Затмить всех.

Заброшенный склад на окраине Сиэтла поглотил их, как утроба. Воздух вокруг был густой от пыльного запаха , свежей недавно выпитой крови и того электрического напряжения, что исходило от новообращенных. Виктория, чьи медные кудри колыхались живым огнём в полумраке, обвела взглядом свою новоиспечённую «семью». Рядом с ней стояла Джессика — её главное открытие. — Они думают, что лучше нас, — голос Виктории, низкий и проникновенный, резал тишину. — Их фамилия Каллены. Они трусливо прячутся в лесах, пьют кровь животных и притворяются людьми. Они — неудачники, которые стыдятся своей истинной сути. Они отреклись от власти, что дана нам по праву! В толпе новорожденных прошел ропот. Ни один из них искренне не мог понять, как можно отказаться от сладкой человеческой крови. — Но мы примем наш дар! — воскликнула страстно Виктория. — Их территория — городок Форкс — полна еды. Людей, которые ходят по улицам, ничего не подозревая. Они охраняют этот рай для себя, как жадные псы! Но мы отнимем его! Захватим Форкс, и станем его истинными хозяевами! Сила будет вашей! Свобода — вашей! Кровь будет вашей! От этих слов у всей сразу паствы загорелись глаза. У всех этих бедолаг, отбросов человечества — одиночных бандитов, бродяг, сирот — тех, кто был безжалостно выкинут человеческим обществом на обочину жизни. Джессика же смотрела на них и искренне мечтала, чтобы ей больше не пришлось пополнять в дальнейшем «семью ». Обращение оказалось безжалостной лотереей, где проигрыш оставлял после себя искалеченные изнутри вампирским ядом тела. Один за другим, все кандидаты проходили через адскую боль перерождения. Некоторые не выдерживали — их сердца, не способные справиться с нагрузкой, просто останавливались. Джессика внешне спокойная, в такие моменты хладнокровно констатировала: «Слабые. Они были недостойны дара новой жизни». Но те, кто выживал, поднимались — сильные, яростные и голодные. И здесь на сцену выходил неожиданно обнаруженный дар самой Джессики. Её вампирское сознание, обострённое прошлой жизнью сплетницы и знатока социальной жизни целого города, идеально улавливало межличностную динамику. Она ярко и чётко видела, кто кого уважает, кто кого боится, кто жаждет одобрения, кому нужна защита, а кому необходимо несколько минут в день в отдельном уголке и чтобы никто не лез в душу. Она вынуждена была стать сердцем и душой новой семьи. К каждому находить свой подход. Бри Таннер, худенькая, маленькая шатенка, самая младшая из всех новичков. С глазами, полными застарелой боли, искала защиту и опору. Джессика стала для неё старшей сестрой, обещающей, что здесь, в клане, её больше никогда не обидят. Диего, бывший подручный одного из криминальных боссов, ценил силу и иерархию. Джессика говорила с ним на языке уважения, признавая его боевой дух и рисуя ему картины власти, которые он получит, если последует за ними. Фред, самый замкнутый, чье отчуждение было почти осязаемым, получил от Джессики самоё ненавязчивое внимание. Она не давила, а предложила ему свой угол внутри стаи. Место, где к нему относились с уважением и пониманием. Она сплетала между ними невидимые нити — поощряла дружбу, направляла соперничество, всегда оставаясь в центре этой паутины как главный психолог и посредник. Она была тем, кто превращал разрозненную группу вечно голодных чудовищ в сплочённое, пусть и временное, братство. И всё это время они с Викторией вели свою тайную игру. — Они верят, что идут завоевывать новый дом, — сказала как-то вечером Джессика, наблюдая, как новобранцы выпускают пар, сокрушая бетонные стены заброшенного здания. — И мы дадим им этот шанс, — довольно улыбаясь, ответила Виктория. — Они отвлекут на себя всю семью. И пока Каллены будут заняты этой ордой, мы получим то, что хотим. Ты и я. Против Эдварда и его жалкой человеческой дешёвки. Джессика улыбнулась в ответ. Скоро, скоро придёт время и они вдвоём разорвут на кусочки и сожгут того, кто счёл её никёмной, на глазах у той, кто была недостойна его. Их армия росла. Бри, Диего, Фред, Рауль, Сара и другие новобранцы стали её главным костяком. И толпа этих обречённых бедолаг не знали, что являются всего лишь разменной монетой в войне двух обозленных женщин.