Меж двух отражений

— Ты что-то приготовил для профессора? Голос Ши Мэя звучал спокойно, но Мо Жань всё равно уловил в нём лёгкий упрёк. Тот редко говорил подобным тоном — настолько редко, что теперь это резануло особенно остро. И ведь не впервые. — Лотосовое печенье, — пожал плечами Мо Жань. — Дядя обмолвился, что профессор его любит. — Думаешь таким образом его подкупить? Ещё один укол. Мо Жань резко поднял взгляд, остановившись. Да какое вообще Ши Мэю дело? Тот по инерции сделал ещё пару шагов вниз по лестнице, прежде чем заметил, что Мо Жань не идёт следом, и обернулся. — Зачем ты пришёл? Ши Мэй растерянно сжал ладонью ремень сумки. — Что? — Ты же ещё днём освободился. Зачем ждал меня? — Я был в библиотеке, — ответил он, и тон его стал уже нежнее. — Хотел дождаться тебя. Мы почти всегда идём домой вместе. Вот именно — почти. И ведь они оба прекрасно знали, что дом Ши Мэя находился совсем в другой стороне. Мо Жаню приходилось делать лишний крюк через два квартала, чтобы проводить его. Раньше это казалось естественным и даже приятным, но сейчас почему-то только вызывало раздражение. Мо Жань шумно выдохнул, проводя рукой по затылку. Глупо было злиться на Ши Мэя, даже если тот и вмешался во что-то очень хрупкое, едва возникшее между ним и профессором Чу. — Ладно, — сказал он уже спокойнее. — Но в следующий раз хотя бы предупреждай. У меня могли быть свои планы. Ши Мэй нахмурился. — Какие ещё планы? — Не знаю. Думаешь, у меня дел нет? — снова резко вспыхнуло раздражение. Ши Мэй замер, удивлённо качнув головой. — Да что с тобой сегодня такое?.. И это растерянное выражение лица мгновенно отрезвило Мо Жаня. Да в самом деле, что с ним? — Прости, — уже тише сказал он. — Я устал. Наверное, сразу пойду домой. Они вышли из корпуса молча. Ши Мэй задумчиво шёл рядом, всё ещё пытаясь понять его настроение. Мо Жань же мыслями всё ещё оставался там, в маленьком кабинете, где всё пространство словно сузилось до него и профессора Чу. Перед глазами всё ещё стоял его образ — у приоткрытого окна, со скрещёнными на груди руками. Свет заходящего солнца скользил по его лицу, цепляясь за длинные ресницы. Ох, как же он был красив! И вся его холодность только подчёркивала эту красоту, делала её недосягаемой. То, как он смотрел — отстранённо, будто всё человеческое его мало касалось. Как говорил, когда объяснял материал — увлечённо, тепло, без привычной резкости. В те моменты казалось, что профессор забывает выставить свои иглы наружу. И тем досаднее было появление Ши Мэя — Чу Ваньнин сразу закрылся, снова став колючим. Даже контейнеры вернул. Но ведь всё съел — до последней крошки! Нет, профессор Чу определённо не умел врать. От этого ещё больше хотелось приготовить ему что-нибудь ещё. Посмотреть, как тот снова будет хмуриться, отнекиваться, говорить своё сухое «не стоило», а потом всё равно попробует, сдавшись под его очарованием. И невольно выдаст себя порозовевшими кончиками ушей. Мо Жаню начинала нравиться эта игра. Хотелось вытянуть из профессора любые эмоции — раздражение, смущение, удивление, даже злость — что угодно, лишь бы не эту ледяную отстранённость. И сегодня… Нет, ему ведь не показалось? Разве не чувствовалось между ними что-то странное, осязаемое? Этот воздух, вдруг ставший слишком густым? Или всё это лишь плод его собственной фантазии, разыгравшихся гормонов и юношеской одержимости? Потому что возбуждение накрыло его ещё в тот момент, когда он увидел профессора в этих узких джинсах, плотно облегающих бёдра и талию. Небожитель, совершенно не понимающий, что творит. Да разве можно так одеваться и при этом рассчитывать, что половина факультета останется в здравом уме? Эта картина теперь точно будет преследовать его во влажных снах. Когда они дошли до развилки переулков, где обычно расходились в разные стороны, Ши Мэй вдруг остановился и осторожно ухватил Мо Жаня за рукав. — Может… всё-таки зайдёшь ко мне? Мо Жань удивлённо посмотрел на него. — Зачем?.. — вырвалось у него невольно. Подумать только, раньше он бы согласился мгновенно, не раздумывая ни секунды. Ши Мэй редко приглашал его к себе. Очень редко — можно было по пальцам пересчитать! Сколько раз Мо Жань сам навязывался, напрашиваясь в гости — каждый раз получал мягкий отказ.  Ши Мэй жил с матерью один, и та не приветствовала гостей. В какой-то момент Мо Жань перестал и пытаться. И тут вдруг такое. — Мне нужно пересадить цветок, — тихо ответил Ши Мэй, отводя взгляд. — Какой ещё цветок?.. — Гибискус. Мо Жань непонимающе моргнул. — И для этого тебе нужен… я? — Если хочешь, конечно, — серьёзно продолжил тот. — Он слишком разросся. Горшок уже маленький, а сам цветок тяжёлый… Несколько секунд Мо Жань просто смотрел на него, не зная, смеяться ему или нет. — Да поздно уже, — наконец фыркнул он. — Думаю, до выходных твой гибискус не умрёт. Ши Мэй помолчал, а потом всё-таки улыбнулся — мягко и немного устало. — Тогда до завтра, А-Жань. Он развернулся, скрываясь за углом, а Мо Жань ещё некоторое время смотрел ему вслед, недоумевая. Нет, он, конечно, знал, что Ши Мэй увлекался цветоводством, но ни за что бы не поверил, что тот когда-нибудь позволит прикоснуться к своим цветам. Раньше он не разрешал даже украдкой взглянуть на свою коллекцию, фанатично её охраняя. Что же произошло сейчас? В чём бы то ни была причина, Мо Жань не собирался долго ломать над этим голову. Цветы его не интересовали совершенно, да и само поведение Ши Мэя начинало напрягать… *** Второе занятие было даже лучше предыдущего. Казалось, не было ничего уютнее, чем сидеть так вдвоём в кабинете, пока последние полосы закатного солнца ложились на стол, золотили края бумаг и путались в тонких прядях, выбившихся из хвоста профессора.  Мо Жань слушал, подпирая щёку рукой. Точнее — пытался, потому что чарующий голос Чу Ваньнина совершенно не располагал к сосредоточенности. Стоило профессору увлечься объяснением, как черты его смягчались, складка между бровей разглаживалась, и в голосе оставалась только мягкая текучая интонация. К счастью, вчера Мо Жань добросовестно готовился. Конспекты Сюэ Мэна и бессонная ночь над учебником всё же дали результат — он заранее разобрал тему и теперь хотя бы не выглядел полным идиотом, способным только бессовестно пялиться на преподавателя. Хотя именно этим он и занимался большую часть времени. Чу Ваньнин писал на листе своим безупречно ровным почерком, удивительно красивым, и Мо Жань против воли следил вовсе не за формулами, а за рукой, их выводящей. Тонкие длинные пальцы уверенно держали ручку. Ногти были короткими, аккуратными, розоватого оттенка, а кожа — мягкой и нежной, — он знал это, уже касался её мимолётом, когда передавал тетрадь. Совсем не такая, как у него самого — огрубевшая от тренировок и мяча.  Чу Ваньнин был слишком утончённым для этого мира — даже сидел идеально прямо, в противоположность самому Мо Жаню, что навалился локтями на стол, чуть пригнувшись, словно пытаясь стать ниже. Хотя это всё равно не помогало — профессор умудрялся смотреть на него сверху вниз даже сидя.  Волосы его снова были собраны в высокий хвост, открывая милые изящные уши. О небо! Мо Жань никогда раньше не задумывался, что уши вообще могут быть красивыми. Но у профессора были, особенно когда мочки слегка розовели от смущения.  Белый платок по-прежнему скрывал шею, идеально сочетаясь с белоснежной рубашкой. Мо Жань заметил в уголке тонкую вышивку — маленький цветок хайтана. Такая мелочь, теперь известная только ему. А пах Чу Ваньнин действительно цветами яблони — неуловимо, но стоило чуть наклониться ближе — и аромат становился отчётливее, нежный и чистый, удивительно подходящий ему. От этого хотелось приблизиться ещё сильнее, уткнуться носом куда-нибудь в изгиб шеи, сделать глубокий вдох. И эта мысль была настолько неподобающей, что Мо Жань поспешно уткнулся взглядом в задачу. Да, он наслаждался каждым мгновением этих занятий.  Порой Чу Ваньнин отодвигался в кресле чуть дальше, позволяя ему самостоятельно делать задания. Тогда Мо Жань одновременно и сникал от увеличившейся дистанции, и испытывал облегчение. Мысли прояснялись, и можно было действительно сконцентрироваться на механике. А ещё в рюкзаке всё это время лежали османтусовые рисовые пирожные. И когда занятие подошло к концу, Мо Жань наконец вытащил контейнер и осторожно подвинул его по столу. — Это для вас, учитель, — последнее слово сорвалось с языка совершенно естественно. И ведь правда, очень ему подходило. Чу Ваньнин тут же нахмурился. — Не называйте меня так. И я уже просил больше ничего мне не приносить. Голос прозвучал строго, однако Мо Жань слишком внимательно следил за ним, чтобы не заметить короткий блеск в золотистых глазах. Что ж, придётся пойти на небольшую хитрость. Он тяжело вздохнул, открыв контейнер, и демонстративно потянулся за пирожным. — Раз вы не хотите… то я очень даже, — он взял одно из них и протянул к себе, откусывая.  Сладкий аромат османтуса тут же наполнил кабинет. — М-м. Неплохо получилось, — задумчиво протянул он, нарочно медленно пережёвывая. — Хотя тесто вышло немного липковатым. Может, надо было добавить больше муки… Тут важно найти баланс, иначе выйдет сухо. Зато сейчас очень нежно, прямо тает на языке… Чу Ваньнин молчал. Только мочки ушей начали предательски розоветь. Очаровательно. — Жаль, конечно, — продолжил Мо Жань, стряхивая рисовую пудру со стола. — Мне кажется, вам бы понравилось. — Давайте сюда, — вдруг не выдержал профессор. Мо Жань едва не улыбнулся во весь рот. Попался. Чу Ваньнин взял пирожное осторожно, двумя пальцами, придерживая снизу ладонью, чтобы не накрошить. И Мо Жань совершенно бессовестно наблюдал — как тот откусывает, как чуть медленнее пережёвывает сладкую начинку, как кончиком языка проводит по губам, собирая крошки. А потом — как на пальцах остаётся тонкий липкий слой рисового теста. Чу Ваньнин, не задумываясь, поднёс пальцы к губам, слизывая с подушечек сладость. У Мо Жаня мгновенно пересохло во рту. В штанах стало тесно так резко, что пришлось срочно уставиться в собственную тетрадь, хотя внутри всё буквально выворачивало от желания продолжать смотреть. Ох, Чу Ваньнин… ты вообще понимаешь, что творишь? — И как вам? — голос прозвучал чуть хриплее обычного. — Сойдёт, — с показным равнодушием ответил профессор, тут же потянувшись за вторым пирожным. Мо Жань едва сдержал смешок. Ну какой же он всё-таки невозможный. Ни за что не похвалит, даже если ему понравится до безумия. Когда контейнер опустел, Чу Ваньнин вытер пальцы салфеткой и вновь вернулся к привычному холодному выражению лица. — Можете быть свободны, студент Мо, — произнёс он ровно. — К понедельнику решите оставшиеся задачи третьего раздела. Мо Жань, тяжело вздохнув, начал собирать вещи.  И как раз в тот момент, когда он медленно застёгивал рюкзак, украдкой наблюдая, как Чу Ваньнин складывает бумаги в ровную стопку, в дверь неожиданно постучали. В следующее мгновение она распахнулась, и в кабинет без приглашения вошёл профессор Цзян, небрежно придерживая под мышкой несколько папок. От одного его появления вся уютная атмосфера мгновенно рассыпалась. Цзян Си выглядел как всегда безупречно — тёмный дорогой пиджак, лакированные туфли и зализанные лаком волосы, будто он всерьёз думал, что таким образом скроет свой вечно распушенный хвост. — О, наш олимпийский чемпион, — протянул он вместо приветствия, скользнув взглядом по Мо Жаню. Ну конечно. За всё время он как только его ни называл — и ни разу по имени. Доставалось, кстати, не только Мо Жаню — Сюэ Мэн, например, давно получил почётное звание «Золотого птенчика». И, если честно, оно ему даже подходило. — В пятницу решающий матч, если не ошибаюсь? — продолжил профессор Цзян, кладя папки на край стола Чу Ваньнина. — И при этом у вас ещё находятся силы на дополнительные занятия. Поразительное трудолюбие. Язвительность так и сочилась из каждого слова. Мо Жань только шире улыбнулся. — Стараюсь преуспеть во всём. — Если бы вы с таким же энтузиазмом относились к квантовой физике, цены бы вам не было. — Боюсь, на ваши дополнительные у меня времени точно не хватит, — невозмутимо парировал Мо Жань. — И не мечтайте, — холодно усмехнулся Цзян Си, после чего повернулся к Чу Ваньнину. — Профессор Чу, ваша доброта когда-нибудь вас погубит. Честное слово, вашему альтруизму позавидуют святые. Чу Ваньнин даже головы не поднял — только спокойно взял папки в руки и начал пролистывать документы. — Подпишите ведомости и занесите мне до конца дня, — продолжил Цзян Си. — Иначе кафедра опять будет висеть на мне. Сказав это, он резко развернулся и исчез за дверью кабинета так же внезапно, как и появился. Снова стало тихо. Мо Жань перевёл взгляд на Чу Ваньнина — тот сидел, слегка нахмурившись, просматривая бумаги, будто всё произошедшее совершенно его не касалось. Однако кончики пальцев чуть сильнее обычного сжали угол папки. Наверняка Цзян Си раздражал его не меньше остальных. — Учитель, — позвал Мо Жань прежде, чем успел передумать. Чу Ваньнин нахмурился, но не перебил. — А вы придёте на мою игру? — Нет. Прозвучало как-то слишком уж твёрдо и быстро, будто он заранее заготовил ответ.  Мо Жань не сводил с него взгляда. — Даже не заглянете? — Меня подобное не интересует, студент Мо, — ровно ответил тот. — И почему вы всё ещё здесь? Наше занятие закончилось. Вот ведь бессердечный человек. Снова выставил когти. Закинув рюкзак на плечо, Мо Жань направился к двери. — Если вы всё же надумаете прийти, я буду безумно рад, — сказал он с улыбкой. — Тогда у команды Чанчжоу точно не останется ни единого шанса. Чу Ваньнин лишь слегка приподнял бровь, явно воспринимая это как нелепую шутку. Но Мо Жань вовсе не шутил. *** Вернувшись домой, он едва добрался до своей комнаты и, рухнув на кровать, тут же приспустил с себя штаны, обхватывая уже полутвёрдый член ладонью. Пока ещё были свежи воспоминания, он начал яростно наращивать темп, представляя, как юркий кончик языка профессора Чу слизывает с пальцев остатки теста. Как же хотелось облизать их самому. Взять в рот каждый пальчик, провести языком между ними — кожа там особенно тонкая, чувствительная. А затем лизнуть нежную середину ладони. Хотелось видеть эти пальцы на своём члене, бережно его обхватывающие. Хотелось оросить их своей белёсой спермой и смотреть, как тот будет слизывать её, словно начинку с пирожного. И от этой фантазии настиг сокрушительный оргазм, заставив с протяжным хриплым стоном излиться в ладонь. Так быстро и обильно он не кончал, наверное, с пубертата. Не сказать, что Мо Жаню не хватало секса — после матчей его то и дело ловили в коридорах, подкарауливали у раздевалок, писали в соцсетях. Мо Жань давно привык к этому и часто отвечал взаимностью. Но никто никогда не цеплял его так, как Чу Ваньнин. Даже Ши Мэй — в которого, как ему раньше казалось, он был влюблён по-настоящему.  Ши Мэй не вызывал в нём такую страсть. Его хотелось лишь оберегать, максимум — переплести с ним пальцы и осторожно приобнять за плечи. Это чувство было светлым и мягким… но сейчас поблекло и оно. Может, он просто устал годами топтаться вокруг человека, который неизменно держал его на расстоянии вытянутой руки? Достаточно близко, чтобы не отпустить, но никогда — чтобы действительно подпустить. С Чу Ваньнином всё было совсем иначе. И теперь уже было бессмысленно отрицать очевидное — он совершенно, безнадёжно и нешуточно запал на собственного профессора. *** Чу Ваньнин заметил взбудораженность студентов ещё с самого утра пятницы. Все будто гудели предвкушением — во время лекций постоянно слышались приглушённые смешки и перешёптывания. Стоило ему отвернуться к доске, как внимание аудитории тут же расползалось. Разговоры о баскетболе, вечеринках, каких-то нелепых ставках — неужели у учащихся нет других забот?  Он сделал уже третье замечание за пару, но это помогало ненадолго. К концу занятия раздражение пульсировало уже где-то под висками. Когда после лекций Чу Ваньнин принялся проверять тестовые работы, стало только хуже. Глаза невольно задерживались на каких-то приписках на полях, совершенно не относящихся к делу. Кто с кем пойдёт на матч, что наденет и где будет проводиться афтепати — он бы никогда не стал читать подобную чушь, если бы ему не пришлось выискивать среди всего этого правильные решения.  Неужели студенты совсем потеряли совесть? Хотелось влепить в такие работы неудовлетворительную оценку без права пересдачи.  И тут ему в руки попался ещё один лист — без подписи и решений, будто кто-то случайно сунул его в общую стопку. Чу Ваньнин хотел было сразу его выбросить, но взгляд зацепился за список со знакомыми именами.  Жирный заголовок над ними гласил: «Размеры членов баскетбольной сборной университета Сышэн». Чу Ваньнин нахмурился. Это про рост, что ли?  Сверху первым значился Мо Жань, а рядом было приписано: «Впечатляюще незаурядный, достойный восхищения». Брови сошлись ещё сильнее. Да, парень действительно был довольно высоким, но формулировка всё равно казалась какой-то странной. Следом шёл Наньгун Сы: «В возбуждённом состоянии узнать размер не предоставилось возможным, так как у объекта имеется девушка, однако по словам очевидцев из душевой — весьма недурно». … Чу Ваньнин резко отбросил листок. Щёки и уши стремительно вспыхнули жаром. Только сейчас смысл этих «размеров членов» дошёл до него в полной мере. Какое бесстыдство! Да что вообще творится у нынешних студентов в головах?! Он схватил лист двумя пальцами, скомкал, затем, передумав, тщательно разорвал на мелкие кусочки. Этого показалось мало. Поднявшись, он отнёс обрывки в урну соседней аудитории — лишь бы никто случайно не увидел их у него в кабинете и не решил невесть что. Возвращаясь обратно, он всё ещё чувствовал, как от возмущения горит лицо. Но хуже всего было другое — эти нелепые слова никак не желали выходить из головы. «Впечатляюще незаурядный». «Достойный восхищения». Стоило это только представить (о, с недавних пор у него было достаточно представления об этом!), как воображение предательски начинало достраивать высокую фигуру Мо Жаня, его широкие плечи, крепкие бёдра, разгорячённое тело… Чу Ваньнин резко захлопнул папку с работами. Что за чушь! И всё же от одной только мысли внизу живота медленно разливался жар, мешая сосредоточиться. А осознание, что кто-то видел размер Мо Жаня воочию, почему-то вызывало особенно неприятное, саднящее чувство. Он раздражённо потёр переносицу. Нет, на сегодня достаточно — работать в таком состоянии было невозможно.  Собрав документы в сумку, Чу Ваньнин решил уйти пораньше. Он быстро закрыл кабинет и уже собирался направиться к лестнице, как за спиной раздался знакомый голос: — Юйхэн! Ты на матч? Чу Ваньнин замер. Вот уж кого сейчас совершенно не хотелось встречать. Медленно обернувшись, он увидел Сюэ Чжэнъюна — оживлённого, с университетским шарфом на шее. — Нет, — ровно ответил Чу Ваньнин. — Домой. Но Сюэ Чжэнъюн уже в несколько шагов оказался рядом, хлопнул его по плечу и уверенно развернул в противоположную сторону. — Какой ещё домой? Сегодня решающий матч! — возмутился он. — Победим Чанчжоу — поднимемся в рейтинге, получим новых спонсоров, финансирование, новые лаборатории! Ты только представь, как преобразится Сышэн! Чу Ваньнин устало прикрыл глаза. — Это не имеет ко мне отношения. — Ещё как имеет! Ты преподаватель Сышэна, между прочим. Должен поддерживать боевой дух университета! Так что пошли-пошли… Вырваться не получилось. Стоило им спуститься на первый этаж, как людской поток подхватил их и понёс вместе со всеми к спортивному корпусу. Студенты стекались туда со всех сторон — шумные, возбуждённые, в университетских толстовках и шарфах цветов Сышэн. Вся эта огромная толпа двигалась единым живым механизмом, не оставляя Чу Ваньнину и шанса незаметно улизнуть. В зале под потолком ослепительно горели лампы, отражаясь в отполированном паркете. Свистки, смех, хлопки, выкрики — всё сливалось в один непрерывный гул, от которого начинало звенеть в ушах. И именно туда, в самую сердцевину этого хаоса, его уверенно потащил Сюэ Чжэнъюн. Воздух казался густым и душным. К счастью, для преподавателей отвели отдельный сектор. Чу Ваньнин сразу заметил сидящих неподалёку Сюаньцзи и Таньлана — те о чём-то оживлённо переговаривались, склонившись друг к другу. Через пару кресел, вытянув длинные ноги и лениво листая телефон, расположился Цзян Си. Сюэ Чжэнъюн без всяких церемоний плюхнулся рядом с ним. Чу Ваньнин мысленно вздохнул и сел следом. — Мы что-нибудь пропустили? — тут же спросил Сюэ у Сюаньцзи. — Нет, — ответил тот. — Команды пока только разминаются. Цзян Си поднял взгляд от телефона и насмешливо выгнул бровь. — Профессор Чу? Не ожидал тебя здесь увидеть. Это, наверное, твой первый раз? Подтекст этой фразы был очевиднее некуда, но Чу Ваньнин никак не отреагировал — только холодно посмотрел вперёд. — В самом деле не планировал, — ровно сказал он. — Я ничего в этом не смыслю. — Да тут и понимать особо нечего! — тут же подхватил Сюэ Чжэнъюн. — Смотришь за мячом и хлопаешь, когда он залетает в кольцо. Желательно в кольцо соперника. Он громко рассмеялся собственной шутке. Чу Ваньнин страдальчески прикрыл глаза. И почему он всё-таки здесь?.. — Если что, игроки в тёмно-синей форме — наши, — с усмешкой добавил Цзян Си. — Вон, смотри — твоя звезда NBA. Он указал рукой на площадку. Среди разминающихся игроков Мо Жаня было невозможно не заметить. Высокий, разгорячённый движением, в синей форме без рукавов, открывающей сильные загорелые руки. Волосы чуть растрепались, влажные пряди прилипли ко лбу. Он двигался легко и уверенно, ловил передачи, смеялся чему-то, сказанному Наньгун Сы. У Чу Ваньнина тут же вспыхнули уши. Проклятый листок! «Впечатляюще незаурядный…» Он резко отвёл взгляд. — Эн-би-что?.. — переспросил он сухо, лишь бы отвлечься. Цзян Си махнул рукой. — Забудь. Сразу видно, что ты безнадёжно далёк от мира баскетбола. Чу Ваньнин только поджал губы. Он ведь и правда не хотел здесь быть! Может, получится уйти после первой половины?.. Но именно в этот момент Мо Жань поднял голову. Даже сквозь шумный зал их взгляды встретились мгновенно — будто тот всё это время подсознательно искал его глазами среди трибун. А потом лицо Мо Жаня буквально озарилось. Он широко улыбнулся — так открыто и ярко, что у Чу Ваньнина на миг перехватило дыхание, — и тут же поднял руку, помахав ему через весь зал. Сердце пропустило удар. Нет. Нет-нет, только не это. Он ведь ясно сказал, что не придёт. Что теперь Мо Жань подумает? Что Чу Ваньнин всё-таки пришёл ради него? Что поддался на уговоры? Что ему небезразлично? Нельзя позволять студенту думать подобное. Чу Ваньнин тут же сделал лицо как можно более холодным и безразличным, словно вовсе не заметил этого жеста. Медленно перевёл взгляд в сторону, хотя сердце всё ещё билось как-то слишком быстро. На площадке тем временем игроки начали собираться ближе к центру. Вышел ведущий с микрофоном, и зал тут же оживился ещё сильнее. Началось представление команд.  Каждое имя встречали криками и аплодисментами. — СЫШЭН ВПЕРЁД!!! — слышалось со всех сторон. Чу Ваньнин сидел прямо и неподвижно. Он решительно не понимал всеобщего восторга. Свисток рассёк воздух, объявляя начало игры. Судья подбросил мяч вверх. Мо Жань мгновенно оттолкнулся от пола — гибкий, стремительный — и первым коснулся мяча, отбивая его своим игрокам. Трибуны взорвались шумом. — О-о-о, отлично! — довольно воскликнул Сюэ Чжэнъюн. — Наши начинают! Чу Ваньнин даже не успел проследить, как мяч оказался у другого игрока. Все двигались слишком быстро. Тёмно-синие и красные майки мелькали по площадке, слышались короткие выкрики, удары мяча о пол. — Почему они опять побежали назад?.. — нахмурился он спустя несколько секунд. Сюэ Чжэнъюн с удивлением на него уставился. — Юйхэн… ты правда вообще никогда не смотрел баскетбол? — Нет. — Это защита, — со смешком пояснил тот. — Они пытаются отобрать мяч и не дать забить. Он вдруг сунул ему бумажный стаканчик. — На, расслабься хоть немного. Чу Ваньнин взял его на автомате, поднёс к губам, но, вдохнув запах пива, тут же брезгливо вернул назад. — Мы в университете, Сюэ! — возмущённо прошипел он. — Ты же ректор! Тот невозмутимо пожал плечами. — А что такого? В этот момент трибуны вдруг резко загудели громче. Все взгляды устремились на площадку. Мо Жань стремительно ушёл от защитника, поймал передачу почти на лету и, не сбавляя скорости, бросил мяч в кольцо. Зал буквально взорвался аплодисментами и криками. — Молодцы! — загремел Сюэ Чжэнъюн так громко, что Чу Ваньнин, поморщившись, прикрыл ладонью одно ухо. Мяч снова пришёл в движение. Чанчжоу оказались куда сильнее, чем Чу Ваньнин ожидал. Они быстро перестраивались, теснили, жёстко перехватывали передачи. Сышэн отвечал тем же, и на площадке то и дело вспыхивали короткие столкновения. Сначала всё это казалось Чу Ваньнину глупой суетой. Парни бегали туда-сюда, выкрикивали что-то, мяч исчезал из поля зрения быстрее, чем он успевал понять, кто вообще им владеет. Но постепенно он начал видеть закономерности.  К большому перерыву на табло горело 36:33 в пользу Сышэна. — Три очка — это вообще ни о чём, — авторитетно заявил Сюэ Чжэнъюн. — Сейчас всё самое интересное начнётся. Чу Ваньнин только устало вздохнул. Вокруг продолжал стоять гул, студенты бегали между рядами, размахивали флагом университета, несколько девушек впереди чуть ли не визжали, обсуждая игроков. При упоминании Мо Жаня у Чу Ваньнина почему-то снова неприятно кольнуло под рёбрами. После перерыва команды вернулись на площадку. Чу Ваньнин машинально нашёл взглядом своего ученика. Тот стоял у боковой линии, чуть наклонившись к Наньгун Сы. Наньгун Сы быстро что-то объяснял, активно жестикулируя, а Мо Жань внимательно слушал, без привычной насмешливой улыбки. Потом они коротко хлопнули друг друга по ладоням и разошлись по местам. После свистка темп игры сразу стал другим. Теперь всё происходило пугающе быстро, игроки сталкивались плечами так жёстко, что Чу Ваньнин невольно морщился. Один из игроков Чанчжоу прорвался почти к самому кольцу, но Мо Жань возник перед ним словно из ниоткуда. Резкое движение руки, и мяч отлетел в сторону. — Перехват! — тут же рявкнул Сюэ Чжэнъюн, чуть не подпрыгнув на месте. Чу Ваньнин только успел увидеть, как Мо Жань уже несётся через площадку — быстро, уверенно. Наньгун Сы рванул справа, увлекая за собой защитника. Короткая передача — и мяч снова у Мо Жаня. Подпрыгнув, он ловко закинул мяч в кольцо. Трибуны Сышэна снова взорвались криком. — Красиво прошёл! — восхищённо воскликнул Чжэнъюн. Чу Ваньнин ничего не ответил, но и сам не заметил, как перестал отводить взгляд от площадки. Мо Жань двигался удивительно легко. В его быстрых разворотах, уверенных движениях рук, в том, как он ловил мяч почти не глядя, было что-то завораживающее, отточенное до автоматизма. И когда он улыбался товарищам по команде после удачного броска, у Чу Ваньнина начинало сильнее стучать сердце. К концу третьей четверти Чанчжоу всё же сравняли счёт. В зале ощутимо выросло напряжение. Тренер Сышэна что-то резко бросил своим игрокам во время короткой остановки, но свисток уже снова прорезал воздух, подгоняя всех обратно на площадку. Наньгун Сы неожиданно получил передачу почти у самой дуги. Мяч с глухим хлопком ударился ему в ладони, и тот едва заметно качнул плечом, оценивая расстояние. — Слишком далеко, — сразу заметил Цзян Си, скрестив руки на груди. Но Наньгун Сы всё равно бросил, резко согнув колени и оттолкнувшись от пола. Мяч взлетел высоко-высоко, описывая невозможную дугу. На одно короткое мгновение весь зал будто замер. А затем сетка дрогнула — чисто, без отскока. — Трёхочковый! — Сюэ Чжэнъюн аж вскочил с места, хлопнув ладонью по перилам перед собой. — Вот это да! Шум ударил по ушам новой волной — Чу Ваньнин снова невольно прикрыл их ладонями. Игроки Сышэн хлопали Наньгун Сы по плечам, что-то выкрикивая, пока тот только усмехался уголком губ, быстро отбегая назад в защиту. Времени радоваться не было.  Последние минуты матча превратились в хаос. Свистки, быстрые атаки, резкие выкрики игроков — счёт менялся почти каждую минуту. Стоило одной стороне вырваться вперёд, вторая тут же сравнивала. Чу Ваньнин уже перестал что-либо понимать — взгляд цеплялся только за одну фигуру в тёмно-синей форме. На висках Мо Жаня блестел пот, грудь тяжело вздымалась. Но двигался он всё равно стремительно и легко. И вдруг мяч снова оказался у него. Он рванул вперёд, не сводя взгляда с кольца. Один защитник дёрнулся ему наперерез, второй попытался перекрыть путь сбоку. Мо Жань резко ушёл в сторону — так быстро, что соперник лишь беспомощно качнулся следом. Чу Ваньнин задержал дыхание. Всё будто замедлилось до одного короткого мгновения. Мо Жань вскинул руку, напряжённые пальцы уверенно направили мяч вверх, и тот сорвался с кончиков его пальцев, уходя в идеальную траекторию. Сирена раздалась одновременно с тем, как мяч коснулся кольца, ударился о внутренний край и провалился в сетку. Зал буквально взорвался криками и аплодисментами. Даже Сюэ Чжэнъюн вскочил с места, хватая Чу Ваньнина за плечи и начиная того трясти. — Это победа! Победа, мой дорогой друг! Чу Ваньнин слегка улыбнулся уголком губ. Но державшее напряжение внезапно действительно отпустило. — Ну хорошо-хорошо, — пробормотал он уже без прежнего раздражения. — Теперь ты меня отпустишь? — Нет, Юйхэн! — торжественно объявил Чжэнъюн. — Теперь мы идём праздновать! Цзян Си рядом только насмешливо фыркнул. — Сюэ… — простонал Чу Ваньнин. — Мне вообще-то надо домой. — Успеешь ещё дома насидеться! Пойдём поздравим наших. И прежде чем Чу Ваньнин успел возразить, его уже потащили вниз. Внизу царило безумие. Студенты облепили игроков со всех сторон, крича и пытаясь сделать фотографии, кого-то уже подхватили на плечи. — Сюэ, это самоубийство, — попытался остановиться Чу Ваньнин. — Я лучше снаружи тебя подожду. — Чтобы ты сбежал? Ну уж нет. Ничего, растолкаем! И правда, стоило ректору появиться внизу, как толпа начала расступаться. А может, дело было в самом Чу Ваньнине? Именно в этот момент Мо Жань заметил их. Он почти сразу вырвался из окружившей его толкучки и быстрым шагом направился прямо к ним. — Дядя! Ты это видел? — начал он радостно, а потом посмотрел на Чу Ваньнина — и улыбка его стала теплее и мягче. — Профессор Чу… вы всё-таки пришли. Я не терял надежды. От этих слов сердце пропустило удар. — Это было очень круто, Жань-эр! — Сюэ Чжэнъюн с восторгом взъерошил его волосы. — Словами не передать, как я тобой горжусь, мой мальчик. Мо Жань рассмеялся, всё ещё тяжело дыша после игры. Грудь его часто вздымалась под влажной формой, пряди волос липли ко лбу, а кожа блестела от жара и напряжения. От него так и исходила энергия победы. Чу Ваньнин тут же отвёл взгляд. Смотреть на его сильные руки, по которым всё ещё перекатывались напряжённые мышцы, на влажную шею, на то, как он запрокидывает голову во время смеха, обнажая линию кадыка… Нет, было совершенно недопустимо. — Вы и правда неплохо играете, студент Мо, — сдержанно произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но у Мо Жаня от этих слов лицо буквально просияло — на щеках сразу появились глубокие медовые ямочки. — Я же говорил — с вашим присутствием у Чанчжоу просто не было шансов. — Глупости. Ответ вышел слишком быстрым. Чу Ваньнин тут же пожалел, что вообще открыл рот. Он отвернулся, делая вид, что внимательно рассматривает электронное табло под потолком, где всё ещё горел итоговый счёт — 71:69. Только бы никто не заметил, как жар поднялся к ушам. К счастью, годы преподавательской практики всё же научили его держать лицо. Вокруг продолжал бушевать праздник. Игроки Чанчжоу проходили мимо с мрачными, вымотанными лицами, тренеры обменивались рукопожатиями, а студенты Сышэна едва ли не висли на победителях. Повсюду мелькали телефоны, вспышки камер, слышались возбуждённые голоса. И, судя по блеску в глазах Мо Жаня, ему это очень нравилось. Он пытался делать вид, будто относится ко всему легко, но улыбка так и лезла на лицо каждый раз, когда кто-то хлопал его по плечу или поздравлял с победным броском. — Куда идёте отмечать? — поинтересовался Сюэ Чжэнъюн. — В «Цинлун», — тут же ответил Мо Жань. — Сюэ Мэн тоже идёт с нами, так что вернёмся поздно. Он обернулся через плечо, взглядом отыскивая брата. Сюэ Мэн действительно стоял неподалёку — с двух сторон его уже облепили светловолосые студенты Мэй, наперебой что-то рассказывая и размахивая руками. Тот важно кивал, будто лично привёл команду к победе. Мо Жань только фыркнул. — Развлекайтесь, — довольно произнёс Чжэнъюн. — Это заслуженная победа! Мы вот тоже сейчас пойдём. Да, Юйхэн? — … Сюэ Чжэнъюн расхохотался. Чу Ваньнин не знал, что сказать. После всего шума и духоты хотелось только одного — вернуться домой, принять горячий душ и оказаться наконец в тишине собственной квартиры. И желательно больше не вспоминать разгорячённое после игры тело Мо Жаня. К счастью, в этот момент к ним снова подбежали студенты с возбуждёнными криками и поздравлениями. Мо Жаня мгновенно утащило обратно в центр всеобщего внимания, но тот ещё успел обернуться через плечо. — Хорошо провести вам время! — крикнул он с широкой улыбкой, являя свои невозможные ямочки. Чу Ваньнин тут же отвернулся. — Я больше не пью, — сказал он Чжэнъюну, направляясь к выходу. — Ну хотя бы по стаканчику? — Сюэ тут же состроил жалостливое лицо. — Юйхэн, сегодня же праздник! Мы выиграли! Чу Ваньнин тяжело вздохнул. Иногда спорить с ним было абсолютно бесполезно. — Ладно, — наконец сдался он. — Но не больше одного. Лицо Сюэ Чжэнъюна тут же просияло. — Совсем другое дело! *** Вечеринка вышла шумной и тесной — половина Сышэна каким-то образом уместилась в арендованном баре неподалёку от кампуса. Под потолком горели тёплые лампы, гремела музыка. Многих ребят Мо Жань вообще видел впервые в жизни.  — И нечего было выёживаться до игры, — фыркнул Сюэ Мэн. — «Чанчжоу непобедимы», ха! Да они просто с нами ещё не встречались! Все тут же одобрительно зашумели. Мо Жань только усмехнулся, откинувшись на спинку диванчика. Всё тело приятно ныло после игры, но эта усталость была заслуженной. И всё же сильнее победы, громких поздравлений и даже адреналина от последнего броска в голове крутилась совсем другая мысль — Чу Ваньнин пришёл. Когда Мо Жань увидел его на трибунах, у него буквально перехватило дыхание. Тот ведь сказал, что не придёт — и всё же решился. От этой мысли внутри становилось жарко. Ему хотелось показать себя. Хотелось, чтобы профессор смотрел именно на него. Видел каждый бросок, каждое движение. Хотелось стереть с лиц игроков Чанчжоу их самодовольные ухмылки и доказать — Сышэн ничем не хуже. У них было восемь побед подряд? Что ж, нужно уметь и проигрывать. Поэтому и праздновали так громко.  К слову, игроки Чанчжоу в какой-то момент тоже оказались в баре — и бывшие соперники принялись орать песни вместе и соревноваться по армрестлингу на столе. Мэй Ханьсюэ умудрились где-то раздобыть бутылку казахской водки с этикеткой, наполовину написанной кириллицей. — Это что вообще такое?.. — подозрительно прищурился Сюэ Мэн. — Национальное достояние, — серьёзно ответил старший из близнецов. — Мужик ты или нет? — добавил второй. Через полчаса Сюэ Мэн уже сидел красный как рак и с заплетающимся языком объяснял всем вокруг, почему именно его «духовная поддержка» обеспечила команде победу. Ши Мэй всё это время держался рядом — подливал Мо Жаню холодного чая вместо алкоголя, мягко улыбался шуткам за столом. Но среди этого шумного веселья его присутствие особенно выделялось. В конце концов, ближе к одиннадцати вечера он первым поднялся из-за стола, мягко попрощавшись под предлогом, что дома его ждёт вернувшаяся с работы мать. Наньгун Сы с Е Ванси тоже вскоре засобирались — к ждущему их неугомонному Наобайцзиню.  Когда они ушли, вокруг Мо Жаня неожиданно стало тише. Именно тогда рядом вальяжно опустился Жун Цзю — в полупрозрачной рубашке, с подведёнными глазами и цепочками на шее.  Они познакомились на одной совместной вечеринке в начале семестра, и хоть Жун Цзю не был из его университета, тот не пропускал ни одной большой тусовки.  — Слышал, ты сегодня был в ударе? — протянул он жеманно. Мо Жань усмехнулся — он прекрасно знал, что Жун Цзю совершенно не интересовал баскетбол. Скорее уж его волновало, где можно бесплатно выпить, повеселиться и найти себе компанию на ночь. Мо Жаня это вполне устраивало. Они несколько раз спали вместе — тот был симпатичным, доступным и не задавал лишних вопросов. — Не хочешь сегодня ко мне? — спросил Жун Цзю. — Победитель ведь получает всё, м-м? Мо Жань посмотрел на него. Один его вид вызывал какое-то отторжение — эти нежные черты, жеманные движения, голос с плаксивыми нотками. Прикасаться к нему больше не тянуло. Единственный человек, рядом с которым ему хотелось сейчас остаться наедине, был бесконечно далёк. И дело было даже не в расстоянии — между ними лежала пропасть из преподавательской субординации, разницы в возрасте, репутации и самого Чу Ваньнина, который наверняка пришёл бы в ужас, узнай, какие мысли крутятся у Мо Жаня в голове. Так что нет — победитель получает далеко не всё. — Не сегодня, — качнул головой Мо Жань. — Я поеду с Мэн-Мэном домой. Он кивнул в сторону брата, уснувшего прямо за столом лицом на локте. Один из близнецов Мэй в этот момент уже делал с ним селфи. Ну совершенно не умеет же пить! Жун Цзю недовольно надул губы, но Мо Жань уже поднялся, подхватывая сонного Сюэ Мэна и закидывая его руку себе на плечо. — Жань-гэ… — пробормотал тот. — Ты… великий человек… — Конечно. Пошли уже. *** Уже в автобусе, листая телефон с уснувшим на его плече братом, Мо Жань наткнулся взглядом на новостную сводку. «Тело женщины, предположительно совершившей прыжок с шестидесятого этажа небоскрёба, было обнаружено несколько часов назад в районе Пудун…» Нахмурившись, он открыл статью. «По предварительным данным, погибшей является супруга миллиардера Мо Вэйюя. Обстоятельства произошедшего устанавливаются, на месте работают сотрудники полиции и экстренных служб. Официальных комментариев от Мо Вэйюя на данный момент не поступало». — Пиздец, — только и вырвалось у него.