Ненависть

Победа.  Наверное, внутри меня должна быть радость, что карман будет забит деньгами, а моя сила раскрылась с новой стороны, одержав победу над самым сильным бойцом, но почему же было так паршиво? Насколько моя игра была честной, если цепляться за слова «я не могу тебя бить» и за полное игнорирование моего вопроса «ты поддаешься?». Я знала его слабые точки только из за чувств, что витали подле нас. Смогла бы я сделать так же, не будь бы этого всего?  Сомневаюсь.  Чувства мешают на ринге. Чувства делают нас уязвимыми.  Я вновь ощутила это пронизивающее до самых костей чувство, и как же мне было тошно от этого. От себя, что повела себя слишком мерзко. От того, что даже не смотря на боль, причиненную моими силами в сторону Джекса, он выбрал протянуть мне руку, ухватываясь за нее как за спасение, закрыв глаза на то, что этой же рукой я наносила ему удар за ударом по самым слабым точкам. Ноги сами вели меня по коридору, прямо в сторону медпункта. Я не знала, почему мне хотелось оказаться именно там, но решила поддаться этому чувству.  Люди вокруг испарились, оставляя за собой лишь смазанную оболочку в моих глазах. Я двигалась механически, совсем не чувствуя жизненной пульсации своего тела. Хотелось вновь зарыться в волну боли, лишь бы не ощущать то, насколько я себе противна.  Живот, куда пришелся крепкий, пробивающий до дрожи удар Джекса, сильнее начал свербеть от боли, будто почувствовал мое желание скрыться от себя в этом ощущении. Это была моя маленькая плата за все, что я вытворяла с ним. Наверняка его раны гудели куда сильнее моих… и все это было из за меня. Этот дискомфорт, что разносился по плоти моего живота, стал сейчас для меня спасением. Единственное чувство, которое дало мне понять, что я жива, это боль, что нарастающими импульсами ложилась по моей коже.  И даже за это я себя возненавидела, что снова желаю спрятаться от мыслей, а не пытаюсь с ними бороться. Спрятаться от себя и своей жалости. От хаоса, что я сама вокруг себя воцарила.  Я остановилась возле нужной для меня двери. Совсем ненадолго застыла, не понимая, почему вообще решила сюда прийти, но дернув ручку, я встретила стены медпункта, которые хранили в себе не только боль, но и маленькую тайну, что витала вокруг нас в тот самый день, когда раны Джекса были забинтованы моими же руками.  Мое тело будто мысленно вернулось в тот день, когда я наконец смогла позволить своим чувствам раскрыться, даже не смотря на сомнения, что каждый день бродили в моей голове, опятнав последние светлые лучи несмываемой чернотой.  Я подошла к окну. Солнце сегодня светило ярче обычного, ложась на мою кожу обволакивающим теплом. В голове мимолетно пронеслось каждое прикосновение Джекса, что согревало сильнее любых солнечных лучей, но холод окатил мое тело куда быстрее, чем приятные воспоминания успели меня согреть.  Тьма вокруг меня сгущалась, оставляя за собой то самое чувство ненависти.  К себе.  Казалось, я уже забыла, что такое ненавидеть, но даже когда все пошло в лучшую сторону, жизнь в очередной раз решила напомнить мне об этом.  Я подошла к зеркалу и перевела взгляд на себя. Слезы сами стали стекать с глаз, но я ничего не чувствовала.  Пусто.  Слишком пусто для всего, что происходило… для всего, что казалось бы, вылечило.  Сквозь пелену слез я взглянула на свои руки. Бинты, что растянулись на моей коже, будто так и хотели спрятать то, что я когда то испытывала. Я стянула каждый виток со своей кожи, открывая взор на тяжелое прошлое, что скрывалось за каждой линией шрама. Раны уже зажили, боли больше не было, медленными шагами я становилась сильнее, но почему… в какой момент все снова решило разрушиться?  Или просто я сама в очередной раз сломала то, что так усердно строила… В какой момент я поняла, что чувствовать хоть что то намного больнее, чем наносить удар за ударом до крови, и совсем не важно себе или тому, кто стал тебе дороже, чем ты предполагала.  Слезы стекали по коже, падая на пол, и как же мне хотелось оказаться на месте этой солоноватой жидкости. Она упадет, разобьется об пол и со временем от неё не останется и следа. Ее просто больше не будет. О ней забудут.  Но я же сильная. Я справлюсь.  Твердила это я себе из раза в раз, но мысли все больше поглощали меня чем то вязким и противным.  Я сжала пальцы в кулаки и сморщила глаза. Так хотелось избавиться от всего этого дерьма, что накопилось внутри меня.  Так хотелось избавиться от себя.  Эти мысли никогда не приходили ко мне, но в какой то момент я поняла, что нить внутри меня слишком сильно натянулась и вот вот порвется.  Но я же смогу?  Легкие тяжело сдавило, что воздуха стало критично не хватать. Я бросила взгляд к балкону. Какого черта он вообще тут делает? Но это меня уже не волновало… Ноги быстрым шагом направились к замеченной комнате, если так ее вообще можно было назвать. Тело не слушалось, а вокруг все было сквозь пелену слез. Внутри тьма опятнала каждую частичку моего прогнившего тела. Дрожь в пальцах не унималась. Хотелось как можно скорее позволить хоть чему то чистому проникнуть в мои легкие, и когда я дернула ручку балкона, воздух тут же врезался в мое лицо, цепляя волосы порывом ветра. Я уперлась руками в перегородку. Это было единственное, что сдерживало меня, чтобы не свалиться на асфальт безжизненным телом. Теперь до моей головы действительно дошло осознание, что вся тишина в голове была лишь иллюзией… это было лишь затишье перед самой настоящей бурей, что снесет все вокруг себя, не оставляя в живых даже себя. — соберись… соберись… прошу, соберись — тихо шептала я себе под нос, стараясь унять безудержное желание к мыслям, о быстром окончании своего существования — ты сможешь… ты всегда могла и сейчас сможешь Мои же слова болезненно разносились по телу, и как бы я не старалась унять каждую вяжущую мысль, она разрасталась еще сильнее, вызывая ту самую ненависть, что питала мой организм грязью. За спиной раздался скрип двери, что лишь на секунду позволил выдернуть меня из болота мыслей. — Помни Я не повернулась, лишь смотрела вниз на асфальт, что так и тянул меня к себе. Я мерзкая. Слабачка, что притворяется сильной. Я никто в этом мире и никакой важной роли не играю даже в собственной жизни. — повернись ко мне. Тяжесть в груди нарастала. Мне не хотелось показывать себя в таком состоянии, но его слова действовали на меня словно фильтр, так и наровясь очистить всю грязь, что скопилась внутри меня.  Совсем недолго я просто стояла не двигаясь. Слезы лились уже на автомате. Я их не чувствовала. Не ощущала ничего, кроме прожигающих мою спину глаз.  Я воспользовалась его слабыми точками, теперь пора показать ему свои, чтобы хотя бы не чувствовать себя так мерзко…  Переборов все свои паршивые мысли, я все же повернулась к нему, попутно вытирая со своих глаз слабость. Я зацепилась за него взглядом, как за мое последнее спасение.  — прости… прости меня… это всё было так мерзко… мне противно от самой себя, Джекс… — еле хватая воздух ртом проговорила я. Слова выходили обрывками, но суть их была ясна всем. Даже если бы я молчала. Даже если бы проиграла, не поступив как тварь.  — дурочка… — с тихой нежностью произнес он, подходя ближе ко мне — ты сделала все так, как положено бойцу и винить себя за это твоя самая глупая ошибка  — его пальцы бережно коснулись моей щеки, будто в его руках была самая хрупкая ваза.  Одним движением большого пальца он скинул очередную слезу, что проступила тонкой линией на моей коже. Я невольно прижалась к его ладони, в жажде ощутить его тепло еще больше.  Еще ближе. — я не смогу быть бойцом, когда ты вновь можешь стать моим противником, Джекс. Я уйду отсюда, я не сильная и это пора было уже давно признать.  — нет, ты не уйдешь — я уйду  — Помни, ты живешь этим, у тебя горят глаза от каждого твоего заученного приема, от техники, что совершенствуется с каждой новой тренировкой… утратив все это, ты станешь лишь пустой оболочкой, а заметишь, что ценила, лишь только, когда потеряешь…поверь моим словам и не совершай глупых ошибок.  «ты живешь этим» пронеслось громким эхом в моей голове.  Я… живу? Мысли вновь начали слоняться из стороны в сторону. Неужели это мой единственный вариант жить? Неужели, бросив это, я утрачу смысл к жизни? Хотя казалось бы, у меня его и так не было, ведь несколькими минутами ранее я так и желала оказаться там, где тихий шепот ветра снизу перебирал недавно позеленевшую траву. — никогда, ты слышишь меня, никогда не поддавайся навязчивым мыслям, они могут сотворить слишком многое, пока ты им поддаешься — продолжил он, будто понял, куда шли мои мысли. Его ладонь бережно провела по моей скуле — знай лишь одно, они пройдут, но вот последствия от них, если ты им поддашься могут быть… разрушительными.  Я окинула его взглядом. На его губах небольшим пятном виднелась кровь, что уже подсохла, покрывшись карповым цветом.  И это маленькое пятнышко вновь напомнило мне наш бой. Как я безжалостно наносила удар за ударом, совсем забыв о том, что сама же и лечила его раны.  — прости… — это было единственное, что я смогла выдавить из себя.  На его губах появилась легкая улыбка, что тут же спряталась за гримасой боли, от чего с его рта сорвалось тихое шипение.  — ну что, залечишь мои раны снова? — со смешком спросил он, все же убирая руку с моего лица и направляясь к выходу балкона. Удивительно, как одним лишь своим присутствием он позволил мне хотя бы на время забыть о всем том бардаке, что в тихом одиночестве приобретал новую, более тяжелую форму. Я коротко кивнула, не в силах выдавить из себя даже слова и вышла следом за Джексом. Он сел на то же место, что и в тот самый день. Дрожь в теле все еще сохранялась, а дискомфорт, что разносился по моему животу, нарастал с каждым пройденным мной шагом. Моя рука легла к свежей ране на очередном импульсе боли, что мне пришлось даже остановиться и согнуться, дабы хоть немного избежать нарастающего чувства скованности от этой боли. Джекс конечно же заметил это и не стал пропускать это мимо своих глаз. — меняемся местами, сегодня лечить буду я — он резким движением подорвался со стула и посадил меня вместо него. — у меня боди… ты мне прикажешь раздеться до нижнего белья, чтобы ты только взглянул на синячок? Он замялся, понимая, что пускать пошлые шутки в этот момент будет не самой лучшей идеей, но я так и видела, как он этого хотел, сдерживая в себе неуместный для данных обстоятельств порыв. — извини… сильно болит? — тихо спросил он. В его голосе звучала вина за то, что эти руки причинили мне боль, но на ринге нам ничего не оставалось, кроме как бить наши тела, что тянулись друг к другу вовсе не из за желания победить «соперника». — все в порядке — соврала я, старательно делая вид, что говорю лишь правду — садись обратно, я все обработаю. И он послушно сел, вновь доверившись мне, даже не смотря на каждый мой удар, что бил по самым уязвимым местам, разрушая стену доверия. В душе все еще оставался осадок мыслей, что терзали и будут терзать дальше, но где то в самых закромах меня я знала, что пройдя весь этот путь с ним, я точно справлюсь с любой преградой, что встретится на моем пути. Мое спасение кроется в нем. В каждом его прикосновении. В растянутой ухмылке после очередной шутки за которой иногда скрывалась правда. В его губах, что слишком бережно ложились на мои, сравниваясь в темп тихого вальса. В его словах, что всегда были протянутой рукой помощи, когда я тонула в болоте. Он знал, что мог увязнуть в нём же, но никогда не проходил мимо, не предприняв попытку спасения. — спасибо тебе, Джекс — прошептала я, аккуратно ведя ваткой по каждой его ране. Он лишь улыбнулся, решив ничего не отвечать. Он знал, что за мысли витали внутри меня, знал, что говорить, чтобы прогнать хотя бы часть из них. И наверное, самое важное в этом всем было то, что он знал, что останется рядом, не позволив тьме вырваться наружу, одержав надо мной контроль. Два идиота, что когда то ненавидели друг друга, сейчас находятся в одной комнате, переплетая чувства в воздухе. Мои пальцы плавно проводят линии по его коже, где виднеются раны. Мои губы так и желают встретится с ним, но не сейчас. Сейчас это будет лишним. И в этом по истине тихом моменте было куда больше громких слов. Не сказанных вслух. Но витающими вокруг, обволакивая наши тела единой правдой.