Как бы ни строили планы малиновки...

Джейсон думает, что ему это снится. Потому что этого просто не может быть. Ни за что на свете Дик Грейсон не мог стоять здесь и сжимать его в объятиях так, словно он — что-то хрупкое. Словно он — кто-то, кого можно просто держать. Но жар тела Дика проникает сквозь рубашку, и дрожь в его пальцах, когда он вцепляется в спину Джейсона, — настоящая. Джейсон чувствует, как неровно поднимается и опускается грудь Дика, как прерывается его дыхание — словно он что-то сдерживает, словно если он отпустит, Джейсон может превратиться в дым. Джейсон не может пошевелиться. А должен был бы. Должен. Пятнадцать минут назад, когда Джейсон проскользнул в свою комнату, он почти не издал ни звука, закрыв за собой окно. Всё тело болело, мышцы горели после ночного патрулирования, но это была приятная боль — та, которая говорила ему, что работа выполнена. И работа выполнялась. Более того, всё шло отлично. Джейсон тихо вздохнул, начиная снимать перчатки. Малец хорош. Ужасно хорош. И хотя он никогда не скажет этого вслух, их сотрудничество стало одним из лучших результатов всей этой неразберихи. Они были почти у цели. Последний этап был уже не за горами. И Робин даже не подозревал, что его ждет. У Джейсона скрутило живот, когда он расстегнул ремень. По спине пробежала нотка вины, но он подавил её. Дело не в том, что ему нравилось лгать этому парню. Он просто знал, что Тим никогда на это не согласится. Никогда не одобрит то, что Джейсону должен сделать. Но Джейсон не собирался отступать. Ни ради кого. Ни ради Джокера. Ни ради Бэтмена. И даже не ради Тима. Все всегда должно было закончиться именно так. Ничто этого не изменит. Даже Робин. Он медленно выдохнул, стянул куртку и бросил её на стул за столом. Он как раз потянулся к лямкам жилета, когда… Бах. Звук эхом разнесся по коридору, резкий и внезапный. Джейсон вскинул голову. Еще один удар — на этот раз ближе — сопровождаемый безошибочным звуком тяжелых, поспешных шагов, несущихся к его двери. Джейсон не думал, он просто действовал. Его пальцы уже потянулись к ножам, когда дверь распахнулась, с такой силой ударившись о стену, что затряслась вся комната. В дверном проеме, с тяжело вздымающейся грудью и горящим взглядом, стоял Дик Грейсон. Тим был прямо за ним; он выглядел не менее обеспокоенным и совершенно нелепым в растянутой белой майке, трико Робина и почему-то только в одном ботинке. Но Джейсон едва успел это осознать, потому что вся кровь отхлынула от его лица, а пальцы судорожно сжали маску-домино, которую он всё еще держал в руках. Черт. Секрет раскрыт. Глаза Тима были расширены, на его лице читалось полное недоверие. Джейсону не нужно было ничего слышать, чтобы понять, что творится у того в голове: Красный Колпак все это время жил в поместье Дрейков. Но первым двигается Дик. Не успевает Джейсон произнести ни слова, как его тут же крепко обнимают. Из лёгких Джейсона вырывается воздух. Его мозг изо всех сил пытается это осознать. Что-? Руки Дика крепко обнимают его, крепко и уверенно, его хватка такая сильная и знакомая, какой Джейсон не чувствовал уже много лет. Это дезориентирует. Сбивает с толку. Тело Джейсона замирает, дыхание перехватывает. Нет. Нет, это не... это не имело смысла. Дика здесь не было. Дику было плевать... До сих пор Дику было на него наплевать, пока Джейсон не оказался здесь, беззащитный и загнанный в угол, без возможности убежать. Разум Джейсона мечется в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы это объяснить. Чтобы классифицировать, оправдать, понять, почему Дик стоит здесь, теплый и осязаемый, прижимаясь к нему так, словно он потерялся в море, а Джейсон — единственное, что не дает ему утонуть. Это неправильно. Всё это неправильно. Потому что Дик не должен этого хотеть. Не должен хотеть его. Не после того, как... Не после того, как Джейсон умер. Не после того, как он вернулся. Не после всего, что он натворил. Он должен оттолкнуть его. Отпихнуть, выплюнуть что-нибудь резкое и жестокое, пока этот момент не пустил корни, пока его тяжесть не осела в ребрах Джейсона и не начала ломать его изнутри. Но тело предает его. Вместо того чтобы толкнуть, вместо того чтобы огрызнуться, Джейсон стоит неподвижно, вдыхая запах поношенной кожи и старых воспоминаний. Запах чего-то знакомого. Чего-то безопасного. Боже. Черт. Пальцы дергаются по бокам, прежде чем сжаться в кулаки; ногти впиваются в ладони, оставляя острые следы. Но этого мало. Этого всегда мало. А затем... Затем Дик выдыхает, дыхание едва слышно касается шеи Джейсона, прерывистое и хриплое. Два слога, мягкие, как пуля, между рёбрами. «Маленькое крыло». Джейсона пробирает дрожь. У него перехватывает дыхание. Болит грудь. Он крепко зажмуривает глаза, но это не помогает. Потому что внезапно ему снова двенадцать — слишком маленький, слишком злой, слишком отчаянный, чтобы кому-то было до него дело . Но тот ребенок мертв. Обугленная оболочка, похороненная в обломках после взрыва бомбы. Тот ребенок... Джейсон выдыхает, содрогаясь всем телом. И прежде чем он успевает одуматься, его руки приходят в движение. Сначала неуверенно. Дергано. Но затем его пальцы вцепляются в спину Дика, сжимая ткань рубашки, и — черт. Черт. Дик издает звук. Какой-то надрывный, ломаный всхлип. Он прошибает защиту Джейсона так, будто её никогда и не было. Джейсон стискивает челюсти, сглатывает комок в горле, пытается подавить это раздирающее, ноющее чувство. Но тут Дик резко дергается — словно Но тут Дик шевелится — словно собирается отстраниться — и Джейсон реагирует быстрее, чем соображает мозг. Он усиливает хватку. Держит. Цепляется, как за якорь. «…Джей?» Голос Дика хриплый, едва слышный шепот. В этот момент Джейсон понимает — Дик плачет. Как и он сам. Он тяжело сглатывает, но это ничуть не успокаивает его. «Просто…» — его голос дрожит. Он стискивает зубы и крепче прижимает к себе старшего брата. Дик замирает. Удар сердца. Еще один. Затем осторожно расслабляется в объятиях. Они стоят так, скованные чем-то хрупким, болезненным и опасным, и Джейсон знает, что он дурак, раз позволил этому случиться. Но сейчас — просто на короткое время — он позволяет Дик не отстраняется. Он дает Джейсону взять то, в чем тот нуждается, дает ему продышаться сквозь дрожь в ребрах, сквозь тяжесть, давящую кулаком на грудину. Но в конце концов Джейсон заставляет себя отстраниться. Его пальцы разжимаются, плечи напрягаются, когда он отступает ровно настолько, чтобы встретиться с братом глазами. Дик выглядит раздавленным. Глаза покраснели, дыхание неровное, руки подрагивают, словно он хочет потянуться к нему, но не знает, стоит ли. Но его голос... голос звучит твердо. Слишком твердо. Словно внутри что-то едва держится. «Не могу поверить, что ты здесь», — хрипло говорит он. «Когда я узнал, что Тим связался с Красным Колпаком, я подумал…» — Он резко выдыхает, качая головой. «Но теперь, когда я знаю, что это ты…» Джейсон коротко и безрадостно рассмеялся. «Тебе все равно стоит беспокоиться. Я не перестал быть убийцей.». Дик даже не вздрогнул. «Ты представляешь опасность для Тима? Ты собираешься причинить ему вред?» Джейсон отвечает незамедлительно: «Нет. Никогда». «Тогда мне наплевать на всё остальное». Слова звучат почти как рычание. «Джейсон, ты жив. Это всё, что имеет значение». Джейсон хмурится. Под кожей пробегает тревожное чувство. «Подожди, ты не знал?» Дик моргает. «Нет? Откуда бы мне…» Он останавливается на полуслове. Всё его тело замирает. Затем выражение его лица становится жёстким, и Джейсону кажется, что температура в комнате падает. «Б знал?» Джейсон резко выдыхает. «Да. Он знает об этом уже несколько месяцев». Он наблюдает, как недоверие сменяется яростью. «Я понимаю, почему он не хотел говорить Робину, но я думал, он хотя бы скажет тебе, Голди». Дик резко и горько рассмеялся. «С какого перепугу ты так решил?» — Его челюсть сжимается. — «Он даже не сказал мне, когда ты умер. С какой стати ему было говорить мне, что ты вернулся?» У Джейсона резко упало сердце. «Что?» Кулаки Дика сжимаются. Всё его тело напряжено и вибрирует от ярости, голос звучит надтреснуто от чего-то более глубокого, раненого. «Мне пришлось узнать от Дэнни и из чертовых новостей, что я пропустил твои похороны,» — его дыхание прерывается, но ярость теперь горит жарче, поглощая всё, что могло бы её смягчить. — «Я позвонил Альфреду, и он звучал так... так чертовски устало, будто всё ждал, когда я сам до этого додумаюсь. Но Брюс?» — его голос становится резким, ядовитым, яростным. — «Брюс не сказал ни единого гребаного слова. Ни хрена. Просто позволил мне и дальше думать...» — он обрывает себя на резком выдохе, словно не может заставить себя произнести эти слова» Джейсон слышит его, но мозг не поспевает за услышанным. Слова не имеют смысла. Они не складываются в общую картину. Брюс никогда не говорил Дику, что он мертв. Брюс никогда не говорил Дику, что он жив. Иисусе. Блять. Джейсон внезапно чувствует неустойчивость, будто земля под ногами — ненастоящая. Дыхание становится слишком поверхностным, ребрам слишком тесно. Он проводит рукой по лицу, пытаясь проглотить комок в горле, но тот не сдвигается ни на миллиметр. Всё это время он думал, что Дик не удосужился прийти на его похороны, потому что ему было всё равно. Но Дик даже не знал. Дик не знал — потому что Брюс ему ничего не сказал. Дик делает резкий, прерывистый выдох и прижимает руки к вискам, словно пытаясь удержать голову на месте. Затем он отпускает руки, качает головой, и выражение его лица искажается от ярости и раздражения. «Знаешь, что я себе постоянно говорил?» — его голос тихий, дрожащий от гнева. — «Что я преувеличиваю. Что Брюс не мог… не может … быть таким жестоким. Что, может, я пропустил звонок, может, возникло недопонимание, может... может, это не его вина». Он сжимает кулаки. «Но нет. Ему просто было всё равно, узнаю я или нет. Он решил, что мне не обязательно знать, что мой младший брат мертв. Что это моя вина, что ты погиб.» — Его голос срывается, и он выдавливает горький, безрадостный смешок. — «А теперь я узнаю, что ему было плевать и на то, чтобы сказать мне, что ты жив?» Джейсон тяжело сглотнул. «Дик…» «Нет». Глаза Дика вспыхивают, голос повышается. «Я оплакивал тебя, Джейсон. Вернувшись домой, я обнаружил голосовые сообщения, Дэнни сунул мне в лицо этот чертов репортаж новостей. Вот как я узнал». Он резко выдыхает, дыхание сбивается от ярости. «Брюс даже ничего не сказал. Он устроил твои похороны, пока я еще был в космосе — не сказав мне. Будто это не мой младший брат умер. Будто я вообще не имел значения» — Он практически выплевывает эти слова, его рот кривится в отвращении. — «А теперь ты говоришь мне, что он месяцами знал о твоем возвращении и просто... что? Замалчивал это? Решил, что мне и об этом знать не обязательно?» Джейсон не знает, что сказать. В груди тесно, сердце колотится слишком быстро. «Боже». Дик прижимает руку к лицу, затем проводит ею по волосам, сильно дергая, словно пытаясь успокоиться. «Не знаю, почему я удивлен. Не должен удивляться». Он резко выдыхает, его плечи дрожат от едва сдерживаемой ярости. «Если бы не Тим, я бы после этого сжег все мосты с Брюсом». Его голос понижается до низкого, злобного шепота. «Нужно было это сделать». Джейсон моргает, слова доходят до него не сразу. Он хмурится, окидывая взглядом пространство за спиной Дика. «Подожди». Желудок неприятно сжимает, дезориентация подступает к краям его мыслей. Его взгляд впивается в Дика. «Где Тим? Разве он не был прямо за тобой?» Дик оглядывается через плечо. Выражение его лица мрачнеет. «Черт возьми, Тим». В голове у Джейсона проносится множество мыслей. Он вспоминает разговор с Тимом, который состоялся у него в тот день на фермерском рынке. И разговор, состоявшийся на следующий день. «Я чувствую себя самозванцем. Словно мне здесь не место, будто я живу чужой жизнью. Притворщик. Или какая-то жалкая замена». «Я знаю, что все остальные тоже это знают. Что мне здесь не место». Чёрт бы побрал этого идиота-гения. Джейсон уже видит, как мысли Тима пронеслись в тот момент, когда он понял, что Джей — это Джейсон. Джейсон проталкивается мимо Дика в коридор. «Джей?» — окликает Дик, спеша ему вслед. «Что…» «Нам нужно найти Тима, пока он не сделал какую-нибудь глупость, вроде побега.». Дик фыркает. «Что? Зачем Тиму было сбегать?» Джейсон стиснул зубы. «Потому что, придурок, вы, все вы, — эмоционально подавленные ублюдки, которые, видимо, так и не дали понять, что он часть семьи». Дик отшатывается. «Конечно, Тим знает, что он часть семьи!» Джейсон замирает на месте и набрасывается на него. «Тогда почему, мать твою, он думает, что получить эмансипацию в сраные шестнадцать лет — это лучше, чем «заставлять» Брюса усыновить его?» Дик моргает. Его рот открывается, затем закрывается. «Он… что?» Джейсон закатывает глаза. На это нет времени. Он врывается в дверь Тима и начинает стучать в неё. «Открой, Птичка. Лучше бы ты не замышляла ничего глупого». Пауза. Затем, с другой стороны, доносится приглушенный звук: «Уходи, Джей… Джейсон». «Ничего не поделаешь, Тим-Там». Джейсон прислоняется к дверному косяку, скрестив руки. «Открой дверь, чтобы мы могли поговорить» . «Дайте мне немного поразмышлять», — ворчит Тим. «Я хочу еще немного пожить в отрицании». Джейсон резко выдыхает. Да. Это именно то, чего он боялся. «Малыш... Тим, я же тебе обещал, помнишь? Ты будешь со мной всю оставшуюся жизнь. А теперь выходи, чтобы я мог тебе рассказать, где твой гениальный мозг тебя обманывает». Краем глаза Джейсон замечает, как Дик хмурится, и наконец-то начинает складывать пазл. Отлично. Наконец-то кто-то догадался. Дверь со скрипом открывается. Тим стоит там, все еще полураздетый, в ужасном состоянии. Его майка помята, трико Робина перекручены, и на нем по-прежнему только один ботинок. Комната позади него — сплошной беспорядок. Пробковая доска разорвана, газеты изорваны, фотографии и красная нить разбросаны по полу, словно после какого-то безумного места преступления. Глаза Тима красные и опухшие, но лицо сухое — словно он плакал, но отказывался показывать это кому-либо , даже когда был один. Чёрт возьми, Тим. Как только дверь распахивается достаточно широко, Джейсон шагает вперед и крепко обнимает его. Позади него Дик издает раненый звук. Джейсон вздыхает. «Тебе не нужно разрешение, придурок. Заходи». Дик не колеблется. Он обвивает их обоих своими щупальцами осьминога, держась так, словно боится отпустить. На мгновение Джейсон позволяет себе погрузиться в объятия, впервые за много лет почувствовав себя в безопасности между старшим и младшим братьями. Их тепло, тихие всхлипы в обоих ушах — этого достаточно, чтобы в горле снова пересохло, а сердце защемило. И если он пробудет в таком состоянии еще чуть дольше, он знает, что в итоге тоже снова расплачется. Поэтому с неохотным вздохом он медленно отстраняется. «Тимбо, почему бы тебе не переодеться и не встретиться со мной и Диквингом на кухне?» Он взъерошил Тиму волосы, за что получил вялый шлепок. «Мы выпьем горячего шоколада — по рецепту Альфреда — и обсудим это». Тим шмыгает носом и кивает. «Да. Хорошо». Дик в последний раз сжимает Тима в объятиях, прежде чем отступить, его руки задерживаются еще на секунду. Затем, взглянув на Джейсона, он идет первым к выходу из коридора. Джейсон следует за ними, бросая последний взгляд через плечо — просто чтобы убедиться, что Тим не собирается исчезнуть. Не в этот раз.