Ненависть

После боя прошла уже неделя. Снова груша, что раскачивается из стороны в сторону. Снова стены зала. В голове была полная тишина. Не тяжелая, не вязкая и давящая. Просто тишина. Не было мыслей о ненависти, не было того неприятного чувства, что двигало разбивать свои руки в кровь еще сильнее. Удар. Еще один. Я двигалась медленно, не потому что не могла быстрее...Потому что впервые не пыталась себя уничтожить. Я чувствовала каждый удар своего сердца под грудью, каждый импульс в мышцах… и будто ощутила все те же чувства по новому. Без ненависти, без страха быть слабой. Я взмахивала рукой, наносила удар за ударом по груше не потому что мной двигали негативные эмоции, а потому что на этот раз я двигалась сама. Мое дыхание сбилось, но не из за эмоций, что обычно кипели внутри меня, а из за нагрузки. Настоящей. Чистой. Груша раскачивалась, но я больше не нападала резкими рывками, чтобы сделать себе как можно больнее. Теперь я выжидала подходящий момент, когда груша встанет в нужное для меня положение, чтобы нанести точный удар. Руки все так же болели, но это была уже не та боль, которую я так желала. Я села на скамейку, одним движением скинула перчатки с рук и потянулась за водой. Кожа на костяшках противно натянулась, вызывая несильную волну боли. Я сжала и разжала пальцы, обнажая мои старые раны и шрамы. Боль пробежала по коже неприятными импульсами, но она больше не двигала мной, больше не глушила мысли… Она просто была, доказывая мне, что я чувствую. Я схватила бутылку и сделала несколько глотков, восполняя баланс воды в организме. Дыхание все еще было неровным, а сердце отдавало в ушах гулким ритмом. Я снова взглянула на свои руки и лишь сейчас ощутила прогресс. На костяшках больше не виднелись кровавые бусины, боли с каждым днем становилось все меньше, а мысли хоть иногда и посещали меня, но уже не в таком огромном количестве, как это было раньше. — уже не убиваешь свои руки — послышался голос за моей спиной. И наверное, впервые я не ощутила чувство раздражения от его голоса. Я перевела взгляд со своих рук на него. — опять следил за мной? — не льсти себе — с ухмылкой ответил Джекс. Он стоял облокотившись о стену и внимательно изучал меня взглядом. На нём снова была белая майка, что обнажала его руки. Я всматривалась в каждую мышцу, что даже в обычной позе была напряжена. Его тело будто не знало, что такое полностью расслабиться. Даже когда он просто стоял в нем чувствовалась сила, сдержанная, собранная в каждом движении. Белая ткань прилипала к коже, повторяя линии плеч, груди, подчеркивая каждое едва заметное движение. Слишком четко. Слишком… Я не заметила, как долго смотрела на него. Непозволительно долго. — любуешься? — на его лице появилась ухмылка. — оставь это в своих влажных фантазиях, мудак — ответила я и все же отвела взгляд снова к своим рукам. — как груууубо, ты задела мои чувства, Помни… Я вскинула руку на грудь ближе к сердцу и выдавила из себя как можно больше наигранного сожаления. — сердечно извиняюсь, не хотела нагрубить вам Джекс пустил еле уловимый смешок и отвел от меня взгляд. — извинения не приняты — переживешь — коротко ответила я и встала со скамьи, надела перчатки и снова направилась в сторону груши. Я встала в стойку, на секунду прикрыв глаза. Вдох. Выдох. Удар. Груша с каждым нанесенным ударом раскачивалась все сильнее, подстраиваясь под ритм моих рук. Я подняла руки, сместила вес тела в другое направление и сделала шаг вперед. Удар. Чистый. — уже лучше — послышалось за моей спиной. — ты решил подработать комментатором? — не останавливаясь ответила я. Ответа не последовало или же я просто перестала слышать все вокруг, сосредотачиваясь на своих движениях и оттачивая приемы. Снова смена стойки. Теперь я буду бить не руками, а ногами. Одним движением я остановила грушу, чтобы она была неподвижна, отошла чуть подальше и сместила вес на опорную ногу. Тело само пошло в движение. Поворот. Резкий. Нога разрезала воздух, описывая за собой четкую дугу. Удар. Четкий, прямо в цель. — ногу выше — я не нанимала себе личного тренера — бросила я. — хочешь совершенствоваться, слушай меня — ну что ты, может лучше покажешь, я же так просила твоих советов — саркастически сказала я. Он замолчал. Его взгляд устремился ко мне. Слишком долгий, слишком изучающий. Он оттолкнулся от стены, на которую облокачивался своим плечом и уверенным шагом двинулся ко мне. Он встал слишком близко, настолько, что я почувствовала тепло его тела, даже не касаясь его. — опорную ногу не заваливай — произнес он, легко коснувшись моей щиколотки носком своей обуви, выравнивая положение. — иначе вся сила уходит в никуда. Я сжала челюсть, но не отдернула ногу. — теперь смотри Он отошел на пол шага назад, чтобы я могла видеть его положение и резким движением повторил все тоже самое, что и я до этого. Резкий поворот. Выверенный, заученный до такой степени, что и грамма ошибки нельзя было разглядеть в его технике. Удар. Настолько сильный, настолько тяжелый, что груша качнулась сильнее обычного, а цепь на потолке, что держала на себе весь вес груши, зазвенела в ушах. Он встал в исходное положение так же легко, будто и не прикладывал усилий. — бей не силой, а корпусом — спокойно сказал Джекс и отошел чуть дальше, внимательно наблюдая за мной. Я выдохнула и прокручивая в голове то, как он сейчас выполнил этот удар, постаралась повторить его вновь. И снова поворот, четкий, не рваный. Взмах ногой в воздухе без лишних движений. Удар по груше. Не силой, а корпусом. Груша качнулась, не так сильно как у него, но с достаточной силой, чтобы понять для самой себя, что я хоть что то усвоила. — лучше — коротко бросил Джекс — для чего ты меня учишь… это же все может пойти против тебя — потому что увидел, что ты наконец не бьешь грушу во внутренней истерике, а подходишь к этому с разумом, не смывая в унитаз свой потенциал. — не веди себя так, а то скоро перестану считать тебя мудаком. Уголок его губ дернулся в ухмылке. — ну что, спарринг? — хоть что то дельное с твоего рта я сегодня услышала — ответила я и без сомнений встала в стойку. Он встал прямо напротив меня совершенно не напрягаясь. Руки были расслаблены, голова чуть наклонена вбок, будто он просто наблюдал за моими последующими действиями. Я не стала ждать, когда он начнет первым и ринулась к нему. Взмах рукой прямо в плечо. Он уклонился, все еще не принимая стойку. Раз за разом он просто уклонялся, не предпринимая ничего для нападения. Это раздражало… но еще сильнее разжигало огонь внутри меня. — так и будешь ничего не делать? — бросила я. Он усмехнулся, едва заметно качнув головой. — а ты заставь. Этого оказалось достаточно. Я резко сократила дистанцию. Мои движения стали более быстрыми и резкими, что обычными уклонами он уже не отделался, и вот его руки наконец приняли положение, в котором он был готов действительно драться. Он начал наносить удары не сразу. Сначала изучал каждое мое движение, а после сделал легкий толчок, почти незаметный шаг в сторону и я уже теряю его из поля видимости. Черт. Я разворачиваюсь, не успевая поймать его удар, что пришелся мне прямо в плечо. Я стиснула зубы и не успев даже оценить обстановку, как в мою сторону снова летит его рука. Я ставлю блок и уклоняюсь как можно дальше, чтобы проанализировать ситуацию. Мои глаза бегают за каждым его движением. За каждым вызубренным до автоматизма взмахом рукой. Быстро оценив обстановку и как из неё выйти, я выждала нужный момент, когда он подберется ближе ко мне. И я снова сделала то, что делала на нашем бою в четверг. Оттолкнулась от пола, подпрыгнула, стараясь висеть в воздухе как можно дольше и сделала ложный финт, но на этот раз я нанесла удар не ногой, как он мог предполагать и ожидать, а рукой. Этим действием я создала иллюзию того, что повторю все те же действия, что и тогда, во время боя. Удар пришелся ему по плечу. Он незаметно пошатнулся и не теряя контроля над ситуацией сразу сократил дистанцию, будто этого и ждал. Слишком быстро. Я не успела отступить. Его рука перехватила мою, вторая легла на плечо, разворачивая меня в сторону. Резкое движение и я уже теряю равновесие, но не падаю. Он удержал. Намеренно. Я дернулась, в попытках выбраться из его хватки, но это лишь еще больше сократило расстояние между нами. Наши лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, а своей кожей я ощущала его дыхание, что стало еще более рваным. Наша грудь вздымалась в едином ритме. Он все еще держал мою руку так, чтобы я не свалилась прямо на пол. Его взгляд прошелся по моим растерянным глазам, по лицу, но лишь на долю секунды я увидела, как его глаза остановились на моих губах. Случайно. В его взгляде не было привычной издевки, не было той насмешки, к которой я так привыкла. Дыхание сперло еще сильнее. Я вырвала руку из его хватки и все же свалилась на пол. Не теряя ни секунды, я поднялась с пола и была готова уже снова ринуться к нему, как он подал голос. — на сегодня хватит Он сказал это спокойно. Слишком спокойно для того, что только что произошло. Я замерла на месте, тяжело дыша, чувствуя, как пульс все еще отдает в висках. — серьезно? — выдохнула я, вскинув бровь. — только разогрелись. Он провел рукой по затылку, на секунду отводя взгляд, будто собираясь с мыслями. — именно поэтому и хватит. — мальчишка боится проиграть мне? — ты слишком себе льстишь. И вот наконец та самая привычная усмешка сорвалась с его губ. Будто минутой ранее мы не чувствовали собственное дыхание на своей коже. Слишком близко. Критично близко для обычного спарринга. Я села на скамейку, чтобы перевести дыхание и глотнуть воды, хотя пить вовсе не хотелось. Пластик бутылки захрустел под пальцами, разрезая тишину в зале, что мы оставили после себя. Джекс взглянул на меня и почти сразу отвел глаза. Он развернулся ко мне спиной и направился в сторону выхода. Я смотрела ему вслед, не понимая, на что я надеюсь, но, когда его пальцы дернули ручку двери, он не поворачиваясь ко мне лицом все же сказал — чтож, до завтра И ушел. Но теперь между нами что то изменилось. И мы оба это поняли.