последняя встреча.

Солнце только начало вставать, когда глаза Эллиота распахнулись. Его родная комната тонула в сером предрассветном полумраке, где в одной из тени стоял собранный чемодан. Он не спал всю ночь. Ворочался, смотрел в потолок, слушал, как тикают часы на стене. Сердце было тяжелым. Эллиот сел на кровать, провел рукой по лицу. Его ладони предательски дрожали. Он сжал их в кулаки и заставил себя подняться. Холодный пол обжег голые ступни. Шанс не придет. Не обнимет его вновь, перед отъездом. Таковым был их договор. Они оба знали, что это будет слишком больно. Попрощались на поляне - там, под тополями, когда солнце село. Блондин помнил тепло его рук, его дыхание на своей щеке и шепот, пропитанный болью и теплом: “Я буду писать. Каждый день”. Помнил, как кивнул, хотя внутри бушевал ураган из криков, что писем мало, что ими не перекрыть пропасть размером в тысячи километров. Одевался на автомате. Брюки, бордовая рубашка, ветровка - та самая, в которой он сидел, смотря Шансу в глаза, и он гладил его по голове. Эллиот замер на секунду и прижал рукав к лицу, вдыхая выветрившийся запах. Осталась только память об этом моменте. Машина сигналила - дольше, настойчивее. Его ждали. Чемодан катился по полу с глухим стуком. Лестница. Прихожая. Эллиот застывает на месте, думая о том, что сейчас будет самый страшный шаг в его жизни - выход на улицу. Он знал, что на улице его ждут не только машина отца. Шанс стоял напротив подъезда, прислонившись к дереву. В старом, потрепанном школьными годами и временем пиджак, растрепанные серые волосы и заметные темные круги под глазами. Он тоже не спал. Не мог уснуть. Не мог простить себя за молчание. Он смотрел как Эллиот выходит из подъезда, и в этом взгляде хранилось столько всего, что у него самого подкосились ноги. Машина отца работала на холостом ходу. Багажник открыт - они грузят чемоданы. Его отец что-то говорил и махал рукой, но блондин не слышал. Весь мир сузился до одной точки. До человека у дерева, который сделал шаг и остановился, будто перед ним появилась невидимая стена, не позволявшая подойти ближе. Их разделяли предательские 15 метров. Эллиот сделал шаг в его сторону. Потом еще. Потом побежал. С той же отчаянной скоростью, с тем же бешенным сердцем. Только теперь не нужно было никого искать. Нужно было успеть надышаться перед вечной разлукой. Шанс поймал его, прижал к себе так сильно, что затрещали ребра. Руки сжимали его спину, гладили светлые волосы, притягивали ближе, будто хотели сделать частью себя. Они молчали. Шанс первым нарушил их договор. Горло сдавило так, что нельзя было выдохнуть. Вокруг суетились люди. Отец кашлянул - настойчиво. Машина сдала. Время не ждало. - пора, - выдохнул Эллиот. Голос прозвучал глухо, будто из-под земли. Они отстранились друг от друга. Ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. Ладони легли на щеки - горячие, живые, такие родные. Большие пальцы гладили скулы, вытирали крупные хрусталики слез. Эллиот даже не заметил, когда начал плакать. Просто щипало глаза и мир расплывался. - я не прощаюсь, слышишь? - сказал Шанс твердо. - слышу... - эхом отозвался блондин. Шанс притянул его за затылок и прижался лбом ко лбу. Так они замерли на секуду, дыша одним воздухом, чувствуя биение сердец друг друга. Потом он поцеловал Эллиота в лоб - долго, крепко. - садись в машину. Иначе я тебя не отпущу. - шепчет сероволосый. Парень кивнул. Разлепил объятия сквозь невыносимую боль. Шаг назад. Еще один. Шанс стоял позади, не двигаясь, впитывая взглядом его уход. Машина. Дверь открыта. Отец ждет. Эллиот садится на заднее сиденье. Мир сжался до размеров салона. Стекло опустилось само собой, будто кто-то сжалился над ним. Он стоит на том же месте. Под тем же деревом. Никуда не уходит. Руки в карманах, плечи опущены, ветер треплет волосы. На лице Эллиота мелькает улыбка. Через силу, через всю боль, но улыбнулся. Ладонь была прижата к стеклу. Шанс повторил тот же жест, прикладывая руку к груди, так и шепча: я с тобой. Машина тронулась. Родной дом, район, школа, дерево и сам парень под ним - все поплыло назад. Силуэты становились меньше, превращаясь в точку. В воспоминание. Внутри было пусто. И больно. И страшно. И в то же время где-то глубоко теплилось светлое - Шанс был та. Что пришел, что не обратил внимание на страх и боль, что несколько часов были настоящие, правильные, их. Машина набирала скорость, унося его в новый город, в новую жизнь, в тысячу километров от единственного человека, который умел делать этот мир цветным. В груди билось обещание: однажды он вернется. Обязательно вернется. Потому что такие вещи, как эта поляна, эти руки, этот взгляд - не заканчиваются никогда. Ветер высушивают слезы на щеках, но новые все равно текут. Эллиот смотрит назад, хоть и фигура его возлюбленного давно исчезла за поворотом. Отец просит закрыть окно, но он не слышит. Пальцы сжимают телефон с последним сообщением. Одно слово, а разрывает на части. Машина набирает скорость. Город мелькает за стеклом - знакомые улицы, магазин, где они покупали газировку после школы, сквер. Все проносится мимо, становясь чужим. Потому что это все больше не его. Он уехал. - пап, останови. - отец смотрит в зеркало заднего вида. Видит лицо сына - красное, мокрое, с безумными глазами. Жмет на тормоз. В ту же секунду Эллиот вылетает из машины, даже не захлопнув дверцу. Бежит. Снова бежит по этим улицам, снова с разрывающимся сердцем. Снова к нему. “ты где еще?” Ответ приходит мгновенно: “стою там же. Не могу уйти.” Легкие горят, ноги ватные, но это неважно. Совсем неважно. Впереди - тот самый поворот, а за ним - дерево, а под деревом - человек в старом пиджаке. Эллиот подбегает. Хватает его за плечо и разворачивает к себе. Шанс замирает. Смотрит непонимающе, будто не верит глазам. На щеках мокрые дорожки, которых блондин не видел раньше. Он плакал. Они плакали. Они стоят друг напротив друга. Между ними метр асфальта, летний ветер и целая вечность. Эллиот смотрит в глаза Шансу - опухшие, красные, но такие родные. Шанс смотрит на него долго-долго. В глазах плещется столько всего, что Эллиот тонет в этом взгляде с головой, а потом он улыбается. Впервые за утро. Сквозь слезы, шмыгая носом, по-дурацки, но это самая красивая улыбка, которую они видели в своих жизнях. - я никуда не поеду, - говорит блондин. - без тебя мне там нечего делать. Шанс просто притягивает Эллиота к себе и зарывается лицом в его плечо. Дрожит всем телом. Внутри разливается что-то горячее, светлое, бесконечное. Где-то вдалеке сигналит машина. Отец набирает номер, и телефон сына Билдеров вибрирует в кармане. Их планы рушатся, все идет не по расписанию. А здесь, под старым тополем, двое просто стоят и обнимаются. И это правильнее всех расписаний на свете.