Меж двух отражений

Субботние факультативы по баскетболу всегда собирали полный зал, но сегодня он гудел особенно громко, не оставляя на трибунах ни одного свободного места. Тёплый воздух был пропитан запахом лака, резины и разлитого в нём азарта. Кто-то пришёл поддержать друзей, кто-то — просто провести время, а кто-то оказался здесь случайно, но остался, втянувшись в происходящее. Среди общего шума можно было заметить тихо сидящего Ши Мэя, сосредоточенного скорее на книге в руках, чем на игре. Страницы перелистывались неторопливо, и создавалось впечатление, будто ни крики, ни свистки его не тревожат. Лишь изредка он бросал задумчивый взгляд на поле.  Рядом с ним сидела Е Ванси — она же не сводила глаз с площадки, ловя каждое движение. Всякий раз, когда мяч оказывался у Наньгун Сы, в её взгляде вспыхивало воодушевление. — Давай! — крикнула она, подаваясь вперёд. — Быстрее! Её звонкий голос прорезал общий шум — и Наньгун Сы поразительным образом его слышал. Мяч с глухим звуком ударился о паркет, и Мо Жань мгновенно оценил защиту соперника. Внутри ключом билась энергия, которой не терпелось выплеснуться в игру. Стоило вспомнить вчерашнюю победу над профессором Чу, как его охватывало какое-то детское, неподдельное удовлетворение — а впереди их ожидали совместные занятия, и это, как ни странно, подогревало кровь не хуже адреналина. Двое защитников уже сместились к кольцу, перекрывая проход. Лезть напролом было бы глупо, поэтому Мо Жань сделал шаг в сторону. Сбоку мелькнул Наньгун Сы. — Пасуй мне! — крикнул ему Мо. Поймав мяч на ходу, он не сбавлял темпа: удар об пол, корпусом закрыть защитника, ещё полшага — и прыжок. Щит звонко отозвался, и мяч, упруго отскочив от кольца, провалился в сетку. Раздался общий радостный рёв. Мо Жань приземлился, на секунду задержал взгляд на табло — 32:26 в их пользу. Усмехнувшись краем губ, он побежал назад к Наньгун Сы. — Неплохо, — с улыбкой бросил тот Мо Жаню, отступая в защиту.  Свисток резко разрезал воздух. Мяч снова ввели в игру, и соперники пошли в атаку. Один из них попытался прорваться, но Наньгун Сы перекрыл траекторию, вынуждая его уйти в сторону. — Слева! — коротко крикнул Мо Жань. Соперник уже было дернулся, чтобы бросить, но в последний момент передумал. Пас его вышел неточным — мяч ударился о ладонь, соскользнул и покатился по паркету. Мо Жань сорвался с места первым, подхватывая мяч, и, не сбавляя скорости, сразу пошёл в наступление. Перед ним остался один защитник. Тот сделал шаг навстречу, пытаясь закрыть проход. Мо Жань замедлился — ложное движение вправо, затем резкий рывок влево. — Сейчас! — раздалось позади от догоняющего его Наньгун Сы. Мо Жань не стал тянуть. Короткий пас назад — и приятель уже был в прыжке, хватая мяч и чисто бросая его в кольцо. Зал вновь взорвался громкими криками и хлопками. Свисток тут же объявил о перерыве.  Мо Жань выпрямился, переводя дыхание и давая пять другу. Сердце билось где-то в горле. — Хорошая игра! — с воодушевлением сказал Наньгун Сы. — Такими темпами мы сделаем их в два счёта!   — Не расслабляйся, — усмехнулся Мо Жань, отбрасывая со лба влажные пряди. — В пятницу матч посерьёзнее будет. — Хей, не я пропустил вчерашнее занятие, — весело прищурился тот. Мо Жань только хмыкнул. Они направились к скамейкам, где Е Ванси уже встала им навстречу, протягивая по бутылке воды. — Моя лучшая, самая заботливая девушка на свете, — тут же просиял Наньгун Сы. Она лишь закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. — Твоей лучшей девушке придётся ненадолго тебя покинуть, — сказала она шутливо, подхватывая сумку. — Наобайцзиня надо выгулять, пока он не разнёс квартиру. Она наклонилась, коротко поцеловав его в щёку, и, не задерживаясь, направилась к выходу: — Увидимся после игры. Наньгун Сы ещё пару секунд смотрел ей вслед, довольно расплывшись в улыбке. — Ну разве она не ангел? Мо Жань фыркнул. Ангел? Если уж и подбирать ей сравнение, то куда точнее подошло бы что-то вроде валькирии. В ней чувствовалась сталь. Она не молчала, если что-то считала неправильным, и не уступала ради удобства. Среди всех, кого знал Мо Жань, Е Ванси была одной из самых умных — уже на четвёртом курсе получала повышенную стипендию, полностью покрывающую обучение, и регулярно ездила на межвузовские конференции. А её приёмный отец Сюй Шуанлинь был довольно известным в научных кругах учёным. Наньгун Сы знал Е Ванси с детства, и с ней ему очень повезло — впрочем, за эти отношения ему пришлось немало побороться. Его отец, Наньгун Лю, с самого начала был против его выбора. Университет Сышэн казался ему недостаточно престижным для наследника крупной фармацевтической компании Жуфэн, а выбранное направление — тем более. В его планах для сына был другой вуз, другое будущее и, разумеется, другая девушка — из богатой семьи, с нужными связями и влиянием. Е Ванси в эту картину не вписывалась. Мо Жань помнил, как она резко отзывалась о Жуфэн, стоя на ступенях университета и сжимая в руках стакан растворимого кофе: — Нет более грязного бизнеса, чем фармацевтический, А-Жань, — в её голосе сквозила твёрдая уверенность. — Они продают надежду. Обещают исцеление, умалчивая о последствиях. Люди становятся зависимыми, страдают от побочек, умирают… А у компании Жуфэн достаточно денег, чтобы всё это замять. Они наживаются на чужом отчаянии. Так что нет. Не хочу иметь с ними ничего общего. Наньгун Сы в пух и прах рассорился с семьёй, оборвал все контакты и отказался от всего, что ему было предписано, чтобы в итоге поступить вместе с ней на технический факультет. Спортивная стипендия, подработки репетитором, вечная нехватка времени и денег — но за всё время знакомства Мо Жань ни разу не видел, чтобы тот жалел о своём решении. Сначала они жили в общежитии, а спустя несколько лет съехались и завели огромного маламута — волкоподобный пёс занимал чуть ли не половину их маленькой квартирки. И Мо Жань не встречал пары более счастливой и гармоничной, чем они. Он познакомился с Наньгун Сы в самом начале семестра. Мало кто обращал на это внимание, но их связывало нечто большее, чем просто дружба: не было секретом, что отец Мо Жаня, Мо Вэйюй, приходился кровным сыном Наньгун Яну. Выходило, что они с Наньгун Сы — пусть и дальние, но всё же родственники. Впрочем, куда сильнее их сблизили не родственные узы, а площадка, мяч и бесконечные часы тренировок. Где Наньгун Сы — там и Е Ванси, а где Мо Жань — там и Ши Мэй. Вот и получалось, что они вчетвером проводили много времени вместе. — Вы хорошо ведёте, — на губах Ши Мэя скользнула лёгкая улыбка. Кому и подходило слово «ангел», так это ему — достаточно было лишь взглянуть на него, такого кроткого и нежного, поднимающего взгляд из-под своих длинных ресниц. Он не любил баскетбол и никогда не делал вид, что любит — но по-прежнему приходил на субботние тренировки. И это внимание не могло не вызывать в душе Мо Жаня трепет. — Это всё благодаря твоему присутствию, — подмигнул он ему чуть лукаво и сделал глоток воды. Холодная жидкость мягко скользнула по пересохшему горлу, принося долгожданное облегчение. Ши Мэй не стал спорить, но в его взгляде явно мелькнула лёгкая ирония. Пауза была недолгой — свисток снова разрезал воздух, возвращая всех на место. — Погнали, — бросил Наньгун Сы. Мо Жань поставил бутылку, чувствуя, как внутри снова поднимается приятное напряжение. Стоило только ступить обратно на площадку — и лишние мысли растворились, оставляя лишь пульсирующий ритм игры. *** После безоговорочной победы они втроём выбрались из душного зала на предуниверситетскую площадь, наслаждаясь ноябрьской прохладой. Вечер медленно начинал опускаться на кампус, растягивая длинные тени по вымощенной плитке. Свежий ветер трепал влажные волосы, принося с собой запахи прелой листвы и уличной еды из ближайших лавок. — Стоять! Наобайцзинь, ко мне! — донёсся голос Е Ванси со стороны аллеи. — Ах ты строптивец!.. Но было уже поздно — огромный маламут нёсся к ним со всей своей мощью и радостью, не обращая внимания на натянутый поводок и отчаянные попытки хозяйки его остановить. Увидев Наньгун Сы, он окончательно потерял остатки самоконтроля, набрасываясь на него передними лапами и опрокидывая на траву. — Фу-фу-фу, ты чего творишь! — рассмеялся тот, пытаясь отбиться от радостного натиска. Наобайцзинь с энтузиазмом принялся облизывать лицо, будто не видел его целую вечность. — Да слезь ты!.. Ванси! Та подоспела почти сразу. — Сидеть! — резко скомандовала она, ухватив пса за ошейник и оттаскивая его назад. — Я что сказала? Управы на тебя нет! Вот отдадим тебя кинологу, посмотрим, как ты запоёшь!.. Наобайцзинь послушно опустил голову, будто признавая вину, но стоило взглянуть ему в глаза, как становилось понятно — ни о каком раскаянии речи тут не шло. Мо Жань, наблюдая за этой сценой, не удержался от улыбки. Ему нравился этот пёс — шумный, упрямый, совершенно неуправляемый. Было в нём что-то знакомое: стоило проявить к нему немного тепла — и он был готов идти за тобой хоть на край света, но попробуй обидеть — и он без колебаний покажет зубы. — Пойдёмте поедим? — предложил Наньгун Сы, поднимаясь с травы и стряхивая с себя землю. — Я зверски проголодался. Мо Жань достал телефон, мельком взглянув на время. — У меня скоро смена, — сказал он. — Так что можем заскочить в мою лапшичную. Лапшичная, конечно, была не его: он всего лишь подрабатывал там помощником на кухне. Но втайне лелеял мечту однажды открыть свою собственную. Как-то они даже шутили на эту тему: — И как ты её назовёшь? — спросил тогда Наньгун Сы. — «Лапшичная дядюшки Мо»? — Ну ты и веришь в мои способности, однако, — фыркнул Мо Жань. — Думаешь, я к тому времени так состарюсь?  — Не, — вмешалась Е Ванси с лёгкой улыбкой. — Скорее что-то вроде «Лапшичная мастера Мо». — О, звучит солидно, — подхватил Наньгун Сы. — «Лапша образцового мастера Мо: оптимальна по модулю упругости и коэффициенту трения!..» Он рассмеялся, даже не успев договорить, за что тут же получил от Мо Жаня по голове палочками. «Лапша семьи Чжан» же пряталась в узком переулке буквально в паре минут от университетских корпусов. Туда стекались студенты со всех факультетов — дешёвая, сытная еда и неизменно вкусный бульон делали своё дело. Внутри было шумно, тесно и по-домашнему уютно. Они заняли единственный свободный столик на четверых, под которым тут же устроился Наобайцзинь, растянувшись на полпрохода. Время от времени он лениво помахивал хвостом, задевая проходящих мимо — в том числе и бедную официантку, которая уже в третий раз едва не споткнулась. — Уже выбрали? — подошла она к ним с блокнотом, слегка запыхавшаяся, но всё равно улыбчивая. Мо Жань узнал её — по милым косичкам, тонкому голосу и обворожительному румянцу. Но как ни напрягал память, он не мог вспомнить её имени. Впрочем, так ли это важно? Откинувшись на спинку стула, он привычно перешёл на игривый тон: — Мэй-мэй, нам как обычно. Неужели ты не помнишь? Её щёки ещё сильнее залились краской, и она, на секунду замявшись, прикусила губу. — Мо Жань-гэ, ты правда думаешь, что я помню вкусы всех студентов, которые сюда заходят? — Всех — нет, — согласился он, чуть наклоняясь вперёд. — Но мои ты наверняка уже приметила. Официантка фыркнула, покачав головой: — Твои вкусы так же непостоянны, как и небо в ветреный день. Лицо Мо Жаня заметно покислело. Наньгун Сы тихо прыснул в кулак. — Не удивлюсь, если ты завтра решишь отказаться от острого, — с насмешкой добавила она. — Ни за что, — уверенно заявил Мо. — В этом я постоянен. Жизнь без острого была бы всё равно что жизнь без удовольствий — в чём тогда вообще её смысл? — Нам всем даньданьмянь, — решил вмешаться Наньгун Сы, пресекая нелепые заигрывания. — И зелёный чай. Холодный, — уточнила Е Ванси, бросив на Мо Жаня весёлый взгляд. Ши Мэй лишь коротко кивнул, подтверждая заказ. Официантка быстро черкнула в блокноте и, убрав его в карман, направилась обратно к кухне. — Очередная жертва твоего обаяния? — не удержался Наньгун Сы. — Это она ещё хорошо держится, — ответил тот, провожая её взглядом. Е Ванси безжалостно заключила: — Она тебя отшила. Мо Жань глубоко вздохнул. Хотя не то, чтобы он расстроился — куда больше его волновали золотистые глаза с приподнятыми вверх уголками, длинные тёмные волосы, собранные в высокий хвост, бледные острые скулы… — А к нам вчера профессор Чу приходил, — задумавшись, сказал он. — Вот кто точно не любит острое… Все взгляды тут же обратились к Мо Жаню. Наньгун Сы удивлённо хмыкнул: — Серьёзно? Е Ванси повернулась к нему: — Профессор Чу? Который вёл у тебя механику и сопротивление материалов? — Ага, — кивнул Наньгун Сы. — Я как раз думал обратиться к нему с просьбой о научном руководстве.  От этих его совершенно будничных слов внутри внезапно стало до странного тесно. Мо Жань не мог себе это здраво объяснить, но делить профессора с кем-то ещё… не хотелось. — В целом… логично, — продолжал Наньгун Сы. — Он выглядит так, будто питается воздухом и принципами. «Да нормально он питается, — хотелось сказать ему. — И явно неравнодушен к сладкому». Ши Мэй, до этого молчавший, едва заметно нахмурился: — Зачем он приходил к вам? — Его дядя пригласил, — пожал плечами Мо Жань с показным равнодушием. — Они друзья. О том, что профессор мог прийти в том числе и ради него, он даже не смел думать. — Но это не главное! — тут же оживился он. — Цзе-цзе, ты будешь мной гордиться — я вчера всех обыграл в маджонг! Даже его. Е Ванси сначала замерла на секунду, а затем хлопнула в ладоши с искренним восторгом: — Правда? — Большие три дракона, — с довольной ухмылкой добавил он. — Всё как ты учила. И в этом действительно была доля её заслуги — ещё в начале семестра, когда они только начинали играть вместе, Ванси заметила: — Вы играете так топорно, ребята. Впрочем, это, конечно, не касалось Ши Мэя — тот был идеален во всём. Играть в маджонг её когда-то научил приёмный отец. И теперь, наблюдая за ними, она не удержалась и начала объяснять — сначала вскользь, потом всё более увлекаясь: как запоминать сбросы, как выстраивать игру на несколько ходов вперёд, как угадывать, какие плитки могут быть у других. Наньгун Сы путался уже на первых попытках, а у Мо Жаня неожиданно обнаружился явный талант. Он быстро схватывал, пробовал, ошибался и тут же исправлялся — и вскоре уже сам начинал просчитывать комбинации наперёд, угадывая чужие наборы с пугающей точностью. — Да ладно, — не поверил Наньгун Сы, качнув головой. — Ты обыграл профессора Чу? — Не просто обыграл, — самодовольно заявил Мо Жань. — А выиграл спор. Теперь он будет со мной заниматься дополнительно. В глазах Ши Мэя на мгновение мелькнуло что-то холодное — почти незаметно. — Зачем тебе дополнительные занятия? — спросил Наньгун Сы, больше из любопытства. — Затем, что кто-то прогулял все его лекции, — неожиданно резко вставил Ши Мэй. Тон его был спокойным, но в нём прозвучала непривычная жёсткость. Мо Жань даже на мгновение замер. — Ты прогулял его лекции? — переспросил Наньгун Сы, уже откровенно ухмыляясь. — И он после этого с тобой ещё разговаривает? — Эй, — отмахнулся Мо Жань, пытаясь сгладить. — Всё не так уж плохо. Профессор Чу занимался с Сюэ Мэном летом, так что… почему бы и нет? Он состроил невинное выражение лица: — Разве я не золотко? Наньгун Сы расхохотался: — Ты? Скорее заноза в за… Е Ванси молниеносно накрыла ему рот ладонями. — Он хотел сказать, что с тобой — порой сплошная головная боль, — невозмутимо произнесла она, но в глазах явно плясал смех. В этот момент официантка с косичками принесла им заказ, и разговор на секунду оборвался сам собой. Горячий пар поднимался над мисками, а аромат специй приятно щекотал нос. Мо Жань улыбнулся ей с чарующей улыбкой: — Спасибо, мэй-мэй. С твоей подачей лапша кажется ещё вкуснее. Она только фыркнула. Они одновременно накинулись на еду, звеня ложками и работая палочками. Лишь Ши Мэй ел медленно, задумчиво дуя на бульон. — Хм… может, поэтому профессор Чу сначала не хотел со мной заниматься, — пробормотал Мо Жань с набитым ртом. — Но теперь уже поздно — у нас уговор. — Ну ты даёшь… — покачал головой Наньгун Сы. — В понедельник первое занятие, — продолжил Мо Жань, не скрывая странного воодушевления. — Может, я даже уйду с тренировки пораньше. — Голос у тебя, как у девицы перед свиданием, — усмехнулся тот. Мо Жань на секунду задумался. — Ну… это не так уж далеко от правды… В этот момент из кухни раздался громкий окрик: — Эй, Мо Жань! Ты там жить собрался?! Он вздрогнул, откинулся назад: — Ещё пять минут, дядя Чжан! — Никаких пяти минут! Народу полно, живо сюда! Мо Жань закатил глаза, но поднялся, прихватив миску. — Видите? Без меня тут никуда. Наньгун Сы одобрительно хлопнул его по плечу, и он поспешил на кухню. Впереди его ждала долгая смена до самой полуночи. *** Выходные Чу Ваньнин провёл дома — собственно, как и собирался. После вчерашнего визита к Сюэ и появления лишних забот в лице одного неуёмного студента самым безопасным казалось запереться у себя и заняться чем-нибудь обыденным. Чу Ваньнин устало осмотрел привычный квартирный хаос. Вещи валялись на полу, книги громоздились неровными стопками, полки покрывала пыль. На кухне раковина была доверху заполнена чашками с потемневшими остатками чая. Пожалуй, стоило бы прибраться. Первым делом он полил кактусы — ничего другого у него не приживалось. Деловито вытащил из-под кровати все забытые носки. Взялся за мытьё посуды — но после второй чашки оставил это неблагодарное дело.  В итоге просто сгрёб всю одежду с пола и без особых раздумий закинул в стиралку. Заказав доставку сладких булочек, он устроился на диване, включив первую попавшуюся дораму. Сюжет оказался банальнее не придумаешь — неудачливая героиня была безответно влюблена в своего холодного и недосягаемого шефа. Чу Ваньнин скептически поджал губы уже на первых минутах, мысленно отмечая каждую нелепую деталь, но почему-то не выключил.  К третьей серии он уже и не пытался оправдывать себя. Когда машинка пискнула, сообщая о завершении стирки, он с явной неохотой поднялся и пошёл развешивать бельё. Результат был удручающим: белые рубашки приобрели сомнительный сероватый оттенок, а бежевая толстовка позеленела из-за джинсов. Полное поражение. Позже он пытался заняться работой — заполнил пару документов, ответил на несколько писем.  Немного почитал «Сто лет одиночества», что лишь усилило чувство обречённости. Отложив книгу, он снова вернулся к дораме.  Героиня всё так же страдала. Когда к вечеру ведёрко ванильного мороженого опустело, а чувство голода никуда не делось, Чу Ваньнин подумал, что пора бы что-то приготовить на ужин. В морозилке нашлась замороженная смесь овощей. Высыпав её на сковородку, он поставил огонь на максимум. Масло зашипело, брызги разлетелись по плите, но он уже отвлёкся на телефон — вышла интересная статья об электромобильности. Овощи едва не сгорели. Он всё равно съел их, не чувствуя вкуса — и вернулся к сериалу. Поздней ночью, сидя на кровати с ноутбуком на коленях, он поймал себя на том, что дошёл до девятой серии. Герои всё ещё топтались на месте. Какая глупость. В воскресенье он всё-таки выбрался из дома и сходил в магазин. Гель для душа с его любимым ароматом цветов яблони заканчивался, да и в холодильнике было пусто. Вернулся он с большим пакетом продуктов, в основном готовой лапши, йогуртов и выпечки. На неделю должно было хватить. Затем разгрёб книги на столе. Случайно увлёкся одной по нелинейной динамике и просидел за чтением до обеда. Разогрев лапшу, он, не задумываясь, включил сериал дальше. Уже к вечеру, после ещё семи серий, герои наконец поцеловались — стоя под зонтом в парке, под дождём, которого они даже не замечали. «Я хочу всегда держать над тобой зонт», — произнёс мужчина, склоняясь к её губам.  На этом моменте Чу Ваньнин не выдержал и захлопнул ноутбук. О небо, как же это было избито! Перед сном он, как обычно, подолгу стоял под горячим душем, не спеша выходить. Пар заполнил ванную, вода стекала по телу, приятно обволакивая теплом. Было хорошо. Когда он, ступив на мягкий коврик, провёл ладонью по запотевшему зеркалу, перед ним проступило покрасневшее от жара лицо. Но даже этот румянец не смягчал резких, неприглядных черт. Взгляд опустился ниже. Следы на шее пожелтели, но всё ещё были заметны. Он задумчиво провёл по ним пальцем. «Такой красивый», — вспомнились слова, сказанные ему той ночью. Какой же вздор. Он выключил свет и лёг в постель, надеясь просто уснуть. Но в темноте всё, от чего он пытался убежать, лишь обострилось. Воспоминания казались пугающе яркими, всплывая одно за другим: жар прижимающегося к нему крепкого тела, сильные руки, шёпот у самого уха, это нелепое «котёнок», от которого внутри всё сжималось. Он скользнул рукой под одеяло, проводя пальцами вдоль влажных складок. Удовольствие нарастало с каждым движением, бёдра непроизвольно качнулись навстречу. Образы той ночи сменяли друг друга, пока в какой-то момент одно лицо не уступило место другому — безусловно похожему, но более юному, смуглому, с теми самыми ямочками, которые появлялись при улыбке. Он даже не заметил, в какой момент позволил этой подмене случиться, но тело уже отозвалось. Удовольствие накрыло резко, прошивая всё тело сладкой судорогой, на мгновение лишая возможности думать.  Лишь позже пришло осознание, навалившись тяжёлой смесью стыда и отвращения к самому себе. Он уткнулся лицом в подушку, будто это могло что-то изменить. И как он вообще собирается смотреть завтра Мо Жаню в глаза? *** Утром хотелось просто оставаться под одеялом — свернуться калачиком среди разбросанных книг, чертежей и мелких деталей от разобранных механизмов. Но вбитая годами привычка оказалась сильнее — Чу Ваньнин вёл занятия и с температурой, и с головной болью, с чего бы теперь давать слабину из-за одного настырного студента? Он справится. Джинсы после стирки предательски сели, и ему пришлось глубоко вдохнуть, чтобы застегнуть пуговицу.  Ткань неприятно стянула талию. Кажется, нужно возобновить занятия тайцзи и меньше налегать на углеводы. С каких пор он так обленился? Постепенно утреннее напряжение отступило, растворившись в привычной рутине. Лекции шли своим чередом, и к обеду он почти обрёл внутреннее равновесие. В столовую он больше не ходил: с него уже хватило. Куда проще было остаться в кабинете, разогреть лапшу в микроволновке и съесть её в тишине, ни на кого не отвлекаясь. Когда пришёл час лекции у первокурсников, Мо Жань появился в аудитории ещё до начала, будто специально подгадав момент. Подошёл к преподавательскому столу, остановившись прямо напротив, сияя своей неизменной открытой улыбкой. — Здравствуйте, профессор Чу! Это вам. На стол опустился знакомый контейнер — точно такой же, какой стоял тогда в кабинете. Чу Ваньнин нахмурился, не сразу протягивая руку. — Что это? — Лотосовое печенье, — Мо Жань слегка почесал затылок, и в этом жесте мелькнула редкая для него неловкость. — Я вчера приготовил слишком много, поэтому решил и вам принести. — Не стоило, — холодно отрезал Чу Ваньнин, хотя внутри уже всё наполнялось предвкушением слоистой сладости. — Вы зачастили с подобными вещами. Это может быть неправильно истолковано. Он уже собирался отодвинуть контейнер обратно, как в аудиторию начали заходить студенты. Сюэ Цзымин сразу окликнул Мо Жаня, размахивая рукой. Тот коротко обернулся, жестом показывая, что сейчас подойдёт, но уходить не спешил. — Но вы же понимаете, что я не из-за этого, — уголок его губ чуть приподнялся, превращая улыбку во что-то более лукавое. — У вас после этой пары ещё одна, да? Тогда я приду к вам на занятие после неё. Фраза прозвучала почти как вопрос, но ответа он дожидаться не стал — просто развернулся и направился к верхним рядам, к Сюэ Цзымину. Контейнер остался стоять. Сжав губы, Чу Ваньнин быстро убрал его под стол, скрывая от посторонних взглядов, и резко повернулся к доске. Вот что делать с этим мальчишкой?! *** А на следующем перерыве он украдкой, пока никто не видел, попробовал печенье. Оно легко крошилось под пальцами, скрывая внутри сладкую начинку пасты лотоса, и этот вкус вдруг показался ему лучше любой выпечки из пекарни. *** Чу Ваньнин ждал его уже целых семь минут — и с каждой новой секундой раздражение нарастало всё заметнее. Если этот несносный мальчишка не появится сейчас же, он просто захлопнет дверь, дав ему от ворот поворот. И будто услышав эти мысли, раздался стук. В проёме показалась взлохмаченная тёмная голова, за которой последовал сам виновник его беспокойства — живой и слишком шумный для его кабинета. Он вошёл стремительно и мгновенно заполнил собой всё пространство. Тёмная футболка обтягивала плечи, под ней угадывалось напряжение разогретых мышц, а кожа ещё хранила тепло недавней нагрузки. Он явно только что был на тренировке — и, судя по всему, не потрудился даже толком отдышаться. — Простите за опоздание, профессор. Я спешил, как только мог. Слова прозвучали легко и без угрызений совести. Он уже скидывал рюкзак, бросая его у стола, и, не дожидаясь разрешения, подтянул стул ближе, устраиваясь рядом. Чу Ваньнин наблюдал за этим в молчании, не сразу находя, что сказать — или стоит ли вообще что-то говорить. Тем временем Мо Жань уже копался в рюкзаке, доставая тетрадь, учебник, ручку. Расположив всё это на столе, он с самым невинным видом посмотрел на Чу Ваньнина. На его шее ещё блестели капли пота, волосы у лба слегка завивались от влажности, а пах он чем-то глубоким, пряным — корицей и перцем, и немного — лотосовым печеньем. И, несмотря на острые нотки, этот запах манил, как самый необыкновенный десерт, который ему никогда не суждено было бы попробовать. Чу Ваньнин быстро отвёл взгляд. Не на том он сосредоточен, совершенно не на том! Он коротко откашлялся и раскрыл учебник на нужной странице слишком резко, будто вымещая на нём злость за свои неподобающие мысли. — Приступим. Стоило вернуться в привычный мир формул и теории, как всё лишнее притупилось. Он заговорил твёрдо и уверенно, начиная с основ — статики, сложения сил и их моментов, балок и опор, — расписывая всё на листке и поясняя на примерах.  Сиреневые глаза следили за движениями внимательно, не отвлекаясь. Иногда Мо Жань задавал вопросы — хорошие, неглупые, — и это лишь подтверждало, что он действительно готовился дома и, более того, старался понять. Когда раздел подошёл к концу, Чу Ваньнин на автомате протянул Мо Жаню задачу, не сразу заметив, что это была та самая, с которой тот не справился неделю назад. Мо Жань едва заметно приподнял брови, узнавая её, но ничего не сказал. Лишь склонился над тетрадью и начал писать. Теперь уже Чу Ваньнин наблюдал — за решением, ходом мыслей, выведением формул… но довольно быстро внимание ускользнуло, цепляясь за совсем другие детали. Как на переносице появляется тонкая складка, когда он задумывается. Как слегка сдвигаются брови. Как кончик языка на мгновение касается губ, прежде чем записать следующий шаг. Как он привычно покусывает ручку, а потом, не задумываясь, проводит ею по затылку. Как щёлкает костяшками пальцев, разминая их, и на секунду закрывает глаза. И всё это — слишком близко. Так близко, что невозможно было не вдыхать тёплый пряный запах, и Чу Ваньнин вдруг понял: ещё немного — и он сойдёт с ума, если сейчас же не отсядет. Резко поднявшись, он подошёл к окну, приоткрыв его. Внутрь тут же ворвался прохладный воздух, разрезая застоявшееся тепло. Он остался стоять у подоконника, скрестив руки на груди и поглядывая на университетский двор. Но даже с расстояния в несколько шагов присутствие студента всё равно ощущалось слишком отчётливо. Мо Жань продолжал писать, не отрываясь от тетради. Лишь когда особенно сильный порыв ветра взметнул лежащие на столе листы, он на мгновение поднял голову. Их взгляды пересеклись — коротко, но достаточно, чтобы в воздухе повисла неловкость. — Готово? — нахмурился Чу Ваньнин, желая этим разорвать возникшую паузу. — Почти, — откликнулся Мо Жань и снова уткнулся в тетрадь. Кабинет заполнило ритмичное щёлканье кнопок калькулятора. Чу Ваньнин, откинув голову назад, прислонился затылком к прохладному стеклу, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Холод постепенно пробирался сквозь ткань рубашки, но он не отстранялся — если его продует, это будет полностью его вина. — Я закончил, профессор. Голос Мо Жаня вернул его в реальность. Чу Ваньнин тут же выпрямился, словно вынырнув из воды, оттолкнулся от подоконника и вернулся к столу, вновь занимая своё место. Склонившись над тетрадью, он быстро пробежался взглядом по строчкам и машинально начал проверять решение, делая аккуратные пометки. Первые шаги были выстроены верно, но при вычислении момента знак одного из слагаемых оказался перепутан — явно по невнимательности, типичная ошибка всех студентов. — Здесь должен быть плюс, — спокойно произнёс он, обводя нужное место. — Против часовой стрелки — положительное направление. — Да, точно… — выдохнул Мо Жань, хватая ручку. — Сейчас исправлю. И снова зазвучало щёлканье калькулятора, быстрее прежнего. Чу Ваньнин на этот раз не стал смотреть. Он отвернулся к ноутбуку, открывая почту, но строки на экране расплывались, ускользая от внимания, потому что куда явственнее ощущалось другое — движение рядом, шорох бумаги, едва слышное дыхание. Кабинет вновь показался тесным, слишком тесным для них двоих, и только прохладный ветер, пробегающий по столу, хоть немного возвращал ясность мыслям. В непрочитанных оказалось три письма: сухая общая рассылка, черновик дипломной работы и бессмысленный спам. Он открыл второе, машинально сохранил файл, не вникая в содержание. — Готово, — вновь раздалось рядом. Чу Ваньнин поднял взгляд — и тут же наткнулся на знакомую лучезарную улыбку с медовыми ямочками. Сердце на мгновение сбилось с ритма, и он тут же опустил глаза обратно на тетрадь. На этот раз решение было выверено до конца. — Хорошо, — коротко произнёс он и бросил взгляд на часы — прошло уже почти полтора часа. — Если у вас не осталось вопросов, на сегодня можем закончить. Казалось, на этом всё должно было завершиться — но Мо Жань не спешил собираться. — У меня есть ещё пара вопросов…  И он начал спрашивать, листая учебник со знанием дела, выхватывая то тут, то там непонятные определения. Складывалось впечатление, будто он нарочно тянул время. Вот только зачем? Ответ пришёл сам собой — появился на пороге после осторожного стука. — А-Жань, ты уже закончил? — Ши Минцзин деликатно заглянул в кабинет. Мо Жань на мгновение замер — в его взгляде мелькнула растерянность, но он тут же поспешно принялся собирать вещи. — Да, сейчас. Этого оказалось достаточно. Всё стало предельно ясно — и от этого понимания стало почему-то неприятно холодно. Чу Ваньнин, не раздумывая, открыл верхний ящик стола и достал оттуда два контейнера. — Вот, заберите, — сказал он, протягивая их Мо Жаню. — И впредь не приносите ничего подобного. Это прозвучало резко, но отступать было уже поздно. Перед посторонним свидетелем любые другие слова просто вставали поперёк горла. Мо Жань взял контейнеры не сразу — на секунду замешкался, затем всё же кивнул и убрал их в рюкзак. Его взгляд быстро скользнул в сторону Ши Мэя. Тот спокойно стоял у двери, и в его глазах не было ни тени прежней мягкости. — Когда мне прийти в следующий раз? — спросил Мо Жань, уже обращаясь к Чу Ваньнину. Тот на мгновение задержал взгляд на экране ноутбука, будто обдумывая ответ. Никогда. — Приходите в среду, — всё же произнёс он. Стул отодвинулся с неприятным скрипом. — До свидания, профессор, — бросили Мо Жань с Ши Минцзином уже у двери. — Всего доброго, — отозвался он, не поднимая глаз. Дверь закрылась, оставляя только тишину.