Кофе, книги и немного красок

Макс уже месяц жил в общежитии и месяц слушал шаги над головой. Сосед сверху ходил по комнате каждый вечер. Не громко, но ритмично — туда-сюда, туда-сюда. Иногда ночью. Иногда рано утром. Макс сначала бесился, а потом привык. Даже начал угадывать настроение невидимого соседа по шагам: быстрые, чеканные — спешит куда-то; медленные, тягучие — устал или задумался; ровные, спокойные — читает или пишет, расхаживая по комнате. Макс даже прозвал его про себя Ходоком. Ну а что — ходит и ходит. Хотя странно: обычно соседи по общаге тусуются, музыку слушают, в гости ходят. А этот только ходит. И тишина. — Ты про Шурфа? — переспросил Мелифаро, когда Макс в очередной раз пожаловался на шаги. — С четвёртого? — Откуда ты знаешь, как его зовут? — Так все знают, — Мелифаро пожал плечами. — Филолог, с пятого курса. Говорят, умный до ужаса, но молчит всё время. На тусовки не ходит, в столовой ест один, в библиотеке живёт. Я думал, его вообще не существует, легенда просто. — Существует, — вздохнул Макс. — Ногами сверху ходит. — Ну, могло быть хуже, — философски заметил Мелифаро. — Мог бы на барабанах играть. Макс согласился и забил. До той ночи. Ночью шаги стали громче обычного. Макс уже почти уснул, но топот выдернул его обратно в реальность. Быстрые, нервные, туда-сюда, туда-сюда. Макс повернулся на другой бок, натянул одеяло на ухо. А потом раздался глухой стук — будто упало что-то тяжёлое. И тишина. Макс ждал минуту. Другую. Шагов не было. — Чёрт, — сказал он вслух. Встал, натянул джинсы поверх пижамных штанов, сунул ноги в тапки и поплёлся на четвёртый этаж. Дверь нужной комнаты он вычислил по звуку — точнее, по его отсутствию. Остановился, перевёл дух и постучал. Тишина. Постучал ещё раз. Дверь открылась. Макс поднял глаза. И поднимал, пока не встретился взглядом с тем, кто стоял на пороге. Высокий. Серьёзно высокий — Максу пришлось задрать голову, что было немного обидно. Тёмные волосы, чуть длиннее обычного, небрежно зачёсанные назад, открывали высокий лоб. И глаза — тёмно-карие, почти чёрные, смотрели внимательно и спокойно. Парень был в рубашке с закатанными до локтей рукавами, дорогая ткань, отметил Макс машинально, явно не из массмаркета, в руках держал книгу, заложенную пальцем. — Я уронил стул, — сказал он ровно. Голос низкий, чуть хрипловатый. — Извините за шум. Макс смотрел на него и забыл, зачем пришёл. Серьёзно. Все слова вылетели из головы. Осталось только это лицо, эти глаза, этот спокойный взгляд сверху вниз. — Я... ты... вы... — выдал Макс гениальное. Парень чуть наклонил голову. Ждал. — Я просто проверить, — выпалил Макс. — Соседи же. Сверху. Ты... вы... Шум. Упало. Вдруг помощь нужна? — Спасибо, — так же ровно ответил парень. — Всё в порядке. Стул просто поскользнулся. Макс моргнул. — Стул поскользнулся? — Ножка на книге. Я положил книгу на стул, стул качнулся, книга упала, я дёрнулся, стул упал следом, — объяснил парень с пугающей логичностью. — Резюмируя: я в порядке, стул в порядке, книга в порядке. Можете идти спать. — А... — Макс понял, что всё ещё стоит в дверях. — А можно вопрос? Парень молча ждал. — Ты всегда ходишь по ночам? Ну, топ-топ-топ. Я просто слышу. Снизу. — Хожу, — спокойно ответил парень. — Мне так легче думается. Если мешает — могу ходить тише. — Да нет, не мешает, — быстро сказал Макс. — Я уже привык. Даже угадывать начал, когда ты читаешь, а когда нервничаешь. Парень поднял бровь. — Угадывать? — Ну, — Макс смутился. — Когда шаги быстрые — ты спешишь или злишься. Когда медленные — устал. Когда ровные, туда-сюда — думаешь. Читаешь, наверное, или пишешь. Тишина. Парень смотрел на него долго. Очень долго. Макс уже хотел извиниться и сбежать, когда тот вдруг чуть заметно улыбнулся. — Интересная теория, — сказал он. — Я Шурф. — Макс, — выдохнул Макс. — Я с третьего. — Знаю. Видел, как ты входил в прошлый вторник с огромным листом картона. Еле пролез в двери. Макс уставился на него. — Ты меня видел? — Я живу на четвёртом этаже, — спокойно ответил Шурф. — Окна выходят во двор. Ты часто проходишь с какими-то странными предметами. Однажды нёс что-то, очень похожее на манекен. — Это было для натуры! — возмутился Макс. — Мы рисовали... — Я не осуждаю, — перебил Шурф. — Просто наблюдаю. Он снова посмотрел на Макса сверху вниз — и вдруг шагнул назад, придерживая дверь. — Кофе будешь? — Что? — Макс не поверил своим ушам. — Кофе, — повторил Шурф. — Ты пришёл проверять, не убился ли я. Проявил гражданскую сознательность. За это полагается награда. У меня есть турка и приличные зёрна. Будешь? Макс понял, что стоит с открытым ртом. — Буду, — сказал он. И переступил порог. Комната Шурфа была странной. Идеально чистой, но не стерильной. Вдоль стены — стеллаж, забитый книгами до потолка. На столе — стопка бумаг, ровная, будто по линейке выверенная. На подоконнике — ни одной лишней вещи, только маленький кактус в горшке. И пахло здесь... старыми книгами и чем-то ещё, неуловимо приятным. Может, самим Шурфом. — Садись, — кивнул Шурф на единственный стул, тот самый, который «поскользнулся». Сам устроился на краю кровати и принялся колдовать с туркой. Макс сел. Огляделся. — У тебя тут... аккуратно. — Я люблю порядок, — не оборачиваясь, ответил Шурф. — Он помогает думать. — А я думал, художникам положен творческий беспорядок, — усмехнулся Макс. — Я не художник. Я филолог. — Знаю. Мне Мелифаро сказал. С пятого курса, да? Шурф обернулся. — Ты разузнал обо мне? — Нет, — смутился Макс. — Он просто рассказал, когда я пожаловался на шаги. Шурф хмыкнул. — И много он рассказал? — Что ты умный, молчаливый и в библиотеке живёшь. — В библиотеке я работаю, — поправил Шурф. — А живу здесь. — Работаешь? — Да. Помогаю с каталогизацией. Студенческая подработка. Он разлил кофе по кружкам. Протянул Максу. Их пальцы на секунду соприкоснулись — и у Макса почему-то ёкнуло сердце. — Спасибо, — сказал он, пряча глаза в кружку. Кофе оказался обалденным. Крепкий, ароматный, с лёгкой горчинкой. — Вкусно, — признал Макс. — Я знаю, — спокойно ответил Шурф. — Я умею выбирать. Они сидели и пили кофе посреди ночи. Шурф рассказывал про древнюю литературу, Макс понимал каждое третье слово, но кивал. В свою очередь Макс рассказывал про свои рисунки, а Шурф слушал внимательно и задавал уточняющие вопросы, от которых Макс чувствовал себя гением. Однако под утро, когда за окном начало сереть, Макс спохватился. — Мне пора. У меня пара через три часа. — Иди, — кивнул Шурф. Макс встал, дошёл до двери, обернулся. — Шурф? — М-м? — Я могу прийти ещё? Ну, если ты будешь ходить и мешать мне спать? Шурф чуть заметно улыбнулся — во второй раз за ночь. — Можешь. Макс вышел в коридор и улыбнулся во весь рот. Сосед сверху оказался не просто Ходоком. Он оказался... кем-то большим. Он пока не знал, кем именно. Но очень хотел узнать.