Дитя из Пламени

Лимузин плавно скользил по идеально ровному асфальту восстановленных улиц Пентаграмм-Сити. Внутри салона пахло дорогой кожей, старым бурбоном и едва уловимым ароматом разочарования. Люцифер сидел на заднем сиденье, откинув голову на мягкий подголовник. Его шляпа лежал рядом, на сиденье, заброшенный, как ненужная игрушка. Король Ада выглядел измотанным: под глазами залегли тени, а воротник рубашки был расстегнут. Он смотрел в окно на проплывающие мимо неоновые вывески, но видел только холодный, пустой взгляд Аластора и ту захлопнутую дверь, которая теперь казалась ему прочнее небесных врат. Внезапно машина резко дернулась. Раздался визг тормозов, и Люцифера по инерции бросило вперед. Его стакан с виски, который он держал в руке, опрокинулся, заливая дорогую обивку и светлые брюки короля липкой жидкостью. — Какого дьявола?! — взревел Люцифер, вытирая руки шелковым платком. — Эй, там, за рулем! Ты что, права в корзине с грешниками нашел?! Машина замерла на обочине, прямо напротив каких-то покосившихся, обугленных кустов, которые еще не успели заменить на новые. Дверь водителя распахнулась, и охранник — крупный бес в черном костюме — буквально вывалился наружу. Не оглядываясь, он, смешно перебирая копытами, рванул в сторону зарослей, на ходу расстегивая ремень. Люцифер, кипя от ярости, открыл заднюю дверь и высунулся наружу. — Ты куда, мать твою, намылился?! — крикнул он вслед убегающему бесу. — Я, по-твоему, сам должен этот гроб на колесах вести? Ты совсем охренел, или тебе напомнить, кто тут главный? Блять, ну что за день! Всё через жопу! Охранник что-то невнятно прокричал из кустов, судя по звукам, его состояние было критическим. Люцифер только сплюнул на асфальт и захлопнул дверь, возвращаясь в салон. Он чувствовал, как ярость медленно сменяется апатией. Ему было плевать на пролитый виски, плевать на грязные штаны. Всё это было такой мелкой чепухой по сравнению с тем ледяным адом, который устроил ему Аластор. В этот момент в тишине салона громко запел телефон. Люцифер поморщился. На экране высветилось имя: "Маммон". Он совсем забыл об этой встрече. Маммон был не из тех, кто любит ждать, а Люцифер опаздывал уже на сорок минут. Он тяжело вздохнул и нажал на кнопку ответа. — Да, слушаю, — произнес он, стараясь придать голосу властность, хотя получалось плохо. — Люцифер! Мой дорогой! — голос Маммона в трубке звучал как скрежет золотых монет в мешке. — Где тебя черти носят? Моё время стоит дороже, чем весь твой отель со всеми его постояльцами вместе взятыми! Я сижу в этом грёбаном ресторане уже час, и мне уже принесли счет за воздух, которым я дышу! Ты где? Люцифер закрыл глаза рукой, потирая переносицу. — Маммон, послушай... Возникли непредвиденные обстоятельства. Мой водитель... скажем так, потерпел биологическое фиаско. Я в пути, почти на месте. Минут десять, и я буду. — Десять минут? — Маммон издал короткий, резкий смешок. — Люци, дружище, ты же знаешь правила. Время — деньги. А у меня сейчас назначена еще одна встреча с оверлордами из Кольца Гнева. Знаешь что? Я смотрю на твой график и понимаю, что ты сегодня не в форме. Твой голос звучит так, будто ты только что проглотил ведро святой воды. Люцифер промолчал, не имея сил спорить. — Давай так, — продолжил инвестор уже спокойнее. — Я сам приеду к тебе завтра в замок. Утром. С документами и готовым решением. Сегодня я всё равно уже заказал себе массаж из душ девственниц, так что мне недосуг ждать твоего обделавшегося водителя. Переносим на завтра, идет? Люцифер почувствовал, как гора свалилась с его плеч. Ему не нужно было никуда ехать. Не нужно было натягивать маску уверенного лидера. — Да... Да, Маммон. Это будет идеально. Завтра в десять. Извини за сорванный вечер. — Без проблем, Ваше Величество. Попей ромашки и ложись спать, выглядишь ты наверняка как дерьмо. До завтра! — Маммон отключил вызов. Люцифер медленно опустил телефон на сиденье. В машине снова стало тихо. Через пару минут из кустов показался охранник. Он шел медленно, вытирая пот со лба, и выглядел так, будто только что прошел через девять кругов чистки. Подойдя к двери лимузина, он робко заглянул внутрь. — Ваше... Ваше Величество... — пролепетал он, дрожа всем телом. — Молю о пощаде. Я не знаю, что это было... наверное, те несвежие крылышки из забегаловки... Я готов к любому наказанию. Хотите — четвертуйте, хотите — отдайте на съедение гончим... Я сорвал вам встречу... Простите меня, умоляю! Люцифер поднял на него взгляд. В его глазах не было ни гнева, ни злости. Только бесконечная, выжигающая нутро тоска. — Забей, — тихо сказал Люцифер. — Что? — Охранник моргнул, не веря своим ушам. — Вы... вы не казните меня? — Стой там сколько хочешь, — Люцифер снова откинулся на спинку сиденья. — Хочешь — иди обратно в кусты, хочешь — пляши на крыше. Мне всё равно. Встречу перенесли на завтра. Мне теперь абсолютно никуда не надо. — Но... Ваше Величество, может, поехать в отель? Или в замок? — осторожно спросил бес. — Нет, — Люцифер закрыл глаза. — Просто постой здесь. В тишине. В отеле — Чарли и её мечты, в которых я не могу ей признаться, что я всё испортил. В замке — Аластор, который ненавидит сам воздух, которым я дышу. А здесь... здесь хотя бы никто от меня ничего не ждет. Постой здесь, парень. Пусть время идет мимо нас. Мне больше некуда торопиться. Охранник, всё еще не до конца веря своей удаче, молча кивнул и встал у капота, глядя на пустую дорогу. А Люцифер остался сидеть в темноте салона, вдыхая запах пролитого виски. Он понял, что Король Ада может командовать легионами, может строить города и заключать сделки с богами, но он абсолютно бессилен перед тишиной в собственной спальне. И это была самая тяжелая корона, которую ему когда-либо приходилось носить.

***

Ночной клуб «Пылающая бездна» находился в одном из самых дорогих районов Пентаграмм-Сити. Это было место для тех, кто хотел потеряться в неоновом свете, ритмичном бите и бесконечных соблазнах. Здесь не было места для «искупления» Чарли; здесь царил старый Ад — порочный, красивый и безжалостный. Люцифер сидел в самом дальнем углу барной стойки, скрытый тенью массивной колонны. Он уже давно перестал считать стаканы. Перед ним стояла почти пустая бутылка коллекционного виски, а в руке он медленно вращал стакан, слушая, как оставшийся лед скребет по стеклу. Его королевский сюртук был небрежно брошен на соседний стул, а рубашка расстегнута чуть сильнее, чем позволяли приличия. Ему хотелось просто исчезнуть. Перестать быть Королем, перестать быть отцом, и, самое главное, перестать быть мужем человека, который его ненавидит. — У одиночества здесь горький вкус, не так ли? — раздался низкий, бархатный голос совсем рядом. Люцифер даже не повернул головы. Он лишь прищурился, глядя на свое отражение в темной жидкости. К нему подошел демон, чей облик был воплощением искушения. Это был высокий, стройный мужчина с кожей цвета слоновой кости и длинными, иссиня-черными волосами, собранными в низкий хвост. Его глаза, пронзительно-бирюзовые, светились мягким светом, а за спиной лениво подергивался тонкий хвост с пушистой кисточкой на конце. На нем был шелковый жилет на голое тело, подчеркивающий идеальный рельеф мышц. Демон грациозно опустился на соседний стул, игнорируя брошенный там плащ Люцифера. — Я видел многих в этом баре, Ваше Величество, — продолжал незнакомец, заказывая бармену какой-то ярко-красный коктейль. — Но еще никогда я не видел, чтобы сама Утренняя Звезда горела так тускло. Что может так сильно ранить того, кто правит этим миром? Люцифер наконец медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым и мутным. — Ты слишком много болтаешь, парень. Если хочешь автограф — обратись к моему секретарю. Если хочешь выпить за мой счет — валяй, но молча. Демон тихо рассмеялся, и этот звук был похож на звон хрустальных колокольчиков. Он придвинулся ближе, и Люцифер почувствовал аромат его парфюма — смесь мускуса, сандала и чего-то дурманящего. — Меня зовут Кассиан, — демон протянул руку с длинными, ухоженными пальцами, но Люцифер её проигнорировал. — И мне не нужен ваш автограф. Мне нужно то, что вы так старательно пытаетесь утопить в этом виски. Я чувствую вашу боль, Люцифер. Она пахнет старыми обидами и холодными простынями. Кассиан протянул руку и накрыл ладонь Люцифера своей. Его кожа была горячей, почти обжигающей. — Зачем вам возвращаться туда, где вас не ждут? Зачем страдать по тому, кто не ценит вашей любви? В Аду миллионы душ, которые готовы ползать у ваших ног за один лишь взгляд. Люцифер попытался вырвать руку, но Кассиан мягко, но уверенно переплел свои пальцы с его. — Посмотрите на меня, — прошептал демон, наклоняясь к самому уху Короля. Его дыхание обжигало кожу. — Я могу заставить вас забыть. На одну ночь. Всего одну ночь, когда не будет ни прошлого, ни обязательств, ни этого... олененка, который выпил из вас всю жизнь. Я могу быть кем угодно. Я могу быть нежным, могу быть грубым. Я могу сделать так, что вы снова почувствуете себя богом, а не рабом своей совести. Люцифер посмотрел в бирюзовые глаза Кассиана. На мгновение ему действительно захотелось сдаться. Захотелось, чтобы эти горячие руки стерли холодный образ Аластора из его памяти. Кассиан был красив, он был доступен, и он явно знал, что делать. — Ты думаешь, ты сможешь заменить его? — хрипло спросил Люцифер. — Думаешь, пара трюков в постели заставит меня забыть восемь лет ада? Кассиан улыбнулся, обнажая жемчужно-белые зубы. Он свободной рукой медленно провел по бедру Люцифера, поднимаясь выше, к пряжке ремня. — Я не собираюсь его заменять. Я собираюсь вас вылечить. Пойдемте со мной. У меня есть частная ложа наверху. Там нас никто не побеспокоит. Вы сможете выплеснуть всю свою ярость, всю свою обиду... на меня. Я приму всё. Демон придвинулся еще ближе, так что их губы почти соприкасались. — Неужели вы не заслужили хотя бы капли удовольствия? После всего, что вы сделали для этого города? После того, как вы спасли Аластора, а он отплатил вам презрением? Вы — Король, Люцифер. Весь этот мир — ваш. Так возьмите то, что принадлежит вам по праву. Возьмите меня. Люцифер закрыл глаза. В голове всплыла сцена из спальни: лепестки роз, музыка и Аластор, отлетающий к стене от его прикосновения. «Твоё присутствие вызывает у меня тошноту». Слова мужа эхом отозвались в ушах. Он снова открыл глаза и посмотрел на Кассиана. Демон ждал, его зрачки расширились от предвкушения. Люцифер медленно поднял руку и коснулся лица Кассиана, проводя большим пальцем по его нижней губе. — Ты очень красив, Кассиан, — тихо сказал Люцифер. Демон победно прищурился и уже потянулся для поцелуя, но Люцифер внезапно резко отстранился, убирая руку. Его лицо в мгновение ока стало холодным и безжизненным, как маска на карнавале. — Но ты — не он, — Люцифер залпом допил остатки виски и с грохотом поставил стакан на стойку. — Ты просто кусок мяса в дорогой обертке. Ты предлагаешь мне забвение, но я не хочу забывать. Моя боль — это единственное, что у меня осталось от него настоящего. Кассиан замер, его лицо исказилось от разочарования и легкого гнева. — Вы сгниете в своем одиночестве, Ваше Величество. Вы любите призрака, который никогда к вам не вернется. — Возможно, — Люцифер поднялся, пошатываясь, и накинул сюртук на плечи. — Но я лучше буду гнить в одиночестве, чем греться в чужой постели, представляя на твоем месте его. Он бросил на стойку горсть золотых монет — сумму, которой хватило бы, чтобы купить этот бар целиком. — Оставь сдачу себе. И найди кого-нибудь другого. Сегодня Король не принимает подношений. Люцифер вышел из клуба, не оборачиваясь. Холодный ночной воздух Ада ударил ему в лицо, немного протрезвляя. Он шел по пустым улицам, чувствуя, как внутри него всё выжжено дотла. Он отверг соблазн, но это не принесло ему облегчения. Он просто снова возвращался в свой пустой замок, к своей закрытой двери, зная, что завтра он снова будет пытаться заслужить хотя бы один взгляд того, кто стал его личным, вечным проклятием. Замок Морнингстаров встретил Люцифера мертвой, давящей тишиной. Огромные сводчатые потолки терялись во тьме, а шаги Короля, неуверенные и тяжелые от выпитого виски, гулко отдавались от мраморного пола. В воздухе всё еще висел запах озона после недавней бури, но теперь он казался затхлым, как в склепе. Люцифер зашел в главный холл, пошатываясь. Его мысли путались: в голове всё еще крутились бирюзовые глаза того демона из клуба и ледяной голос Аластора. Он чувствовал себя грязным, измотанным и бесконечно старым. Обычно в это время замок пустовал — Аластор предпочитал оставаться в отеле с Чарли, находя там утешение в её энтузиазме и компании друзей, которые не напоминали ему о предательстве каждые пять минут. Люцифер со стоном стянул с плеч свой белый сюртук, перепачканный виски и пропитанный запахом чужого парфюма. Он швырнул его прямо на пол, не заботясь о том, что завтра слуги будут в ужасе. — Грёбаный замок... грёбаная жизнь... — пробормотал он себе под нос, расстегивая верхние пуговицы рубашки. Он повернулся, чтобы пройти к лестнице, и внезапно замер. Его сердце пропустило удар, а хмель мгновенно выветрился, сменившись резким уколом тревоги. В гостиной, на широком бархатном диване, освещенном лишь тусклым светом одной-единственной напольной лампы, сидел Аластор. Он не спал. На его коленях лежала старая книга в кожаном переплете, а в тонких пальцах он сжимал чашку с давно остывшим чаем. Его оленьи ушки были плотно прижаты к голове, а взгляд был устремлен куда-то сквозь страницы. Увидев мужа, Аластор не вскочил, не улыбнулся и не закричал. Он лишь медленно поднял голову. В свете лампы его лицо казалось высеченным из слоновой кости — бледным, острым и бесконечно печальным. — О... — Люцифер невольно сделал шаг назад, хватаясь за перила лестницы. — Ты здесь. Я... я не думал, что ты сегодня решишь остаться в замке. Думал, ты снова заночуешь у Чарли. Она ведь так радовалась твоему возвращению... Аластор закрыл книгу. Звук захлопнувшихся страниц в тишине прозвучал как выстрел. — В отеле стало слишком шумно, — голос Аластора был лишен всяких эмоций, даже привычных радиопомех почти не было слышно. — Шарлотта затеяла какую-то ночную репетицию своего нового гимна искупления. Мне захотелось тишины. Хотя, кажется, я ошибся адресом. Он перевел взгляд на Люцифера, и его ноздри едва заметно дрогнули. — От тебя несет дешевым пойлом и борделем, Люцифер. Твой «королевский» досуг становится всё более предсказуемым. Люцифер почувствовал, как внутри закипает обида. Он только что отказался от легкого способа забыться, он пришел домой к нему, а его встречают как прокаженного. — Да, я пил! — выкрикнул Люцифер, и его голос сорвался. — А что мне еще делать? Сидеть под твоей дверью и слушать, как ты молчишь? Я пытался, Аластор! Я пытался быть нежным, пытался быть рядом, но ты швыряешь меня в стены и смотришь на меня так, будто я — Михаил! Аластор медленно поставил чашку на столик. Его руки едва заметно дрожали. — Ты не Михаил, — тихо произнес он. — Он хотя бы не притворялся, что любит меня, когда причинял боль. Он был честен в своей ненависти. А ты... ты клялся защищать, но в итоге я оказался там, где оказался. Твоя «нежность» сейчас — это просто попытка заглушить твою собственную совесть. — Хватит! — Люцифер ударил кулаком по перилам. — Я не могу больше это слушать. Я виноват, я знаю! Но я не могу изменить прошлое! Я вернулся домой, надеясь... не знаю, на что я надеялся. Видимо, на то, что в тебе осталось хоть что-то от моего мужа, а не только этот озлобленный призрак. Люцифер развернулся и бросился вверх по лестнице, спотыкаясь на ступенях. — Знаешь что? Спи здесь! Спи в этой тишине, раз она тебе так дорога! — крикнул он уже сверху. Он добежал до своей комнаты и с такой силой хлопнул дверью, что по всему замку разнеслось тяжелое, гулкое эхо. Звук удара отозвался в каждом кирпиче здания, подчеркивая окончательный разрыв. В гостиной Аластор вздрогнул. От этого резкого звука у него в ушах снова зазвенели цепи, а перед глазами на миг вспыхнул золотой свет. Он закрыл глаза, прижимая ладони к вискам, и несколько минут просто дышал —тяжело, хрипло, пытаясь отогнать паническую атаку. — Тишина... — прошептал он сам себе. — Вот она, твоя тишина, Аластор. Он посмотрел на лестницу, где только что исчез Люцифер. В его сердце боролись два чувства: жгучее желание подняться вслед, сорвать эту закрытую дверь и просто закричать о том, как ему страшно и как он на самом деле нуждается в помощи, — и ледяная, непробиваемая гордость, смешанная с обидой. Он не мог простить. Не сейчас. Возможно, никогда. Аластор тяжело вздохнул. Он чувствовал себя истощенным до предела. Сил на то, чтобы подняться в свою спальню, у него просто не осталось. Он отложил книгу, дотянулся до мягкого кашемирового пледа, который лежал на подлокотнике, и натянул его на себя до самого подбородка. Он лег на диван, сворачиваясь калачиком и поджимая ноги. Плед не грел — холод, казалось, исходил изнутри его собственного тела. — Завтра... — прошептал он в темноту. — Завтра я вернусь в отель. Там хотя бы есть Чарли. Там я могу притворяться, что я всё еще жив. Аластор закрыл глаза, и в полумраке гостиной была видна лишь одинокая слеза, которая медленно скатилась по его щеке, исчезая в ворсе подушки. Он заснул под аккомпанемент собственного прерывистого дыхания, а этажом выше Люцифер сидел на полу у своей двери, точно так же кусая губы в кровь и ненавидя этот огромный, пустой замок, который стал для них обоих самой надежной и страшной тюрьмой.