Пепел прошлого

Глава 1. Лофт, семья, покой Лофт Дерека Хейла. Вечер. Полгода спустя после финальной битвы. Лофт давно перестал быть просто убежищем. Он стал домом. Для всех. Скотт Макколл сидит на подоконнике, обняв Эллисон Арджент. Ее воскрешение до сих пор кажется чудом — даже Лидия не до конца понимает, как ей это удалось. Но Эллисон здесь, живая, теплая, с луком, висящим на стене рядом с фотографией ее матери. Она снова учится жить — без страха, без долга охотницы, просто быть девушкой, которая любит и любима. Скотт касается губами ее виска, вдыхая знакомый запах — смесь яблочного шампуня и металла от стрел. — Ты опять смотришь на меня, — шепчет Эллисон, не открывая глаз. — Я никогда не устану, — отвечает Скотт, и его рука скользит по ее спине ниже, чем позволительно при посторонних, но в лофте свои, и всем плевать. В центре комнаты Лидия Мартин и Кира Юкимура разложили какие-то древние свитки — Кира пытается найти информацию о своем гром-духе, Лидия помогает с переводами. Их головы склонены друг к другу, они перешептываются, и иногда до слуха оборотней долетают слова «временные аномалии» и «разрывы пространства». Лидия поправляет выбившуюся прядь волос Киры, и их пальцы встречаются чуть дольше нужного — деталь, которую замечают все, но вслух не говорят. Стайлз Стилински, как обычно, не может сидеть спокойно. Он мечется по лофту с ноутбуком в руках, комментируя каждое свое действие. — Я тут подумал, — начинает он, и Дерек, стоящий у стены, закатывает глаза, — если мы все-таки столкнемся с чем-то, что путешествует во времени, нам нужен протокол. Ну, знаете, как в «Назад в будущее» — никаких встреч с самим собой, никаких изменений прошлого... — Стайлз, — перебивает Дерек устало, — мы уже путешествовали во времени. Помнишь? Дуб? Нимфы? — То было другое! То было локальное, а если глобальное? Джексон Уиттемор, стоящий у окна рядом с Айзеком Лейхи, фыркает. Его возвращение в Бейкон-Хиллз было неожиданным для всех — после разрыва с Итаном он долго скитался, пытаясь понять, кто он теперь. Канима превратилась в оборотня, но шрамы на душе остались. — Он всегда такой? — спрашивает Джексон у Айзека. — Ты просто давно не видел его в деле, — усмехается Айзек. — Привыкнешь. Айзек вернулся из Европы полгода назад. Смерть отца, годы скитаний, одиночество — все это сделало его старше, спокойнее. Но здесь, среди стаи, он снова чувствует себя дома. Он ловит взгляд Криса Арджента, сидящего в кресле с книгой, и едва заметно улыбается. Крис кивает в ответ. Между ними давно уже не просто «охотник и оборотень» — нечто большее, что оба боятся назвать. Взгляд Криса задерживается на Айзеке дольше допустимого, и Айзек чувствует, как кровь приливает к щекам. Малия Тейт сидит на полу, листая журнал моды. Ее палец застыл на развороте с вечерними платьями. — Скажи, — обращается она к Лидии, — зачем люди носят вещи, в которых невозможно бегать? — Красота требует жертв, Малия, — отвечает Лидия, не поднимая головы. — Глупость требует жертв, — ворчит Малия. — Если на тебя нападут в этом, ты умрешь. — Не нападут, — вмешивается Питер из своего угла. — Потому что любой, кто нападет на тебя в этом платье, умрет от твоих когтей раньше, чем успеет чихнуть. Малия фыркает, но в ее глазах мелькает что-то теплое. Питер — единственный, кто понимает ее логику без перевода. Питер Хейл наблюдает за всей этой сценой из тени, и на его губах играет тень улыбки. Малия... его девочка. Она никогда не перестанет удивлять его своей прямой логикой. На нем старая кожаная куртка, протертая до дыр на локтях, и он единственный в комнате, кто не расслаблен ни на секунду. Привычка, въевшаяся в кровь за годы выживания. Крис, словно почувствовав взгляд, поднимает глаза от книги. Их взгляды встречаются. Питер чуть заметно поднимает бровь — насмешливо, вопросительно. Крис закатывает глаза и возвращается к чтению, но уголки его губ подрагивают. Этот немой диалог длится годами. — Так вот, — продолжает Стайлз, — я разработал систему сигналов. Если мы попадаем в прошлое, надо... Он не заканчивает. Лидия резко вскидывает голову. Ее глаза стекленеют, лицо бледнеет до цвета мела. — Лидия? — Кира касается ее плеча. — Что случилось? — Время... — голос Лидии звучит как эхо, глубокое, потустороннее. — Оно трещит. Ломается. Что-то идет. Воздух в лофте начинает вибрировать. Стены дрожат, с полки падает кружка и разбивается вдребезги. Скотт вскакивает, прижимая Эллисон к себе. Дерек делает шаг вперед, заслоняя Стайлза — жест, который стал автоматическим за последние годы. — Все ко мне! — командует Скотт альфийским голосом, от которого вибрируют стекла. Но поздно. Воронка времени разверзается в центре комнаты — ослепительно белая, гудящая, живая. Она затягивает всех — Скотта, Эллисон, Дерека, Стайлза, Лидию, Малию, Питера, Киру, Джексона, Айзека, Криса. Яркая вспышка — и тишина. Лофт пуст. Только догорает свеча на столе, ветер шевелит страницы забытого журнала моды, и разбитая кружка лежит на полу, собирая лужицу кофе.