоя гиперопека, Поттер, — Драко ткнул себя в живот, где как он предполагал, находится у людей печенка, — вот где сидит! — А ты поменьше общайся с подозрительными личностями! Магия в Хогвартсе была практически уничтожена Идбергом, поэтому запретов на трансгрессию не было. И хотя в глубине души Драко понимал, что во всех смыслах поступит неправильно (и по-детски), обида, злость и раздражение всё равно взяли верх, и он молча трансгрессировал домой. А, что ему оставалось ещё делать? Не продолжать же ругаться на глазах Долгопупса? Драко упал на диван и закрыл лицо ладонями. В висках пульсировали тревога и опустошающая грусть. Понадобился всего один гоблин, на то, чтобы поссорить его с Гарри, разрушить древнюю школу волшебства, убить сильную колдунью и ограбить неприступный банк. И это было только начало. Весьма и весьма паршивое начало, бесспорно, громкого заявления о себе тёмного волшебника. Страшно представить, что же будет дальше. — Прости… Драко судорожно вздохнул, убрал ладони с лица. Гарри стоял перед ним на коленях, а в глазах просвечивала боль. Поттер робко дотронулся до его ледяных пальцев, взял за руку. По телу пробежала смывающая обиды волна мурашек. — Просто, когда я увидел профессора МакГонаггал…– Гарри отвел взгляд и сглотнул, слова ему давались непросто, — …оскверненную могилу Дамблдора и…разрушенный Хогвартс.… Прости, Драко.…Это место и эти люди, они многое для меня значили, а он взял и… Я не хочу потерять и тебя… — И ты меня прости. Драко ласково провел пальцами по непослушным волосам Гарри, и Гарри, недолго думая, прильнул к его губам. Где-то, возможно очень далеко от сюда или напротив, совсем рядом, привычный мир шёл трещинами и ломался, но конкретно здесь и сейчас, находясь в объятиях возлюбленного, Драко не ощущал нависшей над ними угрозы. Он подался вперед, чуть не свалившись с дивана, а Гарри углубил примиряющий поцелуй, крепче прижимая к себе. Поцелуй был слаще шоколадной лягушки и оставлял после себя приятное послевкусие, надежду, что всё наладится. — Мне нужно в школу… Но я скоро вернусь. Ты только никуда не уходи, хорошо? — Гарри чмокнул Драко в щеку, поднялся с колен и исчез. А Драко подумал, что ему нужно ещё раз встретиться с Лиаром, уж больно много у него осталось к гоблину вопросов. Сняв пиджак и усадив феникса на подушку, он сел за письменный стол, взял длинное павлинье перо и склонился над чистым пергаментом: «Уважаемый Лиара, Прошу Вас о личной встрече (банк Гринготтс), в любой подходящий Вам день. С уважением, Д. Малфой» Шлепнув печатью Гринготтса по письму, Драко встал из-за стола и погладил пальцем встрепенувшегося птенца: — Нет, дружок, ты слишком мал, пока воспользуемся совой Гарри. Феникс обиженно запищал и, спрятав голову под крыло, притворился спящим, а Драко вышел из дома. Если бы кто-нибудь, лет так десять назад сообщил Драко, что он будет жить с Гарри Поттером бок о бок с маглами, да ко всему прочему, в наводнённом магловскими штуками доме, то Драко, несомненно и минимум по двум причинам, посмеялся бы над этим человеком и обозвал бы того сумасшедшим. Тем не менее, их с Гарри дом был полной противоположностью малфоевскому особняку (да и всему магическому в принципе), а магловских вещиц тут было гораздо больше, чем волшебных. Небольшой и довольно развитый по магловским представлениям городок Уакрастон растягивался по северу Англии россыпью двухэтажных и трехэтажных частных домов (с одинаковыми ухоженными, опрятными лужайками и просторными задними дворами), соединенных между собой тремя широкими, извилистыми и заасфальтированными улицами. В центре Уакрастона высился над площадью семиметровый медный памятник — раскрывающий крылья орел — для маглов не имеющий ни смысла, ни предназначения, а для магов, служащий порталом в примыкающую к городу волшебную деревню Азенхам. Когда-то в Азенхаме жили волшебники, но после таинственного наплыва инферналов, Азенхам обратилась в рассадник жутких тварей, а маги иммигрировали к маглам в Уакрастон. Правда, не все: мало кому было приятно соседство с ходячими мертвецами и время от времени выползающими из леса Азенхама на охоту пауками-акромантулами. Но в остальном Уакрастон был типичным загородом: по утрам маглы выгуливали своих собак, затем попивая кофе из термосов, садились в недорогие машины и с чрезмерно важным видом уезжали на работу, не догадываясь о существовании магии, акромантулов и творящегося у них под носом волшебства. Единственное, что отличало дом Гарри и Драко от соседского дома одинокого магла Корделла Грэнхолма — крошечная совятня на заднем дворе, в которой жили две птицы: требовательный филин Коготь и вредная «Ястребиновая сова» по кличке Гром — обе принадлежали и любили только Гарри. К Драко же они относились с прохладным пренебрежением, впрочем, Драко на этот счет не переживал, ему хватало в доме любви и внимания со стороны Гарри. Помимо совятни, на заднем дворе стоял гриль (к которому Драко после неприятного инцидента с возгоранием волос старался не подходить), беседка (построенная Гарри собственными руками и без магии), и крошечный сад, с растущими в нем волшебными травами для зелий (которые никто конечно же не варил). За садом ухаживал домовой эльф Гисли — древний, ворчливый и последний из домовиков, который несмотря на дарованную Нарциссой свободу оставался «дослуживать» свой век Драко. Как правило Гисли проводил всё своё время внутри дома (главным образом на чердаке), где его не могли обнаружить любопытные маглы, а по ночам копался в земле на заднем дворе. И крайне редко, как например сегодня, старый домовик забывался и выходил на улицу средь бела дня. Драко увидел спящего Гисли в беседке — на ушах подаренные матерью носки (надетые им в знак уважения), в руках лопатка. Присмотревшись и убедившись, что Гисли действительно спит, а не представился предкам, Драко подошел к совятне, потревожил одну из птиц и убедительно вежливо попросил сову как можно скорее доставить письмо Лиару. Филин брюзгливо каркнул, как каркают обычно вороны и затерявшись в косматых облаках, улетел, а Драко, проводив его пасмурным взглядом, вернулся в дом. Гарри всё не было, и, несмотря на обещание скоро вернуться, по всей вероятности ещё долго не будет — одно дело размозжённые по всей округе гоблины (до гоблинов, во всяком случае до недавних событий, никому из министерства нет дела) и совершенно другое, убийство в стенах школы директора. Драко улегся на диван, подобрав под себя ноги и впервые в жизни добровольно (вдобавок самостоятельно) включил телевизор. Всё же маглы молодцы, создали вещь, способную отвлечь, пусть и ненадолго.