ЧАСТЬ 1: ЧУЖИЕ В ПРОШЛОМ
9 марта 2026 г., 18:34
Глава 2. Лес, дом, прошлое
Лес Бейкон-Хиллз. Ночь. 3 недели до пожара в доме Хейлов.
Они падают на влажную землю, спутанные, дезориентированные. Кто-то стонет, кто-то пытается встать. Скотт первым приходит в себя, пересчитывая всех по головам, касаясь каждого плечом.
— Все здесь? Все живы?
— Стайлз? — голос Дерека звучит напряженно, в нем вибрация гнева и страха.
— Я тут, я тут, цел, кажется, ничего не сломал, хотя приземление могло быть и мягче... — Стайлз поднимается, потирая ушибленный бок.
Лидия поднимается с помощью Киры, оглядываясь. Ее глаза все еще светятся остаточным серебром банши.
— Мы не в Бейкон-Хиллз, — тихо говорит она.
— В смысле не в Бейкон-Хиллз? — Стайлз крутит головой. — Лес как лес, вон знакомые сосны...
Питер застыл как вкопанный. Его ноздри раздуваются, он втягивает воздух снова и снова, и лицо его меняется — гнев, боль, узнавание мелькают в глазах, превращая черты в нечто дикое.
— Нет, — шепчет он. — Этого не может быть.
Дерек тоже застывает. Его лицо бледнеет до цвета мела, руки дрожат — впервые на памяти Стайлза.
— Мама... Лора... Кора... Я чувствую их. Они живы. Они здесь.
Молчание повисает в воздухе тяжелым грузом. Слышно только, как ветер шелестит листвой и где-то ухает сова.
— То есть, — медленно произносит Стайлз, — мы не просто переместились. Мы переместились во времени.
— Гениальный вывод, Стилински, — шипит Питер, но в его голосе нет обычного сарказма — только боль, обнаженная, кровоточащая.
Они выходят из леса и видят дом.
Дом Хейлов.
Целый, невредимый, светящийся теплым светом в вечерних сумерках. На крыльце Лора что-то говорит маленькой Коре, лет семи, которая крутится вокруг нее с игрушечным волком. Из дома доносится запах готовящегося ужина — жареное мясо, травы, хлеб. Где-то внутри — Талия, величественная, сильная, живая. И Питер... молодой Питер, еще не знающий, что с ним сделают.
Дерек (взрослый) делает шаг вперед, и Стайлз хватает его за руку.
— Не смей, — шепчет он. — Если ты пойдешь туда, мы все сломаем.
— Я знаю, — голос Дерека срывается. — Я знаю.
— Мы в аду, — шепчет Питер (взрослый), и в его голосе звучит такая тоска, что Малия невольно прижимается к нему плечом. — Мы в буквальном аду.
