Часть 12
5 апреля 2026 г., 15:07
- То есть вы с папой.. — Дарина запнулась, подбирая слова. - Когда-то были очень близки?.
- Да, — тихо ответила Мария, чувствуя, как наворачиваются слезы. - Были. Иногда глупость застилает глаза, и люди совершают поступки, о которых потом жалеют всю жизнь, хоть и пытаются скрыть под счастливой улыбкой..
- Почему вы расстались?, — прошептала Дарина, ее глаза наполнились пониманием. - знаете..у папы всегда была фотография под чехлом, видела только надпись «М&М 2009» и знак бесконечности..
Сердце Марии забилось сильнее. Она смотрела на Дарину, в этой юной девушке видела надежду. Надежду на то, что прошлое можно исправить, что ту глупую ошибку можно исправить.
- Самой фотографии я не видела, но теперь пазл сложился. Он никогда её не вынимал, а когда я просила посмотреть, сразу придумывал причину уйти..— сухо отвечала Дарина, пытаясь игнорировать взгляд Марии.
- Дарин, — начала было Мария, но слова застряли в горле.
- Вот и вы уходите. Наша семья - это я, папа и мама. Вы хороший тренер, но не семьянин, раз способны на такое, не боясь, даже, своего мужа.
— неизвестная обида..ревность порадила в Авериной-младшей такие слова, что казалось лёд вот-вот треснет.
В этот момент, среди тишины катка, где смешивались их мысли и чувства, окуталось нечто холодное, тёмное..словно настоящая метель пронеслась вдоль Марии Дарина, после которой остался лишь мрачный ветер.
Мария чувствовала, как кровь стучит в висках. Слова Дарины, словно острые осколки, впивались в сердце, оставляя кровоточащие раны. Она не была готова к такой ярости, к такой боли, затаившейся в глазах юной фигуристки, но она имеет полное права обижаться и злиться.
Каток, еще минуту назад наполненный звуками коньков, теперь казался огромной, пустой ареной, где разыгралась трагедия. Каждый вздох, каждое слово отдавалось эхом, усиливая чувство безысходности.
Мария, одев свои коньки, пытаясь совладать с дрожью в руках, спустилась на лёд. Её коньки бесшумно скользнули по гладкому льду. В этот момент, когда обида и боль грозили поглотить её, в голове всплыл ритм, знакомая мелодия.
Её произвольная программа. Пульс учащённо застучал, но уже не от гнева, а от предвкушения. На мгновение она закрыла глаза, вдыхая прохладный, привычный воздух катка. Она встала посреди льда, спиной к развернувшейся драме, лицом к своей стихии. Музыка зазвучала, и Мария начала двигаться.
Первый прыжок – тройной тулуп – словно вырвал её из плена мыслей. В воздухе, над зеркальной гладью, тело обрело свободу, а душа – лёгкость. Приземление было чистым, уверенным. Затем последовала серия вращений. Скользящие, завораживающие, они уносили её всё дальше от реальности, от обидных слов, от тяжести семейных раздоров.
Каждое движение было отточено годами тренировок, каждая позиция – выверена до миллиметра. Фигуристка на льду была олицетворением силы и грации, той, кем она привыкла быть.
Казалось, весь каток замер, наблюдая за её выступлением. Лишь отдаленный звук шагов охранника, такой же резкий и тревожный, доносился сквозь мелодию. Но Мария не обращала внимания. Она скользила, летела, танцевала, погруженная в идеальный мир своей программы. Этот лёд был её пристанищем, её единственной, непоколебимой реальностью. Здесь она была сама собой, сильная и свободная.
В этот момент, среди отблесков прожекторов, Мария почувствовала, как ледяное оцепенение отступает. Она всё ещё была женой. Но сейчас, на льду, она была прежде всего спортсменкой, чья боль временно затихала под напором совершенства.
- Мария Григорьевна, извините, но время..Пора закрываться — вырвал из реалии пожилой мужчина, указывая руками на часы.
- И правда..Можете закрыть зал, я к себе и ухожу.. — чуть сбившееся дыхание Марии разлеталось эхом на льду.
бывшая возлюбленная отца..
Георгий же казался свободой, праздником, вечным огнем, который заверил в неё, что она не будет нуждаться не в чем. Исполнит все её желания..Но солнце погасло, оставив после себя пепел разочарований. Георгий оказался лишь миражом, эгоистичным и пустым. По началу он может действительно её любил и готов был убить любого за Марию, но вскоре она стало для него просто красивой картинкой для галочки, что влиятельный, известный Андреев, который владеет огромной ледовой ареной, счастлив в браке.
А Максим… Максим стал для нее недостижимым идеалом, упущенным шансом, той самой любовью, которую она разрушила. Теперь, спустя годы, она видела, как ошиблась, как предала не только его, но и себя. Больше всего ее терзала мысль о дочери. Ее любимой, единственной чемпионке, которую она буквально воспитала и порой видит себя в ее действиях и мышлениях.
Девушка всегда была рядом, но сейчас, когда все стало известно, и желание вернуться к той жизни, которую она разрушила, дочь встала на пути. Она видела в Марии лишь чужого человека, который хочет разрушить их семью. И Мария снова чувствовала себя зажатой между прошлым и настоящим, между желанием и невозможностью.
показательной семьи.
Она была тренером, учителем, наставником, а Георгий – хозяином, стратегом, человеком, чьи амбиции затмевали все остальное. Но и этой двойственности их отношений Мария видела корень всех проблем. Ей предстояло потерять не только мужа, но и работу, призвание, часть своего прошлого.
Перед дверью кабинета юриста Мария остановилась, глубоко вдыхая. Она сделала свой выбор. Холодный, пустой офис предстоял ей впереди, свободный от льда и смеха детей, но зато свободный и от лжи. Она знала, что будет трудно, что придется снова искать себя, но впервые за долгое время Мария почувствовала легкое дуновение надежды. Надвигающие лето в ее личной жизни не означала конец, а лишь начало нового, пусть и тернистого, пути.
Адвокат, седовласый мужчина с мудрым взглядом, говорил спокойно и деловито, рисуя перед ней картину предстоящих юридических процедур. Каждое его слово, как холодный скальпель, препарировало их общую жизнь, отделяя нити, которые когда-то сплетались в прочный, но теперь распадающийся узел.
Мария слушала, кивая, стараясь не выдать дрожи в голосе, когда речь заходила о разделе имущества, об арене, которая стала их общим детищем, но скоро станет ареной для одного – для Георгия.
После визита к юристу мир Марии приобрел новые, резкие очертания. Бывшая безмятежность уступила место суровой реальности, где каждый шаг требовал осознанности и решительности.
Ледовая арена, оставленная позади, не вызывала ностальгии, а лишь легкое, горькое сожаление о том, что когда-то вложила в нее столько души, столько себя, а получила лишь холодный расчет..
***
Ехать домой у Куликовой не было желания совсем. Скорее всего Георгий давно обо всём знает, и ждёт когда любимая жена явится домой. Монотонный гул колес автомобиля стал фоном для обрывочных мыслей Марии. Холод катка, кажется, проник в самую кровь, и даже тёплый салон машины не мог развеять это ледяное ощущение. Впереди маячил дом, их семейный очаг, который сейчас ощущался как чужое, далёкое пространство. Воспоминание о поцелуе Максима, таком мимолетном, но таком значимом, всплывало с болезненной настойчивостью. Видит как Аверин обрывает звонками телефон, заставляя навигатор зависать. Не берёт, а хочется. Больше чем уверена, что Максим и слушать не стал капризы и установки дочери в этом плане. Будь она безжалостной, наплевала бы на всё запреты, но оказаться в глазах Дарины ещё больше, чем просто предателем - не хочет, и не может. Дверь тихо скрипнула, впуская в прихожую холодный вечерний воздух. Георгия не было видно, но Мария чувствовала его присутствие – напряженное, ожидающее. Тишина в доме была наполнена невысказанными словами, накопившимся напряжением, которое, казалось, витало в каждом углу. Её взгляд упал на фотографию на комоде – они с Георгием, счастливые, молодые. Сколько воды утекло с тех пор? - Ты опоздала, — голос Георгия прозвучал глухо, словно из-под воды. Он вышел из гостиной, его лицо было бледным, глаза – полными тьмой и яростью. - в должность вернул..а ты ноги свои перед кем попало раздвигаешь?!. Мир замер. Мария почувствовала, как земля уходит из-под ног. Вопросы роились в голове, но ни один не мог прорваться сквозь плотную завесу страха и смятения. Страх быстро сменился ответным громом. Муж Марии, Георгий, сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Его лицо исказилось от ярости, глаза метали молнии. Слова, которые он произносил, были полны горечи и обвинений, словно острые кинжалы, направленные прямо в сердце Марии. Он не мог понять, как она могла так поступить, как могла поставить его в такое неловкое положение. Ситуация, в которую они попали, была для него позором, ударом по его гордости, и он не собирался так просто это спускать. Мария, напротив, не собиралась стоять молча и принимать на себя весь гнев мужа. Ее собственные чувства, подавленные до этого момента, вырвались наружу бурным потоком. Ее губы дрожали, но в глазах горел тот же огонь, что и в глазах Андреева. Она знала, что виновата, но не чувствовала себя единственной стороной, заслуживающей обвинений. Её терпение лопнуло, и теперь она была готова дать отпор, защищая свое достоинство и оправдывая свои действия, как бы нелепо это ни звучало в его глазах. - Мне про твои подвиги напомнить? — воскликнула Мария, ее голос дрожал от сдерживаемых слез и ярости. - Сейчас речь о тебе. Ты вообще думала, что творишь?! — Она отвернулась, чтобы он не видел, как дрожит ее нижняя губа. Ее чувства были ранены не меньше, чем его, но она не могла позволить ему доминировать в этом споре, не могла позволить ему видеть ее слабой. Сергей сделал шаг к ней, его дыхание стало прерывистым. - Посмотри на меня! — взяв пальцами за щеки Марии, повернул так, чтобы видеть её глаза. Он не договорил, комкая слова, настолько переполненный эмоциями. Напряжение между ними висело в воздухе, тяжелое и осязаемое, словно надвигающаяся гроза. Это был не просто спор, это была битва, в которой каждый пытался одержать верх, не думая о последствиях. Их крики эхом разносились по дому, отражаясь от стен, словно повторяя их взаимные претензии. Каждый жест, каждое слово были наполнены болью, обидой и непониманием. Страсть, которая когда-то их объединяла, теперь обратилась против них, превращая их в двух вражеских солдат, окопавшихся на своих позициях, не желающих уступать ни дюйма. - Не ты ли мне в брачную ночь, шептала, что только моя, забыла? Могу напомнить? — глаза метались меж ее губ и чуть приоткрытого декольте. - Андреев, ты просто вовремя появился. Я бы не повелась на тебя. Не смей ко мне прикасаться, даже глазами!. — не желая больше находится в одной комнате, хотела было уйти, но слова Андреева заставили вновь остаться. - Как же там невинное детя твоё? Быть может, ей стоит отдохнуть от льда? Слова раздались, словно гром среди ясного неба. -Притронешься хоть кому-то из них — век не отделаешься. Я знаю всё о тебе, Андреев, а вот ты меня так и не знаешь. Сняв обручальное кольцо с безымянного, вложила его в ладонь Георгия. - Куликова, не преувеличивай. Куда ты денешься от меня.! — доносились остатки фраз до Марии, которая вновь направилась в другую комнату. - Не переживай, кто-нибудь из твоих друзей, обязательно, укажет знаки внимания.! Твой любезный дружок - Митеев, давно раздевает меня глазами при любой встречи, а ты и глазом не поведешь.. — остатки фраз остались в коридоре, прежде чем Куликова захлопнула дверь. Дверь комнаты захлопнулась с глухим стуком, отрезая Марию от присутствия мужа. Слезы жгли глаза, стекая по налившимся щекам. Каждый всхлип отдавался глухой болью в груди, а воздух становился все гуще и тяжелее. Она чувствовала себя запертой не только в этой комнате, но и в ловушке собственных ошибок, которые теперь обрушились на нее всей своей тяжестью. Воспоминания нахлынули, как цунами, смывая остатки самообладания. Максим… Его лицо, полное обиды и боли, когда она ушла. Ушла с Георгием, молодым, дерзким, обещавшим ей целый мир, который казался таким соблазнительным тогда. А теперь что? Она вынуждена делить с Андреевым дом, будто сожители и от той «счастливой, бриллиантовой любви» не осталось и названия. Аверин вновь появился в её жизни, перевернул весь мир. Та самая запретная любовь из банальной мелодрамы, будто начала процветать в жизни.. «Какая же дура!.Куликова, ты бестолковая дурочка!.» обращалась сама к себе Мария, утыкаясь в собственные колени. Она была молода, глупа, боялась ответственности, которую нес с собой Максим, его серьезность и предсказуемость. Он готов был к семье, ведь Олимпиада осталась позади с победой, но для неё был спорт в приоритете. Она жила им, хотела и до сих пор горит желанием идти выше и выше. Но где-то далеко в её душе зарождался тот самый крохотный мирок, где она счастливая жена и прекрасная мама..Суровая реальность рушила её мечты, время ушло и, кажется, теперь его точно не вернёшь.. Слова Дарины отпечатавшись в её памяти, усилили удар по её недавно зародившемуся миру. Он видела в ней Максима, такая же импульсивная, резкая, но с добрым сердцем. Понять её сможет только человек, который сам был или находится в такой же ситуации. Столько лет заниматься с одним тренером, а потом узнать, что это***
Наступили долгожданные весенние каникулы для юных фигуристов, но это не значит, что им не нужно тренироваться. У каждого задача следить за своим весом, прогрессом в тренировках дома..жизнь в общем продолжает идти своим чередом. Вместо привычных тренировок на льду, где она находила умиротворение и заряжалась энергией, наступила звенящая пустота. Ледовая арена, обычно её второй дом, стояла пустой и молчаливой, лишённая скрипа коньков и звонкого смеха. Мария днями пропадала на арене, разбирая разные бумаги. Дома она не появлялась, лишь приходила переодеться. Тишина нарушалась лишь назойливыми уведомлениями на телефоне. Максим, кажется, не собирался сдаваться. Каждый непрочитанный звонок, каждое без ответа сообщение лишь подпитывали его настойчивость.-«Мань, прекращай в прятки играть, я сдаюсь»
Он пытался найти её, просил о встрече, умолял поговорить. Но Мария, крепко сжав губы, продолжала игнорировать его. Объяснить свои чувства, оправдаться или даже просто выслушать его было ещё слишком сложно. Мария сидела в своем кабинете, крутила в руках телефон, когда очередное уведомление о пропущенном звонке мелькнуло на экране, в дверях появилась совсем неожиданная гостья. Дарина, дочь Максима, стояла на пороге, смущенная, но решительная. Её глаза, большие и серьёзные, умоляли о чём-то, чего Мария никак не ожидала. Маленькая Дарина, ещё не до конца понимая всю сложность ситуации, оказалась самым честным и прямым связующим звеном. Мария удивленно с сопереживанием посмотрела на стоявшую в дверях девушку. - Дарина, случилось что-то? — все прежние мысли, ушли куда-то на второй план. Мария встав с кресла, подошла не спеша к Дарине. - Мария Григорьевна, – прошептала Дарина, её голос дрожал от волнения, но настроен решительно. – у Вас дар, людей изматывать. Это насколько надо любить, чтобы собственную дочь не замечать. Как у Вас это получается?!. — Эти слова, сказанные таким искренним, но резким напором, ударили Марию сильнее, чем любые аргументы или обвинения. Они заставили её остановиться, задуматься и впервые за долгое время увидеть всю картину не только со своей стороны. Каникулы, начавшиеся как желанная свобода, превращались в арену для сложного внутреннего диалога. Отсутствие тренировок на льду лишило её привычного способа справиться с эмоциями, а слова Дарины запустили в её сознании цепную реакцию. - Дарин, я девочка уже большая, как видишь, и твое решение услышала ещё неделю назад. На звонки я не отвечаю, можешь сама в этом убедиться.. — показав экран Дарине, наблюдала за её реакцией. - Когда в твоей жизни появится тот, кто заставляет тебя чувствовать себя самой счастливой и любимой, когда сердце каждый отбивает чечётку при встречи после долгой разлуки, ты всё обязательно поймешь.. Мария продолжала свой монолог, уже сидя на диване, прожигая в полу огромную черную дыру. - я прошла с тобой многие падения и взлёты, и меньше всего я хочу, чтобы ты видела во мне врага. И честно говорю, благодарна твоей маме за то, что когда-то привела маленькую, с огромным карими глазками Дарину ко мне на тренировку. Мария неловко пыталась удобнее сесть, держа за спиной нечто мягкое и пушистое. Дарина, порывистая и прямолинейная, стояла напротив, скрестив руки на груди, и взгляд её карих глаз казался колким, как осколки угля. В воздухе повисло напряжение, привычное для последних недель в их жизни. Мария глубоко вздохнула, прежде чем произнести: - Я отдам кое-что.. мне кажется, ты должна его вспомнить..? — Она протянула вперед плюшевую игрушку - старого, но ничуть не потрёпанного мишку. Узнавание вспыхнуло в глазах Дарины, словно искра, пробившаяся сквозь туман обид. Её пальцы невольно потянулись к мишке, ладони сперва замерли в воздухе, а затем осторожно приняли его. - Где вы его нашли? — Она прижала игрушку к себе, уткнувшись носом в вытертую шерсть. Запах старой ткани, немного пыльный, но такой знакомый, окутал её, словно тёплое одеяло из далёкого прошлого. Этот мишка… он был с ней всегда. До того спортивного зала. До той тренировки, которую она так упорно пыталась забыть. Слёзы навернулись на глаза Дарины, орошая плюшевую мордочку друга детства. Она не плакала от горя, а от нахлынувшего чувства утраченного покоя, от внезапного осознания, как много всего она потеряла, как цеплялась за обиду, упуская из виду то, что маячило совсем рядом. - Он и не терялся..ты его когда-то забыла, я оставила у себя только и всего. А папе..папе скажи, что уезжаю. — этими словами она закончила диалог, вернувшись за рабочее место. Конечно, Мария никуда не уезжает, но так был может он перестанет тратить баланс телефона в пустую. Мария, будто , не замечая удаляющийся звук шагов Дарины, пыталась сосредоточится на работе. Пересилив себя, всё-таки смогла часть бумаг подписать, не заметив как снова просидела до вечера. Выходя из «второго дома» шла к своей машине, но знакомый голос, остановил её действия. - Мань, по обижалась и хватит. Ты мне завтра нужна на вечернем ужине, поехали. — голос Андреев раздался за женской спиной. - Андреев, ты не понял? Я не пойду с тобой никуда и строить любящую жену не собираюсь. И завтра, кстати, нас разведут, неважно с твоим присутствием или нет. — сказала, как отрезав, открыла дверцу своего автомобиля. - Куликова, ты сама себе перешла дорогу. Учти. — наблюдал за действиями Марии, наперед зная, что не оставит всё просто так. - Посмотрим. — сев за руль, резким движением выехала вперед, оставляя Андреева одного на площади.***
Утро Марии, на удивление, выдалось без суматох. Сегодня наконец-то решится дело с разводом, даже ценой того, что она покинет статус работника ледовой арены, которой отдала пятнадцать лет, где есть свой тренерский штаб, своя команда. Дверная ручка в номере отеля была холодной под пальцами Марии. Сердце забилось чаще, предчувствуя встречу, одновременно желанную и мучительную, в преддверии того, что она освободиться от запертой клетки Георгия. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, и повернула ключ. Дверь бесшумно отворилась, открывая вид на плиточный пол. И там, у самой двери, стоял он. Максим. Его взгляд, полный нежности и мольбы, тут же встретился с ее. Мария замерла, словно приросшая к полу. Любой другой женщине на ее месте, должно быть, показалось бы, что это самая счастливая встреча. Но для нее это было напоминание о той пропасти, что разделяла их. Он был здесь, такой близкий, такой желанный, но такой недостижимый. - Ты как меня нашел? Уходи, пожалуйста, Макс.. — слова с трудом вырывались наружу, хотелось обратного, остаться здесь с ним, остановит время хоть на мгновение. - Снова сбегаешь..Я видно выиграл эту номинацию в побегах за тобой – его голос прозвучал тихо, надломленно, с неким сарказмом, который понятен был только им. Он сделал шаг навстречу, но тут же остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Мария не могла ответить, слова застряли в горле, сменившись глухим рыданием, которое она отчаянно пыталась сдержать. Она видела в его глазах вопрос, но ответ был слишком болезненным, чтобы его произнести. - Ты не можешь, Максим — наконец выдавила она, каждое слово причиняло ей невыносимую боль. - Мы не можем. И дело не в моем замужестве, сам знаешь. Образ дочери Максима, ее слезы, ее гнев – все встало перед глазами Марии. Эта мысль была тем ядом, что отравлял их любовь, делал ее невозможной, запретной. - Перебесится, ты ей не чужой человек. Взгляни на меня, Марусь? — Максим опустил голову, прижимаясь своим лбом к её его плечи поникли. Чувствовала аромат его духов, которые были неизменны несколько лет, ладони Максима покоились на плечах Марии, ведя вниз и обратно поверх нежно-голубого пиджака. Знание всей ситуации не облегчало их положения, а лишь усиливало горечь. Мария медленно, почти нехотя, освободилась от таких родных, теплых, которых так не хватило объятий, оставляя Максима в пустом коридоре, как и она оставалась одна в своем номере, с разбитым сердцем и несбывшимися надеждами. - Куликова, я вредный, буду тут сидеть пока не вернешься. — окрикнул вслед уходящей Марии, осев на пол возле её номера. - Не сходи с ума, Аверин. — выдавила пару слов, прежде чем слёзы хлынули волной из холодных, голубых глаз. Зайдя в лифт, опёрлась спиной о стену, подняв чуть голову, чтобы не размыть свежий макияж.. Мария смотрела на мелькающие за окном деревья, каждое из которых казалось ей символом потерянных возможностей. Ее жизнь, подобно этому монотонному пейзажу, двигалась по накатанной колее, но впереди маячил резкий поворот – развод с Георгием. Тренерская форма, еще недавно казавшаяся ей второй кожей, теперь ощущалась тяжелым, неуместным нарядом. Ледовая арена, где она провела столько лет, даря другим радость скольжения, становилась для нее местом прощания, символом уходящей эпохи. Георгий, владелец этой арены, был человеком, воплощавшим собой холодный, расчетливый ум. Их брак, казалось, должен был быть таким же безупречным, как идеально выглаженный лед, но под этой блестящей поверхностью таились трещины, которые со временем превратились в пропасти. Мария всегда любила спорт, страстно отдаваясь делу, а Георгий видел в арене лишь бизнес-проект. Их ценности, их взгляды на жизнь, их страсти – все это расходилось, как коньки по льду, оставляя за собой лишь холодный след непонимания. Последние недели на арене были для нее особенно мучительны. Каждый раз, выходя на лед, она чувствовала, как будто прощается с частью самой себя. Дети, ее ученики, с их горящими глазами и искренними улыбками, были единственным, что еще удерживало ее здесь. Но даже они, казалось, чувствовали надвигающуюся перемену, их смех становился тише, а вопросы – все более настороженными. Мария знала, что должна быть сильной, но груз ответственности и предстоящая неопределенность давили на нее неимоверно. Дорога к юристу казалась бесконечной. Часы тянулись медленно, как последние минуты перед неизбежным. Мария перебирала в уме все причины, все моменты, когда их пути начали расходиться. Хотя тут и думать не нужно..Появившийся Аверин, стал причиной краха их***
Мария бродила по бутикам, словно зачарованная.Платья, подчеркивающие её фигуру, юбки, открывающие стройные ноги. Комплекты из тончайшего кружева, шелка, атласа – каждый из которых подчеркивал все прелести., обещающим незабываемые ощущения. С пакетами в руках, Мария вернулась в свой полюбившуюся гостиницу. Но, подойдя к входу, она увидела знакомый силуэт. Машина Максима. Она стояла там, как призрак прошлого, напоминая о том, от чего она так отчаянно пыталась убежать. Мария медленно поднялась на свой этаж. Чем ближе она подходила к двери своего номера, тем сильнее становилось предчувствие. И оно не обмануло её. Максим спал, свернувшись калачиком, прямо у её двери. Его лицо было бледным, а волосы растрепаны. Он выглядел таким потерянным, таким несчастным. Мария замерла. В её голове пронеслись тысячи мыслей, ведь Дарина, наверное, уже оборвала телефон в попытках дозвониться. Она посмотрела на пакеты в своих руках. Новый образ, новое белье, которое к слову было на ней. Все это казалось таким хрупким, таким эфемерным перед лицом этого спящего человека. Мария глубоко вздохнула. Она знала, что ей предстоит принять решение. Решение, которое изменит все. Но пока она просто стояла, глядя на Максима, и чувствовала, как внутри неё борются два мира – прошлое и будущее. И она не знала, какой из них победит. - Макс?. — обратилась к спящему Аверину, присев на колени возле него. Его дыхание было ровным, но в нем слышалась какая-то усталость, какая-то безысходность. Она помнила его таким – всегда уверенным, всегда знающим, чего хочет. А сейчас он лежал у её двери, словно брошенный щенок. Это зрелище вызывало в ней странную смесь жалости и раздражения. Жалость к его уязвимости, которую она никогда раньше не видела, и раздражение от того, что он снова вторгался в её личное пространство, в её новую, хрупкую реальность. Она могла бы просто пройти мимо, открыть дверь своего номера и оставить его там, на холодном полу коридора. Это было бы логичнее.? Но что-то в его позе, в его беззащитности, останавливало её. Может быть, это была привычка заботиться, которая так глубоко укоренилась в ней за годы брака. Может быть, это было осознание того, что даже после всего, что произошло, он все еще был частью её жизни, частью её истории. И эта история, казалось, не хотела заканчиваться так просто. Мария осторожно поставила пакеты на пол. Её взгляд скользнул по его лицу. Морщинки вокруг глаз, которые она так хорошо знала, казались глубже. Губы были слегка приоткрыты. Он выглядел так, будто боролся с чем-то, и проиграл. Она протянула руку, но остановилась в сантиметре от его щеки. Страх перед тем, что может произойти, перед тем, что она может почувствовать, сковал её. Что, если он проснётся и увидит её? Что он скажет? Что она скажет ему? - Макс, я не хочу быть свидетелем твоей вдруг заболевшей поясницы, которую ты обязательно продуешь. — попытки разбудить Аверина, практически, равнялись нулю. - И ты, Куликова, будешь виной этому.. — неразборчиво пробубнил Максим, отряхивая свои брюки. - и встать не помогаешь, и к себе не пускаешь, да, Машка? Встав на против, бегал глазами по её образу, который был как и все предыдущие прекрасен, задерживаясь на глазах. - Тебе некая «Катенька» оборвала весь телефон, который ты умудрился выронить. — вложив телефон в его ладонь, ближе подошла к двери своего номера. - тебя ждут. - Ухты, Куликова, чего отвернулась то, ревнуешь? — чувствовал как она буквально горит от любопытства, кто же скрывается под этим прекрасным именем, но не показывает вида. - Макс, я не жена тебе, чтобы устраивать допросы..тебя ждут. - И поэтому весь ключ от номера изогнула, да? — взяв её ладонь в свою потянул на себя, хоть та и «пыталась» сопротивляться. - Мань, я понятия не имею кто это. А жду я только тебя.. Говорил так тихо-тихо, поглаживая большим пальцем её ладонь, которую держал в своей. Приняв для себя, но для него неожиданное решение, свободной рукой опуская ручку двери вниз, приглашая их в её же номер. Только их ноги переступили порог номера, дверь следом захлопнулась. Звук этот был окончательным, как печать на договоре, как точка в конце предложения. Он отрезал их от внешнего мира, оставляя наедине с тишиной, которая теперь казалась наполненной невысказанными словами и предвкушением. Максим замер, его взгляд метался между дверью и лицом Марии. В её глазах он видел смесь решимости и чего-то ещё, чего-то, что заставляло его сердце биться чаще. Это было не просто приглашение в номер, это было приглашение в неизвестность, в игру, правила которой ещё предстояло узнать. Он чувствовал, как напряжение, витавшее между ними, сгущается, становясь почти осязаемым. Мария же, казалось, обрела новую уверенность. Она сделала шаг навстречу, и в её движениях не было ни тени сомнения. Она видела, как Максим пытается расшифровать её мысли, как его взгляд ищет ответы. И она была готова дать ему эти ответы, но не словами, а действиями. - Не сбежишь под утро? — наконец выдавил Максим, его голос звучал немного хрипло. Мария лишь улыбнулась, и эта улыбка была одновременно загадочной и манящей: - не обещаю — тихо ответила она. Она подошла ближе, и теперь между ними оставалось всего несколько шагов. Воздух вокруг них словно искрил. Максим чувствовал, как его дыхание становится прерывистым. Он хотел спросить, что это значит, что она имеет в виду, но слова застревали в горле. Мария протянула руку и осторожно коснулась его щеки. Её прикосновение было лёгким, но оно обожгло его кожу. - Мне очень тебя не хватает — прошептала она, её глаза смотрели прямо в его. — думала, ты уйдешь..А я не хочу чтобы это вновь произошло.. ещё я теперь без работы и роскошного дома, но с тобой.. В этот момент Максим понял, что двери назад нет. Он был в её власти, в её игре, и, к своему удивлению, ему это нравилось. Он наклонился, и их губы встретились в поцелуе, который был одновременно нежным и страстным, полным невысказанных обещаний и нового начала. Дверь за их спинами оставалась закрытой, символизируя начало их общей истории, написанной в тишине этого номера..
