Затмить всех.

Воздух в лесу был холодным и влажным, словно сама природа впитывала её бессильную ярость. Виктория в бессильной ярости металась по лесу неподалеку от владений Калленов. Она уже разнесла в щепки небольшой участок леса. В кривом круге её гнева валялись переломанные деревья — ели, сосны и кедры, и маленькие кустарники. Перепуганное мелкое зверьё и птицы мгновенно попрятались и затихли, не рискуя даже высовываться из нор и укрытий. Виктория снова заорала во всю мощь вампирских лёгких. Опять , опять всё пошло наперекосяк. Лоран — бесполезный трусливый кретин — провалил всё, что можно. Или сбежал, лживый поганец, так и не выполнив данное ему поручение. Каллены, эти травоядные болваны, снова в сборе. Всей своей унылой одарённой семейкой. И, конечно, как вишенка на торте состоялось оно: тошнотворное, липкое, будто патокой политое воссоединение бесячей парочки: желтоглазый сопляк и его человеческая игрушка. Вампиршу снова затрясло и заколотило от бессильной разрывающей злобы. Боль от потери возлюбленного жгла изнутри. Она не выдержала , пробежалась по границе их владений, слушая тихое, мерзко-спокойное дыхание ночного города. Её никогда не замолкающий разум лихорадочно перебирал все возможные варианты хоть как-то навредить, отомстить чёртовым травоядным. Любой способ. Любой путь. И выход , конечно, нашёлся: армия новорождённых. Маленькая, яростная, голодная, и вполне управляемая, если попадет в умелые руки. Да, точно, их дикая, необузданная сила сможет смести даже такой сильный и одаренный клан. Плевать на закон и Вольтури — месть стоит возможной смерти. Главное — добраться до девчонки, а там, будь что будет. Принятое решение успокоило её, обуздав ярость и дав направление и целеустремленность. Но для войны нужны силы и солдаты. Довольно улыбнувшись, Виктория сорвалась с места и помчалась в ближайший город — Порт-Анжелес. Тот встретил охотницу вечерней темнотой, запахом рыбы и бензина. И толпами лёгкой нешуганной добычи. Идеальная среда для охоты. Она быстро и ловко поймала парочку неудачливых бедолаг, зазевавшихся в тёмном переулке. Торопливо утолила жажду, почти не чувствуя вкуса, и выбросила их бездыханные тела в ледяные воды залива. Но голод, вернее, звериная ярость, требовавшая топлива, всё ещё грызла её изнутри. Она уже собиралась проложить поиск еды, когда услышала запах дешёвого парфюма, а потом — плаксивый, сдавленный голос. В этот же день, ведомая своим мелким человеческим горем, в Порт-Анжелес приехала и Джессика Стэнли. Она отчаянно пыталась отвлечься от зияющей бездны обиды и зависти, которую вызвало возобновление счастья этой серой мыши Свон. Но даже поход по магазинам, её верное лекарство, не помогал. Пакеты с обновками были скомкано сброшены на заднее сиденье её машины. Джессика сидела на водительском месте, уставившись в густую тьму между фонарями. И снова зарыдала, вслух жалея себя несчастную. — Какая же ты дура и овца, Белла Свон! — закричала она, колотя маленькими ладошками по рулю старенькой Хонды. — Как всё это несправедливо! И чего этот придурок Каллен запал на тебя? Было бы на что западать! Как же бесит! Я же намного лучше и красивее этой вечно немой принцессы Лебедь! Слёзы текли по её щекам, портя тщательный макияж. Она вспомнила Майка. То, как он самым первым бегал на новенькой. Как отверг её, Джессики, приглащение на ежегодный школьный бал. Как потом, всё таки согласился, потому что стерва Свон его отшила. Как вот уже несколько месяцев только она, похоже, единственная в их паре любит. В отличие от Ньютона. Тот только делает вид, а сам постоянно думает об этой облезлой курице. Какой он равнодушный и необязательный, когда дело касается не только постельных упражнений. Он всё не может отпустить свои дурацкие чувства к шерифской дочке. А бедную Джесс использует только как тело для дрочки. Особенно когда в самые пиковый момент этот дурень называл её Бэллой. И сейчас, сидя в одиночестве, Джесс с болезненной ясностью осознала, что была всего лишь третьей лишней в этом любовном треугольнике. Что окончательно добило её морально. Именно эти её стенания и услышала Виктория, выходя из тени портовых складов. Голод и злоба искали новую жертву, и глупая Джесс на тот момент была одной из возможных закусок. Легкая добыча, запертая в металлической коробке. Но вдруг, в потоке слёз и жалоб, Виктория уловила знакомые имена. «Белла». «Эдвард Каллен». Идеальная вампирская память тут же подкинула ей чёткое, как фотография, воспоминание. Прошлогодний выпускной в школе Форкса. Толпы нарядных школьников и учителей. И одна из этих многочисленных глупых девиц, разряженная в розовое платье с декольте, кудрявая старшеклассница. В руке — пластиковый стаканчик с пуншем, но ей всё равно на это пойло. Она неотрывно, с болью и завистью, смотрит на танцующих Бэллу и Эдварда. Виктория мельком отметила её среди прочих статистов. Ещё рядом с кудряшкой ошивался крупный белобрысый парень, и он тоже пялился на пару, но его взгляд был прикован к Бэлле. Тогда Виктория не обратила на них никакого внимания. Но сейчас, когда воспоминания встали перед глазами, как живые, всё сложилось в единую картину. В тот вечер Виктория оказалась свидетельницей одной из тех жалких школьных любовных драм: белобрысый пацан смотрел на Бэллу, а его кудрявая подружка — на Эдварда. И каждый из них отчаянно мечтал быть на месте их партнёра. Охота была забыта. Родился новый, куда более изощрённый план. Виктория решила допросить девицу насчёт Бэллы и всего, что происходит в Форксе, поточнее. Она быстро подошла к машине и постучала костяшками пальцев по стеклу. Звонкий звук заставил Джессику вздрогнуть и поднять заплаканное опухшее лицо. Она разглядела за стеклом смутный в слабом свете фонарей женский силуэт. Уверенная, что это просто какая-то женщина хочет спросить дорогу к порту, она опустила стекло. — Эй?! — только и успела удивлённо воскликнуть Джессика, когда незнакомка открыла дверь и с бесцеремонной лёгкостью скользнула на пассажирское сиденье. — Милая, — сказала гостья самым нежным и певучим голосом, который Джесс слышала в своей жизни. — Я тебя так понимаю.