Дитя из Пламени

Прошло еще несколько недель, и Аластор окреп настолько, что стены замка стали казаться ему тесной клеткой. Его магия вернулась к нему, хоть и не в полную силу, а в глазах снова заплясали искры былого задора. Люцифер, видя это стремление к свободе, предложил прогулку верхом на дальние рубежи королевских угодий, где протекала река Стикс, чьи воды в этом месте были прозрачными и тихими. День выдался необычайно ярким для Ада. Кровавое солнце стояло в зените, окрашивая пейзаж в глубокие винные тона. Аластор сидел на своей вороной кобыле с гривой из застывшего дыма, а Люцифер ехал рядом на величественном белом жеребце, чьи копыта высекали золотые искры. — Ты уверен, что не устал? — Люцифер в десятый раз за утро внимательно вгляделся в лицо Аластора. — Мы можем повернуть назад в любой момент. Аластор весело фыркнул, поправляя поводья. Его ушки задорно стояли торчком. — Ваше Величество, если вы спросите об этом еще раз, я начну подозревать, что вы принимаете меня за хрупкую вазу из вашей коллекции. Я чувствую себя превосходно! Воздух здесь... он пахнет свободой, а не лекарствами Асмодея. — Я просто беспокоюсь, — мягко ответил Король, пришпоривая коня. — Ты еще не до конца восстановил магический баланс. — Магия — это не всё, что у меня есть, — Аластор лукаво прищурился. — Спорим, я доберусь до того крутого склона у реки быстрее вас? Не дожидаясь ответа, Аластор пустил лошадь в галоп. Люцифер со смехом бросился вдогонку. Ветер свистел в ушах, алая трава пригибалась к земле под копытами. Аластор чувствовал себя живым как никогда. Он почти забыл о кошмарах, о Фредерике, о той боли, что терзала его. Сейчас были только он, скорость и смех Люцифера за спиной. Они вылетели к берегу реки. Аластор хотел резко затормозить, но в этот момент из прибрежных кустов выпорхнула стая перепуганных теневых птиц. Лошадь Аластора, обычно послушная, испуганно встала на дыбы. — Аластор! — вскрикнул Люцифер, видя, как юноша теряет равновесие. Аластор попытался ухватиться за гриву, но его пальцы соскользнули. С коротким вскриком он полетел вниз, прямо в темные, прохладные воды реки. Раздался громкий всплеск. Люцифер не раздумывал ни секунды. Он спрыгнул с жеребца еще до того, как тот остановился, и рыбкой нырнул в воду. Под водой всё казалось смазанным. Люцифер увидел алые волосы Аластора, которые колыхались в потоке, словно водоросли. Юноша был дезориентирован — тяжелая одежда тянула его на дно. Король рванулся вперед, его золотая аура вспыхнула под водой, освещая дно. Он обхватил Аластора за талию, прижимая к себе, и мощными толчками ног вынес их обоих на поверхность. Они выбрались на берег, тяжело дыша и кашляя. Люцифер буквально вытащил Аластора на мягкую алую траву и упал рядом, не выпуская его из объятий. Вода стекала с них ручьями. Рубашка Аластора стала прозрачной, облепляя его тело, волосы слиплись, а ушки поникли, отяжелев от влаги. Он лежал на спине, жадно хватая ртом воздух, его грудь часто вздымалась. Люцифер навис над ним, его лицо было бледным от пережитого испуга. — Ты... ты в порядке? — прохрипел Люцифер, убирая мокрую прядь с лица Аластора. — Боже, я чуть с ума не сошел... Аластор вдруг начал тихо смеяться. Сначала это был лишь хриплый звук, но потом он перерос в настоящий, искренний хохот. — Это... это было... крайне неэлегантно, — выдавил он, глядя на Люцифера. — Посмотрите на себя, Ваше Величество, вы выглядите как мокрый цыпленок. Где ваша королевская стать? Люцифер, увидев, что Аластор цел и даже шутит, почувствовал, как волна облегчения сменяется чем-то другим — горячим, всепоглощающим и неистовым. Страх потери за эти секунды под водой трансформировался в острую потребность почувствовать, что Аластор здесь, что он жив, что он принадлежит ему. — Мокрый цыпленок, значит? — Люцифер опасно сузил глаза, его голос стал низким и вибрирующим. — Ты напугал меня до смерти, Аластор. Ты хоть понимаешь это? — Простите... — Аластор хотел продолжить шутить, но слова застряли у него в горле. Он увидел взгляд Люцифера — тяжелый, полный страсти и нескрываемого обожания. Воздух между ними, и без того влажный, словно наэлектризовался. Аластор перестал смеяться. Его дыхание сбилось, но на этот раз не от бега или воды. — Я не могу... я не могу снова потерять тебя, — прошептал Люцифер, его рука легла на щеку Аластора, большой палец коснулся его нижней губы. — Никогда больше. Люцифер наклонился и накрыл губы Аластора своими. Это не был тот осторожный, почти невесомый поцелуй, который был в спальне. Это был поцелуй двоих выживших в катастрофе. Страстный, требовательный, со вкусом речной воды и адреналина. Люцифер целовал его так, словно хотел выпить саму его душу, окончательно стереть все следы прошлого своим присутствием. Аластор ответил мгновенно. Он обхватил шею Люцифера руками, запуская пальцы в его мокрые волосы, притягивая еще ближе. Его тело, еще недавно скованное страхом прикосновений, теперь само жаждало этого контакта. Он чувствовал тяжесть Люцифера, его тепло, его силу — и это больше не пугало его. Это дарило покой. Поцелуй становился всё более глубоким и откровенным. Они переплелись на траве, мокрые, задыхающиеся, совершенно забыв о лошадях, о статусе, о мире вокруг. Одежда мешала, холодная вода на коже контрастировала с жаром их дыхания. — Люцифер... — выдохнул Аластор в губы Короля, когда они на мгновение отстранились, чтобы глотнуть воздуха. Его глаза горели ярче рубинов. — Ты мой, — прорычал Люцифер, снова впиваясь в его губы. В этом поцелуе была вся их боль последних месяцев и вся их надежда. Аластор чувствовал, как остатки психологического барьера окончательно рушатся под этим натиском любви. Он больше не был "жертвой" или "порченым". Он был любимым. Он был желанным. Он был Радио-Демоном, который нашел своего Короля. Они еще долго лежали в траве, когда первый порыв страсти утих. Люцифер бережно обнимал Аластора, согревая его своим телом, пока их одежда медленно подсыхала под жарким солнцем Гордыни. — Знаешь, — тихо сказал Аластор, положив голову на плечо Люцифера и глядя на реку. — Кажется, мне стоило упасть в воду гораздо раньше. Чтобы понять... что я больше не боюсь захлебнуться. Ни в воде, ни в чувствах. Люцифер улыбнулся, целуя его в макушку. — Я всегда буду рядом, чтобы вытащить тебя. Но в следующий раз, пожалуйста, давай просто поплаваем без лишнего драматизма. Аластор рассмеялся, прижимаясь к нему теснее. Жизнь была сложной, Ад был жестоким, но здесь, на берегу реки, под защитой крыльев своего Короля, он наконец-то чувствовал себя в абсолютной безопасности. Вечер в замке медленно перетекал в глубокую, бархатную ночь. В личных покоях Люцифера, куда редко ступала нога даже самого преданного слуги, царила атмосфера умиротворенного тепла. Воздух был напоен ароматом свежести, яблок и едва уловимым запахом озона — верного спутника магии Короля. Люцифер только что вышел из душа. На нем был накинут лишь длинный шелковый халат цвета ночного неба, подпоясанный золотым шнуром. Король сидел на краю своей огромной кровати, застеленной алым атласом, и задумчиво смотрел на огонь, весело плясавший в камине. Вечерняя прогулка и инцидент у реки всё еще отдавались в его теле приятным гулом, а вкус губ Аластора, казалось, запечатлелся на его собственной коже навсегда. Тихий, почти неслышный стук в дверь заставил его вздрогнуть. — Войди, — негромко произнес Люцифер, уже зная, кто это. Дверь медленно отворилась, и на пороге появился Аластор. Он тоже недавно принял ванну и переоделся. На нем была одна из рубашек Люцифера — она была ему велика, мягкая ткань едва прикрывала бедра, а длинные рукава он закатал до локтей. Его алые волосы были пушистыми и слегка растрепанными, а ушки едва заметно подергивались, выдавая легкое волнение. — Не помешал? — Аластор прошел в комнату, его босые ноги тонули в густом ворсе ковра. — Мне? Никогда, — Люцифер улыбнулся и похлопал по месту рядом с собой. — Проходи, присаживайся. Как ты себя чувствуешь? Согрелся? Воды Стикса могут быть коварными, даже если кажется, что на улице жарко. Аластор сел рядом, но не вплотную, оставив между ними небольшое расстояние. Он обхватил свои колени руками и посмотрел на огонь. — Согрелся. Асмодей зашел ко мне десять минут назад и заставил выпить какой-то пряный отвар. Сказал, что если я чихну хотя бы раз, он запретит мне выходить из комнаты еще на неделю. Люцифер негромко рассмеялся. — В этом весь Оззи. Но он прав — твое здоровье сейчас для нас на вес золота. В комнате воцарилась тишина, но она не была неловкой. Это была тишина двух людей, которые сказали друг другу самое важное и теперь просто наслаждались присутствием друг друга. — Люцифер... — Аластор первым нарушил молчание. Он повернул голову, и в свете камина его глаза казались глубокими озерами расплавленного рубина. — То, что произошло сегодня у реки... этот поцелуй. Я долго думал об этом, пока был в ванне. Люцифер напрягся, его сердце забилось чаще. — Если это было слишком... если я напугал тебя или зашел слишком далеко, Аластор, я... — Нет, — Аластор перебил его, мягко положив руку на ладонь Короля. — Не извиняйтесь. Впервые за долгое время... я не чувствовал себя сломанным. Я не вспоминал о руках Фредерика. Я чувствовал только вас. Вашу силу, вашу страсть... и то, как сильно вы во мне нуждаетесь. Люцифер с облегчением выдохнул и перевернул свою ладонь, переплетая их пальцы. — Ты не представляешь, как важно мне это слышать. Я боялся, что моя собственная жажда... моя потребность коснуться тебя может разрушить ту хрупкую стену безопасности, которую мы строили. — Стены нужны, чтобы защищаться от врагов, — Аластор чуть придвинулся ближе, его плечо коснулось плеча Люцифера. — Но я понял, что от вас мне защищаться не нужно. Я пришел сюда, потому что... я не хочу сегодня спать один. В моей комнате слишком тихо. Каждая тень там напоминает мне о тех неделях, когда я не мог пошевелиться. А здесь... здесь пахнет вами и здесь я чувствую, что я дома. Люцифер почувствовал, как к горлу подступил комок. Он поднял руку и нежно провел кончиками пальцев по щеке Аластора, заправляя выбившийся локон ему за ушко. — Ты и есть дома, Аластор. Где бы я ни был, мой дом там, где ты. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Хоть вечность. — Вечность — это очень долго, — Аластор лукаво улыбнулся, и на его щеках снова проступил легкий румянец. — Вы уверены, что готовы терпеть мои радио-помехи по утрам и мою привычку завтракать в постели? — Я готов терпеть даже твои попытки перестроить мою библиотеку, — усмехнулся Люцифер. — Лишь бы ты улыбался. Люцифер медленно откинулся на подушки, увлекая Аластора за собой. Они легли поверх покрывала, лицом друг к другу. В полумраке комнаты их взгляды встретились. — Знаешь, — тихо сказал Король, — когда я падал с Небес, я думал, что потерял всё. Свет, семью, смысл. Я построил это королевство из пепла и злобы. И тысячи лет я жил в золотой клетке, которую сам же и создал. Но потом появился ты. Сначала — дерзкий маленький оленёнок, который огрызался на каждый мой приказ. А теперь... теперь ты — причина, по которой я каждое утро хочу открывать глаза. Аластор слушал его, затаив дыхание. Его ушки подрагивали от каждого слова. — Я тоже долго жил в своей клетке, Люцифер. Я думал, что сила — это единственное, что имеет значение. Я думал, что если я стану достаточно могущественным, мне никто не сможет причинить боль. Но Фредерик доказал мне, что сила — это ничто, если ты одинок. Настоящая сила в том, чтобы позволить кому-то увидеть твою слабость и не испугаться этого. Аластор придвинулся совсем близко и уткнулся лбом в подбородок Люцифера. — Спасибо, что не испугались моей слабости. Спасибо, что выжгли ту тьму, которую я сам в себе не мог победить. Люцифер обнял его, крепко, но бережно, укрывая своими руками, словно крыльями. — Тебе больше никогда не придется быть сильным в одиночку, мой оленёнок. Мы разделим эту ношу и все последующие. Они пролежали так долго, разговаривая о пустяках и о важном, о планах на завтра и о том, какой сорт яблок Люцифер любит больше всего. Голос Короля действовал на Аластора умиротворяюще, постепенно стирая остатки дневного напряжения. Когда Аластор начал мерно и глубоко дышать, погружаясь в сон, Люцифер приподнялся на локте и еще раз посмотрел на его лицо. В свете затухающего камина Аластор выглядел совершенно спокойным. Его губы были тронуты едва заметной, мирной улыбкой. Люцифер осторожно поцеловал его в кончик носа и прошептал: — Спи спокойно. Завтра будет новый день. И в нем не будет места боли. Только мы. Король погасил магическим щелчком последнюю свечу и лег рядом, прижимая свое сокровище к сердцу.

***

Солнечный свет в Кольце Гордыни сегодня был необычайно мягким, словно сам Ад решил на мгновение приглушить свою ярость ради этого дня. В королевском саду, среди благоухающих алых роз и плакучих ив с мерцающими листьями, на невысоком каменном парапете сидел Аластор. Вокруг него, прямо на мягкой траве, расположилась группа маленьких демонят — детей слуг и низших аристократов замка. Аластор, одетый в легкий кремовый пиджак, держал в руках старинную книгу в кожаном переплете. Его голос, всегда сопровождаемый легким, уютным потрескиванием радио-помех, лился над садом, увлекая детей в мир легенд. — ...И тогда маленький оленёнок понял, — читал Аластор, выразительно жестикулируя свободной рукой, — что настоящая магия заключается не в силе его рогов, а в храбрости его сердца. И когда тени сгустились, он не убежал. Он засиял так ярко, что сама тьма превратилась в рассвет. — Мистер Аластор! — звонко выкрикнула маленькая девочка-имп с огромными желтыми глазами. — А олененок был такой же красивый, как вы? У него тоже были такие пушистые ушки? Аластор тихо рассмеялся, и этот звук был чистым, без тени былой горечи. — О, дорогая, он был гораздо красивее. Но его ушки, боюсь, не умели так хорошо слушать сказки, как ваши. — А правда, что Король Люцифер тоже боится темноты? — спросил мальчик постарше, подпирая подбородок кулачками. — Мама говорила, что он всегда зажигает огни, когда вы гуляете в саду. Аластор на мгновение замер, и его взгляд стал бесконечно нежным. — Король Люцифер не боится темноты, малыш. Он просто слишком сильно любит свет, особенно когда этот свет освещает путь тем, кого он ценит. В этот момент дети внезапно затихли, их глаза расширились, а затем они разом повскакивали со своих мест. За спиной Аластора послышались размеренные шаги. — Ваше Величество! — хором закричали демонята, неумело, но очень старательно кланяясь. Аластор обернулся и увидел Люцифера. Король выглядел безупречно в своем парадном белом мундире, но его движения выдавали странную скованность. Одной рукой он махал детям, а вторую старательно прятал за спиной, судорожно сжимая что-то невидимое. — Привет-привет, маленькие демонята ! — улыбнулся Люцифер, хотя его голос чуть заметно дрогнул. — Я вижу, мистер Аластор развлекает вас историями? Это чудесно. Но знаете что? На кухне только что испекли яблочные пироги с корицей, и повар очень расстроится, если их никто не съест. Что скажете? Дети восторженно закричали, и через мгновение сад опустел. Топот маленьких ножек затих вдали, оставив Аластора и Люцифера в оглушительной, наполненной ароматом роз тишине. Аластор медленно встал, закрывая книгу. Он внимательно посмотрел на Люцифера, замечая, что тот необычайно бледен, а на его лбу выступили крошечные капельки пота. — Вы выглядите так, будто собираетесь объявить войну как минимум трем Кольцам Ада сразу, — заметил Аластор, склонив голову набок. — Что вы прячете, Ваше Величество? И почему у вас так сильно искрит магия на кончиках пальцев? Люцифер сделал шаг вперед, затем еще один. Он остановился так близко, что Аластор почувствовал запах его парфюма — яблок и летнего дождя. — Аластор... — начал Люцифер, и его голос стал серьезным, лишенным привычной игривости. — Я долго думал, как это сделать. Я репетировал перед зеркалом, я советовался с Асмодеем... хотя это была плохая идея. Аластор тихо хмыкнул, не сводя глаз с Короля. — Я падал очень долго, Аластор, — продолжал Люцифер, глядя ему прямо в глаза. — Когда я упал с Небес, я думал, что моя жизнь закончилась. Я думал, что обречен на вечное одиночество среди золота и пепла. Я создал это королевство, но оно никогда не было моим домом. Домом стал ты. Люцифер глубоко вздохнул, его рука за спиной заметно дрожала. — Мы прошли через ад внутри Ада. Я видел твою боль, я видел твою силу, и я видел твое исцеление и я понял, что больше не хочу проводить ни одной секунды вечности, не зная, что ты — мой. Не просто мой союзник или мой возлюбленный, а часть моей души, закрепленная перед всем мирозданием. Прежде чем Аластор успел что-то ответить, Люцифер медленно, с достоинством, но при этом с какой-то трогательной уязвимостью, опустился на одно колено. В его руке, которую он наконец вывел из-за спины, оказалась коробочка из черного бархата. Внутри, на подушечке, сияло кольцо из белого золота, украшенное редчайшим алым алмазом, который, казалось, пульсировал в такт биению сердца. — Аластор, — Люцифер поднял на него взгляд, полный такой надежды и страха, что у оленёнока перехватило дыхание. — Ты позволишь мне быть твоим щитом и твоим светом до скончания времен? Ты станешь моим мужем? Станешь вторым Королем этого места, которое без тебя не имеет смысла? Аластор замер. Всё его красноречие, все его остроумные шутки мгновенно испарились. Он почувствовал, как жар приливает к его щекам, окрашивая их в густой алый цвет. Его ушки судорожно прижались к голове, а затем снова поднялись. Он выглядел таким смущенным и ошеломленным, что Люцифер невольно затаил дыхание, боясь, что тишина затянется. В этот момент из-за кустов раздалось приглушенное хихиканье. Группа демонят, которые и не думали уходить на кухню, подглядывали за ними, прикрывая рты ладошками. — Тссс! Смотрите, Король встал на коленки! — прошептал кто-то из детей. — Сейчас мистер Аластор скажет да! Аластор услышал их, и это окончательно разрушило его самообладание. Он закрыл лицо рукой, тихо рассмеявшись сквозь пальцы, его щеки пылали. — Вы неисправимы, Люцифер, — прошептал он, и в его голосе прозвучали слезы радости. — Устроить такое представление перед детьми... Ваша репутация грозного короля теперь окончательно уничтожена. — К черту репутацию, — выдохнул Люцифер, его глаза сияли. — Мне нужен твой ответ. Аластор убрал руку от лица. Его взгляд был бесконечно нежным, полным той самой любви, которую он так долго боялся признать. Он сделал шаг вперед и, не дожидаясь, пока Люцифер наденет кольцо, потянул его за руки, заставляя подняться. — Да, — твердо сказал Аластор, глядя ему в глаза. — Да, тысячу раз да. Я буду твоим. И в свете, и в тени. Аластор порывисто обнял Люцифера, утыкаясь лицом в его плечо. Король сжал его в своих объятиях с такой силой, будто боялся, что он исчезнет. Он зарылся лицом в алые волосы Аластора, вдыхая его запах. — О Небеса... — прошептал Люцифер, закрыв глаза. — Спасибо. Спасибо, Аластор. — Ураааа! — закричали дети, выпрыгивая из кустов и начиная бегать вокруг пары, хлопая в ладоши. — Они женятся! У нас будет два Короля! Люцифер рассмеялся, не выпуская Аластора из объятий. Он взял его руку и осторожно надел кольцо на палец. Оно подошло идеально, словно было создано именно для этой руки. — Теперь ты не сможешь сбежать, — подмигнул Люцифер, вытирая слезинку со щеки Аластора. — Я и не собирался, — ответил Аластор, прижимаясь к нему теснее. — Теперь, когда я нашел свой рассвет, зачем мне возвращаться в темноту? Они стояли посреди сада, окруженные смеющимися детьми и ароматом роз, и весь Ад в этот момент казался им самым прекрасным местом во вселенной. Исцеление завершилось — на месте старых ран выросла любовь, которая была способна выдержать любое испытание.