Пепел прошлого

Они отступают глубже в лес, разбивая временный лагерь в старой охотничьей хижине, которую Дерек помнит с детства. Хижина полуразвалившаяся, пахнет плесенью и сухими листьями, но крыша держится, и стены защищают от ветра. Крис Арджент сидит отдельно от всех, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Моя сестра, — глухо говорит он. — Кейт здесь. Она планирует резню. Я знаю это, потому что помню. Если она узнает, что мы здесь... — Не узнает, — твердо говорит Скотт. — Мы не допустим. Совет стаи. Скотт берет командование — как альфа, как тот, кому доверяют все. — Правило номер один: никаких контактов с прошлым. Мы не можем встретиться с семьей Хейл. Не можем изменить историю. — Уже изменили, — усмехается Питер, но усмешка выходит кривой. — Мы здесь. Это уже изменение. — Минимальное, — парирует Скотт. — Мы найдем способ вернуться и уйдем, не оставив следов. Обсуждают возможности. Оборотни могут скрывать запах — это их преимущество. К тому же запах многих из них изменился до неузнаваемости: Питер после стольких лет пахнет кровью и смертью, старым пеплом и чем-то диким; Малия — койотом, прошедшим через ад и очеловечившимся наполовину; Айзек впитал запахи Европы — старого камня, дождя, кладбищ; Джексон из канимы превратился в оборотня — его запах вообще неопознаваем для старых Хейлов. — Мы разделимся на группы, — решает Скотт. — Ищем информацию о временных аномалиях, друидов, Нимиету, все, что может помочь нам вернуться. Никаких геройств. Никаких драк. Просто информация. Распределение: · Скотт и Эллисон — идут к друидам. Эллисон знает, где искать, Скотт прикроет. · Стайлз, Лидия и Малия — мозговой центр. Стайлз роется в архивах, Лидия чувствует магию, Малия охраняет. Ее запах легко замаскировать под лесного зверя. · Кира и Крис — следят за передвижениями Охотников. Кира использует кицуне-магию для маскировки. · Айзек и Джексон — патрулируют периметр, ищут любые магические следы, не связанные с Хейлами. · Питер и Дерек — остаются в тени. Их запах слишком знаком местным оборотням, даже скрытый. Они — резерв. — Я не собираюсь сидеть сложа руки, — рычит Питер, и в его глазах мелькает красное. — Собираешься, — жестко отвечает Скотт, и его альфа-голос давит на подкорку. — Или я свяжу тебя и оставлю здесь. Мы не можем рисковать. Питер смотрит на Малию. Малия смотрит на него. В этом взгляде — все, что они не говорят вслух: страх, надежда, любовь. — Ладно, — сдается Питер. — Но если что-то пойдет не так... — Тогда ты будешь первым, кого я позову, — кивает Скотт. ******** Два дня спустя. Питер не может сидеть на месте. Жажда мести, обида на Талию, которая лишила его магии и стерла память, жжет его изнутри каленым железом. Он хочет просто взглянуть на нее. Убедиться, что она реальна. Жива. Дышит. Малия чувствует его состояние. Связь между создателем и созданием — или, как она теперь думает, между отцом и дочерью — тянется невидимой нитью, пульсирует болью. — Ты идешь к ним, — говорит она не вопросом, а утверждением. — Я должен, — отвечает Питер. — Я с тобой. Они уходят ночью, скрыв запахи до минимума, двигаясь тенями среди теней. Питер показывает Малии места своего детства — поляну, где они с Талией учились охотиться, ручей, где он впервые поцеловал девушку (ее звали Мэгги, она была человеком и умерла 10 лет назад), дерево, на котором они с Лорой построили домик. — Ты был счастлив здесь, — тихо говорит Малия. — Да. А потом Талия решила, что знает лучше. Они выходят на опушку, откуда виден дом. Питер смотрит — и видит Талию. Она выходит на крыльцо, поправляет платок на плечах, зовет Лору. Рядом с ней — молодой Питер, улыбающийся, самоуверенный, еще не знающий, что сестра сотрет его память. Взрослый Питер сжимает кулаки так, что когти прорезают кожу, и по пальцам течет кровь. — Она отняла у меня всё, Малия. Сделала зверем, а потом стерла это. Чтобы я не мог даже вспомнить, кем был. Чтобы не мог ненавидеть ее. Малия кладет руку ему на плечо, чувствуя, как дрожат мышцы под курткой. — Ты не зверь. Ты мой отец. Помни это. В этот момент молодой Дерек выходит из леса. Он чувствует запах — странный, чужой, но с оттенком знакомого до боли. Он настораживается, принюхивается, его ноздри раздуваются. — Уходим, — шепчет Питер, утягивая Малию. Они растворяются в лесу бесшумно, как призраки. Но молодой Дерек долго стоит на опушке, вглядываясь в темноту. Ему кажется, или он только что видел дядю Питера? Но Питер дома, он только что был на крыльце. Тогда кто это? Запах... запах был неправильный. Знакомый, но чужой. Как если бы родной человек умер и вернулся монстром.