Ненависть

Внутри все замерло. Я колебалась между чувствами, которым наконец позволила раскрыться, и между своими навыками, что выросли за все мои года пребывания здесь. Возможно ли вообще совместить две эти вещи так, чтобы ни одна из них не помешала другой? Стоит ли отпустить что то из этого, пожертвовав чем то одним? Возможно ли быть влюбленной в того, кто послезавтра твой соперник на ринге? Казалось, что это невозможно, но я понимала, что лишь время скажет настоящую правду, показав все на последствиях моего выбора. Мысли забили голову, слоняясь от одной к другой. Мой взгляд был направлен в пустоту, будто там я бы смогла найти хоть один ответ. Но придется искать самой. С ошибками, с провалами и новыми срывами, но я же найду? Вопрос врезался куда больнее, чем я себе предполагала. Мне искренне хотелось верить в то, что я смогу найти выход из этого бардака, что вновь начал нарастать внутри меня, оседая неприятным осадком на старой, все еще заброшенной куче из мыслей. Я подняла глаза к Джексу. По его виду было заметно, что он тоже не особо доволен этим, но нам не оставалось ничего, кроме как смириться, и выйти на ринг с двумя бьющимися в унисон сердцами. — пообещай, что не будешь меня жалеть — твердо сказала я, хоть и сердце под грудью отбивало бешеным ритмом. — я… обещаю — его глаза подозрительно спрятались, будто он не верил даже своим словам. Я следила за каждым его действием и уловила в его словах еле слышимую ложь. — Джекс, не жалей меня. Он промолчал, лишь еле заметно кивнув головой, решив на этот раз не отвечать. Я выдохнула. Горячий воздух резанул по губам, оставляя ожог молчания между нами. Внутри меня что то больно свербело. Неужели даже здесь я совершила ошибку? Неужели, когда я наконец почувствовала себя счастливой, жизнь в очередной раз решила подкинуть мне дерьма. Но ведь я знала к чему все это приведет… и сама впустила свои чувства в себя. — нам стоит отстрани… — я не успела договорить, как он меня перебил. — даже не смей такое говорить. — а ты не видишь, как чувства мешают? Он кинул на меня хмурый взгляд. — то есть, снова посчитать все за ошибку и отстраниться друг от друга, быстро исправит все проблемы на ринге, так ты считаешь? — его взгляд прошелся по мне, в поисках ответа, но я лишь промолчала, пряча глаза — ты думаешь это так легко, взять и забыть все, что уже было? — тихо спросил он. В голове пронеслись моменты, что связывают нас вместе. Поцелуи… нежные и одновременно страстные. Его пальцы, что рисовали теплом по моей оголенной коже. И в конце концов он сам, что помог мне выбраться из всего хлама, который я вывалила на себя сама. Вопрос в голове крутился словно заезженная пластинка, повторяя его слова вновь и вновь. Он смотрел на меня с надеждой, и наверное, я впервые видела его таким… слабым? Будто от ответа сейчас зависело слишком многое, чем просто слова, что вырвутся с моих губ. Я набрала в легкие как можно больше воздуха, будто кислород, просачивающийся в бронхи, помог бы мне избавиться от противоречивых чувств внутри меня. Подумав решайся, а решившись не думай. Вдруг пронеслось в моей голове и кажется, я наконец нашла ответ на его вопрос. —ты прав, отторжение не поможет избавиться от всего, что между нами уже было, и нам не остается ничего, кроме как смириться и выйти на бой, забыв обо всем лишь только на ринге — ответила я с непривычной мне легкостью, уже начиная разминку перед тренировкой, будто этого разговора и не произошло. — ты становишься сильной быстрее, чем я думал — на его лице мелькнула улыбка, но она была в перемешку с усталостью. Мы разошлись по разные стороны зала, но так, чтобы держаться как можно ближе друг к другу. Тишина не давила, но неприятный осадок внутри оставался. Сейчас нужно забыть обо всем. Главная моя цель это груша, что мирно висит передо мной. Я окинула свои забинтованные руки взглядом. Ткань бинта приятно легла на мою кожу, обволакивая теплым чувством, что было вовсе не из за защищенности кожи, а скорее из за того, что это был подаренный предмет Джексом. Улыбка невольно проскользнула на моем хмуром лице, что я обычно сохраняла… пока в моей жизни не появился тот самый человек, которого я ненавидела каждой жилкой своего тела. Но ключевое слово «ненавидела», но больше не ненавижу. Мои глаза скользнули снова к нему и внутри что то резко затрепетало. Мышцы на его руках напрягались от любого резкого движения в сторону груши. Я внимательно изучала траекторию его рук. Под каким углом он будет наносить удар, где заканчивается его прием, на какой точке он останавливается. Волнение о предстоящем бое вызывало небольшую дрожь в руках, но не оставалось ничего, кроме как принять этот факт и двигаться дальше, совершенствуясь в своей же технике. Я отвернулась, сосредотачиваясь на цели, что висит перед моими глазами. Джекс силен, соперник из него всегда выходит стойкий и упорный, что не сможет так просто уступить свое место. Он готов поставить себя под тяжелый удар, лишь бы дать зрителям больше шоу, что и было на его прошлом бою. Он взрывает публику одним лишь своим выверенным приемом. Что то внутри меня говорило, что бой будет очень напряженный, и даже не из за того, что он сильнее меня, а скорее потому, что двое людей на ринге будут идти против своих чувств, ставя в цель соперника напротив, что на деле является вовсе не противником, а чем то куда большим, чем просто цель для битья. Мне было тяжело осознать, верный ли я путь выбрала, идя с Джексом плечом к плечу, и внутри все равно метались сомнения. Слишком много сомнений. Слишком вязко. Каждое мое слово противоречило другому. Было тяжело, но сейчас нужно вернуться в реальность, ведь послезавтра это послезавтра… а сегодня надо жить. Первый удар по груше тут же раскачал её. Цепь под потолком негромко зазвенела, разрезая тишину, что повисла между нами. Меня не было здесь всего день, но будто даже это слишком сильно дало о себе знать. Я старалась держать себя под контролем, чтобы не причинить боль, но каждый удар неосознанно становился сильнее. Я слишком привыкла глушить мысли кровью на бинтах, что даже когда старалась лишь оттачивать приемы, эмоции все равно вылезали наружу. Чья то рука аккуратно приземлилась мне на плечо, от чего я остановилась прямо в движении. — бей не с такой силой, ты снова пытаешься себя загубить — тихий голос Джекса где то рядом с моим ухом обжог. Я вздрогнула, но все же решила завершить удар. Груша качнулась еще сильнее, почти задевая меня. — я тренируюсь — коротко бросила я, вставая обратно в стойку — сейчас нет смысла глушить мысли болью. Наверное. Пронеслось где то внутри меня. Джекс бросил на меня странный взгляд, будто услышал в моих словах ложь, но я отвернулась, продолжая начатое. Его руки ушли с моих плеч, оставляя за собой очередное ощущение пустоты, но он остался стоять на месте. И почему только я так реагирую на его прикосновения? — руку чуть выше — его ладонь приподняла мне локоть. — ты снова нанялся в тренеры? — я закатила глаза, но руку не отдернула, ловя тепло его ладони на своей коже. — а ты не хочешь выиграть? Эти слова пронеслись по моему телу дрожью. А хочу ли я вообще этого боя? Слова не подступали, застряв тяжелым комком в горле. Впервые в жизни я не знала, хочу ли вообще участвовать в этом. Где мое рвение и упорство быть лучше и сильнее? Почему то именно с ненавистью в этом плане мне жилось проще. Мной всегда двигал не холодный расчет, а эмоции и мысли, что кипели внутри меня. Это было безусловно плохо, ведь двигаться лишь на эмоциях равняется стоять на месте, когда тишина в голове, но будто бы иначе я не могла. — Помни, это обычный бой, которых за нашими спинами больше нескольких сотен. Просто сейчас нужно сосредоточиться и послезавтра во время боя временно забыть о нас — он намеренно подчеркнул слово «временно». — хорошо — я пустила взгляд на свой локоть, где все еще покоилась его рука — так и будешь держать руку на мне? — а ты против? — он ухмыльнулся и убрал руку, но лишь для того, чтобы пройтись ей по изгибу моей талии. — Джекс — выдохнула я. — что же? — одним резким движением он повернул меня к себе лицом и прижался всем телом ко мне — что то не так? — услышала я прямо в свое ухо. — надо тренироваться — так давай потренируемся — улыбка на его лице расползлась и теперь внутри меня выросло желание поиграть в его же игру. Я потянула руку к щеке, нежно притягивая его ближе к моим губам. Мне пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться до него. Он послушно наклонился ближе, этим самым упрощая мне мои дальнейшие действия. Я остановилась в паре сантиметров, чувствуя его дыхание на себе. — щас по шарам дам, если будешь выебываться — произнесла ему я прямо в губы, но не торопилась отстраняться. Его пальцы на моей талии сжались чуть сильнее, от чего по телу пробежала дрожь, но я не хотела отступать. Моя свободная рука начала скользить по его груди. Я намеренно задержала ладонь возле сердца чуть дольше, чувствуя, как его удары отдают мне прямо в руку. Медленно, скорее даже мучительно я опускалась все ниже. Ближе к животу, ловя кончиками пальцев рельефы его тела. Еще ниже, уже ближе к паху, слегка задирая края его майки. И в конце концов дошла прямо до его штанов, где чувствовалось сильное напряжение. Не долго думая я нашла то, что так мне было необходимо и сжала чуть сильнее, от чего с его губ сорвалось тихое шипение прямо мне в рот. — я не пошутила — теперь на моем лице расползлась хитрая улыбка от своей же выходки. — понял — скованно ответил он, надеясь, что я как можно скорее уберу свою руку. — вот и умница — шепотом сказала я ему в рот, все же оставляя короткий поцелуй на его губах, расслабляя хватку на штанах — а это была маленькая награда — я отстранилась, разворачиваясь снова к груше. Приятное чувство разлилось внутри меня. Я не понимала, почему так сильно люблю над ним издеваться, но это вызывало во мне новое ощущение, которое я не могу объяснить сама. Оставшиеся время в зале мы просто тренировались, обмениваясь короткими фразами между друг другом. Джекс помогал мне правильно выполнить определенную технику, а я послушно выполняла все его поручения, стараясь уловить из этого момента как можно больше. Послезавтра наступит совсем скоро, и сейчас хотелось просто забыть об этом, ловя последние минуты спокойствия между нами, ведь в тот день, когда я буду стоять напротив него на ринге, мое сердце будет биться сильнее обычного, а его руки вовсе не нежно будут касаться моего тела.