Переписывая финал

Школьная столовая Вудсборо напоминала поле боя после поражения. Обычно шумное помещение, полное смеха, криков и летающих салфеток, сегодня гудело приглушенно, как осиное гнездо перед бурей. Ученики жались по углам, шептались, то и дело поглядывая на маленький телевизор, подвешенный в углу — местные новости крутили репортаж об убийстве Гейл Уэзерс уже десятый раз за утро. За одним из столов в центре зала собралась компания, которая привлекала внимание всей школы. И дело было не только в том, что Сидни Прескотт, главная "звезда" этого кошмара, сидела с каменным лицом и крутила в руках брелок с ангелом. И не в том, что Билли Лумис мрачнее тучи пинал ножку стола. И даже не в том, что Стю Мэйхер, только что переживший "разрыв" с Тейтум, выглядел подозрительно спокойным. Дело было в Микки. Новенький, которого никто не знал, сидел рядом с Тейтум, положив руку на спинку её стула, и с таким видом, будто присутствовал на светском рауте. Тейтум сияла, прижимаясь к нему и явно наслаждаясь всеобщим вниманием. Рэнди, притащившийся с подносом, полным еды, которую он не ел, нервно крутил в руках салфетку. — Я просто не понимаю, — тараторила Тейтум, обращаясь то ли к Рэнди, то ли ко всем сразу. — Эта Гейл Уэзерс вечно лезла куда не надо. Вечно совала свой нос в чужие дела. Я, конечно, не рада, что её убили, но... — Но? — поднял бровь Микки, и в его голосе послышался интерес. — Ну, — Тейтум пожала плечами, — может, если бы она не лезла, ничего бы и не случилось? Карма, типа. — Карма, — повторил Микки, пробуя слово на вкус. — Интересная концепция. Ты веришь в карму, Тейт? — Не знаю. — Тейтум откусила яблоко. — Но в то, что каждый получает по заслугам — верю. Рэнди, не выдержав, встрял: — По заслугам? Гейл Уэзерс делала свою работу! Она была журналисткой! Да, надоедливой, но не заслуживала же она... — он запнулся, сглотнул. — Ты видела фотографии с места? Это же не просто убийство. Это казнь. Показательная казнь. — О, Рэнди разбирается, — Микки одобрительно кивнул. — Прямо как в кино, да? — Именно! — Рэнди оживился, почувствовав благодарную аудиторию. — Это же чистая классика! Почерк, послание, театральность — всё как у Джека Потрошителя, только с современным твистом! Убийца явно хочет не просто убивать, а создавать искусство! — Искусство, — Билли не выдержал и хмыкнул. — Убийство — это искусство? Ты с дуба рухнул, Микки? — спохватился он, чуть не назвав новенького по имени. Микки даже бровью не повёл. — А почему нет? — спросил он спокойно. — Вспомни историю. Самые знаменитые убийцы становились легендами. Их имена помнят века спустя. Потому что они подходили к делу творчески. — Творчески? — Стю, молчавший до этого, подал голос. В его тоне звучала плохо скрываемая язвительность. — Значит, по-твоему, порезать человека — это творчество? Может, тебе самому попробовать, раз ты так хорошо разбираеешься? Повисла тишина. Тейтум переводила взгляд с Микки на Стю и обратно, чувствуя напряжение, но не понимая его причины. Микки улыбнулся той самой медленной улыбкой. — О, нет, что ты, — сказал он мягко. — Я теоретик. Люблю наблюдать. Анализировать. Понимать мотивы. — Он посмотрел прямо на Стю. — Вот ты, например. Ты бы смог убить человека? Если бы у тебя была причина? Стю замер. Под столом Билли сжал его колено — предупреждение не лезть на рожон. — С чего такие вопросы? — натянуто улыбнулся Стю. — Просто интересно, — пожал плечами Микки. — В такой напряжённой обстановке люди часто открывают в себе новые стороны. Кто-то становится героем. Кто-то — трусом. А кто-то — монстром. Интересно, кем станешь ты, Стю? — Отвали, — буркнул Стю, отворачиваясь. — Микки, не приставай к нему, — вступилась Тейтум, но без особого энтузиазма. — Он просто переживает разрыв. Мы же расстались, забыл? У него теперь трагедия. — Ах да, — Микки изобразил сочувствие. — Сочувствую, Стю. Терять такую девушку, как Тейтум... — он прижал её к себе, и та довольно замурлыкала, — это действительно трагедия. Билли не выдержал: — Слушай, новенький, — его голос сочился ядом, — ты, может, поменьше будешь лезть в наши дела? Пришёл, сел, сиди тихо. А то знаешь, в этом городе люди пропадают. Микки рассмеялся — искренне, открыто. — О, Билли, ты такой забавный, когда злишься. Прямо как маленький пёсик, который тявкает на прохожих. — Он перевёл взгляд на Сидни, которая всё это время молчала, глядя в одну точку. — А ты что молчишь, Сидни? Не хочешь поделиться мыслями? Сидни подняла на него глаза. В них не было страха. Была усталость и что-то ещё — твёрдое, несгибаемое. — Я думаю, что убийца — больной ублюдок, — сказала она ровно. — И что ему не место среди живых людей. И что рано или поздно его найдут и посадят. Или убьют. Мне без разницы. Микки смотрел на неё с искренним восхищением. — Сильная женщина, — прокомментировал он. — Мне это нравится. Знаешь, в фильмах ужасов такие обычно выживают. У них есть стержень. — В фильмах ужасов выживают девственницы, — буркнул Рэнди. — И последняя девушка. По канону. — А Сидни и есть последняя девушка, — усмехнулся Микки. — Вопрос только — в каком смысле. Тишина повисла снова, густая, как смола. Тейтум заёрзала, чувствуя, что разговор уходит куда-то не туда. — Слушайте, — сказала она примирительно, — может, поговорим о чём-то другом? О погоде, например? Странная сегодня погода, правда? Пасмурно, а дождя нет. — Идеальная погода для убийства, — прокомментировал Микки. — Заткнись! — рявкнул Билли, вскакивая. Все замерли. На них оглядывались ученики с соседних столов. — Билли, сядь, — тихо сказала Сидни. Билли посмотрел на неё, на Микки, на Стю и медленно опустился обратно. — Извини, — процедил он сквозь зубы. — Нервы ни к чёрту. — Бывает, — легко согласился Микки. — У всех нервы. У всех страхи. У всех секреты. Он обвёл компанию взглядом — Билли, побагровевшего от злости; Стю, сжимающего вилку так, что костяшки побелели; Сидни, которая смотрела куда-то сквозь него; Рэнди, который что-то быстро записывал в блокнот (очередные теории); и Тейтум, которая, кажется, единственная наслаждалась моментом. — Весёлая у вас компания, — резюмировал Микки. — Мне нравится. Я, пожалуй, задержусь в вашем городе. — А мы не против, — Тейтум чмокнула его в щёку. Билли и Стю переглянулись. В их взглядах читалось одно: Этот сукин сын издевается над нами. В открытую. И ничего не боится. **** Когда обед закончился и все разошлись — Тейтум утащила Микки куда-то за руку, Рэнди побежал в видеопрокат "анализировать улики", а Билли направился к выходу, бросив на прощание "вечером поговорим", — Сидни осталась одна. Она смотрела, как Стю собирает поднос, двигаясь медленно, будто в трансе. Под глазами залегли тени, плечи ссутулены. Он выглядел разбитым, и Сидни вдруг остро захотелось подойти, коснуться, спросить — что с тобой на самом деле? — Стю, — окликнула она. Он обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то — надежда? страх? — и спряталось. — Сид? Ты чего? — Он оглянулся, будто искал пути к отступлению. — Билли ушёл, если ты его ищешь... — Я не его ищу, — перебила Сидни. Она подошла ближе. Оглянулась — в столовой почти никого не осталось, только уборщица возилась в дальнем углу. Достала телефон, нашла сообщение и протянула Стю. — Прочитай, — тихо сказала она. Стю взял телефон дрожащими пальцами. Экран светился в полумраке столовой, высвечивая буквы: "Нравится моё творчество, Сидни? Это только анонс. Скоро премьера. И ты — главная звезда. Сиди и жди. Режиссёр". Стю почувствовал, как земля уходит из-под ног. Тот же стиль. То же имя. Режиссёр. Микки. Сукин сын Микки написал ей. — Ты... — он поднял глаза на Сидни. — Ты кому-нибудь показывала? Полиции? Тёте? — Нет, — Сидни покачала головой. — Только тебе. — Почему? — вырвалось у Стю прежде, чем он успел подумать. Сидни посмотрела на него долгим взглядом. В столовой было тихо, только гудел старый холодильник за раздаточной. — Потому что ты единственный, кто пришёл ко мне ночью, — сказала она тихо. — Потому что ты смотрел на меня сегодня за обедом так, будто я что-то значу. Потому что, — она запнулась, — потому что Билли бы устроил истерику, Тейтум бы разболтала, а Рэнди начал бы искать аналогии в кино. А ты... ты просто слушаешь. Стю смотрел на неё и чувствовал, как рушатся все барьеры, которые он строил. Как тает ледяная корка страха и вины. Как хочется взять её за руку, увести куда-нибудь далеко-далеко от этого города, от Микки, от Билли, от всего этого кошмара. — Сид, — сказал он хрипло, — этот тип, который написал... он опасен. Очень опасен. Ты должна быть осторожна. Вдвойне осторожна. Втройне. — Я знаю, — она кивнула. — Но почему ты так уверен? Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Стю замер. Вот оно. Момент истины. Сказать правду — потерять её навсегда. Промолчать — подвергнуть смертельной опасности. — Я... — начал он. — Сидни! — Голос Тейтум разорвал тишину. Она влетела в столовую, запыхавшаяся, счастливая. — Сид, ты не поверишь! Микки пригласил меня на свидание! Настоящее! В ресторан! В том городе! Мы едем вечером! Сидни отступила от Стю, спрятав телефон в карман. — Здорово, Тейт, — сказала она, и голос её звучал ровно. — Развлекайтесь. Тейтум подозрительно посмотрела на них двоих. — А вы чего тут стоите? Шушукаетесь? — Обсуждали теорию Рэнди, — соврал Стю на удивление легко. — Про второго убийцу. Сид просила объяснить. — А, — Тейтум махнула рукой. — Рэнди со своими теориями достал уже. Пошли, Сид, проводишь меня до выхода. Мне нужно выбрать платье, а ты в этом лучше разбираешься. Она утащила подругу, оставив Стю одного. Он стоял посреди пустой столовой, сжимая в кармане собственную руку в кулак, и думал. Микки написал Сидни. Микки пригласил Тейтум в ресторан. Микки играет с ними во все игры сразу. И если сегодня вечером Тейтум будет с ним... В голове что-то щёлкнуло. Стю достал телефон и набрал Билли. — Встречаемся через час. У меня. Микки уводит Тейтум в город сегодня вечером. Если он что-то задумал... — Я понял, — голос Билли звучал мрачно. — Будем следить. — А если он заметит? — Пусть замечает. Может, хоть тогда объяснит, какого чёрта он пишет Сидни и встречается с Тейтум одновременно. Стю отключился и посмотрел в окно. За стеклом сгущались сумерки. Второй акт обещал быть интересным. Где-то в коридоре раздался смех Микки, и Стю вздрогнул, поймав себя на мысли, что ненавидит этот смех. Ненавидит так сильно, как никогда никого не ненавидел. Даже Билли, когда тот угрожал Сидни. — Я не дам тебе её тронуть, — пообещал он пустоте. — Слышишь, Режиссёр? Я испорчу твой грёбаный спектакль. В кармане завибрировало. Стю достал телефон. "Следишь за мной, Стю? Молодец. Хороший сторож. Но присматривать надо за тем, что дороже всего. А то украдут — и не заметишь. Режиссёр".