Глава 16.
11 июля 2026 г., 12:03
Драко медленно отстранился, не убирая рук от её лица, провёл большими пальцами по скулам, вглядываясь в её черты. Он наблюдал, как губы Грейнджер растягиваются в широкую улыбку, а глаза искрятся радостью. Его лицо словно отражало её эмоции, когда она усмехнулась, переводя дыхание, — грудь всё ещё тяжело вздымалась после их довольно публичного поцелуя при встрече.
— Как ты меня нашёл? — спросила Грейнджер, делая шаг назад и его руки медленно опустились с её лица.
— Я детектив, Грейнджер, — произнёс Драко так, будто это и так должно было быть очевидно.
На самом деле он до сих пор не решил, как рассказать ей обо всём, что совершил, чтобы оказаться здесь, прямо сейчас. Как вообще можно в одном дыхании изложить и оправдать недели выслеживания, цепочку улик и всевозможные мелкие правонарушения, и при этом дать понять, что он бы повторил всё это тысячу раз и больше, если бы это означало вернуть её?
Драко решил уйти от ответа.
— А как ты здесь оказалась? — спросил он, слегка качнув головой, всё ещё не веря, что она стоит перед ним.
— Это долгая история… — протянула Грейнджер, прикусив губу.
— У нас есть время, — сказал Драко, чувствуя, как узел, который последние недели постоянно сжимал его изнутри, начинает ослабевать от осознания того, что время у них действительно есть.
Грейнджер огляделась. По мере того как тянулся день, паб начал заполняться магглами, хотя Драко, по правде говоря, заметил это только сейчас.
Она снова подняла на него взгляд и улыбнулась.
— Только не здесь.
Драко сделал шаг назад и жестом указал на дверь.
— Веди.
Она схватила его за руку, проходя мимо, и потащила за собой наружу. Драко запрокинул голову, мысленно благодаря Мерлина, Салазара, да чёрт с ним, он бы сейчас даже Годрика чёртова Гриффиндора поблагодарил за то, что расстояние, разделявшее их со времени Рождественского бала, похоже, почти не повлияло на то, как далеко они продвинулись той ночью.
Драко очень быстро пожалел о том, что позволил ей «вести», когда оказался буквально загнан, словно скот, в душный общественный транспорт. К его полному возмущению, Грейнджер находила его страдания невероятно забавными и не переставала смеяться, пока он буквально задыхался от жары в автобусе. Он уже собирался невербально наложить охлаждающие чары, когда она мгновенно сообразила, к чему дело идёт. Стоило ему отпустить её руку и начать делать едва заметное движение, как он тут же получил резкий удар в ногу, которого, по правде говоря, вполне заслуживал.
К счастью, поездка на автобусе по главной улице Балмейна была недолгой. Затем Грейнджер затащила его на паром. Драко с облегчением отметил, что там куда меньше людей, а сама поездка оказалась довольно живописной. Вдобавок он получил целую россыпь фактов о мосте через Сиднейскую гавань, пока они проплывали прямо под ним.
Когда они сошли на берег, Грейнджер повернулась к нему, подняв взгляд.
— Честно говоря, я ожидала от тебя чуть больше восторга по поводу того, что ты на пароме.
Драко нахмурился.
— В каком смысле?
— Ну… это же паром, — сказала она так, будто он упускал нечто очевидное.
— Проницательное замечание, Грейнджер… Ай! — вскрикнул он, когда она ткнула его локтем в рёбра. — Насилие! — добавил он, потирая ушибленное место свободной рукой.
Драко заметил, как она закатила глаза, и улыбнулся, глядя на неё сверху вниз.
— Я думала, тебе нравятся лодки, — пояснила она с лёгким раздражением.
Он коротко рассмеялся.
— Пираты, Грейнджер. Мне нравились пираты. — Через мгновение смысл сказанного догнал его. — И как ты вообще это помнишь?
— Я никогда не забываю ничего, что касается тебя, — сказала она с улыбкой, в голосе которой звучала лёгкая насмешка.
Драко прищурился, когда Грейнджер взглянула на него. Она тут же рассмеялась в ответ на его подозрительный взгляд, крепче сжала его руку и повела дальше вдоль гавани.
***
За напитками в заведении под названием «Opera Bar» Драко узнал, что Грейнджер уже много лет трудится над восстановлением памяти своих родителей. Оказалось, Пэнси была права: как правило, заклинания памяти «закостеневают» примерно через десять лет, а у родителей Грейнджер оставалось около пяти месяцев. Во время ужина в отеле «Лорд Нельсон» она поведала ему о своих исследованиях талисмана Ахлис и о том, как обнаружила сведения о его существовании в древнем фолианте, написанном преимущественно на древнегреческом (к слову, эту книгу она носила при себе, а не хранила в каких-либо тайных магических шкафах). Когда Грейнджер покупала им мороженое в магазинчике под названием «Мессина», Драко выяснил, что у неё есть счёт в маггловском банке, где она хранит весьма крупные суммы в какой-то запутанной цифровой форме. Он слышал об этом на занятиях по Маггловедению, но даже тогда толком не мог понять, как это работает. Она окончательно пошатнула его представления о мире магглов, когда принялась объяснять, что такое кредитная карта — вещь, позволяющая тратить деньги, которых у тебя нет, а затем возвращать их банку позже. Во время прогулки по Ботаническим садам Грейнджер извинилась за то, что оставила его после Рождественского бала. Она попросила прощения за свой эгоизм, когда уговаривала его остаться на ночь, и выразила сожаление, узнав, как он был сбит с толку, проснувшись в одиночестве. Грейнджер сказала, что поймёт, если он её ненавидит за то, что она просто исчезла, не оставив ни записки, ничего. После того как Драко заверил её, что это невозможно, она объяснила, насколько была взволнована тем, что наконец нашла недостающий кусочек своей головоломки, и что времени оставалось в обрез, поскольку ей нужно было как можно скорее попасть в Австралию. Грейнджер также призналась, что была счастлива оттого, что между ними наконец что-то начало происходить, и не могла уехать из Англии, не доведя это до конца. Возможно, она не имела в виду именно это, но Драко воспринял её слова как высший комплимент. Он пошутил, что у неё правильные приоритеты, за что получил шлепок по руке от пылающей румянцем Грейнджер. Драко спросил, почему она не рассказала ему обо всём, ведь он мог бы поехать с ней и помочь. Она призналась, что думала об этом, но боялась, что он попытается её остановить. Оказалось, когда после войны Грейнджер начала путешествовать, чтобы справиться с пережитым, Уизли и Поттер становились чрезмерно опекающими и назойливыми, стоило ей лишь вскользь упомянуть, куда она направляется и на сколько. В итоге её буквально засыпали совами, пока она пыталась разобраться со своими чувствами. Грейнджер сказала, что это стало одной из причин её разрыва с Уизли — он не мог её отпустить. Она предположила, что это связано с его собственной военной травмой, но он отказывался работать над этим. В конце концов Грейнджер просто перестала что-либо им рассказывать и поддерживала связь только с Джиневрой. Она извинилась за то, что подумала, будто Драко может поступить так же. А он извинился за то, что, по сути, уже сделал именно это. Тихое прощение приняло форму лёгких поцелуев под сенью деревьев на закате. На ступенях Сиднейского оперного театра, наблюдая, как город загорается огнями, она рассказала ему, как неправильно истолковала один фрагмент в древнегреческом фолианте. Из-за этой ошибки талисман дал сбой и лишил её магии. Это повлекло за собой ряд довольно неприятных последствий, самым серьёзным из которых оказался резко ограниченный доступ к вещам, хранившимся на дне её сумочки. То, что раньше легко находилось с помощью Акцио, теперь оказалось вне досягаемости, затерянное в её глубинах. К несчастью для Грейнджер, среди этих вещей были её маггловский паспорт и водительские права. Она объяснила, что «Юнити» — единственное место в районе Балмейна, где ей удалось снять комнату, предъявив лишь одну из этих кредитных карт в качестве удостоверения личности. По дороге обратно к пристани Грейнджер призналась, как сильно была напугана и как жалела, что не сказала никому (хоть кому-нибудь), куда направляется и что собирается делать. Она пыталась найти магическое сообщество Сиднея, чтобы попросить о помощи, но выяснила, что австралийские волшебники куда лучше умеют сливаться с окружающими, чем их английские коллеги. На пароме, в тёплом летнем воздухе, её страхи почти довели её до истерики — она боялась, что не сможет вернуться домой. Драко прислонился к перилам, отделяющим их от тёмной воды, притянул её к себе и прижал её голову к своей груди, бережно удерживая в ладонях. Он держал её, чувствуя, как тихие всхлипы покидают её тело и эхом отдаются в его собственном, оставляя влажные пятна на его рубашке. Большим пальцем он разгладил волосы у её виска, пока она наконец выпускала наружу хотя бы часть того напряжения и тревоги, которые копились в ней весь последний месяц. Драко поцеловал её в макушку и сказал, что ей больше не нужно быть сильной, что он рядом, что она в безопасности и что они могут вернуться домой. В автобусе по пути обратно к отелю «Юнити» Грейнджер тихо призналась, что боится снова пытаться восстановить память родителей. Когда Драко спросил о более очевидной проблеме — возвращении её магии, — она посмотрела на него так, будто он поинтересовался разницей между аконитом и волчьей отравой. Оказалось, Грейнджер вполне уверена, что сможет решить эту «незначительную» проблему, если получит доступ к своим исследованиям и другим… (она на мгновение замялась) необходимым вещам. Драко пока не набрался смелости сказать ей, что, если он правильно её понял, весьма высока вероятность того, что эти самые «необходимые вещи» сейчас находятся у него. Поднимаясь по лестнице к её комнате, Драко пообещал, что постарается помочь ей всем, чем сможет, если только она позволит. И поспешно добавил, что с радостью поддержит её и на расстоянии… при условии, что всё будет под контролем. Грейнджер резко обернулась к нему и увидела, что благодаря ступеням их лица оказались на одном уровне. Она ничего не сказала, лишь кивнула, затем обвила руками его шею и притянула к себе. Его руки сразу нашли её талию, удерживая, когда она подалась вперёд. Поцелуй не был нежным, но и не был торопливым. В нём не было беспорядочной страсти и безумия — он был уверенным, непоколебимым, словно обещание. Через несколько мгновений она отстранилась, оставив между ними лишь дыхание расстояния. — Мы можем вернуться домой? — тихо спросила Грейнджер. Драко улыбнулся. — Да, мы можем вернуться домой. Он последовал за ней вверх по лестнице в комнату, где она прожила последний месяц. Очень быстро стало понятно, почему это место было готово принимать постояльцев без официальных документов. Двуспальная кровать на простом металлическом каркасе была накрыта, пожалуй, самыми колючими на вид одеялами, какие Драко когда-либо видел, а к ним прилагались четыре подушки, плоские, как блинчики у Кинди. Кровать придвинули к стене, поэтому рядом помещалась лишь одна деревянная тумбочка, покрытая пятнами от воды… Впрочем, она отлично сочеталась со стулом и письменным столом у противоположной стены. Осмотрев комнату и безуспешно попытавшись скрыть выражение отвращения (судя по тому, как Грейнджер с трудом сдерживала смех, глядя на него), Драко заметил одну важную деталь, которой здесь не хватало. — А где ванная? — спросил он. — О, тебе нужно ей воспользоваться? — начала Грейнджер. — Она в коридоре, третья дверь налево. На этот раз Драко даже не попытался скрыть возмущение — оно целиком отразилось на его лице, вызвав у Грейнджер бурный приступ смеха. — Прошу прощения? — переспросил он недоверчиво. — Ванная общая, Драко. За те деньги, что я платила, на отдельную рассчитывать не приходилось, — пожала плечами она. Он улыбнулся тому, что она назвала его по имени, хотел что-то сказать, но сдержался: вдруг она сама заметит оговорку и снова вернётся к «Малфою»? — Как в Хогвартсе, только с незнакомцами, — скривился Драко, а Грейнджер тем временем собирала разбросанные по комнате вещи: бисерную сумочку, несколько книг и безделушек — всё это она складывала в большую сумку. — Я почти девять месяцев жила в походных условиях без нормальной ванной, так что, честно говоря, сейчас мне подойдёт что угодно, — пробормотала она, продолжая копаться в тумбочке. Все знали, что Грейнджер — человек закрытый. Она мало с кем делилась подробностями своей жизни, не считая ближайшего окружения, и даже отказывалась от щедрых предложений в галлеонах за интервью и книги о том годе, который она и её спутники провели в поисках крестражей. Драко знал об этом лишь потому, что журналисты, получив отказ, публиковали злобные, желчные и совершенно непрофессиональные статьи, всё равно вынося её имя на первые полосы своих жалких изданий. Было известно, что она уклоняется от вопросов и лишь вежливо кивает, когда речь заходит об этом периоде её жизни. Драко видел это на светских мероприятиях и замечал, как она извиняется и уходит от разговоров, стоит теме всплыть. И потому от него не ускользнуло, насколько значительным было это небольшое признание о её условиях жизни тогда. Маленький взгляд внутрь той части её самой, которую она прятала — доступной лишь самым близким, если вообще кому-то. На губах Драко появилась лёгкая улыбка, потому что он давно хотел оказаться среди тех людей, кого она считает «своими». В груди разливалось тепло от одной только мысли, что теперь у него есть шанс. Драко подошёл к ней сзади, положил руки на талию, обозначая своё присутствие, и притянул к себе, прижимая к груди. Он склонил голову к изгибу её шеи, вдыхая лёгкий солоноватый запах, смешанный с тёплым влажным воздухом, что тянулся из приоткрытого окна. — Да, ещё бы, — тихо произнёс он у её шеи и коснулся губами кожи. Грейнджер мягко застонала в ответ, и пальцы Драко сильнее сжали её талию. Она чуть наклонила голову в сторону, позволяя ему продолжить. Он осыпал лёгкими поцелуями линию её шеи до плеч, а руки медленно скользили вверх и вниз по бокам. — Драко? — М-м? — Он не остановился, вернулся к её шее, убрал волосы в сторону и прижался губами к основанию позвоночника. — Ты… ты уже готов идти? — Угу, — промурлыкал он, перемещаясь к другой стороне её шеи и спускаясь поцелуями к плечу. — У тебя… — она прервалась на выдохе, когда его свободная рука скользнула вверх, едва задев грудь, — у тебя есть портключ? — Конечно, — пробормотал он, касаясь губами ключицы и не прекращая своей медленной атаки на усыпанную веснушками кожу. Драко услышал, как она резко вдохнула, а затем отстранилась, ловко выскользнув из его рук. Он издал звук, больше похожий на недовольное ворчание ребёнка, у которого отняли любимую игрушку. Грейнджер рассмеялась, повернувшись к нему — теперь на безопасном (или, смотря с чьей стороны посмотреть, к несчастью) расстоянии. — Кто сделал тебе портключ? — спросила она, поправляя сумку на плече. Драко усмехнулся. — А ты как думаешь? — Забини? — Она посмотрела на него с недоумением. — Он самый. — Но… — Между её бровями появилась складка, когда она задумалась. Чёрт, какая же она была милая. — Я здесь всего около месяца, а ему понадобилось два с половиной, чтобы сделать мой. — Похоже, с тех пор он стал куда искуснее, — сказал Драко, доставая из кармана заколку Пэнси. — Я видел, как он сделал эти портключи за считанные часы. Грейнджер протянула руку, взяла заколку и внимательно её осмотрела. — Красивая, — сказала она, подняв на него взгляд. — Чья это? — Пэнси. Она, кстати, с неожиданным энтузиазмом предложила что-нибудь для портключа, но при условии, что вещь вернётся целой. Хотя это ничто по сравнению с Тео, который чуть ли не с радостью оторвал пуговицу от рубашки, лишь бы поучаствовать в этой авантюре. Грейнджер рассмеялась. — Удивительно, что ты прибег к таким сомнительным методам, чтобы добиться своего, — покачала она головой, возвращая ему портключ. — Совсем не в духе такого добродетельного и благонравного аврора, как ты. — Кажется, впервые в жизни меня так назвали, — усмехнулся Драко, убирая заколку в карман и делая шаг к ней. Она чуть запрокинула голову, чтобы не терять зрительный контакт. — Правда? — спросила Грейнджер с притворным удивлением. — По-моему, очень подходящие слова. — Она пожала плечами, и на губах у неё медленно заиграла улыбка. — Хм, должно быть, ты меня с кем-то перепутала, — сказал он, подходя ещё ближе. — Иначе придётся проверить, не получила ли ты сотрясение. Драко резко наклонился, обхватил её за бёдра и одним быстрым движением поднял вверх — её ноги инстинктивно обвились вокруг его талии. Она обняла его за шею, сумка всё ещё висела на плече, когда он впился в её губы. Где-то на краю сознания у Драко мелькнула мысль, что с таким темпом они никогда не доберутся домой. Обхватив её одной рукой за спину, а другой медленно спускаясь ниже, он подумал, что никогда не устанет от этого. Их языки двигались в унисон, исследуя друг друга, словно заново привыкая, вспоминая. Драко тихо застонал, когда она чуть подалась бёдрами, прижимаясь к нему. Он почувствовал её улыбку в поцелуе, когда она повторила это снова… и снова. Губы Драко скользнули к её шее — ему отчаянно нужно было вдохнуть побольше воздуха, потому что от прикосновений Грейнджер у него кружилась голова. — Чёрт… — пробормотал он, легко прикусывая её шею, и она резко вдохнула. — Думаю, нам стоит уйти, и на этот раз по-настоящему, — сказала она, запыхавшись. Драко кивнул и напоследок мягко поцеловал её, прежде чем осторожно поставить на пол. Он последовал за ней из комнаты и вниз по лестнице. Грейнджер опустила ключ в почтовый ящик на стене с криво выведенной надписью «Возврат ключей после закрытия», а затем вывела его на улицу. На улице было тихо, и Драко заметил, что многие бары и рестораны уже закрылись, а на улицах осталось совсем немного людей. — Балмейн — гораздо более тихий район Сиднея, несмотря на близость к центру, особенно в понедельник вечером, — пояснила Грейнджер, уловив его невысказанный вопрос. — Представь Кенсингтон, Ноттинг-Хилл, Найтсбридж. — То есть… богатый район? Грейнджер рассмеялась. — Да, примерно так. Она повела его обратно к пабу, к тем самым мусорным бакам, за которыми он аппарировал днём. Драко чувствовал лёгкую слабость: несколько выпитых алкогольных напитков и почти тридцать часов без сна начинали давать о себе знать. — Мы не могли использовать портключ прямо из комнаты? — спросил он, вкладывая заколку в её протянутую руку. — Нужно было вернуть ключ, — ответила Грейнджер так, будто это было очевидно, и положила заколку на крышку одного из баков. Она подняла на него взгляд: тусклый свет фонаря отражался в её глазах, придавая им тёплый, почти уютный оттенок. — Когда будешь готов. Драко взял её за руку и достал палочку. Осознание всей невероятности происходящего накрыло его волной, когда он направил палочку на портключ. Не могло же ему настолько повезти? Его рука дрогнула, а в мыслях начали всплывать всевозможные варианты того, как всё может пойти не так… или уже пошло. По позвоночнику пробежал холод, мгновенно разливаясь по всему телу. Он опустил палочку и крепче сжал её руку. Грейнджер уже смотрела на него снизу вверх, нахмурившись. Драко сглотнул. — В тот день у озера, когда мы работали над проектом по алхимии… Что ты принесла нам поесть? — Драко… Это же я, — ответила Грейнджер с лёгкой ноткой разочарования или, может быть, жалости — он не мог понять, захваченный собственным тревожным состоянием. — Пожалуйста. Просто ответь. Он сам не мог объяснить, почему это так важно. Мысли путались, но Драко знал, что правильный ответ хоть немного ослабит нарастающую головную боль и туман перед глазами. Грейнджер повернулась к нему, подняла руку и коснулась его щеки. Драко закрыл глаза, когда она заговорила — её голос стал мягким, успокаивающим: — Я принесла кексы. Но ты сказал, что нужно было принести сконы. Мне стоило учитывать твои предпочтения, когда речь идёт о выпечке. Он тяжело вздохнул, открыл глаза и увидел, что она улыбается ему, опустив руку. Как и ожидалось, зрение прояснилось, холод отступил, а напряжение за глазами исчезло. Неужели Драко действительно подумал, что перед ним не она? Или просто хотел убедиться, что всё это реально, что Грейнджер стоит перед ним и сейчас они вернутся в его квартиру? Драко решил не зацикливаться на этом, когда она снова заговорила. — Этого достаточно? — усмехнулась Грейнджер. — Или добавить, что именно в тот день я окончательно поверила, что ты изменился? Что ты больше не думаешь так, как раньше? А ещё в тот день мне пришлось признаться самой себе, что я в тебя влюблена. — В этом не было необходимости, но всё равно приятно, — сказал он, поднося её руку к губам и целуя тыльную сторону ладони. — Хотя позже я бы с удовольствием послушал подробнее про эту «влюблённость». Драко приподнял бровь, и на его губах появилась ухмылка. Она закатила глаза и снова повернулась к портключу. Он рассмеялся, снова поднимая палочку — теперь рука была заметно увереннее. Драко произнёс заклинание, активируя портключ, и увидел, как Грейнджер берёт его свободной рукой. Он глубоко вдохнул и услышал, как она делает то же самое. Драко крепко зажмурился, когда знакомое ощущение рывка охватило его тело, унося их обратно в Лондон.***
Они приземлились, держась за руки, на холодный деревянный пол квартиры Драко. Почти сразу он почувствовал, как ноги подкашиваются под тяжестью усталости — с глухим стуком он рухнул на пол, невольно потянув за собой Грейнджер, не желая отпускать её руку. Она вскрикнула, оказавшись сверху, уперевшись свободной рукой в пол рядом с его головой. Сумка едва не задела его лицо, пока её содержимое рассыпалось по полу. Грейнджер приподняла голову и огляделась, постепенно приходя в себя. — Мы у тебя дома? — спросила она, не двигаясь с места. Драко рассмеялся. — Вообще-то портключ почти настроили так, чтобы мы приземлились прямо в моей спальне, если тебе станет от этого легче. — О… Ну… Это было бы не так уж плохо. Глаза Драко расширились. — Правда? — недоверчиво спросил он, не переставая улыбаться. — Правда. Она наклонилась и поцеловала его. Странное, но приятное ощущение — быть прижатым к полу под ней. Драко быстро решил, что готов пролежать так вечность, пока она углубляет поцелуй. Спустя несколько мгновений он услышал тихое топанье. Приоткрыв глаз, Драко увидел маленькие ножки, медленно приближающиеся к нему. Кинди. Глаза эльфа сияли ярче, чем когда-либо прежде, а уши буквально дрожали от волнения. Совершив поступок, за который Грейнджер наверняка дала бы ему пощёчину, Драко небрежно махнул рукой, отпуская эльфа и веля Кинди вернуться в свою комнату. У них с Грейнджер ещё будет достаточно времени, чтобы понежничать. Когда Кинди закрыл за собой дверь, раздался тихий щелчок. Грейнджер отстранилась. — Что это было? — Кинди. Наверняка крадётся где-то рядом. Она отодвинулась ещё дальше, с сожалением слезая с него и опираясь на руку. Румянец пополз по её щекам, пока она оглядывалась в поисках эльфа. — Думаешь, он что-нибудь увидел? — Хотел бы я сказать, что нет. — Драко изобразил притворную озабоченность. — Чёрт, — выдохнула она. Он потянулся и убрал выбившийся локон за её ухо. — Что не так? Она посмотрела на него так, будто он упускал нечто одновременно очевидное и вопиющее. — Ты разве не говорил мне, что он неисправимый сплетник? Драко фыркнул. — Да. — Ну? — Она подняла брови, а он лишь пожал плечами. — Тебя не волнует, что он расскажет твоим родителям? Драко расхохотался. Конечно, смеяться над её тревогой было не лучшей идеей, но он чувствовал себя почти в бреду и не мог сдержаться. Когда ему наконец удалось взять себя в руки, Драко сел, опираясь на руки позади себя, иначе снова рухнул бы на пол и, скорее всего, тут же уснул. — Они знают, — сказал он как ни в чём не бывало. Её глаза расширились так, будто вот-вот вылезут из орбит, и Драко едва не рассмеялся снова, но на этот раз он удержался, ограничившись улыбкой. — Они знают?! Что… Как… — Она отползла от него ещё дальше, легко скользя по холодному полу. — Эй-эй, всё нормально, — попытался он её успокоить, заметив, что её дыхание стало слишком частым. — Все знают. — У него всё же вырвался смешок. — Вообще-то даже ставки делали. — Кто?! — Грейнджер мгновенно превратилась из комка тревоги в оскорблённую женщину. — Все. Грейнджер раздражённо фыркнула и скрестила руки на груди. — Может, если вежливо попросишь, Пэнси, Тео, Уизли и Джинни поделятся с тобой выигрышем. — В этом предложении слишком много всего, что нужно обсудить. — Но сначала душ, — предложил Драко. Он ещё не был готов пересказывать события последних недель, и сейчас это казалось почти неподъёмной задачей. И если снаружи он выглядел так же растрёпанно, как чувствовал себя внутри, это хотелось исправить как можно скорее. Обычные Скурджифаи помогали лишь до определённого предела. Грейнджер окинула его взглядом с ног до головы, задумчиво поджав губы. — Наверное, да. У Драко отвисла челюсть от наглости ведьмы, когда она вскочила на ноги и протянула ему руку. — Тогда идём. Его раздражение быстро сменилось удивлением, едва он посмотрел на её протянутую руку. Упрямые мысли снова попытались заставить его усомниться в происходящем, но сомнения рассеялись в тот же миг, стоило ему вложить свою ладонь в её. Тепло её кожи на фоне прохладного воздуха вокруг окончательно убедило его, что он находится в самой приятной реальности из возможных. Он позволил ей поднять себя на уставшие, едва держащие его ноги, и последовал за ней по коридору к своей комнате. — Грейнджер? — М-м? — Откуда ты знаешь, где моя комната? — спросил он с ухмылкой. — Я не знаю. Я просто делаю логические выводы. Драко улыбнулся. Он вряд ли смог бы придумать более типичный для Грейнджер ответ, даже если бы постарался. Его сердце забилось быстрее — тем самым приятным образом, который обычно возникал, лишь когда он оказывался с ней в полутёмных помещениях. Драко невербально открыл дверь и закрыл её за ними. Грейнджер бегло огляделась, прежде чем заметить дверь в ванную. Она обернулась к нему, улыбнулась, отпустила его руку и направилась туда, оставив его стоять одного. Драко на мгновение замер, крепко зажмурился, затем широко раскрыл глаза, пытаясь хоть немного взбодриться. Он услышал, как включился душ: вода с шумом ударялась о плитку. Когда он вошёл и увидел её там, стоящую под струями воды спиной к нему, вся его усталость мгновенно исчезла, и каждая клеточка тела словно вспыхнула электричеством. Грейнджер была совершенно обнажённой. Она спокойно стояла под горячими струями и паром, позволяя воде стекать по телу, слегка запрокинув лицо к душу. Она была прекрасна — во всех смыслах этого слова. Раньше Драко думал, что совершенство последних часов — это какая-то кармическая расплата за его грехи. Будто его нарочно убаюкивают ложным чувством безопасности, чтобы затем снова всё отнять, оставив его растерзанным. Но сейчас, глядя на неё здесь — в его квартире, в его жизни, — это ощущалось скорее как милость самой вселенной. Чёрт, ему невероятно повезло.***
Оставшаяся часть их дня разворачивалась почти так же, как ночь бала, только в обратном порядке. Они начали в душе, и поначалу всё было наполнено практичностью и отлаженностью. Грейнджер мыла волосы, пока Драко очищал тело, — затем они поменялись. Во всём этом сквозило что-то обыденное, почти домашнее, что пробуждало в Драко приятные и (если он будет вести себя правильно) вовсе не такие уж нереалистичные фантазии о том, какой могла бы быть их совместная жизнь. Однако это длилось недолго: как только формальности были улажены, начались мягкие, исследующие прикосновения, больше напоминавшие тот душ, который они разделили в ночь Рождественского бала. К тому моменту, как они вышли из душа, оба уже были на грани — не в силах оторваться друг от друга ни руками, ни губами. Драко позволял своим рукам исследовать её разгорячённую, всё ещё влажную кожу, пока они, спотыкаясь, направлялись обратно в спальню. Он хватал и сжимал её в самых разных местах, заново привыкая к каждой черте её тела. Руки Грейнджер скользили по его груди, переходя от торса к шее и обратно, охватывая всё, до чего могли дотянуться. И всё это время он не переставал её целовать. Драко целовал её так, словно хотел стереть границы реальности. Как и в «Юнити», он вкладывал в эти поцелуи всё, что чувствовал к ней, — всё, о чём ещё не сказал, но вскоре собирался поведать. Когда ему требовалось перевести дыхание, он переключался на её шею, ухо, плечи, ключицы. Драко словно прокладывал карту, мысленно отмечая все точки, от которых она стонала, вздыхала или резко втягивала воздух. Когда Грейнджер отстранилась, он посмотрел на неё сверху вниз, нахмурившись в немом вопросе. — Заклинание сушки, — произнесла она. — Зачем? — спросил он, вновь прижимаясь губами к её шее. Её голова запрокинулась, когда Драко снова нашёл и «завоевал» одно из чувствительных мест под ухом. Он почувствовал, как она упёрлась ладонями ему в грудь, вынуждая сделать шаг назад. — Ради моих волос. Если я их не высушу, они превратятся в сплошной пушистый хаос, — выдохнула она между прерывистыми вдохами. Драко провёл рукой к её затылку, и его пальцы скользнули вверх, запутываясь в ещё влажных волосах. — Мне, вообще-то, нравятся твои кудрявые волосы. — Посмотрим, — коротко ответила она. Почти незаметно для него Грейнджер оттеснила его к краю кровати, почти в точности так же, как он когда-то поступил с ней в ночь Рождественского бала. Она продолжала давить, пока он не смог отступить дальше и был вынужден сесть. Драко взглянул на неё снизу вверх. Его взгляд невольно скользнул к её идеальной груди, оказавшейся теперь на уровне его глаз, а затем снова вернулся к её лицу. Он гадал, сделала ли она это нарочно, но, впрочем, это ничего бы не изменило. Его реакция осталась бы прежней. Он обхватил её за талию и притянул ближе, продолжая своё «исследование» уже на другой части её тела. Драко целовал её снизу, по бокам, сверху, одновременно свободной рукой сжимая другую грудь и время от времени проводя пальцами по соску. Каждый раз она либо резко втягивала воздух, либо вздрагивала от ощущений. Он сохранял тот же ритм, лаская ртом обе груди, но не задерживаясь на самых чувствительных точках — лишь дразня их кончиками пальцев. — Драко… — выдохнула она. — М-м? — отозвался он, не отрываясь от её кожи. — Пожалуйста… — В её голосе зазвучала тягучая просьба. — Что «пожалуйста»? — В его голосе явственно слышалась улыбка. Грейнджер издала тихий стон, затем обхватила его голову руками, которые до этого путались в его волосах и держались за плечи, и направила туда, куда ей было нужно. Драко подчинился, пробормотав что-то вроде «командирша», прежде чем уступить. Честно говоря, он и сам не был уверен, сколько ещё смог бы выдержать, но ей это знать вовсе не требовалось. Как и в случае с поцелуями в шею, Драко запоминал каждое движение языка, вызывавшее у неё дрожь, стон или желание прижаться ещё ближе к его губам. Его руки скользили по её бокам, спускаясь к ягодицам, которые он сжимал с лёгкой грубостью. Драко позволил пальцам опуститься ещё ниже, к её бёдрам, а затем между ними. Грейнджер резко вдохнула, когда он впервые провёл рукой по её половым губам, обнаружив, насколько она уже была влажной. Не теряя времени, он поочерёдно погрузил в неё указательный и средний пальцы, а затем поднёс их к клитору, начав с осторожных движений. Постепенно он наращивал темп и давление, не отрываясь от её груди. Драко чувствовал, как хватка её рук на его плече усиливается, а пальцы, запутавшиеся в его волосах, сжимаются крепче. Он воспринял это как знак, что всё делает правильно, и продолжил в том же ритме. Спустя несколько мгновений её дыхание стало чаще и громче. — Да, да, Драко… Продолжай, — произнесла она между прерывистыми стонами. — Ты кончишь для меня, Грейнджер? — прошептал он, прижавшись губами к её коже. — Да, не… не останавливайся. — Да? — прошептал он, снова беря её сосок в рот. — Чёрт, да, Драко! Боже, да! — выдохнула она, содрогаясь в его объятиях, когда оргазм накрыл её тело. Драко продолжил ласки, постепенно ослабляя нажим, пока её дыхание не выровнялось. Затем он снова переместил руки на её бёдра и ягодицы, с каким-то, возможно, чрезмерным наслаждением отмечая, как много ему удаётся охватить, несмотря на её хрупкое сложение. Он почувствовал, как настойчивые руки толкают его в грудь. Драко отодвинулся и перевернулся — теперь он лежал на кровати, откинув голову на подушки и ожидая, пока Грейнджер присоединится к нему, чтобы он мог вжать её в матрас. К его удивлению, она взобралась на кровать и оседлала его прежде, чем он успел осознать, что она делает. Драко упивался ощущением того, что снова оказался под ней. Грейнджер наклонилась и поцеловала его, зависнув прямо над его возбуждённым членом. Обеими руками она обхватила его лицо, и он поднял свои, чтобы положить их поверх её. Это был нежный момент, после только что разыгравшейся страсти и той, что непременно последует. Она отстранилась с улыбкой, по-прежнему держа его лицо. Драко воспользовался моментом и наложил невербальное сушащее заклинание на её волосы — с них всё ещё слегка капала вода. Грейнджер рассмеялась в ответ: — Спасибо. — В любое время, — отозвался он. Его взгляд скользнул с её глаз на теперь уже сухие локоны, обрамлявшие лицо, когда она выпрямилась. В отличие от предыдущего раза, когда они оказались в подобной ситуации, сейчас в Лондоне был солнечный день. Из балконного окна лился мягкий жёлто-оранжевый свет, а солнце готовилось зайти во второй раз за день. Драко поднял руку и потянул один из её локонов, наблюдая, как в нём отражается и танцует солнечный свет, когда он отпускает прядь. Обычно каштановый цвет стал золотистым. Скорее всего, из-за того, что Грейнджер не сразу занялась своими волосами, они теперь слегка вились. Он не раз слышал, как она жаловалась на это, но сейчас, в лучах заходящего солнца за её спиной, эти тонкие пряди ловили свет и создавали вокруг её головы сияющий ореол. В его голове мелькнули воспоминания о том, как однажды он смотрел вверх на ангела, лёжа на стерильной койке после квиддичного несчастного случая. Она была буквально божественным созданием. Драко решил, что переубедить его не удастся, будь прокляты сотрясения мозга и обезболивающие. Драко положил одну руку ей на талию, а потом приподнялся, чтобы она могла оседлать его. Грейнджер упёрлась руками в его грудь, а её ногти впились в кожу, когда она медленно опустилась на его член. Когда она была примерно на полпути, он застонал и откинул голову на подушки. Драко начал забывать, каково это — ощущать её, после недель попыток вытравить это из памяти холодными душами. Впрочем, он сомневался, что когда-либо смог бы полностью стереть из памяти её тесноту и тепло. Его пальцы сильнее сжались на её талии, помогая опуститься до конца. Когда Грейнджер полностью опустилась, Драко приподнял бёдра и вошёл глубже, застонав, заполняя её. В ответ с её губ сорвался тихий всхлип. Драко поднял голову и встретился с её взглядом. Её зрачки расширились от желания. Он был уверен, что и его зрачки в таком же состоянии — расширены, чтобы запечатлеть каждый образ и создать детальные воспоминания о женщине перед ним. Той, что сейчас была сверху. — Да? — спросила она с усмешкой на губах. — Блять, да, — прорычал он, опуская руки на её ягодицы и впиваясь в них жадными пальцами. Она наклонилась ещё ниже, опустившись грудью на него и позволяя его рукам направлять себя. Они двигались синхронно, идеально подстраиваясь друг под друга: он приподнимал её, а она опускалась, встречая толчки Драко. Он наблюдал, как её груди вздрагивали при каждом движении, — это восхитительное зрелище лишь усиливало и без того переполнявшие его ощущения. Грейнджер начала двигаться быстрее и решительнее, с большей силой встречая его толчки. Драко почувствовал, как закатываются глаза, а сердце бешено колотится в груди. Она издала сдавленный стон, когда он на мгновение сжал её ягодицы, а затем отпустил, переместив руки к груди и нежно поглаживая твёрдые соски. — Ты выглядишь чертовски идеально, Грейнджер, — выдохнул он. — И ощущаешься чертовски идеально. Она наклонилась ещё ближе, коснувшись губами его шеи. Драко обхватил её руками, упёрся ногами в кровать и вошёл в неё ещё глубже. Её губы продолжили свой путь, целуя кожу выше, к его уху. Наконец, достигнув цели, она заговорила; её прерывистое дыхание скользило по его коже: — Произнеси моё имя. — Что? — удивлённо переспросил он. Грейнджер прикусила мочку его уха, прежде чем повторить: — Моё имя, Малфой. Произнеси его. Драко рассмеялся. Она отстранилась и посмотрела на него, слегка нахмурившись. Без предупреждения он перевернул их, уложив Грейнджер на спину, и устроился между её ног. Она громко ахнула, когда он с лёгкостью перевернул её, закинул её согнутую в колене ногу себе на бедро и придвинул к плечу, чтобы войти в неё глубже. Грейнджер застонала от нового угла проникновения. Он опустил голову, губы коснулись её уха. — Что ты сказала, Грейнджер? — прошептал он, прежде чем поцеловать её шею, чувствуя, как бешено бьётся её пульс, ощущая солоноватый вкус кожи. Она застонала, когда он провёл языком по её горлу. — Моё… блять, моё имя. Произнеси его, — выдохнула она, не отступая. Драко снова рассмеялся, целуя её по пути обратно к уху и слегка зажимая мочку между зубами. — Ты такая властная, Гермиона. — Боже, да! — Её руки, до этого лежавшие на его спине и слегка царапавшие кожу ногтями, переместились к его волосам: на мгновение потянули их, прежде чем окончательно расположиться на плечах. Драко был немало удивлён, обнаружив, что у неё есть определённая одержимость, когда дело касается её имени. Он отложил эту мысль, чтобы проанализировать позже. Драко ещё сильнее отвёл её ногу назад, входя в неё глубже и быстрее. Другая его рука скользнула под её голову, сжалась в кулак в её волосах, постепенно усиливая нажим, с которым он тянул пряди. Грейнджер вскрикивала каждый раз, когда он тянул сильнее, — прерывистое «да» срывалось с её губ, словно она не хотела, чтобы он это слышал. Их дыхание участилось, сердца колотились так, будто готовы были вырваться из груди и слиться друг с другом. Буквальный и переносный жар между ними нарастал. Драко почувствовал, как она начала сжиматься вокруг него, а внутри него самого закрутилась ответная волна напряжения. Он оторвал голову от её шеи, чтобы полностью взглянуть на неё. — Блять, как же хорошо, Гермиона, — выдохнул он. Она застонала в ответ, прижимаясь грудью к его груди. — Прикоснись к себе, малышка, — велел он, не желая отпускать волосы, которые всё ещё сжимал в кулаке. Грейнджер посмотрела на него, в её глазах пылали огонь и желание. Не разрывая зрительного контакта, она убрала правую руку с его плеча и поднесла её к их лицам. Прежде чем Драко успел спросить, что она делает, она прижала средний и безымянный пальцы к его нижней губе. Он тут же приоткрыл рот, втянул пальцы внутрь и застонал, обводя их языком. Слишком скоро Грейнджер убрала пальцы и опустила руку к своему клитору. Закрыв глаза, она начала ласкать себя. — Смотри на меня, — прорычал он, сжимая кулак и усиливая нажим на её волосы. Драко почувствовал, как её стенки влагалища снова сжались вокруг его члена, трепетали, обхватывали его. Это было самое возбуждающее ощущение на свете. Грейнджер вновь открыла глаза — они были в каких-то дюймах от его собственных. — Хорошая девочка, — произнёс он с усмешкой. — Чёрт, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — Вот так, малышка, продолжай, — подбадривал он, и его собственный голос звучал прерывисто. Она запрокинула голову, сопротивляясь его притяжению. Драко ослабил хватку в её волосах и приподнял её голову так, чтобы губы коснулись его плеча. Затем он почувствовал, как её зубы слегка царапнули кожу, и напряжение в животе мгновенно скрутилось туже. — Чёрт, Драко… да! — выдохнула она ему в кожу. Его кулак снова сжался в её волосах, удерживая её голову рядом с собой. — Так чертовски хорошо для меня. Так… чёрт возьми… хорошо. — Драко подчёркивал каждое слово толчком. Грейнджер издала звук — наполовину крик, наполовину что-то совсем иное, более животное. — Я кончаю, чёрт, продолжай! — Её зубы снова царапнули его плечо. Напряжение внутри него лопнуло, пока он продолжал двигаться в ней, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него. Сердце сбилось с ритма, и он застонал, кончая неровными толчками и продолжая ощущать её сокращения. Драко не останавливался, пока не почувствовал, что она убрала руку. Не желая рухнуть на неё, он перекатился набок. Грейнджер ахнула, когда он вышел, и он тут же ощутил утрату тепла её тела. Они лежали, тяжело дыша, с довольными улыбками на лицах. Солнце уже село, в окна пробивался лишь свет уличных фонарей — луна ещё не взошла. Без слов Драко поднялся с кровати и протянул Грейнджер руку. Она приняла её, и он повёл её заканчивать ночь так же, как она началась, — в душе. Драко не знал, что будет дальше, поэтому использовал душ как предлог продлить время вместе. Он крепко прижимал её под горячей водой, скользил руками по её коже и ловил поцелуи везде, где мог. После душа Драко обернул полотенце вокруг талии и взял чистое для Грейнджер. Он подошёл к ней сзади и накинул большое белое полотенце на её плечи, пока она разглядывала себя в зеркале. — У меня столько веснушек появилось от солнца, — уныло заметила девушка, будто это было чем-то плохим. Драко усмехнулся. Он подумал, сможет ли когда-нибудь объяснить, насколько прекрасны для него эти пятнышки на её коже, словно созвездия. Она отвернулась от зеркала и посмотрела на него, нахмурив брови. — Останешься со мной? — спросил он, заправляя прядь волос ей за ухо. Она опустила взгляд, и её голос зазвучал тише: — Ты не уйдёшь? Большой палец Драко скользнул по её скуле, он обхватил её подбородок. Он всмотрелся в эти «обидные» веснушки внимательнее. Подумал, сможет ли когда-нибудь выразить словами, как осознал, что весь космос, каким он его знал, можно нанести на карту её тела. Что она — и всё целиком, и одновременно центр его вселенной, а её веснушки — то, что он видит, когда смотрит в небо. — Обещаю, — ответил он, наклоняясь, чтобы поцеловать её. Драко повёл их к кровати и, будучи джентльменом, предложил ей одну из своих хлопковых футболок. Она натянула её через голову — та оказалась восхитительно большой и сидела на ней почти как платье. Он никогда не видел ничего сексуальнее. Драко надел боксеры и забрался под одеяло, где она его ждала. Он забыл, насколько устал, пока не устроился в кровати, прижимая Грейнджер к груди. Он глубоко выдохнул, и она прижалась к нему ещё крепче. Драко поцеловал её в макушку. Никто из них не говорил, и он был уверен, что она чувствует тот же знакомый зов сна, что и он. Его веки дрогнули и закрылись — сон почти овладел им, когда он услышал, как щёлкнула дверь. Грейнджер застыла в его объятиях. Драко инстинктивно повернул голову к двери, ища нарушителя. Рука уже дёрнулась к палочке. В смеси света уличных фонарей и лунного света, пробивавшегося в окно, Драко увидел, как оранжевое существо прокралось через комнату к другой стороне и запрыгнуло на диван в паре метров от Грейнджер. Кот сидел и смотрел на него, словно заглядывая в душу. Драко не был уверен, можно ли доверять тому, что он видит, особенно из-за недосыпа и плохого освещения, но ему показалось, что глаза существа смягчились, прежде чем оно едва заметно кивнуло головой. Он почувствовал, как Грейнджер расслабилась в его руках. — Эй, Драко? — позвала она. — М-м? — неуверенно отозвался он, точно зная, к чему идёт разговор. — Почему Живоглот в твоей квартире? — спросила она так, словно просила передать сахар за чаем. Он не знал, хорошо это или плохо. Драко прочистил горло: — Это долгая история… — замолчал он. Грейнджер повернулась к нему лицом, а на её губах играла улыбка: — У нас есть время.Конец.
