Подражатель

Время лечит, или, по крайней мере, заставляет забыть. Прошел день после той страшной ночи в квартире Кати. Затем прошла неделя. Затем две. Новых пропаж не было. Телефоны больше не звонили с жуткими автоматическими предупреждениями. Город, затаивший дыхание в ожидании новых жертв, постепенно начал расслабляться. Карантинные меры отменили, школы снова открыли свои двери. Спустя месяц сняли комендантский час. Военные и спецназ уехали, оставив патрулирование на местных полицейских. Злоумышленник словно испарился, залег на дно или вовсе покинул страну. В классе 10 «Б» стояла тишина, прерываемая лишь гулом снегоуборочной машины за окном. Маша, которая уезжала с родителями в другой регион, вернулась пару недель назад. Она сидела за своей партой, грустно глядя на пустые места, где раньше сидели Артём, Илья и Катя. Вокруг парты Максима и Дениса собралась небольшая группа. Дима мерил шагами пространство между рядами, а Лена — тихая, вдумчивая отличница в круглых очках — сидела на краю стола с распечатками в руках. — Я до сих пор не могу привыкнуть, — сказала Маша. — Возвращаешься в город, думаешь, что весь этот кошмар закончился… А потом заходишь в класс, и их нет. Просто нет. — Мы все не можем привыкнуть, Маш, — тихо ответила Аня. — Но полиция говорит, что он точно ушел. Вчера вечером по новостям передали официальное заявление. — Да, мой батя тоже смотрел, — добавил Денис. — Они наконец-то нашли Илью. Точнее… то, что от него осталось. В лесу, за шесть километров от города. Денис поежился, хотя в кабинете было тепло. — Экспертиза показала, что его задушили почти сразу, — сказал Максим, откидываясь на спинку стула. — А потом тело просто пролежало там всю осень. Животные, погода… В общем, улик на самом теле ноль. Ни ДНК, ничего. Всё смыло дождями и снегом. — Но меня в этом отчете другое зацепило, — продолжил Денис. — Следователь давал интервью и сказал, что этот псих шел по ручью, чтобы сбросить следы от собак. Но как он ноги себе не отморозил? Он же босиком ходит! По ледяной воде, осенью! Это же бред. Максим пожал плечами. — А ты слышал про такую штуку, как закалка? — сказал он. — Он ведь пропал ещё три месяца назад, ранней осенью, а тогда вообще ещё холодно почти не было. Осень, за исключением ноября, была прохладной, но не холодной или ледяной. Если он годами так скрывается, его тело привыкло. Дима резко остановился и ударил кулаком по парте, заставив Машу вздрогнуть. — Да вслуживаетесь вы все в этот бред! Закалка? — воскликнул он. — Вы серьёзно? Вы забыли, что он сделал с дверью Кати?! Он не человек! — Дима, успокойся, — тихо вмешалась Лена. — Криками мы никого не вернем. Я тоже не верила полиции, поэтому начала искать сама. Лена поправила очки и разложила перед ребятами несколько листов с переведёнными статьями из иностранных газет. В отличие от Димы, она не строила безумных теорий. Она действовала методично, собирала факты, изучала архивы Интерпола, которые текли в сеть после скандала в Германии. — Я потратила на это два месяца, — сказала Лена. — Я работала отдельно от тебя, Дим, потому что ты был слишком… одержим. Мне нужны были сухие факты. И факты говорят о том, что он — человек. Невероятно хитрый, сильный, но человек. — И что же ты нашла, детектив? — с издёвкой спросил Дима. — Смотрите, — ответила Лена. — Полиция нашла следы босых ног в лесу. Но они начинаются не сразу. Первые 4,2 километра от города — абсолютная чистота. Ни сломанной ветки, ни отпечатка. А потом, ровно после отметки в четыре километра, следы внезапно появляются. Он наступал в грязь, ломал сухие сучья. — И о чём это говорит? — спросила Аня. — Именно так полиция и думает, — пояснила Лена. — Что он понял: он достаточно далеко от города, в глуши, и можно больше не тратить силы на маскировку. Но самое главное — три года назад в Германии и семь лет назад в Польше было абсолютно то же самое! Идеальное преступление в городе, отсутствие улик, а затем, далеко в лесу или горах — чёткие босые следы. — Ну вот, — сказал Максим. — Значит, это его почерк. Он просто профессиональный наёмник или маньяк с армейской подготовкой. Лена дело говорит. Дима схватился за голову, нервно смеясь. Он выглядел измождённым, словно не спал все эти три месяца. — Господи, какие же вы слепые! — выдохнул он. — И полиция слепая! Да вы подумайте логически! Если он способен вскрыть замок без царапины, вынести человека из квартиры, не сдвинув пылинки, убить Катю так, что никто в соседней комнате не услышал… С чего бы ему внезапно «уставать» и оставлять следы в лесу?! — Потому что никто не идеален, Дима, — спокойно сказала Лена. — Даже самые умные преступники совершают ошибки. Я перерыла всё. И я остановилась, потому что дальше копать некуда. Следы — это доказательство его материальности. Призраки не оставляют отпечатки пяток в грязи. — Это обманка! — вскрикнул Дима. Он навис над столом, ткнув пальцем в распечатки Лены. — Он умнее нас. Умнее Интерпола. Он знает, что если не оставит вообще ничего, люди начнут задумываться о чём-то… ненормальном. О чём-то за гранью физики. Поэтому он специально делает эти следы! Это перекрытие! Он отходит на четыре километра и думает: «Так, вот здесь я брошу им кость, чтобы они думали, что я обычный мужик, которому бывает холодно». И вы все это проглотили! — Дим… — Маша робко взглянула на него. — Звучит как паранойя. Зачем сверхъестественному существу притворяться человеком? — Чтобы его искали как человека! — воскликнул Дима. — С собаками, тепловизорами и отрядами спецназа. А не святой водой и экзорцистами! Пока они ищут мужика с закалкой, он в полной безопасности. — Слушай, Дим… — сказал Денис мягко. — Давай просто радоваться, что он ушёл, а? Три месяца тишины. Я сегодня впервые за долгое время нормально спал. Давайте просто доучимся, сдадим экзамены и постараемся жить дальше. Ради ребят. Дима отстранился от стола. В его глазах горел тот же фанатичный огонь, что и в первый день. — Он не ушёл, — сказал он тихо, но твёрдо. — Такие, как он, не уходят просто так. Он вернётся. И когда это случится, ваши логика и отчёты Интерпола вам не помогут. В коридоре прозвенел звонок, возвращая учеников к серой, безопасной школьной рутине. Лена со вздохом собрала свои распечатки в папку. Пока что в городе было тихо. Но глубоко внутри каждый из них, даже скептик Максим, чувствовал липкий, холодный страх того, что Дима может оказаться прав.