Переписывая финал

Сидни проснулась от тишины. Не от звука, а от его отсутствия — того самого фонового гула, который всегда есть в спящем доме. Холодильник перестал работать. Часы на тумбочке замерли на 2:17. Даже ветер за окном, кажется, затаил дыхание. А потом зазвонил телефон. Сидни смотрела на него несколько секунд, считая гудки. Раз. Два. Три. Четвертый... Она сняла трубку. — Ты не спишь, Сидни, — голос был искажён до неузнаваемости — механический хрип, который, казалось, исходил из самой темноты. — Ждешь звонка? Или боишься его? — Кто это? — спросила Сидни, удивляясь, как ровно звучит её голос. — Тот, кто знает тебя лучше, чем ты сама. — В трубке послышался скрежет — нож по металлу? по стеклу? — Я знаю, о чем ты думаешь, когда остаешься одна. О ком ты думаешь. Сидни сжала трубку. В голове пронеслось: Стю. Но вслух она сказала другое: — Ты убил Гейл Уэзерс. — Ах, Гейл. — Голос изменился, стал почти мечтательным. — Она была так... шумна. Вечно совала нос, вечно хотела быть в центре внимания. Я дал ей это внимание. Весь город смотрел на неё вчера. Разве не прекрасный финал для журналистки? — Ты психопат, — выдохнула Сидни. — О, дорогая, какие громкие слова. — В голосе послышалась усмешка. — А давай поговорим о тебе. О твоих страхах. Ты боишься остаться одна, да? После смерти мамы ты панически боишься одиночества. Поэтому ты цепляешься за Билли, хотя чувствуешь — что-то не так. Поэтому ты тянешься к Стю, хотя знаешь — это неправильно. — Заткнись, — прошептала Сидни. — А твои желания? — продолжал голос, не обращая внимания. — Чего ты хочешь на самом деле? Чтобы кто-то сильный пришёл и защитил тебя? Чтобы кто-то сказал: "Я никому не дам тебя в обиду"? Или, может, ты хочешь сама стать сильной? Взять нож и... — Заткнись! — уже громче. — А твои друзья, Сидни. — Голос стал тише, интимнее. — Тейтум, которая нашла себе нового парня и счастлива, как никогда. Рэнди, который строит теории и боится собственной тени. Билли, который... о, Билли. Ты ведь чувствуешь, да? Что он не тот, за кого себя выдаёт. Что за красивыми глазами прячется что-то тёмное. Очень тёмное. Сидни молчала. Потому что это была правда. Правда, которую она гнала от себя каждую минуту. — И Стю, — голос произнёс это имя с особым вкусом. — Бедный, глупый, влюблённый Стю. Он смотрит на тебя так, будто ты — его последний шанс на спасение. А знаешь ли ты, Сидни, от чего ему нужно спасаться? Снаружи, за окном, что-то скребануло по стене. Резко, грубо — нож по дереву. Сидни подскочила, вглядываясь в темноту. Ничего. Только тени от веток. — Что ты делаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Обозначаю своё присутствие, — просто ответил голос. — Чтобы ты знала: я близко. Всегда близко. Могу быть за окном. Могу быть в коридоре. Могу быть... Пауза. Длинная, тягучая, как патока. — ...в твоей комнате. Сидни резко обернулась, вжимаясь в спинку кровати. В комнате было темно, но она знала каждый угол. Пусто. Только шкаф, только стул с брошенной одеждой, только дверь в ванную, приоткрытая на сантиметр. — Боишься? — ласково спросил голос. — Правильно. Страх обостряет чувства. Делает нас живыми. Но я задам тебе один вопрос, Сидни. И ответь честно. Только честно. Сидни сжимала трубку так, что пальцы онемели. — В какой комнате твоего дома, — голос понизился до шёпота, — я сейчас нахожусь? Сердце остановилось. Сидни замерла, вслушиваясь в тишину. Где-то в доме скрипнула половица. Один раз. Второй. Шаги? Или просто старый дом живёт своей жизнью? — Ты блефуешь, — выдохнула она. — Проверь, — предложил голос. — Встань. Подойди к двери. Открой. И посмотри в коридор. Или не открывай. И всю жизнь гадай — был ли я там на самом деле? Сидни молчала. Ноги стали ватными, но где-то внутри закипала злость. Чистая, белая ярость на того, кто смеет играть с ней в эти игры. — Знаешь, что я думаю? — спросила она вдруг, и голос её окреп. — Я думаю, что ты жалкий трус. Что ты прячешься за маской и голосом, потому что в реальной жизни ты — ничтожество. Никто. Пустое место. В трубке повисла тишина. — И ещё, — продолжила Сидни, вставая с кровати. — Я думаю, что ты не в доме. Потому что если бы ты был здесь, ты бы уже напал. Ты бы не стал играть в эти игры. Ты бы просто... — она подошла к окну и отдёрнула штору, — ...стоял за окном и смотрел на меня. Как сейчас. За окном никого не было. Только пустой двор и качели, скрипящие на ветру. В трубке раздался смех. Низкий, довольный, почти восхищённый. — Умная девочка, — сказал голос. — Очень умная. За это я и люблю тебя, Сидни. За это ты и будешь идеальной звездой. — Пошёл ты, — ответила она. — О, обязательно, — пообещал голос. — Но сначала — финал. Спокойной ночи, Сидни. Спи спокойно. Если сможешь. Связь прервалась. Сидни стояла у окна, прижимая трубку к груди, и смотрела в темноту. Сердце колотилось где-то в горле, но она не плакала. Не могла позволить себе плакать. В коридоре зажегся свет — тётя, разбуженная шумом, вышла проверить. — Сидни? Ты чего не спишь? С кем разговариваешь? — Ни с кем, — ответила Сидни, кладя трубку. — Просто показалось. Она легла обратно в кровать, но глаз не сомкнула до самого рассвета. А когда утром вышла на крыльцо, увидела глубокую борозду на деревянной стене дома. Прямо под её окном. Свежую. Глубокую. Пальцы сами потянулись к телефону. К сообщению, которое она так и не стёрла. К контакту, который она набрала, не думая. — Стю, — сказала она, когда на том конце ответили сонным голосом. — Мне нужно тебя видеть. Срочно. — Сид? Что случилось? Она помолчала секунду, глядя на борозду. — Он был здесь ночью. У моего дома. Я не знаю, кому ещё можно верить. В трубке повисла тишина. А потом Стю сказал то, что она хотела услышать больше всего: — Я сейчас приеду. Жди. За окном всходило солнце. Второй акт продолжался. **** Стю влетел в дом Прескоттов через пятнадцать минут после звонка. Он нарушил все мыслимые правила дорожного движения, два раза чуть не врезался в полицейскую машину и даже не заметил этого. В голове пульсировало только одно: она позвала меня. Она в опасности. Я нужен ей. Дверь открыла тётя Сидни — заспанная, в халате, накрученная до предела. — О, мальчик, — выдохнула она, втаскивая его внутрь. — Слава богу, хоть кто-то приехал. Она наверху, собирается. С ней что-то случилось? Она не говорит, но я же вижу — случилось. Этот город с ума сошёл, эти убийства, эта Гейл Уэзерс... — Всё хорошо, мэм, — автоматически ответил Стю, пытаясь прорваться к лестнице. — Я просто... друг. Она позвала, я приехал. — Друг? — тётя прищурилась, разглядывая его. — А, это ты тот мальчик, который ночью приходил? Стю? Сидни о тебе говорила. Стю замер. — Говорила? — Ну да, — тётя всплеснула руками. — Сказала, что ты единственный, кто пришёл проверить, как она. Не то что этот её Билли, вечно занятой своими драмами. — Она подошла ближе и понизила голос: — Ты хороший мальчик, Стю? Ты не сделаешь ей больно? Стю сглотнул. Вопрос попал в самое больное место. Не сделаю ли я ей больно? Я уже сделал. Тем, что впутал её в это. Тем, что молчу. Тем, что я — часть этого кошмара. — Я... — начал он, но сверху раздался голос Сидни: — Стю? Ты здесь? Он рванул наверх, оставив тётю с её вопросами. Сидни стояла в дверях спальни — бледная, с тёмными кругами под глазами, но собранная. В джинсах и свитере, с рюкзаком на плече — будто собралась в поход. — Спасибо, что приехал, — сказала она просто. — Ты позвала — я приехал, — ответил Стю, и это прозвучало как клятва. — Пойдём, — она взяла его за руку и потащила вниз, но не к выходу, а к чёрному ходу. — Я хочу тебе кое-что показать. Она вывела его на задний двор и остановилась у стены дома. Под окном спальни Сидни дерево было исполосовано глубокими бороздами. Свежими. Кто-то провёл ножом по стене раз пять, с такой силой, что щепки летели. — Он был здесь, — тихо сказала Сидни. — Ночью. Когда говорил со мной. Я думала — блефует. А он... Стю смотрел на следы и чувствовал, как внутри всё холодеет. Микки. Это почерк Микки. Театральный, наглый, с рассчётом на эффект. Он стоял под окном Сидни и слушал их разговор. Или не только слушал. — Подожди, — перебил он сам себя. — Если он был здесь... почему он не вошёл? Сидни пожала плечами, но в глазах её плескался тот же вопрос. — Не знаю. Мог бы. Дверь была закрыта, но... — она запнулась. — Пойдём. Она повела его обратно в дом, но не наверх, а вниз, в подвал. Стю никогда не был в подвале Прескоттов — тёмное, сырое помещение, заставленное старыми коробками и мебелью. — Смотри, — Сидни включила свет и указала на окно. Маленькое окошко в подвале, выходящее прямо в кусты у стены. Створка была открыта. Следы на земле под окном — чёткие отпечатки ботинок. Крупных, мужских. — Он был здесь, — выдохнул Стю. — В доме. — Не только здесь, — Сидни повела его дальше. Кухня. Окно над раковиной приоткрыто на пару сантиметров. На подоконнике — чёткий след ладони. Гостиная. Входная дверь — цепочка снята, но замок закрыт. Кто-то открыл дверь изнутри, вышел, потом снова закрыл и накинул цепочку обратно. Невозможно? Для обычного человека — да. Для того, кто знает, как это делается — пара пустяков. — Он был везде, — прошептала Сидни. — Пока я говорила с ним по телефону, пока думала, что он снаружи... он был внутри. Ходил по дому. Смотрел на спящую тётю. Заходил на кухню. В подвал. Мог зайти ко мне в любой момент. — Но не зашёл, — закончил Стю. — Не зашёл, — подтвердила Сидни. — Почему? Они стояли посреди гостиной, и этот вопрос висел между ними, тяжёлый, как свинцовое облако. — Он играет, — сказал Стю, и в голосе его звучала горечь. — Ему не нужно просто убить тебя. Ему нужно, чтобы ты боялась. Чтобы знала — он может в любой момент. Чтобы ты ждала. — Зачем? — Затем, что он — психопат, — выдохнул Стю. — Затем, что для таких, как он, охота важнее добычи. Сидни посмотрела на него долгим взглядом. — Ты говоришь так, будто знаешь таких, как он. Стю замер. Попался. Снова попался. — Я... — начал он, но сверху раздался голос тёти: — Сидни! Полиция звонит! Хотят поговорить с тобой про вчерашний звонок! Сидни вздохнула и пошла наверх. У лестницы обернулась: — Подожди меня. Пожалуйста. Я быстро. Стю кивнул, оставшись один. Он стоял посреди гостиной и смотрел на открытую дверь в подвал. На приоткрытое окно на кухне. На следы, которые Микки оставил специально — чтобы Сидни нашла, чтобы поняла, чтобы испугалась. Он мог убить тётю, — подумал Стю. — Легко. Спящую женщину — проще простого. Мог убить Сидни. Мог устроить кровавую баню прямо во время разговора. Но не сделал. Почему? Ответ пришёл сам собой, холодный и неизбежный: потому что Сидни нужна ему живой. Для финала. Для кульминации. Для того момента, когда все соберутся вместе — Билли, Стю, Сидни, Тейтум — и он нажмёт на спусковой крючок своего спектакля. А потом Стю подумал о Тейтум. О том, что вчера вечером она была с Микки в ресторане. О том, что она не отвечала на звонки. О том, что она сейчас, возможно... Он достал телефон и набрал её номер. Гудок. Второй. Третий. Четвёртый. — Алло? — сонный, раздражённый голос Тейтум. — Стю? Ты охренел? Семь утра! — Ты в порядке? — выпалил он. — В смысле? — Тейтум, кажется, даже проснулась от неожиданности. — С чего мне быть не в порядке? — Где ты? — Дома, придурок! Где мне ещё быть? — В её голосе послышались подозрительные нотки. — Слушай, если ты решил проверить, не ночевала ли я у Микки... — Ты ночевала у Микки? — Нет! — рявкнула Тейтум. — Мы были в ресторане, потом он проводил меня до дома и уехал в мотель. Я не шлюха какая-то, чтобы на первом свидании... — Ладно, ладно, — перебил Стю, чувствуя, как камень падает с души. — Прости. Просто... новости утром. Я волновался. Тейтум помолчала, потом фыркнула: — С каких пор ты за меня волнуешься? Ты же на Сидни смотрел, как пёс на кость. — Тейт... — Забей, — она зевнула. — Я спать. Если Микки позвонит — скажи, что я его люблю. И не звони больше в такую рань. Она отключилась. Стю убрал телефон и выдохнул. Тейтум жива. Пока жива. Сверху спустилась Сидни, закончив разговор с полицией. — Они приедут через час, — сказала она устало. — Будут снимать отпечатки, задавать вопросы. А я... я не знаю, что им говорить. — Правду, — ответил Стю. — Скажи правду про звонок, про следы. Всё, что знаешь. — А если они спросят, почему я не позвонила сразу? Стю посмотрел на неё. На её усталое, но решительное лицо. На руки, сжимающие брелок с ангелом. — Скажи, что боялась, — тихо предложил он. — Это правда. Сидни кивнула, но в глазах её читалось что-то ещё. Вопрос, который она не решалась задать. — Стю, — сказала она наконец. — Ты знаешь больше, чем говоришь. Я чувствую. И когда ты смотришь на меня... ты смотришь так, будто виноват в чём-то. В чём? Стю молчал. Сердце колотилось где-то в горле. Сказать? Не сказать? Если скажет — потеряет. Если не скажет — она может погибнуть. — Я... — начал он, и в этот момент зазвонил его телефон. Он глянул на экран — Билли. — Ответь, — сказала Сидни, и в её голосе послышалась сталь. — Я подожду. Стю ответил. — Ты где? — зашипел Билли в трубку. — Я у тебя дома, а тебя нет! — У Сидни, — ответил Стю, глядя ей в глаза. Повисла тишина. А потом Билли заорал так, что, кажется, задрожали стёкла: — ТЫ ОХРЕНЕЛ?! МЫ ЖЕ ДОГОВАРИВАЛИСЬ! — Он был у неё ночью, — перебил Стю, не повышая голоса. — В доме. Ходил по комнатам, пока она говорила с ним по телефону. Мог убить — не убил. Играет. Билли замолчал. Переваривал. — Тейтум в порядке? — спросил он наконец. — Да. Была с ним в ресторане, потом он отвёз её домой. — Значит, она последняя, кто его видел, — медленно проговорил Билли. — Надо её расспросить. — Она спит. И не в курсе. — Блин, — Билли выдохнул. — Ладно. Я еду к вам. Не вздумай ничего ей рассказывать без меня. Связь прервалась. Стю убрал телефон и посмотрел на Сидни. — Билли едет, — сказал он. — Я слышала, — она скрестила руки на груди. — Вы с ним что-то скрываете. Что-то общее. И это связано с убийствами, да? Стю молчал. Потому что не мог врать. И не мог сказать правду. — Сид, — выдохнул он наконец, — когда всё закончится... я тебе всё расскажу. Обещаю. Всё-всё. Даже то, после чего ты возненавидишь меня навсегда. — А если не возненавижу? — тихо спросила она. Стю посмотрел на неё. На её глаза, в которых не было страха. На её губы, которые дрогнули в слабой улыбке. На руки, которые всё ещё сжимали подарок Микки — ангела-хранителя, которого подарил ей монстр. — Тогда, — сказал он, — может быть, у меня есть шанс. Они стояли посреди гостиной, разделённые правдой, которая могла уничтожить всё. И не знали, что в этот момент в мотеле на трассе Микки Альтиери смотрел на фотографии, разложенные на кровати. Сидни. Тейтум. Стю. Билли. Рэнди. Тётя Сидни. — Красиво, — прошептал он, обводя взглядом свои трофеи. — Все в сборе. Осталось только пригласить на премьеру. Он взял телефон и набрал сообщение. Одновременно Билли, Стю и Сидни. "Спасибо за тёплую встречу. Ночной визит был незабываем. Ждите продолжения. Скоро увидимся лично. Ваш Режиссёр". А потом он достал из-под кровати маску Ghostface и долго смотрел на неё, примеряя на свет. — Второй акт, — сказал он пустоте. — Начинается.