Что если завтра не наступит?

Что если завтра не наступит? Осень в Сеуле пахнет жареными каштанами иымом. Ранним утром в квартале Ихва дым от углей поднимается к перепутанным электропроводам, рисуя в воздухе силуэты старых бабушек, что ворочают лотки. Каштаны лопаются с тихим треском, выпуская на волю свой аромат — единственное, что способно перебить запах кимчи из всех подвальных ресторанчиков. Этот запах повсюду он в складках ханбоков туристов и в ворсе шерстяных шарфов местных жителей, спешащих по своим делам мимо дворцов Чосон. Сон Джу Ха знал это точно, потому что каждое утро по дороге в школу проходил мимо старушки, которая жарила их на маленькой тележке у входа в метро. Он никогда не покупал — вечно не хватало мелочи, но запах въедался в форму и держался до самого первого урока. В то утро вторника каштаны пахли особенно сильно. Джу Ха даже остановился на секунду, втянул носом воздух и зажмурился. Старушка покосилась на него подозрительно — мало ли, может, принюхивается, чтобы потом стащить. — Аннёнхасеё, тётушка — буркнул Джу Ха для приличия и побежал дальше. Рюкзак болтался на одном плече, галстук съехал набок, а вторая пуговица на рубашке была застёгнута неправильно — он заметил это только когда влетел в школьные ворота. Но переделывать было некогда. До звонка оставалось полторы минуты, а от ворот до класса — двести тридцать семь шагов. Джу Ха знал это точно, потому что считал каждый день на протяжении двух лет. Коридор первого этажа пах хлоркой — уборщица тётя Мин только что вымыла полы. Джу Ха проскользил по мокрому полу, чудом не упав, взлетел по лестнице. Ступеньки скрипели — третья, седьмая и двенадцатая. пролетел мимо доски почёта, где висела его фотография с золотой медалью по математике, и ворвался в класс за секунду до того, как прозвенел звонок. — Опять, — сказал До Юн, даже не подняв головы от учебника. Он сидел у окна, и утреннее солнце золотило его идеально уложенные волосы. Форма на До Юне сидела так, будто её пришивали, ведь он младший сын в семье. Но нет, родители были при деньгах. Рукава подвернуты ровно на два пальца, воротничок белоснежный, галстук завязан идеальным узлом. Джу Ха рядом с ним всегда чувствовал себя дворняжкой рядом с породистым псом. Но и тут мимо. Как только он пришёл, До Юн, тут же превратился в себя самого. Прямо перед ним растегнул две первые пуговицы на рубашке, оттуда виделась чёрная рубашка. Рукава задрал и разлохматил свои идеальные уложенные волосы. — Чё думал я превратился в элитку? — Засмеялся До Юн, развалился на стуле. — Не опять, а снова. И нет, не думал. Ты так бы не вырядился даже на похороны. — выдохнул Джу Ха, плюхаясь на своё место. Парта была старая, вся исписанная предыдущими поколениями учеников. В правом верхнем углу кто-то выцарапал сердечко и инициалы «YJ + SJ», чуть ниже красовалась неприличная надпись, а слева Джу Ха сам год назад вырезал маленькую кошачью мордочку. Джу Ха скинул рюкзак на пол и вытащил тетрадь. На обложке был нарисован маленький рисунок — подарок одноклассницы на прошлый день рождения. До Юн фыркнул, когда увидел, но промолчал. Он вообще много о чём молчал. — Ты уроки сделал? — спросил До Юн, посмотрев секунду куда-то в сторону, а потом на друга. — А то. — Дай списать. — Ещё чего, — Джу Ха усмехнулся. — Ты — и списать? Со До Юн, гордость школы, будущий президент страны, просит списать у меня? — Заткнись, — До Юн слегка покраснел, но вида не подал. — Я вчера на тренировке задержался. Устал. — Устал он, — Джу Ха усмехнулся, но тетрадь подвинул. — Держи. Только там почерк как у курицы лапой. — Привык уже. Пока До Юн переписывал домашку быстрым, практически идеальным почерком, Джу Ха смотрел в окно. Небо было прозрачно-голубое, по краям чуть тронутое желтизной — листья на клёнах во дворе уже начали желтеть. Несколько штук упало на подоконник. Джу Ха подумал, что надо бы собрать гербарий, но тут же забыл. В класс влетела Ли На Ён — их староста, вечно запыхавшаяся, с двумя косичками и огромными очками на пол-лица. — Вы слышали? — затараторила она, плюхаясь на место впереди. — Говорят, осенний фестиваль в этом году будет тематическим! Каждый класс готовит представление про какую-то страну. Нам, кажется, досталась Бразилия! — Бразилия? — оживился Джу Ха. — Это где много кофе? — Это где много самбы, — поправила его девушка-самоучка, не отрываясь от тетради. — И кофе, — упрямо повторил До Юн — Они там кофе выращивают. Я по телевизору видел. — Ты по телевизору только дорамы смотришь. — процедила Наён. — И что? В дорамах тоже иногда про Бразилию показывают. На Ён засмеялась, закрывая рот ладошкой. Она всегда так делала — стеснялась своих передних зубов, которые чуть выступали вперёд. В класс зашёл учитель математики, старый хрыч господин Пак, с неизменной коричневой кофтой и очками на верёвочке. Все мгновенно притихли и сели ровно. Даже До Юн убрал ноги, и Джу Ха сделал вид, что внимательно смотрит на доску. — Откройте учебники на странице семьдесят три, — скрипучим голосом сказал господин Пак. — Сегодня мы начинаем новую тему. И надеюсь, все подготовились. Джу Ха вздохнул и уставился в учебник. Буквы расплывались перед глазами. В последнее время это стало случаться всё чаще — строчки прыгали, а в виске начинало противно стучать. Он потёр переносицу и попытался сосредоточиться. — Сон Джу Ха, — вдруг вызвал его учитель. — К доске. Реши пример номер три. Джу Ха встал и почувствовал, как комната качнулась. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы на секунду потерять равновесие. Он схватился за парту. — Ты чего? — тихо спросил До Юн. — Ничего, ногу свело. Он вышел к доске, взял мел. Мел крошился в пальцах, оставляя белую пыль. Джу Ха смотрел на пример и не понимал ни одной цифры. Они плясали перед глазами, складывались в странные узоры. Он зажмурился, тряхнул головой. — Ну? — поторопил господин Пак. — Мы тут не весь день ждать будем. Джу Ха выдохнул и начал писать. Рука двигалась сама собой, как заведённая. Как робот. Где-то в глубине сознания включилась автоматическая память — то, что До Юн вбивал в него бесконечными зубрёжками перед контрольными. Он решил пример. Правильно. Даже не глядя на цифры. — Хорошо, — нехотя признал учитель. — Садись. Джу Ха вернулся на место и уткнулся лицом в ладони. В виске стучало так, что казалось, сейчас голова лопнет. — Джу Ха, — шепнул До Юн. — Ты бледный. Совсем. — Всё норм. Просто не выспался. — Попытался он придумать оправдание больше самому себе. — Ты вчера лёг в десять. Ты всегда ложишься в десять. — Голос Доюна дрогнул. — Ну значит, плохо спал. До Юн посмотрел на него долгим взглядом. У него был такой взгляд — рентгеновский. Казалось, он видит человека насквозь, до самых костей. А не только ноты и свои барабаны. Джу Ха всегда удивлялся, как при этом До Юн умудряется ничего не говорить. Просто смотрит и молчит. Оставшиеся уроки тянулись бесконечно. Литература, где учительница заставляла читать вслух с выражением, и Джу Ха вечно сбивался. Английский, где До Юн без запинки отвечал урок, а Джу Ха просто стоял и хлопал глазами. Физкультура, где они играли в футбол, и Джу Ха забил три гола, а До Юн просто бегал за мячом, потому что бегать он умел. В раздевалке после физры пахло потом и сыростью. Джу Ха сидел на скамейке, стягивая мокрые носки, и смотрел, как До Юн аккуратно складывает форму в рюкзак. Не потому что он богат и его учили. А потому что привык сам, а если ещё точнее он научился это у своего друга, который смотрел на форму, но казалось что на него. У того каждое движение было выверенным, точным. Ничего лишнего, хотя что нибудь он обязательно учидит. Как обычно, ведь это - До Юн. — Слушай, — сказал Джу Ха. — А ты не забыл, что мы сегодня после школы? — Тренировка, — коротко ответил До Юн, но с ноткой азарта. К чему тут азарт? — Нет, после тренировки. Мы же в «Кофе с корицей» договаривались. У них новый десерт — тирамису с матчей. Ты же любишь матчу. — Ааа... даа, — яростно заторобанил он. — Ну и отлично. А то ты вечно только о музыке думаешь. Музыка, учёба, учёба, музыка. Скучно же. До Юн пожал плечами. — Мне не скучно. Это моё всё. — Тебе никогда ничего не скучно. Ты вообще человек или робот? — усмехнулся парень. До Юн не ответил, только уголок губ дрогнул. Эту улыбку Джу Ха знал лучше всего — она значила «ты безнадёжен, но я тебя люблю, ведь ты мой — друг». Ради этой улыбки он был готов терпеть что угодно. Но друг ли? «Кофе с корицей» находился в двух кварталах от школы, в старом здании с облупившейся краской и вывеской, которая светилась по вечерам розовым неоном. Внутри пахло кофе, ванилью и ещё чем-то сладким, что Джу Ха никак не мог опознать. До Юн говорил, что это «атмосфера». Джу Ха считал, что это просто старые обои. Они пришли туда почти одновременно. Джу Ха уже сидел за столиком у окна, когда До Юн зашёл — с мокрыми после душа волосами, в чистой футболке, пахнущий гелем для душа «морской бриз». На плече портфель, а в руках барабанные палочки. Джу Ха фыркнул. — Опять этой дрянью моешься? Говорят, от неё парни пахнут как бабушки. Я же давал тебе норм гель и ты сказал: где мне это купить?? — Неправда, — До Юн сел напротив. — Ты просто ничего не понимаешь в запахах. — Я всё понимаю. От тебя пахнет бабушкой, которая живёт у моря. — Искренне засмеялся тот, кто пришёл раньше и уже думал что заказать. Хотя зачем думать? Уже было всё выбрано. До Юн закатил глаза и пошёл к стойке. Джу Ха смотрел ему вслед и думал о том, как странно устроена жизнь. Вот они сидят здесь уже 6 лет. Каждую неделю, иногда чаще. За это время официантки научились узнавать их, помнить, кто что заказывает. Для Джу Ха это было чем-то постоянным, незыблемым. Как то, что солнце встаёт на востоке. Как то, что До Юн всегда будет рядом. Но будет ли всегда? А что если... нет. В кармане завибрировал телефон. Джу Ха достал его — экран был разбит ещё месяц назад, когда он уронил его в столовой, но работал. Пришло сообщение от мамы: «Ты сегодня ужинать будешь? Я поздно, отец тоже. Деньги на столе». Джу Ха набрал ответ: «Норм, я с До Юном». Отправил и засунул телефон обратно. Родители вечно пропадали на работе. Мама — менеджер в крупной компании, папа — инженер. Они любили его, Джу Ха знал это. Просто у них не было времени любить его каждый день. — Держи, — До Юн поставил перед ним кружку с американо и тарелку с тирамису. — Это тебе. — А себе? — фыркнул он. — Чёрный кофе без сахара. — Ты не человек, — покачал головой Джу Ха, отламывая кусочек десерта. Тирамису таяло во рту, кофейный вкус смешивался со сладостью матчи. — Божественно. Ты должен попробовать. — Не хочу. — Вдруг произнёс он. — Ты никогда не хочешь. Слушай, может, у тебя анорексия? Или ты тайно объедаешься по ночам, когда никто не видит? — Ворчал Джу Ха. — Я просто слежу за питанием, — спокойно ответил До Юн. — Скучный ты. Сам говорил будешь, а тут ты вспомнил о диете. Я задел его... снова. — Зато здоровый. — пошутил он. Джу Ха хотел пошутить в ответ, но вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на До Юна и не может отвести взгляд. На то, как тот держит кружку — аккуратно, двумя пальцами за ручку. Как отпивает маленькими глотками, почти не касаясь губами. Как смотрит в окно, и в его глазах отражаются огни проезжающих машин. — Чего? — спросил До Юн, заметив его взгляд. — Ничего. Просто думаю. — О чём? — О том, что было бы, если бы мы не встретились. До Юн помолчал. Потом поставил кружку на стол и тоже посмотрел в окно. — Не знаю, — сказал он наконец. — Наверное, я бы сидел здесь один и пил кофе. — И никто бы не доставал тебя глупыми вопросами? — Улыбнулся Джу Ха. — Именно. — И не просил списать домашку? — Точно. — И не тащил в кафе с дурацкими десертами? — Угу. Джу Ха вздохнул. — Скучно бы тебе было. — Может быть. — Прости. Они замолчали. В кафе играла тихая музыка — какая-то старая корейская песня, которую Джу Ха где-то слышал, но не мог вспомнить, где именно. За соседним столиком две девушки шептались и поглядывали на них. Наверное, на До Юна. На него всегда поглядывали. — Знаешь, — вдруг сказал Джу Ха. — Я иногда думаю, что мы слишком привыкли друг к другу. — Это плохо? — Вдруг насторожился До Юн, забыв о чем хотел его спросить. — Не знаю. Просто... если вдруг что-то случится, я не представляю, как буду без тебя. — Его голос впервые за много лет дрогнул. До Юн посмотрел на него внимательно. — Что должно случиться? — Да ничего. Я просто так. — Ты странный сегодня. Слушай ты не заболел? Придурок я же за тебя волнуюсь.. — Я всегда странный. Джу Ха усмехнулся и доел тирамису. Вкуса он почти не чувствовал, но виду не подал. Я не хочу его расстраивать. Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Октябрьский воздух был холодным и колючим, пахло выхлопными газами и осенними листьями. Где-то лаяла собака, вдалеке гудел автобус. Джу Ха зябко поёжился — он, как всегда, не надел куртку, только толстовку, которая всегда была в школьном шкафчике, а поверх пиджак. — Заболеешь, — сказал кратко До Юн. — Не заболею, — бросил Джу Ха. — Заболеешь. Иди домой. — Ага. Ты иди. — Я провожу. — Да ладно, тут два шага. До Юн помолчал, потом кивнул. — Ладно. Завтра увидимся. — Ага. — закончил парень. До Юн развернулся и пошёл в сторону своего дома. Джу Ха смотрел ему вслед, пока фигура друга не скрылась за поворотом. Хотелось крикнуть что-то важное, но что именно — он и сам не знал. — До Юн, — позвал он тихо, почти шёпотом. Но До Юн уже ушёл. Ночью Джу Ха проснулся от того, что не мог дышать. Он сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала кровь. Комната плыла перед глазами — знакомые очертания стола, стула, шкафа расплывались и снова собирались в кучу. Джу Ха включил свет. Лампочка на прикроватной тумбочке зажглась с противным жужжанием, но тьма отступила. Он глубоко вздохнул, потом ещё раз. Лёгкие наполнились воздухом не сразу, с хрипом. На стене висели постеры — любимые группы, фильмы, одна фотография с До Юном с прошлого лета, когда они ездили на море. На фото они оба смеялись, ветер развевал волосы, а сзади было бесконечно синее небо. Джу Ха смотрел на эту фотографию и думал о том, как давно это было. Всего три месяца назад, а кажется — вечность. Он встал, налил воды из кулера в углу. Руки дрожали, вода пролилась мимо стакана на пол. Джу Ха вытер лужу носком и вернулся в кровать. Спать он больше не мог. Утром, вместо того чтобы идти в школу, он поехал в больницу. Не в школьный медпункт, а в обычную районную поликлинику, где пахло хлоркой и лекарствами, где в очереди сидели старушки и кашляющие дети. Он взял талон, просидел два часа на жёстком стуле, листая ленту в телефоне, и наконец зашёл в кабинет. Врач был пожилой, с усталыми глазами и седыми волосами, торчащими из ушей. Он задавал вопросы, слушал, смотрел, потом выписал направление на анализы. — Придёте через три дня за результатами, — сказал он равнодушно. — Следующий. Джу Ха вышел на улицу и долго стоял, глядя в небо. Оно было такое же прозрачно-голубое, как вчера, такое же золотое от осеннего солнца. Он думал о До Юне, который сейчас на уроке, наверное, отвечает у доски или пишет контрольную, к которой он не готовился. И о том, что через три дня что-то изменится. Три дня он прожил как в тумане. Ходил в школу, улыбался, шутил, даже сходил в кино с одной девчонкой из параллельного класса — Ю На, которая уже полгода строила ему глазки. Но кто был с ними? Конечно До Юн, по его словам она ему не нравилась, а зная что ей нравится Джу Ха. ещё не дойдя до них закричал с другой стороны школы: Я иду тоже!! Она была милая но не для парня который чувствует себя отвратительно, пахла сладкими духами, слишком сладко, слишком приторно. и всё время поправляла волосы, это бесило некоторых, но ему было всё равно. Потому что Джу Ха смотрел на неё и думал о том, что через месяц он, возможно, уже не вспомнит её имя. — Ты какой-то задумчивый, — сказала Ю На, когда они вышли из кинотеатра. — Фильм не понравился? — Понравился, — соврал Джу Ха. Он вообще не помнил, о чём был фильм. — Может, ещё кофе? — она нервно начала поправлять свои волосы. — Извини, мне пора. Родители ждут. — холодно произнёс он. Где До Юн? Да он сбежал на середине фильма, говоря что это, полная херня, попытался забрать друга. Но отказался, не потому что девчонка. А потому что что-то в глубине души заставило его остаться и досмотреть. Хоть и не понимал, что показывают. Что-то происходит. Она расстроилась, но вида не подала. Джу Ха проводил её до метро и пошёл домой. По дороге купил две пачки рамена и банку колы. Дома съел всё за раз, сидя на полу перед телевизором, и долго смотрел в одну точку, не включая звук. В пятницу после уроков он пошёл за результатами. В кабинете врача пахло так же — хлоркой и старостью. Врач смотрел в бумаги дольше обычного, потом поднял глаза. — Ты пришёл один? — спросил он. — Без родителей? — А нужно? Врач вздохнул. Отложил бумаги. Снял очки и протёр их краем халата. Его голос поменялся: — Сынок, у меня плохие новости. Джу Ха молчал. Он знал это ещё до того, как вошёл. Знал по утрам, когда не мог встать с кровати. Знал по головным болям, которые становились всё сильнее. Знал по тому, как расплывались буквы в учебнике. — У тебя опухоль, — сказал врач. — Головной мозг. Мы отправили тебя на МРТ, помнишь? Результаты подтвердили. Джу Ха кивнул. Он помнил. Холодный тоннель аппарата, громкие стуки, которые отдавались в висках. — Что дальше? — спросил он. Голос был чужой, будто не его. — Нужно ложиться в больницу. Операция, химиотерапия... Будем бороться. — Шансы есть? Врач помолчал. В этом молчании был весь ответ. — Процентов тридцать, — сказал он наконец. — Если не лечиться... несколько месяцев. Если лечиться — может быть, год. Может быть, больше. Никто не даст гарантий. Джу Ха снова кивнул. Встал. Взял бумаги. Вышел из кабинета. В коридоре сидела женщина с мальчиком лет пяти. Мальчик кашлял, прижимался к матери. Она гладила его по голове и что-то шептала. Джу Ха посмотрел на них и вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает ком. На улице он остановился. Вечер был тёплый, не по-октябрьски. Солнце садилось за домами, раскрашивая небо в розовый и оранжевый. Где-то лаяла собака, где-то играла музыка из открытого окна, где-то смеялись дети. Джу Ха стоял посреди тротуара, и люди обходили его, как обходят камень или столб. Он смотрел на закат и думал о До Юне. О том, как скажет ему. О том, что возможно и не скажет никогда. О том, что не успеет: не сходит с ним в горы, как они планировали, не увидит, как тот поступит в университет, не подержит его детей на руках, когда они вырастут. Если их пути разойдутся. Домой он пришёл уже затемно. Родители были на работе — они всегда были на работе. На столе лежала записка: «Мы поздно. Еда в холодильнике. Целуем». Джу Ха скомкал записку и бросил в мусорку. Прошёл в свою комнату. Лёг на кровать. Долго смотрел в потолок, где свет от уличного фонаря рисовал причудливые тени. И вдруг воздух в комнате изменился. Стал плотнее, тяжелее. Свет лампы пожелтел, будто через старую плёнку. И на краю кровати, там, где обычно сидел До Юн, когда приходил в гости, появился ОН. Сначала Джу Ха подумал, что это галлюцинация. Но двойник сидел вполне реально — с такими же растрёпанными волосами, в такой же школьной форме, с таким же лицом. Только глаза были другие. Пустые. Как у рыбы на прилавке. — Привет, — сказал двойник голосом Джу Ха, но с какой-то нечеловеческой интонацией. — Я — дьявол. Можно сказать, тот, кто даёт второй шанс. Джу Ха сел на кровати. Ему стало смешно. Вот так, значит. Смертельно больной мальчишка, и дьявол приходит к нему в комнату. Прямо как в фильмах, которые они с До Юном смотрели по ночам. — Второй шанс? — переспросил он. — Ты про мою болезнь? — Про твою смерть, — поправил двойник. — Я могу продлить твою жизнь. Один день за одну вещь. — Что значит «одна вещь»? Двойник улыбнулся. Страшной улыбкой — губы растянулись, а глаза остались пустыми. — Каждый день, когда ты просыпаешься, ты будешь выбирать, что исчезнет из этого мира. Телефон. Кино. Часы. Кофе. Всё, что существует. Исчезнет навсегда. У людей пропадут все воспоминания, связанные с этой вещью. Её больше никогда не будет. А ты получишь ещё один день жизни. Джу Ха молчал. В голове было пусто и звонко. — И что, я могу выбрать любую вещь? — Любую. Но цена будет расти. Сначала мелочи. Потом — то, что дороже. — А если я не соглашусь? — Тогда завтра ты не проснёшься, — пожал плечами двойник. — Выбор за тобой. Джу Ха посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он сжал их в кулаки, но дрожь не прошла. — Мне нужно подумать. — Думай. У тебя есть время до рассвета. Двойник исчез. Просто растаял в воздухе, как дым. Комната снова стала обычной — только свет от фонаря и тиканье часов на стене. И бумаги из больницы на столе. Джу Ха просидел до утра, глядя в окно. Смотрел, как гаснут огни в соседних домах, как небо на востоке начинает светлеть, как просыпается город. Думал о До Юне. О том, что будет с ним, если Джу Ха не придёт завтра в школу. О том, что будет с родителями. О том, что он не успел сделать так много. Когда первые лучи солнца упали на подоконник, он принял решение. — Я согласен, — сказал он в пустоту. Двойник появился мгновенно, будто ждал за шторой. — Отлично. Первый день. Какую вещь ты выбрал? Что исчезнет первое? Джу Ха задумался. Телефон? Без него можно прожить. Кино? Тоже не проблема. Часы? Но часы напоминали о дедушке, который подарил их перед смертью. Старые механические часы, которые дедушка носил сорок лет. Он посмотрел на свою школьную форму, висевшую на стуле. Ненавистный пиджак, неудобные брюки, дурацкий галстук, который вечно сползал набок. — Школьную форму, — сказал он. Двойник удивлённо поднял бровь. — Школьную форму? Серьёзно? Ты мог бы выбрать что-то более ценное. — Я ненавижу её, — сказал Джу Ха. — Три года ненавижу. Пусть исчезнет. — Хорошо, — двойник щёлкнул пальцами. — Твоя взяла. И мир вокруг дрогнул. Утром Джу Ха проснулся от того, что в комнате было слишком тихо. Он выглянул в окно — люди шли на работу, ехали машины, лаяла собака. Всё как обычно. Обычные утренние звуки, обычный город. Он надел джинсы, свитер, сунул ноги в кеды и вышел из дома. По дороге в школу он заметил странное: все школьники, которых он встречал, были в обычной одежде. Кто в джинсах, кто в спортивных штанах, кто в юбках и кофтах. Ни одной формы. Ни одного пиджака с эмблемой школы. Ни одного галстука. На воротах школы висело объявление, напечатанное наспех: «В связи с техническими проблемами форма временно отменена». Не это ли рай? В коридорах было шумно. Все переговаривались, удивлялись, но никто не мог вспомнить, была ли форма вообще. Или же всё таки — нет? — Странно, правда? — спросила На Ён, когда Джу Ха зашёл в класс. — Говорят, форма исчезла. Но я что-то не помню, чтобы мы её носили. — Носила, — тихо сказал Джу Ха. — Три года. — Правда? — На Ён наморщила лоб. — Странно. Не помню. Он сел за парту. До Юн уже был там — в простой футболке с любимой группой, которую он как раз и купил на фестивале и джинсах. В рванных. Он не он без этого. А волосы растрепанные, он снова покрасился. Сейчас они голубые. А нет, наверное, вчера краска смылась. Но выглядит он так, что что-то забыл. — Ты чего? — спросил Джу Ха. — Не знаю, — До Юн пожал плечами. — Странное чувство. Будто что-то забыл. Что-то важное, но не могу вспомнить что. — Ещё вспомнишь, хотя не ломай голову, забей. До Юн посмотрел на него долгим взглядом. — А ты чего вчера не отвечал? Я писал вечером. — Телефон сел. — зевнул он. Они помолчали. В классе становилось всё шумнее — все обсуждали исчезновение формы, строили теории, смеялись. А Джу Ха сидел и чувствовал, как головная боль, мучившая его последние недели, исчезла. Дышать стало легче. Сердце билось ровно. Он проживёт ещё один день. Но внутри что-то сжалось. Он только что стёр из реальности часть жизни всех этих людей. Их воспоминания о первой линейке, о том, как они гладили форму перед экзаменами, как пачкали её в столовой, как тайком рисовали на рукавах. Как девчонки закручивали свои длинные юбки, чтобы они были короче. Как высокомерные выскочки ходили с расстёгнутыми рубашками. Сказал тот, кто делает так же. Всё исчезло. Будто и не было. — До Юн, — позвал он. — А? — Ты мой лучший друг. Ты знаешь это? До Юн удивлённо посмотрел на него. — Знаю. Ты чего? — Ничего. Просто помни это. До Юн хотел что-то спросить, но в этот момент в класс вошёл директор и объявил, что сегодня уроки сокращённые. Учителя на экстренном собрании. Все свободны. — Не утро, а прелесть, — улыбнулся До Юн. — Погнали в кафе? — Погнали. Они снова сидели в «Кофе с корицей». За тем же столиком у окна. До Юн пил свой чёрный кофе, Джу Ха жевал какой-то новый десерт, не чувствуя вкуса. — Слушай, — сказал он. — А что бы ты выбрал, если бы мог заставить исчезнуть одну вещь? Любую. До Юн задумался. Отставил кружку. Посмотрел в окно, где прохожие спешили по своим делам. — Не знаю, — сказал он наконец. — Наверное, ничего. Зачем что-то заставлять исчезать? — Ну, например, чтобы получить что-то взамен. — Получить что? — Например, ещё один день жизни. До Юн посмотрел на него. Долго. Внимательно. — Ты о чём, Джу Ха? Что с тобой? — Просто так, со мной всё хорошо, — улыбнулся тот фальшиво. — Философский вопрос. — Ты странный сегодня. Вчера был странный, сегодня тоже. — Я всегда странный. — Сегодня особенно. Я начинаю беспокоиться чувак.. Джу Ха улыбнулся в последний раз и доел десерт. Вкуса он так и не почувствовал. — Ты сходил в музыкальную школу? Вечером, лёжа в кровати, он смотрел в потолок и ждал. Ровно в полночь появился двойник. — Как прошёл первый день? — спросил он. — Нормально. — Чувствуешь себя лучше? — Да. — Готов выбрать следующую вещь? Джу Ха кивнул. Он думал об этом весь день. Что выбрать? Телефон? Кофе? Кино? — А кошки? — спросил он вдруг. — Кошки могут исчезнуть? Двойник улыбнулся — той же жуткой улыбкой. — Могут. Но ты уверен? Кошек любят многие. Исчезнут не только животные, но и все воспоминания о них. Твой друг, например, забудет, что у него когда-то был кот. У Джу Ха похолодело внутри. У До Юна действительно был кот — старый рыжий ленивец по кличке Китсу. Джу Ха сам помогал другу хоронить его два года назад. Они заворачивали Китсу в белое полотенце, копали ямку в парке, и До Юн плакал — первый и единственный раз, когда Джу Ха видел его слёзы. Если исчезнут все кошки, До Юн забудет Китсу. Забудет, как тот мурлыкал у него на коленях, как царапал диван, как ждал у двери. Забудет, как они вместе с Джу Ха хоронили его под старым дубом. — Нет, — сказал он твёрдо. — Не кошек. — Как хочешь, — двойник исчез. Джу Ха закрыл глаза. За окном шумел ночной город, где-то лаяла собака, где-то смеялись люди. Он думал о До Юне. О том, что должен успеть сказать ему самое главное. Или не должен? Может, лучше, чтобы друг ничего не знал? Он не знал ответа. Он знал только одно: завтра наступит новый день. И новая вещь исчезнет из этого мира.