Переписывая финал

Утро в Вудсборо встретило Стю промозглым туманом, который стелился по газонам и делал привычные улицы неузнаваемыми. После ночного разговора с Сидни он не сомкнул глаз. Ворочался, пялился в потолок, прокручивал в голове каждое её слово, каждый взгляд. «Мне давно не было так спокойно». От этих воспоминаний в груди разливалось что-то теплое и совершенно неуместное для человека, который ещё неделю назад вместе с лучшим другом планировал кровавую бойню. Он сидел на кухне, тупо размешивая сахар в остывшем кофе, когда входная дверь с грохотом распахнулась. Стю подскочил, расплескав половину кружки на стол. Билли ворвался в дом как ураган — злой, взъерошенный, с дикими глазами и красной полосой на шее, похожей на царапину. — Какого хрена, чувак? — начал Стю, пытаясь изобразить возмущение. — Врываешься без стука, моя мамаша... — Заткнись! — рявкнул Билли, с размаху впечатывая ладони в кухонный стол. Кружка подпрыгнула и упала, разбившись. — Заткнись, твою мать, Мэйхер! Стю моргнул. Он видел Билли разным — злым, раздраженным, зацикленным на своей мести, — но таким бешеным не видел никогда. — Ты офонарел? — Стю встал, упираясь кулаками в стол с другой стороны. — Это мой дом! Ты врываешься, орёшь, крушишь посуду... — Я? — Билли перегнулся через стол, хватая Стю за футболку и притягивая к себе. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Это я офонарел? А кто привел в наш город психованного ублюдка в маске? Кто решил, что может играть в свои игры за моей спиной, а, Стю? Стю похолодел. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в ушах. Микки. Черт. Он уже встретился с Микки. — Я не знаю, о чем ты говоришь, — выдавил Стю, пытаясь высвободиться, но хватка Билли была мертвой. — Не знаешь? — Билли рассмеялся — зло, истерично. — Не знаешь?! Тогда откуда этот урод знает про мою мать? Про отца? Про план? Про всё, что я рассказывал только тебе, придурок! И тут Билли размахнулся. Удар пришелся в челюсть — Стю отлетел к холодильнику, с грохотом приложившись затылком. В глазах вспыхнули искры. — Ты! — Билли навис над ним, пиная в бок. — Ты решил, что умнее всех? Решил, что сможешь напугать меня? Испугать создателя всего этого?! — Да не я это! — заорал Стю, закрывая голову руками. — Я не нанимал Микки! Он сам приперся! После вечеринки! Сказал, что хочет поговорить! Билли замер, тяжело дыша. Его кулак застыл в воздухе. — Сам приперся? — переспросил он с угрозой. — Да! — Стю сплюнул кровь на пол. — Сказал, что слышал про наш план. Сказал, что хочет помочь. Я думал, это ты его нашел! Думал, ты решил расширить команду или типа того! Ложь. Стю врал легко и естественно, потому что за этим вралась правда, которая была намного страшнее для него самого. Правда о Сидни. Билли прищурился. Он смотрел на Стю долго, изучающе, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю. — Ты врешь, — тихо сказал Билли. — Я вижу, когда ты врешь, Мэйхер. Твой левый глаз дергается. Что ты скрываешь? Стю молчал. Он сидел на холодном полу кухни, прижимая ладонь к разбитой губе, и понимал, что ещё секунда — и он сломается. Скажет всё. И тогда Билли убьет его. И Сидни. — Я ничего не скрываю, — выдавил он, отводя взгляд. Идиот. Надо было смотреть в глаза. Надо было врать убедительнее. Но мысли о Сидни заполняли голову, мешая сосредоточиться. Билли вдруг резко выдохнул и отступил на шаг. Его лицо исказилось — не злостью, а чем-то похожим на озарение. — О, нет, — прошептал он, качая головой. — Нет, только не говори мне... — Что? — Стю поднял глаза, и в них плескался настоящий страх. Не перед смертью — перед разоблачением. — Сидни, — выплюнул Билли это имя, как ругательство. — Ты был у неё сегодня ночью? После того как я ушел? Стю молчал. Это молчание было красноречивее любых слов. — Твою мать, Мэйхер! — Билли заорал так, что, кажется, задрожали стены. — Ты! И Сидни?! Ты встречаешься с Тейтум! Ты мой лучший друг! Мы планировали это годами! — Я ничего с ней не делал! — вскинулся Стю, вскакивая. — Я просто... я просто волновался! После Химбри, после всего... Она была одна, Билли! А ты устроил сцену и ушел! Что я должен был делать? — Оставить её в покое! — Билли ткнул пальцем ему в грудь. — Она моя! Моя цель! Моя месть! И ты не имеешь права... — Она не просто цель! — вырвалось у Стю прежде, чем он успел подумать. — Она живой человек, Билли! И она напугана! А ты вместо поддержки требуешь доверия, как гребаный... Он не договорил. Потому что понял, что сказал слишком много. В кухне повисла тишина. Зловещая, давящая. Билли смотрел на Стю так, будто видел перед собой предателя худшего, чем отец Сидни. — Ты влюбился в неё, — констатировал он ледяным тоном. — Мой лучший друг, с которым мы росли вместе, с которым мы планировали идеальное убийство, влюбился в нашу жертву. Это... это просто прекрасно, Стю. Прямо гребаный шедевр. — Билли, послушай... — Нет, это ты послушай! — перебил Билли. — Этот тип, Микки, он знает про нас. Он пугал меня сегодня ночью так, как мы пугали других. И если он знает про нас, то знает и про Сидни. И если ты продолжишь лезть к ней со своими щенячьими нежностями, ты подставишь её под удар. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы она погибла из-за твоих чувств? Стю побледнел. Эта мысль не приходила ему в голову. А ведь Билли прав. Микки — неизвестный фактор. Дикая карта. И если он решит действовать самостоятельно... — Я не дам её в обиду, — тихо, но твердо сказал Стю. — Тогда держись от неё подальше, — отрезал Билли. — Или я сам тебя убью. А потом её. Просто чтобы ты знал, к чему приводит твоя гребаная романтика. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что с полки упала ваза. Стю остался один. Он поднял осколок разбитой кружки и сжал его в ладони, чувствуя, как острый край впивается в кожу. Кровь закапала на пол. — Черт, — прошептал он. — Черт, черт, черт... **** А в это время в доме на окраине города Сидни Прескотт сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку на стене. Ночь прошла странно. После ухода Стю она долго не могла уснуть, думая о его словах, о его взгляде, о том, как осторожно он коснулся её руки. Стю Мэйхер. Человек-праздник. Душа компании. Придурок, который вечно отпускает дурацкие шутки и смотрит фильмы ужасов, громко комментируя каждую смерть. Кто бы мог подумать, что именно он окажется тем, кто придет посреди ночи просто проверить, как она? Сидни закрыла глаза, и память услужливо подкинула картинки из прошлого. Восьмой класс. Она упала на физкультуре, рассадив колено в кровь. Билли, который был рядом, лишь поморщился: «Ну и разиня, Сид. Смотреть надо». А Стю, проходивший мимо с футбольным мячом, вдруг остановился, подбежал, помог подняться и довел до медпункта, всю дорогу рассказывая дурацкие анекдоты, чтобы она не ревела. Девятый класс. Смерть мамы. Сидни тогда казалось, что мир рухнул. Билли пришел на похороны, постоял в стороне с каменным лицом и ушел, сказав, что ему нужно побыть одному. А Стю... Стю проторчал на заднем дворе её дома почти весь день. Не лез с разговорами, не пытался утешать. Просто сидел на качелях и ждал. А когда она вышла, спросил: «Хочешь, украдем где-нибудь пиццу и засунем её в почтовый ящик миссис Кэмпбелл? Она вчера на меня наорала». И она впервые за неделю улыбнулась. Прошлый год. Билли отменил свидание в последний момент — «дела, Сид, не бери в голову». Она просидела в кафе два часа, делая вид, что ей не обидно. А Стю, проходивший мимо с компанией, вдруг отделился от друзей, сел напротив и заказал два молочных коктейля. «Тейтум все равно опаздывает, а одному пить коктейль грустно. Составишь компанию?» Сидни открыла глаза и посмотрела на телефон. Странно, как много моментов всплыло сейчас. Странно, как много раз Стю был рядом, когда Билли отворачивался. А вчера он пришел ночью. Просто потому что волновался. И эти слова: «Может, тебе нужен кто-то, кто просто будет рядом. Без условий». Она нахмурилась, прогоняя непрошеные мысли. Стю встречается с Тейтум. Стю — друг Билли. Это неправильно. Это просто нервы, просто страх, просто благодарность. Но сердце отчего-то билось быстрее, когда она вспоминала его улыбку. Ту самую, настоящую, которой он улыбнулся ей на прощание. **** В мотеле на трассе Микки Альтиери сидел на продавленной кровати и крутил в руках нож. Телевизор работал без звука, мелькая черно-белыми кадрами старого фильма ужасов. Он улыбался. Сегодняшняя встреча с Билли удалась на славу. Испуганные глаза, дрожащие руки, капелька крови на шее — прекрасный результат для первого акта. Теперь нужно было понять, как использовать этого идиота Стю. Парень явно разрывался между дружбой и чем-то ещё. Микки видел это в его глазах, когда заглядывал в машину. Такие внутренние конфликты — лучший материал для настоящего шоу. — Давай, Стю, — прошептал Микки, проводя пальцем по лезвию. — Сделай правильный выбор. Или неправильный. Мне, в общем-то, все равно. Главное, чтобы было зрелищно. Телефон на тумбочке завибрировал. Микки глянул на экран — неизвестный номер. Он ответил, не меняя ленивой позы. — Слушаю. — Ты его напугал, — раздался в трубке мужской голос, искаженный механическим модулятором. — Хорошо. Но не перегибай. Лумис нужен нам управляемым. — Расслабься, — отозвался Микки. — Я знаю, что делаю. Марионетками нужно уметь дергать за ниточки. Иначе они запутываются. В трубке повисла пауза. — Следи за Мэйхером, — сказал голос. — Он может стать проблемой. Или решением. Посмотрим. — А как же девочка? — Микки зевнул. — Сидни Прескотт? Она в игре? — Она — центр всего. Без неё нет фильма. Но пока пусть живет. Пусть выбирает. Связь прервалась. Микки отбросил телефон в сторону и снова уставился в телевизор. На экране девушка в ужасе убегала от маньяка с бензопилой. — Выбирай, Сидни, — усмехнулся он. — Героя или злодея. Финал зависит от тебя. А в городе тем временем набирал обороты ветер, срывая последние листья с деревьев. Приближалась ночь. И ночь эта обещала быть долгой.