Переписывая финал

В динамиках автомобиля надрывался чей-то жизнерадостный голос, но Стю Мэйхер его не слышал. Он сжимал руль своего «Форда Мустанга» побелевшими костяшками, вглядываясь в темноту за лобовым стеклом. Только что разъехались последние гости с его грандиозной вечеринки, и в ушах всё ещё стоял звон разбитого стекла и чей-то пьяный смех. Но настоящий шум стоял у него в голове. Билли только что ушел, злой как черт, переться через весь город, чтобы «проведать» Сидни. План шёл по… мягко говоря, не по плану. Появление Гейл Уэзерс всё испортило, а теперь этот идиот Химбри. Их директор. Болтающийся на футбольных воротах, словно жуткая новогодняя гирлянда. Стю провел ладонью по лицу и нервно хихикнул. Черт. Это уже не смешно. Это было весело, когда они с Билли резали попкорн и придумывали сценарий. Весело было пугать Сидни по телефону. Весело было смотреть, как городок сходит с ума. А сейчас… Перед глазами снова встала Сидни. Не та Сидни, которую он привык видеть — девушка его лучшего друга, неприступная крепость. А та Сидни, которая стояла сегодня на пороге его дома. Бледная, с затравненным взглядом, но всё ещё сжимающая кулаки. Когда Билли закатил сцену, она смотрела не на него, а куда-то сквозь. А потом её взгляд на секунду встретился со взглядом Стю. И в нём не было страха перед ним. В нём была усталость и… боль. И в тот момент внутри Стю что-то ёкнуло. Что-то, что не имело никакого отношения к Билли, к планам или к фильмам ужасов. Он резко выдохнул и ударил ладонями по рулю. Твою ж мать. Он встречался с Тейтум. Сексуальной, дерзкой, классной Тейтум. И это было удобно. Идеально. Билли достаётся королева драмы Сидни, а ему — её лучшая подруга. Всё по правилам жанра. Но сейчас, вспоминая, как Тейтум хохотала над какой-то его глупой шуткой про «ливер», он чувствовал лишь пустоту. Она была частью декораций. Частью сцены. А Сидни… Сидни была центром этой чёртовой истории. — Охренеть, — прошептал он сам себе, и его голос сорвался на очередной истерический смешок. — Я псих. Мы психопаты. Но я влюбляюсь в нашу жертву? Классика, Стю, классика. Он представил лицо Билли, если бы тот узнал. Билли, который дышит местью, который видит в Сидни лишь отражение грехов её матери. Для Билли это была трагедия. Для Стю… Для Стю это была игра. До сегодняшнего вечера. А теперь игра переставала быть игрой. Внезапно чей-то резкий стук в стекло заставил его подскочить на месте и взвизгнуть. Он резко обернулся. За окном, освещенный тусклым светом салона, стоял парень, которого Стю раньше не видел. Худощавый, с острым взглядом и легкой, словно приклеенной улыбкой на лице. Он не был похож на местных. Стю, натянув на лицо привычную дурашливую маску, опустил стекло. — Чувак! Ты меня чуть до инфаркта не довёл! Вечеринка закончилась, чувак, даже бесплатный сыр закончился. Иди домой, фильмы ужасов смотри. Незнакомец не сдвинулся с места. Он лишь слегка наклонил голову, и его улыбка стала шире. — Я не на вечеринку, — его голос был спокойным, вкрадчивым, что контрастировало с нервной дрожью Стю. — Я к тебе. И к твоему другу Билли. Но он, кажется, уже ушел. Стю нахмурился. — Слушай, друг, я не знаю, кто ты, но сейчас реально не лучшее время для… — Меня зовут Микки, — перебил его парень, не меняя тона. — Микки Альтиери. И мне кажется, у нас с вами найдутся общие темы для разговора. Например, про то, как правильно построить сиквел, который был бы лучше оригинала. Или про то, как тяжело, когда твою мать… ну, ты понимаешь. Последние слова он произнес с такой небрежной легкостью, что у Стю пересохло во рту. Откуда этот тип…? Билли рассказывал о своих мотивах только ему. Или нет? Микки выдержал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. — Не бойся, Стю. Я не коп и не психолог. Я, скорее… продюсер. Услышал про ваш маленький фильм и решил, что мог бы помочь с кастингом. Или со сценарием. Потому что, судя по тому, что я вижу, — он многозначительно посмотрел на дом Мэйхеров за спиной Стю, — у вас начинаются творческие разногласия. Стю лихорадочно соображал. Этот тип знает. Знает про них с Билли. Но если он знает и пришел не с полицией… Кто он тогда? Ещё один псих, начитавшийся тех же книжек? От этого вопроса стало не по себе. — Я не знаю, о чем ты, — выдавил Стю, но его голос предательски дрогнул. — Конечно, не знаешь, — кивнул Микки, словно успокаивая ребенка. — Пока не знаешь. Но скоро узнаешь. Я остановился в мотеле на трассе. Комната двенадцать. Когда поймешь, что твой дорогой друг Билли слишком зациклен на своих семейных разборках и забывает о главном — о шоу, о славе, — приходи. Поговорим. Я умею отделять зерна от плевел. И, кажется, я знаю, как сделать так, чтобы все остались живы. Ну, или почти все. Он хитро подмигнул и, не прощаясь, растворился в темноте, оставив Стю в полном замешательстве. Стю снова откинулся на сиденье. Сердце колотилось где-то в горле. Сначала Сидни, теперь этот псих из ниоткуда. Мир сошел с ума окончательно. Или только начинал сходить. Он посмотрел на пустой пассажирский сиденье, где ещё недавно сидела Тейтум, и принял решение. Первое в своей жизни по-настоящему взрослое решение. Он заведет мотор и поедет не к Тейтум мириться после дурацкой ссоры из-за Гейл, и не к Билли, чтобы обсудить прокол с Химбри. Ему нужно было убедиться, что с Сидни всё в порядке. Просто убедиться. А заодно понять, что за хрень сейчас произошла. Он включил передачу, и «Мустанг» сорвался с места, унося его прочь от опустевшего дома, где ещё пахло попкорном и приближающейся смертью, в сторону дома Прескоттов. Навстречу девушке, ради которой он был готов разрушить собственный идеальный сценарий. **** Дом Прескоттов выглядел мрачно. Свет горел только на первом этаже, создавая в окнах зловещие оранжевые прямоугольники. Стю припарковал «Мустанг» чуть поодаль, заглушил двигатель и несколько минут просто сидел, слушая, как бешено колотится сердце. — Ты идиот, Мэйхер, — прошептал он, глядя на своё отражение в темном стекле. — Полный психованный идиот. Но ноги уже несли его к крыльцу. Он постучал — тихо, неуверенно, совсем не так, как стучал обычно, врываясь в этот дом с Билли. Дверь открылась не сразу. Сначала щелкнул замок, потом лязгнула цепочка, и только затем в щели показалась Сидни. В старой футболке, растрепанная, с красными от недосыпа глазами. Но даже такой она заставила сердце Стю пропустить удар. — Стю? — в её голосе звучало искреннее удивление, смешанное с подозрением. — Ты чего? Который час? — Э-э... поздний? — он попытался изобразить свою обычную дурашливую улыбку, но вышло криво. — Слушай, Сид. Я... ну, я понимаю, что это странно. Но я волновался. Из-за всей этой фигни с Химбри, из-за вечеринки, из-за того, как Билли себя вел... Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Сидни колебалась. Стю видел, как в её голове проносятся мысли: «Он друг Билли», «Он придурок», «Он встречается с Тейтум». Но что-то заставило её снять цепочку и открыть дверь шире. — Заходи. Только тихо. Тетя спит и без того на взводе. Внутри пахло кофе и одиночеством. Они прошли на кухню, и Сидни налила ему кружку, хотя он не просил. Этот простой жест — забота о нем — ударил под дых. — Билли приходил? — спросил Стю, грея ладони о керамику. — Приходил. — Сидни села напротив, обхватив себя руками. — Устроил сцену, обвинил во всем Гейл Уэзерс и ушел. Сказал, что я должна ему доверять. — А ты? Доверяешь? Вопрос повис в воздухе. Сидни подняла на него глаза — в них плескалась такая усталость, что Стю захотелось провалиться сквозь землю. Или убить Билли. Или сделать хоть что-то, чтобы это выражение исчезло. — Я не знаю, Стю. Я уже ничего не знаю. Мне казалось, что я знаю всё о своей матери, а оказалось — ничего. Казалось, что я знаю Билли... — она запнулась. — А теперь он злится, потому что я боюсь. Боюсь, понимаешь? А он должен быть тем, кто поможет мне не бояться. Стю молчал. Слова застряли в горле. Ему хотелось закричать: «Он и есть причина твоего страха, Сид! Он — монстр под кроватью!» Но вместо этого он осторожно, словно приручал дикое животное, протянул руку и накрыл её ладонь своей. — Он не обязан быть тем, кто тебя спасет, — тихо сказал Стю, глядя на их переплетенные пальцы. — Может, тебе нужен кто-то, кто просто будет рядом. Без условий. Без требований. Просто... будет. Сидни не отдернула руку. Она смотрела на него с таким выражением, будто видела впервые. — Стю... ты чего? Ты же с Тейтум. Это было как пощечина. Холодная, отрезвляющая. Тейтум. Его подружка. Часть плана. Часть лжи. — Я... — он сглотнул. — Тейтум классная. Правда. Но это... это не то. Мы с ней... это всё было... Ошибкой. Фальшивкой. Частью игры. — Это неважно, — закончил он неубедительно. — Важно то, что ты не должна бояться в собственном доме. И если Билли не способен этого понять... может, он тебе не пара? Сидни высвободила руку, но не потому, что разозлилась. Скорее, задумалась. Она смотрела на Стю так, будто пыталась разгадать сложную головоломку. — Ты странный сегодня, Мэйхер. — А я всегда странный, — усмехнулся он, и в этот раз улыбка получилась почти настоящей. Они проговорили ещё около часа. Обо всем и ни о чем. О фильмах, которые Сидни ненавидит (ужастики), и о фильмах, которые любит (все остальные). О школе, о дурацком городке, где все друг друга знают. И Стю впервые в жизни не притворялся. Он был просто собой — нервным, дерганым, немного чокнутым парнем, которому невыносимо нравилась девушка его лучшего друга. Когда он уходил, Сидни проводила его до двери. — Спасибо, Стю, — сказала она тихо. — Правда. Мне... мне давно не было так спокойно. Он кивнул, боясь открыть рот и сказать какую-нибудь глупость. Но уже на пороге обернулся. — Сид... будь осторожна. Со всеми. Даже с теми, кому, кажется, можно доверять. Смысл этих слов дошел до неё не сразу. А когда дошел, Стю уже растворился в ночи. **** Билли Лумис был в бешенстве. Разговор с Сидни прошёл отвратительно, Химбри висел на воротах, а этот придурок Стю, кажется, окончательно потерял остатки мозга. Нужно было найти его и прочистить мозги. Сокращая путь через пустырь за школой, Билли услышал шаги. Сзади. Ритмичные, тяжелые. Он ускорился — шаги ускорились. Остановился — тишина. — Эй! — крикнул он в темноту. — Выходи, придурок! Я не настроен играть в прятки! В ответ — тишина. А потом из-за гаража вышел ОН. Черный балахон, белая маска с вытянутым лицом. Гоустфейс. Собственной персоной. Билли замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Это не по плану. Мы не планировали сегодня выход. Это Стю? Стю решил пошутить? Фигура приближалась. В руке блеснуло лезвие ножа. — Какого хрена, Стю? — крикнул Билли, пытаясь, чтобы голос звучал твердо. — Сними это сейчас же! Не смешно! Но фигура молчала. Она двигалась плавно, хищно, совсем не так, как дерганый Стю. В ней чувствовалась другая грация — текучая, опасная. Билли попятился и ударился спиной о стену гаража. Тупик. Гоустфейс подошел вплотную. Билли смотрел в черные провалы глаз маски и впервые в жизни почувствовал, что такое настоящий, животный страх. Не тот, который они с наслаждением дарили своим жертвам, а тот, от которого холодеют внутренности и подкашиваются ноги. — Славный план, Билли, — раздался из-под маски голос. Чужой, незнакомый, с легкой насмешливой интонацией. Измененный модулятором. — Мать изменяет с отцом Сидни, и ты решил устроить кровавую баню? Классика. Но скучно. Предсказуемо. Я могу предложить тебе кое-что поинтереснее. Нож уперся Билли в горло, чуть надавив — выступила капелька крови. — Ты думал, вы со Стю единственные, кто читал книжки и смотрел фильмы? — прошептал голос. — Ошибаешься. В этом жанре нужны свежие идеи. И я знаю, кто их принесет. Если, конечно, ты не против небольших изменений в сценарии. Билли смотрел в маску и не мог вымолвить ни слова. В голове билась только одна мысль: Кто это? Откуда он знает? А потом призрак отступил. Так же плавно, как появился. Спрятал нож, поправил мантию и насмешливо поклонился. — До скорой встречи, Билли. Передавай привет Стю. Скажи ему, что Микки ждет. Комната двенадцать, мотель на трассе. Обсудим... творческие разногласия. И фигура исчезла в темноте, оставив Билли дрожащего, с мокрыми от пота волосами и расцарапанной о стену спиной. Он сполз по стене на землю и долго сидел так, хватая ртом воздух. А потом в его глазах вспыхнула ярость. — Стю, — выдохнул он, сжимая кулаки. — Сукин сын. Это твоих рук дело? Ты привел этого психованного ублюдка? Ты решил переиграть меня в моей же игре? В его больном воображении всё сложилось идеально: Стю, который всегда был ведомым, вдруг решил выйти на первый план. Нашел сообщника. Решил, что может напугать его, Билли Лумиса, создателя всего этого кошмара. — Ну держись, Мэйхер, — прошептал Билли, поднимаясь и вытирая кровь с шеи. — Ты пожалеешь, что решил поиграть со мной в эти игры.