Как бы ни строили планы малиновки...

Телефон Тима вибрирует как раз в тот момент, когда Бернард скользит обратно в кабинку, расставляя их молочные коктейли. «Тебе, наверное, стоит ответить», — говорит Бернард, приподняв бровь. — «Твой телефон сегодня весь день разрывается». Тим бросает взгляд на экран, но трубку не берет.— «Всё нормально. Это просто Коннер». «Парень из Канзаса, да? Кузен журналиста? Или племянник? Я вечно забываю, но он же родственник кого-то с журналистским удостоверением, верно?» «Технически, двоих», — бормочет Тим. — «Ему, наверное, просто скучно. До конца летних каникул еще целая неделя. Если бы случилось что-то важное, он бы позвонил». Чтобы подчеркнуть свое полное равнодушие, Тим громко втягивает коктейль через трубочку. «Как скажешь». — Бернард пожимает плечами и делает глоток из своего стакана, позволяя разговору перетечь в комфортное русло тишины. На самом же деле Кон заваливал Тима сообщениями потому, что Тим наконец-то рассказал ему про Джейсона. Вернее, раскрыл тот факт, что «Джей» — это на самом деле Джейсон Тодд. К несчастью для Кона, единственное окно, которое они нашли для приватного разговора, подвернулось прямо перед тем, как Тиму пришлось сесть на Бэтсамолет до Готэма. А потом Тима экстренно вызвали в город, потому что Бэтмену потребовалась срочная подстраховка на деле, что напрочь отрезало любую возможность закончить ту беседу. К тому времени, как Тим, хромая, ввалился в поместье Дрейков — невыспавшийся, полузамерзший после неудачного заплыва в Готэмской гавани и вдобавок со растяжением лодыжки — он был слишком вымотан, чтобы строчить Кону продолжение. Джей уже обретался на кухне: он небрежно прислонился к столешнице с самодовольной ухмылкой, которая явно намекала, что эту конкретную катастрофу, скорее всего, срежиссировал именно он. Но, по крайней мере, он предложил Тиму маффин с лимоном и маком. С тех пор как мы с Диком поговорили, Джейсон просто помешался на выпечке — печенье, булочки, два торта для Альфреда и на свой день рождения. На прошлой неделе все внимание было сосредоточено на маффинах. Тим, конечно, не жалуется. Трудно злиться на человека, когда он в два часа ночи подает тебе теплую выпечку. «Итак…» — нарушил молчание Бернард, его голос звучал мелодично. Тим поднимает взгляд как раз вовремя, чтобы заметить знакомый блеск в глазах Бернарда — тот самый, который всегда подсказывает Тиму, что пора приготовиться. «Он симпатичный?» Тим чуть не подавился молочным коктейлем. "Что?" "Коннор. Тот, кто без остановки пишет сообщения. Он симпатичный?" Тим чувствует, как у него вспыхивают щеки. Отчасти от смущения, отчасти от предательства, вызванного ухмылкой на губах Бернарда. «А что?» — спрашивает он, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, но лишь наполовину преуспевая. «Ты ревнуешь?» «Ещё чего». Бернард бросает в него соломинку. «Я Бернард Дауд. Самый привлекательный мужчина на свете. Просто интересно, вы обычно дружите с привлекательными людьми, или мы с Дарлой — редкая случайность?» «Я, конечно, не оцениваю своих друзей по привлекательности», — закатывает глаза Тим. — «Тем более что у меня уже есть очень привлекательный парень». Хотя, если быть предельно честным, если бы ему нужно было назвать кого-нибудь из своих друзей объективно привлекательным, первым на ум пришел бы Кон. Не то чтобы он собирался в этом признаваться. Особенно своему парню . Бернард потягивает свой молочный коктейль, словно выиграл что-то ценное. «Жаль. Красивые люди должны быть окружены другими красивыми людьми. Баланс, понимаешь?» Тим старается не улыбаться, но румянец выдает его. «Ты думаешь, я красивый?» Бернард подмигивает. «Я бы не позвал тебя на свидание, если бы это было не так» Тим снова закатывает глаза, но теперь он ухмыляется. «Ладно, как хочешь», — говорит Бернард, делая эффектный глоток. «А как же твой горячий дядя?» Тим снова подавился. "Прошу прощения?" «Я просто хочу сказать, — продолжает Бернард, ничуть не смутившись, — что еще пару недель назад вы двое казались супер-близкими. А сейчас ты о нем как будто вообще не вспоминаешь». Тим всё ещё пытается смириться с мыслью, что он играл в семью с парнем, который раньше носил его костюм. С тем парнем, который умер в этом костюме. Но ладно, давайте просто непринужденно обсудим это за молочными коктейлями. Вместо этого Тим лишь пожимает плечами. «Не знаю. Особо нечего рассказывать, наверное». Бернард бросает на него взгляд — не подозрительный, а задумчивый. Такой взгляд, который всегда заставляет Тима думать, что Бернард видит слишком много. «Ты уверен, что всё в порядке?» «Да», — говорит Тим, как всегда непринужденно. — «Эдди просто... в последнее время занимается своими делами». Что технически было правдой. Примерно через неделю после всей этой драмы с раскрытием личности Первая фаза плана Черной Маски — а именно «контролируемый снос с щепоткой психологической травмы для вкуса» — была официально завершена. Теперь они застряли в фазе неопределенности, ожидая, когда Маска нанесет ответный удар. Тим уже установил столько мер безопасности, сколько смог, чтобы защитить мирных жителей, когда это произойдет, но пока что этот парень просто варился в собственном соку в какой-то норе, в которую забился. И пока Джей не заметил признаков того, что Маска готовится ко второму раунду, Робину и Красному Колпаку не было особого смысла рисковать, работая в команде. Тем временем Джейсон снова с головой ушел в зачистку Преступной аллеи. Каждый раз, когда Тим предлагал пойти вместе, Джейсон жестко его осаживал. Наотрез. С тех самых пор, как произошел тот инцидент с Дэфстроуком, Джей провел четкую черту: Робин не должен быть замечен в дружеских связях с Красным Колпаком. Только если Тим не хочет стать еще более крупной мишенью, чем та, которую на нем уже рисует этот костюм цвета светофора. Это был интересный разговор. Не то чтобы Тим был виноват в том, что Джейсон так явно палился со своей личностью — как в шлеме, так и без него. Честно говоря, Джей будто даже не пытался скрываться, так что Тим искренне не понимал, почему Джейсон так шокирован тем, что Тим всё знает. Хотя, учитывая, что разговор быстро скатился в очередную нотацию о «приемлемых рисках», возможно, Джейсон злился вовсе не из-за того, что Тим в курсе. Возможно, его бесило, что Тим обо всём догадался и осознанно продолжал жить в одной комнате с буквально криминальным авторитетом, никому об этом не сказав. Что... ладно, справедливо. Но с другой стороны, Джейсон ведь не пристрелил его, когда у него была такая возможность. В системе координат Тима это казалось вполне себе приемлемым риском. Внезапное движение выдернуло Тима из мыслей. Бернард снова принялся ковырять трубочкой взбитые сливки в своем молочном коктейле, судя по всему, удовлетворенный смутным и невнятным объяснением «Что ж, если твой дядя откажется от просмотра фильма в вечер кино, — легкомысленно замечает Бернард, — я с удовольствием вызовусь добровольцем. Я отлично комментирую фильмы». «Ты ещё и над трейлерами Pixar плачешь», — с невозмутимым видом отвечает Тим. «Эмоции — это сила, Тимоти». Тим фыркает, и тишина между ними снова сменяется чем-то спокойным и мягким.

***

К тому времени, как они расходятся, позднее летнее солнце уже отбрасывает золотистые полосы между небоскребами, заставляя весь город буквально сиять. На парковке отираются еще несколько подростков, но Бернард не удостаивает их даже взглядом — всё его внимание без остатка принадлежит Тиму. Он крепко обнимает Тима одной рукой за талию, помогая ему ковылять так, чтобы как можно меньше нагружать растянутую лодыжку. Они идут медленно, уютно прижавшись друг к другу, и Бернард с привычной легкостью подстраивается под шаг Тима. Когда они доходят до края тротуара, Бернард замирает, наклоняется и быстро целует Тима в щеку. «Напиши мне, как доберешься до дома», — говорит он мягким, но дразнящим тоном. — «Иначе я позвоню дяде Эдди. И я знаю, что у тебя на это аллергия, но постарайся не делать глупостей со своей лодыжкой». На прощание он еще раз подмигивает, разворачивается и скрывается в конце улицы — как будто только что и не устраивал Тиму полное короткое замыкание в мозгу. Тим постоял так секунду, замерев. Тепло от поцелуя Бернарда всё еще оставалось на коже, согревая щеку, словно последние лучи солнца. Он медленно поднял руку и коснулся этого места, невольно улыбнувшись. Они встречались уже пару месяцев, но он до сих пор каждый раз удивлялся, когда Бернард делал что-то подобное. Сзади тишину прорезал низкий рокот. Мотоциклетный двигатель заглох с мягким урчанием. «Эй, Ромео». Тим обернулся как раз в тот момент, когда Джей притормозил у тротуара, прижав шлем к боку одной рукой, а другую небрежно перекинув через руль. Он был в своей привычной кожаной куртке, на его щеке в лучах солнца поблескивал новый шрам, а на лице играла та самая знакомая самодовольная ухмылка, которая всегда означала одно из двух: он либо только что сделал какую-то глупость, либо вот-вот сделает. «Карета подана, — крикнул Джейсон, лениво отдавая честь. Позади Тима стайка девчонок прыснула от смеха. Он был почти уверен, что они пускают слюни. По Джею. Фу. Тим вздыхает, одновременно раздраженный и благодарный. «Ты должен был быть здесь пятнадцать минут назад». «Я пёк», — с каменным лицом отрезал Джейсон. — «Скажи спасибо, что я опять не прикатил с мукой в волосах.». Тим был почти уверен, что Джей печет на нервной почве. Он просто еще не понял, почему. Парень выглядел расслабленным — крутой, уверенный, язвительный, как всегда, — но Альфред практически отчитал последнюю партию выпечки, которую прислал Джейсон, бормоча что-то про замещение эмоций и пропорции корицы. Тим запрыгнул сзади и застегнул шлем:— «Какая выпечка на этот раз?» «Тыквенная. С шоколадной крошкой. Накатило праздничное настроение». Тим стонет: «Ты превращаешься в Марту Стюарт». Джей ухмыляется через плечо. «Продолжай в том же духе, мелкий. В следующий раз, когда будешь лететь с крыши, я могу тебя и не поймать». «Нет, ты слишком сильно меня любишь, чтобы позволить мне умереть». «Черт возьми, да!» Джейсон сказал это легко, но Тим уловил скрытую за этими словами искренность. И хотя Джей повторял это теперь чуть ли не каждый день, от его слов в груди по-прежнему разливалось приятное и надежное тепло. Двигатель под ними взревел, и они резко рванули от тротуара. Ветер усилился, город смазался в сплошную полосу, и Тим позволил своим мыслям течь свободно. После того как Дик ворвался в его комнату и походя перевернул весь мир Тима с ног на голову, Тим… справился с этим так себе. Он заперся у себя, варясь в мысли о том, что Джей — это Джейсон, а потом, когда его взгляд упал на эту дурацкую пробковую доску со всеми его дурацкими теориями... его знатно накрыло. Сначала полетела доска. Потом бумаги. А затем и вся остальная комната стала сопутствующим ущербом в эпицентре его эмоционального срыва. А после Дик и Джейсон пытались выкурить его внизу горячим какао, словно это могло всё исправить. И Тим — теперь Тим мог в этом признаться — был напуган. Какая-то крошечная, уродливая часть его души нашептывала, что теперь, когда к ним обоим вернулся их настоящий брат, он сам остался за бортом. Лишний. Заменяемый. Он понимал, что это глупо и иррационально. Дик называл его «младшим братом» чуть ли не с самого первого дня. А Джей любил повторять, что Тим теперь застрял с ним навсегда — всегда тоном скрытой угрозы, но Тим ничего не мог с собой поделать и слышал в этом обещание. И всё же, когда Джейсон постучал в его дверь той ночью, Тим не мог избавиться от страха, что сейчас ему скажут собирать вещи и проваливать. Поэтому, вместо того чтобы смиренно ждать удара судьбы, Тим пошел в упреждающую атаку — засыпая их вопросами прежде, чем они успевали вставить хоть слово. Наполовину из искреннего любопытства (ну извините, он всё еще Робин), наполовину из-за того, что если они так и не дойдут до момента, когда попросят его уйти… возможно, уходить и не придется. Далеко не самая железная логика, он сам понимает. Но Джей на этом не успокоился. На следующее утро он разбил лагерь прямо под дверью Тима, карауля его, чтобы устроить засаду с обнимашками, поддержкой и вот этими всеми эмоциями (фу, какая гадость). И как только стало окончательно ясно, что Джей никуда не денется, Тим расслабился настолько, что снова превратился в своего привычного — максимально бесячего и дотошного — себя. «Как давно ты знал, что я Робин?» «Ещё до того, как я вернулся в Готэм». «Ты тогда был с Лигой Убийц?» «Не совсем. Но я был с Талией». «Значит, Яма Лазаря…» «Не вернула меня с того света. Но она точно исправила все повреждения мозга». «Почему ты остался здесь, а не вернулся домой к Брюсу?» Тим пожалел о последнем вопросе в ту же секунду, как тот сорвался с его губ. Лицо Джейсона мгновенно помрачнело. Он буркнул сухое: «Всё сложно» — и ушел. С тех пор он становился колючим каждый раз, когда заходила речь о Брюсе, и Тим научился держаться подальше от этого конкретного минного поля. Но считайте, что его любопытство было официально задето. Из того раннего разговора об убийствах Тим знал, что Джей не винит Брюса в своей смерти, но он определенно винит его за то, что тот сохранил жизнь Джокеру. Чего Джейсон, судя по всему, не понимал — и что Тим не знал, как сказать, — так это то, что Талия, скорее всего, упустила несколько критически важных деталей, когда вводила его в курс дела. Например, то, что убийство Джокера Брюсом в то время спровоцировало бы международный скандал. Или то, что Тим не ждал вежливого разрешения, чтобы стать Робином, — он буквально силой пробил себе путь к этой роли. Когда Тим сбросил эту бомбу, Джей выглядел глубоко впечатленным — в самом плохом смысле. На одну мучительно неловкую секунду он даже скорчил точно такую же гримасу, какую Брюс выдает каждый раз, когда узнает, что Тим прогулял школу ради расследования: брови сдвинуты, челюсти сжаты, глаза зажмурены, словно он мысленно готовится к божьему суду. Тим предпочел не упоминать о сходстве. Кое-что еще Тим тоже понял — в основном читая между строк. Джейсон винит Брюса за то, что случилось со Стеф. И за то, что произошло с Бэбс. Но Тим знал их обеих достаточно хорошо, чтобы понимать: они бы никогда этого так не оставили. Барбара порвала бы Джея как грелку за один только намек на то, что она была всего лишь очередной жертвой в войне Брюса, особенно учитывая, в какую невероятную силу она сама себя превратила. Стеф, может, и пробыла Робином совсем недолго, но она ни за что на свете не позволила бы Брюсу присвоить себе заслуги — или вину — за её собственные решения. Боже, как же Тим хотел, чтобы Стеф была здесь. Она бы в два счета раскусила всю эту кашу в голове Джейсона. В ней было идеальное сочетание едкого сарказма и эмоциональной честности, чтобы вправить ему мозги. И Джейсон, вполне возможно, прислушался бы к такой стихийной силе, какой была Стефани Браун. А вот Джокер — это уже настоящая запретная зона. Джей мгновенно замыкается в себе, стоит только всплыть его имени. Помимо дежурного: «Он заслуживает смерти. Бэтмен должен был его убить» — он не произнесет ни слова. Не ответит на вопросы. Даже не посмотрит на Тима, если тот начнет настаивать. Что... вызывает беспокойство. Джейсон выбрал имя Красный Колпак, и, конечно, возможно, это похоже на то, как Брюс назвал себя Бэтменом — страх, переродившийся в символ. Но Тим считает, что всё не так просто. В Джее жила ярость, которая вспыхивала прямо под кожей каждый раз, когда кто-то упоминал Джокера. Жар, который казался слишком сосредоточенным, слишком личным. Теперь Тим был уверен — Джейсон что-то замышляет. Зная Джея, можно предположить, что это будет что-то грандиозное и драматичное. И он скрывает это от Тима. Но если и есть вещь, которую Тим Дрейк никогда не делает, так это не позволяет тайнам оставаться тайнами. Он детектив. Всегда им был. Всегда им будет. И он выяснит, что задумал Джейсон. Но этому придётся подождать, поскольку мотоцикл с визгом тормозит на краю пролива, возвращая Тима в настоящее. Они припарковались перед знакомым, потрепанным непогодой книжным магазином со слегка покосившейся деревянной вывеской «Книги и антиквариат "Дикая кобылица"». Весь последний месяц Джей привозил сюда Тима каждую неделю, упорно заставляя его каждый раз выбирать новую книгу — по которым потом устраивал Тимми настоящий опрос, словно у них тут был какой-то странный супергеройский книжный клуб. Судя по всему, по мнению Джейсона, читательские привычки Тима были «преступно недоразвитыми», и кто-то должен был в это вмешаться. Тим бы поспорил, что комиксы и периодические научные статьи — это вполне себе полноценная литература, спасибо большое. «Ну же, Тимбо», — говорит Джей, заглушая двигатель. — «Мы ещё сделаем из тебя настоящего человека». «Тебе бы учителем литературы работать, с такими-то объемами, которые ты заставляешь меня читать». Джей ухмыляется, слезая с мотоцикла. «Предел мечтаний, а? Но, думаю, пока мне придется довольствоваться тобой в качестве моего звездного ученика». — Колокольчик над дверью звякнул, когда он толкнул её от себя. — «Поторапливайся, Тим-Там. Они скоро закрываются. Но только не беги. Дик-засранец мне голову открутит, если ты еще сильнее повредишь лодыжку». Тим закатил глаза, но пошел следом, и знакомый запах старой бумаги и теплой пыли окутал его, словно дружеское приветствие.

***

Следующий день выдался тихим. Тим не выходил из своей комнаты почти до самого обеда — с затуманенным взглядом, всё еще наполовину погруженный в расследование, в которое зарылся с головой уже несколько дней назад. Дело касалось серии странных ограблений домов в Нью-Тауне. Когда Тим наконец приплелся на кухню, Джей уже стоял у плиты спиной к комнате — в одной руке лопатка, а другой он как-то скованно упирался в кухонную столешницу. Он даже не повернул головы. «Нужна помощь?» — спрашивает Тим, потирая глаза. Это было едва заметно, но Джейсон вздрогнул — лишь легкая заминка в движениях и слишком затяжное моргание.— «А? Не. Я сам. Всё равно уже почти готово». «Ладно». Тим опустился на стул у кухонного островка, одной рукой раскрывая свой блокнот.Вся эта чертовщина со столовым серебром по-прежнему не укладывалась в голове. Десятки краж со взломом, и единственное, что пропадает каждый раз, — это столовые приборы? Никакой связи между жертвами, в некоторых случаях вообще нет следов взлома, и ничего ценного не украдено — только вилки, ножи и ложки. Странно. Странно даже по меркам Готэма. И тем не менее. Где-то здесь определенно есть система. Он чувствовал это кожей. Джей поставил перед ним тарелку с поджаренными тостами с сыром и пиалу с томатным супом. От одного только запаха веяло домашним уютом. Тим с благодарностью выдохнул через нос. «Дать вилку?» — спрашивает Джейсон, уже открывая ящик. «Нет, я не язычник», — говорит Тим, беря сэндвич обеими руками. Он бормочет: «В отличие от Брюса», прежде чем его мозг догоняет его слова. Он инстинктивно бросает взгляд на Джейсона, но тот лишь фыркает и закрывает ящик. «Кто угодно лучше, чем тот, кому нужно разрезать бургер», — бормочет он, садясь на стул рядом с Тимом со своей тарелкой. «Дело даже не в его богатстве. В смысле, у моих родителей были деньги, и мы никогда не делали ничего настолько странного. Не то чтобы мама ела гамбургеры, но всё же». «Нет, твои родители просто купили антикварные столовые приборы на заказ», — ухмыляется Джейсон. «Вообще-то, Дана нашла этот набор в винтажном магазине в…» — Тим замолкает, когда все детали встают на свои места. Черт возьми. Джейсон поднимает бровь. «В антикварном магазине где? Не оставляй меня в неведении, Нэнси Дрю». «В Нью-Тауне, — медленно произносит Тим. — Где пропадают все столовые приборы». Он выпрямляется. «Кажется, я только что нашел зацепку». «О. Поздравляю?» — тон Джейсона звучит насмешливо, но в нем есть что-то странное. Что-то напряженное. Тим прищуривается. «Ты в порядке?» « Да, да. Просто… планирую дела на вечер». Тим напевает себе под нос: «Собираетесь преследовать ещё больше наркоторговцев за нарушение правил?» «Нет». Взгляд Джейсона немного отстранён. «Сегодняшняя цель находится чуть выше в пищевой цепочке». Тим поднимает взгляд от блокнота. «Только не говорите мне, что это Чёрная Маска». «Не совсем», — говорит Джейсон, безэмоционально улыбаясь. Между ними воцаряется тишина. Она не то чтобы тяжелая, просто… странная. Тим запихивает в рот еще один кусок, жуя так, словно пытается выиграть гонку. Что бы ни задумал Джейсон, он разберется с этим позже. А сейчас его дело наконец-то начинает раскрываться, и он не собирается это оставлять.

***

Джей исчез в своей комнате сразу после обеда, оставив Тима доделывать дело, не вставая с постели. Кражи столовых приборов были связаны между собой — один и тот же антикварный набор, первоначально проданный почти десять лет назад в бутике в Нью-Тауне, который посещала Дана. За эти годы предметы постепенно попадали на рынок перепродажи: eBay, Facebook Marketplace, куда угодно. Небольшое расследование показало, что набор принадлежал семье, которая жила в Отисбурге на протяжении многих поколений. Они заявили о его краже почти два десятилетия назад, но, как выяснилось, их старшая дочь недавно взяла на себя инициативу разыскать набор. Банкротство может так повлиять на человека, особенно когда твоего отца увольняют, и ты наблюдаешь, как наследие твоей семьи постепенно разворовывается. Тим напечатал свой отчёт, с пафосом отправил его Брюсу и, в качестве награды, уселся со своим новым — ну, новым для него — экземпляром « Над пропастью во ржи». Джейсон чуть не засиял от радости, когда Тим выбрал эту книгу в магазине Wildhare, поэтому Тим решил, что она, по крайней мере, приличная. Он взял её только потому, что шляпа на обложке напомнила ему Шерлока Холмса, но неважно. Если Джей был так взволнован, может, стоит попробовать. После прочтения трёх глав Тим пришёл к совершенно твёрдому выводу: Холден Колфилд — худший из худших. Он никак не может понять, почему Джейсон считал это литературным шедевром. Каждая строчка скрежещет по доске, каждое мнение кажется еще более отвратительным, чем предыдущее. И каждый раз, когда Холден хоть немного оскорбляет кого-то за само его существование, Тим чувствует, как у него подскакивает давление. Единственное, что спасает ситуацию, — это изредка встречающиеся язвительные записки, нацарапанные фиолетовым курсивом на полях предыдущим владельцем книги. Они, в общем-то, довольно забавные. Но даже это отстой, потому что напоминает ему о Стеф. В конце концов, с него хватит. «Джей, клянусь Богом, если Холден ещё хоть одного человека назовёт лицемером, я сожгу его…» Он прерывает свою гневную речь, заметив, что дверь в комнату Джея приоткрыта, и перед ним пустая комната. «Джей?» — окликает Тим, нахмурившись. Ответа нет. Он, хромая, поднимается по лестнице, стараясь не слишком нагружать еще не восстановившуюся лодыжку. «Джей? Ты здесь?» Тишина. Странно. Джей обычно предупреждает его, когда собирается куда-нибудь на ночь — особенно после последних нескольких опасных ситуаций. В два предыдущих раза, когда он уходил раньше, он даже писал ему сообщения. А в этот раз? Ничего. Тим оглядывается в сторону комнаты Джейсона. Он туда не заходит, по сути. Это было одно из первых правил, которые Джей установил, когда вся эта история с «дядей Эдди» только началась: нельзя заходить в комнаты друг друга без разрешения. Тим нарушил это правило всего один раз — ради розыгрыша с Bluetooth-колонкой и группой Goo Goo Dolls. Джейсон был скорее впечатлен, чем рассержен, так что это не считается. Но теперь Джей ушел, ничего не сказав, и Тим не знает, где он и почему. И это его беспокоит. Нет, Тим. Уважай его частную жизнь. Он взрослый человек. Он не обязан тебе ничего объяснять каждый раз, когда выходит из дома. С неохотным вздохом Тим отворачивается и направляется обратно в свою комнату, чувствуя, как тяжесть неопределенности давит ему на грудь. Он пытается сосредоточиться, погрузиться в книгу, но слова на странице расплываются. Его разум не отпускает. Джей сегодня утром был как-то не в себе — тише обычного, отстранённый. Он ничего не испек, что в последнее время было почти неслыханно. И теперь, когда Тим об этом думает, в воздухе во время обеда чувствовалось странное напряжение, что-то неловкое и скованное под поверхностью. Но Тим был так поглощен своим делом, что не обратил на это внимания. А вдруг он что-то важное упустил? Ему нужно это узнать прямо сейчас. Тим встаёт и тихонько направляется обратно в комнату Джейсона. Он лишь на мгновение колеблется, прежде чем открыть дверь. Комната такая же строгая, как всегда — чистая, минималистичная, почти стерильная. Если бы не слабый запах моторного масла и открытый ноутбук на столе, Тим мог бы принять её за гостиничный номер или казарму. Он испытывает укол вины за то, что переступил эту черту, но если вопрос зародился в его голове, от него уже не избавиться. Он должен это узнать. Тим пересекает комнату, сердце бешено колотится в груди, когда он подходит к столу. Экран ноутбука погас, но слабое жужжание вентилятора подсказывает ему, что он все еще включен — просто находится в спящем режиме. Он нажимает клавишу. Экран загорается. Защищено паролем. Конечно. Тим прикусывает нижнюю губу, пальцы уже стремительно скользят по клавиатуре. Джей хорош, но не лучше Тима. Экран внезапно оживает, открывая несколько вкладок. У Тима сжимается желудок. Первый источник — архив Бэткомпьютера, а именно, досье Джокера. Изображения, известные псевдонимы, подтвержденные жертвы, отчеты об инцидентах. Заметки. Медицинские записи. Файлы Аркхема. Все это там, каждая кровавая деталь выставлена ​​напоказ, как на месте преступления. Следующая вкладка ещё хуже — строки кода, сложные схемы, программные макеты. Это интерфейс шлема Джейсона: настройки HUD, протоколы биометрического контроля, внутренние коммуникационные реле, синхронизация нейронных ответов. Это не плановое техническое обслуживание. Это подготовка. Калибровка. Тонкая настройка для чего-то грандиозного. Стоп- Это что… последовательность детонации? В шлеме Джея находится бомба. Тим тяжело сглотнул, по спине пробежал ледяной холодок от осознания произошедшего. Но именно третья вкладка заставляет его затаить дыхание. Прямая трансляция с камеры видеонаблюдения. Он дважды щелкает мышкой, чтобы развернуть изображение, заполняя весь экран. Видео зернистое, ракурс слегка изменен, но содержание безошибочно узнаваемо. Тусклая бетонная комната. Стены испещрены следами протечек. Возможно, под землей? Над головой мерцает единственный промышленный светильник. А в центре… Джокер. В наручниках. Глаза полуприкрыты, губы испачканы красной помадой и изогнуты в кривую, почти насмешливую улыбку. Болезненная кожа покрыта едва заметными синяками. Он сутулится, слегка покачиваясь, что-то бормочет себе под нос — хотя звука нет. Пряди спутанных зеленых волос свисают на лицо, отбрасывая тени на впалые щеки. Сейчас он выглядит худее — изможденный, почти скелетообразный. Но живой. Это совершенно бессмысленно. Он сбежал из Аркхема несколько месяцев назад и полностью исчез из поля зрения. Все предполагали, что он поджидал их, готовя что-то катастрофическое. Но, по-видимому… У Тима перехватывает дыхание, когда по экрану пробегает движение. Красный Колпак медленно и размеренно входит в кадр. Джейсон. Полностью бронированный, его шлем со взрывчаткой сверкает в мерцающем свете. Он ничего не говорит. Просто хватает Джокера за воротник и тащит его прочь, словно выносит мусор. Тим вскакивает на ноги, широко раскрыв глаза. «Нет», — шепчет он. «Нет, нет, нет… Джей, что ты делаешь?» Потому что Тим умеет читать язык тела Джея. По положению его плеч. По тому, как он едва мельком смотрит в камеру. В этом нет ничего наигранного. Никакого плана ждать. Никакой подстраховки. Это казнь. Сегодня кто-то умрёт. Тим должен его остановить.