Кофе, книги и немного красок

После той ночи всё изменилось — и одновременно ничего не изменилось. Макс по-прежнему слушал шаги сверху. Но теперь он не просто слышал их — он угадывал. Быстрые, чеканные — Шурф спешит на пару. Ровные, туда-сюда — пишет курсовую. Медленные, почти неслышные — устал, задумался, возможно, читает что-то тяжёлое. А иногда шаги затихали прямо над его потолком, и Макс знал: Шурф стоит у окна. Смотрит во двор. Может быть, даже видит, как Макс идёт с огромным подрамником наперевес. В коридорах они сталкивались теперь постоянно. В первый раз это случилось через два дня. Макс вылетел из своей комнаты с мольбертом наперевес, чудом не зацепив дверной косяк, и врезался в кого-то твёрдого, тёплого и высокого. — Осторожнее, — раздалось сверху. Макс поднял глаза. Шурф смотрел на него с лёгкой улыбкой. В руках у него была стопка книг, перевязанная бечёвкой — ровно, красиво, будто не студент нёс, а музейный экспонат выставляли. — Прости, — выдохнул Макс. — Я не... — Всё в порядке, — перебил Шурф. Он чуть наклонил голову, рассматривая мольберт. — Опять рисуешь? — Натуру, — кивнул Макс. — Сегодня постановка с драпировками. Сложная. — Удачи. Шурф шагнул в сторону, пропуская Макса, и пошёл дальше. А Макс ещё секунду стоял, глядя ему вслед, и думал: почему от одного слова «удачи» становится так тепло? Во второй раз они встретились в очереди в столовой. Шурф стоял впереди с подносом, на котором лежало ровно одно яблоко и стакан чая. Макс сзади пытался удержать поднос с супом, котлетой, компотом и двумя булочками. — Ты так и питаешься? — вырвалось у Макса. Шурф обернулся. — Я не голоден. — С одним яблоком? — Это не яблоко, — спокойно ответил Шурф. — Это груша. Я люблю груши. Макс уставился на фрукт. Действительно груша. Как он перепутал? — У тебя хороший аппетит, — заметил Шурф, глядя на его поднос. — Ага, — смутился Макс. — Я после рисования всегда жутко голодный. Шурф кивнул, отвернулся и взял свою грушу. А Макс поймал себя на том, что улыбается. В третий раз они почти столкнулись в лифте. Макс вбежал, когда двери уже закрывались, и оказался прижат к стенке вплотную к Шурфу. Тот ехал с четвёртого, значит, уже спускался. — Привет, — выдохнул Макс. — Привет, — ответил Шурф. Лифт ехал медленно. Очень медленно. Макс чувствовал тепло, исходящее от Шурфа, и отчаянно пытался придумать, что сказать. — Ты сегодня не ходил, — ляпнул он. — Что? — Ну, сверху. Шагов не было. Я подумал, может, ты заболел. Шурф посмотрел на него долгим взглядом. — Ты следишь за моими шагами? — Нет! — слишком быстро ответил Макс. — То есть да. То есть просто привык. Они как белый шум. Когда их нет — странно. Лифт остановился. Двери открылись. Шурф вышел, но на пороге обернулся. — Я был в библиотеке. Работал допоздна. — А, — выдохнул Макс. — Понятно. Шурф кивнул и ушёл. А Макс остался в лифте и улыбался всю дорогу до первого этажа.

***

Макс не был в библиотеке с первого курса. Ему там казалось слишком тихо, слишком строго, слишком... не его. Но теперь он вдруг обнаружил, что ему очень нужно кое-что почитать по истории искусств. Срочно. Прямо сейчас. Он зашёл в читальный зал и сразу увидел Шурфа. Тот сидел за отдельным столом в углу, окружённый стопками книг. Перед ним лежал раскрытый блокнот, в который он что-то записывал аккуратным почерком. Солнце из высокого окна падало на его тёмные волосы, делая их почти золотыми. Макс замер у входа. — Молодой человек, вы проходить будете? — строго спросила библиотекарша. Макс вздрогнул и прошмыгнул к стеллажам. Взял первую попавшуюся книгу (про итальянское Возрождение, кажется), уселся за ближайший стол и принялся делать вид, что читает. На самом деле он смотрел на Шурфа. Как тот перелистывает страницы. Как поправляет рукав рубашки. Как хмурится над особенно сложным местом. Как убирает выбившуюся прядь волос — и Макс впервые заметил, что волосы у него чуть длиннее, чем кажется, просто он их всегда зачёсывает назад. Шурф поднял глаза. Их взгляды встретились. Макс мгновенно уткнулся в книгу, делая вид, что жутко заинтересован фресками. Сердце колотилось где-то в горле. Прошло минуты три. Макс уже почти успокоился, когда рядом со столом возникла тень. — Ты читаешь вверх ногами, — раздался знакомый низкий голос. Макс замер. Опустил глаза. Книга действительно лежала вверх ногами. — Я... это... тренирую периферическое зрение, — выдал он. Шурф поднял бровь. Одну. Выразительно. — Художникам полезно, — добавил Макс жалобно. Шурф молчал секунду. Потом уголки его губ чуть дрогнули. — Свободное место есть за моим столом, — сказал он. — Если хочешь читать правильной стороной. Макс вскочил так быстро, что стул едва не упал. — Хочу! Он собрал книгу, рюкзак и через минуту уже сидел напротив Шурфа. Тот вернулся к своим записям, но Макс заметил — краем глаза — что Шурф иногда поднимает взгляд и смотрит на него. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Они просидели так часа два. Макс прочитал целую главу про итальянское Возрождение, уже правильной стороной, и даже запомнил пару имён. Шурф исписал несколько страниц в блокноте. Когда Макс собрался уходить, Шурф вдруг сказал: — Приходи ещё. Если хочешь. Макс обернулся. — В смысле? — В библиотеку, — спокойно ответил Шурф. — Ты тихо сидишь. Не мешаешь. — А... хорошо. Спасибо. И Макс вылетел из библиотеки с улыбкой, которую не мог сдержать. Он тихо сидит. Не мешает. Шурф заметил.

***

По выходным Макс подрабатывал бариста в маленькой кофейне недалеко от универа. Место называлось «Кофеин» — уютное, с большими окнами и диванами, куда любили забиваться студенты. Макс любил эту работу. Можно было рисовать в блокноте между заказами, слушать приятную музыку и иногда угадывать, что закажут постоянные клиенты. В то воскресенье он как раз рисовал очередной набросок, когда дверь звякнула колокольчиком. — Добрый день, — сказал знакомый низкий голос. Макс поднял глаза. В дверях стоял Шурф. В тёмном пальто, с шарфом, небрежно намотанным на шею, с лёгкой усталостью в глазах. Он оглядел зал, увидел Макса за стойкой и замер. — Ты здесь работаешь? — спросил он. — А ты... зачем здесь? — одновременно спросил Макс. Они замолчали. Потом Шурф подошёл к стойке. — Мне посоветовали это место, — сказал он. — Сказали, здесь хороший кофе. — Отличный, — автоматически ответил Макс. — Я варю. Шурф смотрел на него долгим взглядом. — Тогда свари. — Что будешь? — Американо. Двойной. Без сахара. Макс кивнул и принялся за работу. Руки почему-то дрожали. Он сделал кофе, протянул Шурфу. — Держи. Шурф отпил. Помолчал. Потом посмотрел на Макса так, что у того колени подкосились. — Хороший кофе, — сказал Шурф. — Ты прав. Он заплатил, отошёл к столику у окна, сел и достал книгу. Макс смотрел на него и не верил своим глазам. Шурф пришёл в его кафе. Шурф пил кофе, который он сварил. Шурф сидел у окна и читал, иногда поглядывая на улицу, а Макс делал вид, что занят, но на самом деле рисовал его в блокноте. Тень от ресниц. Линию плеч. То, как он держит чашку — двумя пальцами, будто это что-то хрупкое. Шурф просидел часа два. Потом собрался, подошёл к стойке. — Спасибо, — сказал он. — Заходи ещё, — выдохнул Макс. Шурф кивнул и ушёл. А Макс посмотрел на свой блокнот. Там было пять набросков. Пять. Одного и того же человека. — Влип, — сказал он вслух. — Что? — переспросил подошедший посетитель. — Ничего, — улыбнулся Макс. — Что будете?

***

В следующий четверг Шурф снова пришёл в библиотеку, когда Макс уже сидел за их общим столом. Кивнул, сел напротив, разложил книги. — Ты был в кафе в воскресенье? — спросил Макс как можно небрежнее. — Был, — не поднимая глаз, ответил Шурф. — Кофе понравился? — Да. Пауза. Макс рисовал загогулины на полях тетради. — Придёшь ещё? Шурф поднял глаза. — Хочешь, чтобы пришёл? — Ну... — Макс смутился. — Я же бариста. Мне важно знать, что клиентам нравится. Шурф смотрел на него долго. Очень долго. Потом чуть заметно улыбнулся. — Приду. И уткнулся в книгу. А Макс понял, что теперь будет ждать воскресенья всю неделю.