Доверься

      Ничего в их странном ритме не менялось.Эдгар продолжал свою тихую осаду, превратив предложение стать парой в какой-то сюрреалистичный ритуал. Он задавал этот вопрос уже для галочки, в самые неподходящие или рандомные моменты: когда они молча ели, когда он помогал ей с уборкой или когда заходил в квартиру и вместо «привет» бросал этот вопрос, и в ответ получал одно и тоже. Колетт привыкла. Она могла проигнорировать его, или могла просто качнуть головой в знак отказа. В тот день он ждал её у университета. Окно машины было спущено, и Эдгар медленно докуривал сигарету, лениво высматривая в толпе студентов знакомое светлое пятно волос. Он ненадолго отвлекся на телефон, когда почувствовал чужое присутствие. Колетт подошла к машине, которую он забрал совсем недавно, и хотя она его не звала, в её взгляде не было ни капли удивления, скорее привычное ожидание подвоха. Она открыла дверь, но не спешила садиться, лишь наклонилась, заглядывая в салон: — Ты чего тут забыл? Эдгар выпустил густое облако дыма в окно и повернул к ней голову. — Привет. Машину забрал, — он коротко кивнул на пассажирское сиденье, приглашая её внутрь. Колетт захлопнула переднюю дверь и, проигнорировав его жест, прошла к заднему сиденью. Усевшись, она сразу же до упора открыла окно, выветривая запах табака сморщив нос. Эдгар ничего не сказал на этот демарш. Он молча завел двигатель, мельком взглянув на неё через зеркало заднего вида, она уже уткнулась в телефон, что-то быстро печатая. Они тронулись. В салоне повисла тишина, которую Эдгару хотелось нарушить. Они не виделись почти неделю, и ему до зуда в пальцах хотелось узнать, как прошла ее неделя, как учёба, да и просто услышать её голос, даже если она будет язвить. Он несколько раз потер ладонью руль, подбирая слова, и наконец спросил, притормаживая на красном сигнале светофора: — Куда поедем? Он обернулся к ней, ожидая ответа. Она не отрываясь от экрана, просто пожала плечами: — Домой. — Ко мне? — уточнил он, возвращая внимание на дорогу и плавно нажимая на газ. — Зачем? — она наконец подняла на него взгляд. — У тебя же брат, я не собираюсь с ним знакомиться. Эдгар издал короткий, сухой смешок. Он уловил в зеркале её недоуменное выражение лица и слегка наклонил голову вбок. — Я наврал, у меня нет брата. Колетт замерла с телефоном в руках, явно пытаясь переварить услышанное. — Приводи я каждую девушку к себе, мне бы это было сильно невыгодно. Поэтому я придумываю разные отмазки, — объяснил он абсолютно беззаботным тоном, словно говорил о погоде. — Ты будешь первая. Она оторвала взгляд от телефона и посмотрела на его затылок с явным недоверием. Первая? Это «звание» не приносило ей радости, скорее добавляло лишней тяжести в их и так запутанные отношения. Парень так и не дождавшись словесной реакции, коротко прокашлялся. — Хорошо, — бросила она наконец. Она снова опустила голову к экрану, пытаясь вспомнить, о чём писала. Она чувствовала на себе его мимолётный взгляд через зеркало заднего вида, на этот раз в нём проскользнуло нечто похожее на удовлетворение. По пути Эдгар предложил заглянуть в супермаркет, честно признавшись, что его холодильник окончательно обнищал. Колетт не стала возражать. Они остановились у огромного гипермаркета. Эдгар катил тележку перед собой, то и дело слегка подталкивая её вперед, чтобы не отставать от девушки. Огромный супермаркет гудел привычным вечерним шумом, но для него всё это пространство сузилось до одного стеллажа, у которого она сейчас стояла. Было что-то странно-уютное в том, как она сосредоточенно вчитывалась в ценники или оборачивалась к нему, приподнимая бровь: «Ты такое вообще ешь?» или «Пробовал это? Я когда-то ела, мне зашло» Он отвечал невпопад, просто наслаждаясь моментом. Эта бытовая сцена, приносила ему ту самую немую, щемящую радость, которую он так неумело прятал за ленивым выражением лица. Сейчас они выглядели как самая обычная, нормальная пара. И это чертовски ему нравилось. Когда они добрались до касс, пришлось немного постоять в очереди. Вскоре лента поползла вперёд, и продукты начали методично исчезать под коротким, монотонным пиканьем лазера. Когда очередь дошла до мелочей у кассы, он привычно выудил пачку сигарет с фильтром, а затем его взгляд зацепился за полку с контрацептивами. Не меняясь в лице, он взял две пачки и небрежно бросил их на ленту рядом с сыром. Колетт, которая в этот момент приготовилась складывать продукты в пакет, медленно повернула голову. Она посмотрела на пачки, потом на него и очень выразительно покачала головой. Эдгар выдохнул, чувствуя, как его минутная дерзость натыкается на привычную стену. Он не стал спорить и потянулся, взял одну пачку и так же молча поставил её обратно на полку. Одной, на этот раз должно было хватить, если вообще что-то намечалось. Когда они вышли на парковку, он загрузил пакеты в багажник, чувствуя, как внутри снова воцаряется это странное спокойствие. — Поехали? — спросил он, открывая ей дверь, на этот раз переднюю. Она немного помялась, глядя на переднее сиденье, но всё же села вперёд. Эдгар захлопнул за ней дверь с едва заметным, но торжествующим щелчком. То, что она сменила дистанцию заднего сиденья на место рядом с ним, ощущалось им как маленькая, но чертовски важная победа. Он завел мотор, и в салоне стало заметно уютнее. Теперь, когда она сидела по правую руку от него, он чувствовал её присутствие гораздо острее. Колетт уставилась в окно на мелькающие огни витрин. Он вел машину одной рукой, иногда поглядывая в её сторону.       Они въехали в жилой район, где дома стояли плотнее, а свет уличных фонарей был более приглушенным. Эдгар свернул во двор многоэтажки и припарковался. — Пришли, — сказал он, заглушая двигатель. Он вышел, достал пакеты из багажника и дождался, пока она выйдет из машины. — Третий подъезд, во-он туда. Он пошел впереди, ведя её к подъезду. Она шла не отставая от него, оглядываясь. Этот район действительно отличался от её: здесь было тише, чище, а во дворах стояли машины подороже. Эдгар возился с замком не дольше пары секунд. Колетт переступила порог и остановилась на мгновение, охватывая взглядом планировку. Перед ней тянулся длинный коридор, уходящий вглубь квартиры. С левой стороны виднелась дверь в спальню, а справа два проема: сначала небольшая, компактная кухня, а чуть дальше ванная комната. В самом конце коридора пространство расширялось, переходя в гостиную с аккуратным арочным проемом. Квартира была выдержана в темных, приглушенных тонах, что создавало ощущение какой-то закрытой крепости. Минимум мебели, никакой лишней чепухи на полках или завалов из вещей. Она начала не спеша разуваться, не сводя глаз с интерьера. В её движениях сквозило любопытство, смешанное с привычной осторожностью. Пока она изучала обстановку, Эдгар зашел следом, придерживая тяжелые пакеты локтем. Он захлопнул дверь, и щелчок замка гулко отозвался в тишине коридора. — Ну, как-то так, — небрежно бросил он, проходя мимо неё. Он старался не выдавать своего волнения, но то, как он внимательно следил за её реакцией боковым зрением, выдавало его с головой. Эдгар направился прямиком к первому проему справа на кухню, чтобы наконец избавиться от ноши. Колетт же, оставшись в коридоре, не торопилась. Пока Эдгар шуршал пакетами на кухне, Колетт, ведомая любопытством, свернула в первый проем налево. Если остальная часть квартиры напоминала холодную декорацию к фильму, то спальня оказалась центром его хаоса. Она остановилась в дверях, рассматривая комнату. Здесь минимализм потерпел сокрушительное поражение: шкаф стоял нараспашку, демонстрируя гору неразобранной одежды. На столе рядом с ноутбуком сиротливо ютились пустые банки из-под энергетиков, а на смятом покрывале кровати лежал кожаный ремень. Сама кровать удивила её своей узостью. Колетт невольно сравнила её со своей: у неё тоже была односпалка, но куда шире и мягче на вид. Здесь же всё казалось каким-то аскетичным. Рядом с кроватью стоял небольшой шкафчик единственное место, которое выглядело относительно организованным. Она сделала шаг внутрь, вдыхая запах этой комнаты смесь его парфюма, табака и чего-то чисто мужского. Послышались его шаги. Он появился в дверях спальни как раз в тот момент, когда Колетт рассматривала его стол. Он оперся плечом о косяк, засунув руки в карманы толстовки. — И мыслей не было что ты придёшь — буркнул он, кивнув на открытый шкаф. — Руки все не доходили прибраться. Он проследил за её взглядом, остановившимся на его узкой кровати, и в его глазах промелькнула насмешливая искра. — Тесновато, да? Но, как показывает практика, нам двоим обычно много места и не нужно. Он сделал паузу, рассматривая её на фоне своего беспорядка:светлые волосы, спокойное лицо, лёгкий интерес в глазах, и вдруг, без всякого перехода, добавил своим дежурным тоном склонив голову в бок: — Кстати,— выдержал мелкую паузу. — Не передумала стать моей девушкой? Колетт даже не повернулась на его очередной вопрос, лишь едва заметно покачала головой, продолжая с интересом рассматривать содержимое его шкафа. Эдгар лишь шумно вздохнул, привычно принимая поражение, и бросил, что пойдет поставит чайник. — Я не хочу чай, — отозвалась она, наконец оторвавшись от его вещей. — Мы же купили сок и газировку. Эдгар кивнул — газировка так газировка. Она вышла вслед за ним на кухню. Пока парень доставал из верхнего шкафчика кружки, гремя стеклом, Колетт потянулась к бутылке, которую они только что принесли из магазина. Стоило ей только крутануть крышку, как внутри раздалось зловещее шипение. Видимо, пока они везли продукты и несли пакеты, бутылку изрядно растрясло. С резким хлопком газировка буквально рванула наружу, фонтаном брызгая во все стороны. — Черт! — выдохнула Колетт, лихорадочно закручивая крышку обратно, но было поздно. Липкие капли залили ей руки и изрядно забрызгали одежду. Она замерла, с досадой оглядывая свои намокшие вещи. Эдгар, обернувшийся на звук взрыва, сначала впал в ступор. Он прикрыл рот ладонью, но плечи предательски затряслись от смеха. — Очень смешно, — буркнула она, пытаясь вытереться с хмурым взглядом. — Прости, — выдавил он сквозь смех, забирая у неё злосчастную бутылку и переставляя её в раковину. Он отсмеялся, вытер руки и кивнул в сторону коридора. — Ладно, иди в ванную. Снимай это всё и кидай мне, я закину в стиралку. А из шкафа возьми любую мою футболку и что-нибудь из штанов, там на полке есть домашние шорты на завязках, не спадут. Колетт сохраняя максимально хмурое и недовольное лицо, лишь коротко кивнула. Ощущение липкой ткани на коже раздражало сильнее, чем его смех. Она поплелась в ванную, а Эдгар проводил её взглядом, в котором на мгновение промелькнуло удовольствие от того, что теперь она точно задержится у него подольше. Они сидели за небольшим кухонным столом, заставленным контейнерами с едой из супермаркета и стаканами с той самой газировкой. Атмосфера в квартире окончательно разрядилась, сменившись ленивым домашним уютом. Колетт выглядела в его вещах почти комично, но при этом странно органично. Светло-голубая хлопковая рубашка была ей безнадежно велика: линия плеч сползла почти до локтей, а рукава пришлось закатать в несколько слоев, чтобы они не мешали ей есть. Тонкая ткань подчеркивала её бледную кожу, а домашние шорты, туго затянутые на талии шнурком, всё равно сидели слишком свободно. Эдгар сидел напротив, лениво ковыряя вилкой в своей тарелке. Он то и дело бросал на неё короткие взгляды, и каждый раз внутри у него все переворачивалось. Видеть её в своей одежде, на своей кухне, в своей самой личной зоне комфорта, это было именно то о чём он не смел просить прямо, но о чём мечтал каждый раз, когда уходил от неё утром. — Тебе идёт, — наконец подал он голос, кивнув на рубашку. — Можешь оставить себе, если хочешь. Я все равно ее не ношу. Не знаю где ты его нашла. Колетт оторвалась от еды и скептически осмотрела огромный манжет. — Не, спасибо. Слишком велика.— она хмыкнула.— Хотя ткань приятная. Они болтали о всякой ерунде: о странных преподах в её универе, о том что газировка на вкус оказалась хуже, чем ожидал Эдгар, и о том, что район здесь действительно слишком тихий для такого города. Разговор тёк сам собой, без натужных пауз. Разговор плавно перетёк на кино. Выяснилось, что у Эдгара скопилась целая гора дисков, которые он покупал просто так и даже не распечатывал. Колетт, как истинный коллекционер, тут же загорелась интересом. — У меня там целый ящик под столом в гостиной, — кивнул он, допивая газировку. — Хочешь глянь, мне всё равно они только место занимают. Они переместились в гостиную и оба уселись на корточки перед массивным ящиком. Дисков было действительно много: от старых хорроров в потертых боксах до редких изданий артхауса. Они провозились с ними добрых полчаса, перебирая коробки и обсуждая сюжеты. Колетт то и дело вскидывала брови: «О, я об этом слышала!» или «Этот полная херня, даже не открывай». Эдгар, видя её азарт, просто выгреб целую дюжину дисков и протянул ей. — Забирай. У меня DVD-плеер всё равно сдох пару месяцев назад, так что лежат мертвым грузом. Колетт с явным сожалением повертела в руках один из дисков. Ей действительно хотелось посмотреть его прямо сейчас, в этой атмосфере, но поломка техники нарушила планы. Она продолжала сидеть на полу, перебирая оставшиеся коробки и увлеченно рассказывая, какие из этих фильмов она уже видела, а какие давно хотела найти. Эдгар сидел рядом, подперев подбородок рукой. Он почти не слушал названия фильмов, он смотрел на то как она оживленно рассказывает, как её светлые волосы падают на лицо и как на ней нелепо, но уютно висит его огромная рубашка. В какой-то момент, когда она замолчала, выбирая между двумя триллерами, он просто медленно подался вперед и кротко, почти невесомо коснулся губами её щеки. Колетт замерла на секунду, все еще держа в руках диски. Она не отстранилась, лишь медленно повернула к нему голову. Тишина в комнате мгновенно стала густой. Он медленно забрал диск из её рук, откладывая его в сторону, и сократил расстояние. Его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, а губы нашли её. Поцелуй начался медленно, как продолжение их разговора, но быстро стал глубже, заставляя окончательно забыть и про фильмы, и про одежду в стиралке. От ящика с дисками до спальни путь оказался коротким, но невыносимо долгим по ощущениям. Он медленно поднялся с корточек, не отрываясь от ее губ. Он потянул её на себя, заставляя встать, и в следующую секунду она уже была прижата к его груди. В гостиной было слишком светло от уличных фонарей, поэтому Эдгар, не прерывая поцелуя, начал медленно теснить её в сторону коридора. Его губы настойчиво исследовали её лицо, подбородок, линию челюсти, пока они двигались в полумраке к первой двери слева. Колетт кротко держалась за подол его футболки. Эдгар не тратил времени на лишние движения. Его пальцы, привыкшие к быстрому ритму, почти мгновенно нащупали шнурок на её шортах. Один короткий рывок, и ткань, которая и без того едва держалась на её тонкой талии, послушно соскользнула вниз, оставшись где-то у порога спальни ​Его руки холодные скользнули под просторную хлопковую рубашку.Она вздрогнула от резкого контраста температур, но тут же расслабилась, чувствуя, как его ладони уверенно поднимаются выше, оглаживая её кожу. Они повалились на ту узкую кровать. Она действительно была тесной, но сейчас это играло им на руку места для дистанции просто не осталось. Он чуть отстранился давая передышать, и футболка парня полетела на пол. Теперь он навис над ней, переходя от губ к шее, оставляя серию горячих поцелуев. Она лежала ровно дыша, уставившись в потолок и изредка переводя взгляд на мигающий индикатор ноутбука, стараясь сосредоточиться на ощущениях. Его пальцы ловко справлялись с пуговицами голубой рубашки. Одна за другой они поддавались, обнажая бледную, почти фарфоровую кожу. Эдгар спустился ниже, его губы коснулись ключиц, а затем и груди, заставляя её чуть выгнуться навстречу. Всё было идеально ровно до того момента, пока тишину квартиры не разорвал резкий, настойчивый трезвон дверного звонка. Эдгар встрепенулся, как от удара током. — Какого... — вырвалось у него. Стук в дверь стал таким сильным, будто её собирались вынести. Рефлексы сработали быстрее мыслей: Эдгар резко дернул края рубашки, прикрывая Колетт, а затем, не глядя, набросил сверху одеяло, буквально запеленав её в кокон. Он вскочил, на ходу застегивая ширинку, и вылетел в коридор. На пороге стоял его друг, его рыжая шевелюра была взъерошена, а вид предельно сосредоточенным. — Слышь, Эд, сорян, я... — начал было он, но, увидев полуголого и явно желающего совершить убийство друга, даже не затормозил. — Мне надо в толчок, блядь, сорян! Рыжий вихрем пронесся мимо опешившего Эдгара, едва не задев его плечом и с грохотом захлопнулся в ванной. Парень застыл посреди коридора. Из ванной донеслись звуки льющейся воды, а из спальни подозрительная тишина. Эдгар вернулся в спальню и тяжело опустился на край кровати. Девушка сидела, всё так же плотно закутавшись в одеяло. Наружу торчала только голова с растрепанными белыми волосами. В её глазах не было злости или чего-либо, только жгучий интерес. — Это мой друг, — Эдгар устало провел ладонью по лицу, откидывая назад волосы. — Ему... приспичило. Колетт ничего не ответила, лишь коротко улыбнулась. Она сразу узнала этот голос, тот самый парень, который когда-то орал ей в трубку когда Эдгар пропал на недели. Прошло, казалось, целых полчаса, прежде чем в ванной наконец смолкла вода и щелкнул замок. Рыжий вышел в коридор с видом человека, только что совершившего подвиг. Он шел в сторону гостиной, на ходу застегивая ремень и не замолкая ни на секунду. — Эд, клянусь, я чуть не обосрался! Эта шаурма с вокзала полнейший пиздец, — он беззаботно дошел до дверного проема спальни, продолжая вещать. — Короче, я думал, реально прямо у лифта... Он замер на полуслове, так и не договорив. Рыжий вцепился в дверной косяк, медленно переводя взгляд с Эдгара, сидящего с голым торсом и крайне недружелюбным лицом, на загадочный белый кокон на кровати, из которого на него пристально смотрела девушка с лёгкой улыбкой. В комнате повисла такая тяжелая тишина, что в ней, казалось, можно было вешать топоры. Парень моргнул раз, другой. Его лицо из блаженного медленно превратилось в ошарашенное, а потом в максимально шкодливое. — Оу... — только и смог выдавить рыжий, пятясь назад и нелепо разводя руками. — Так я это... не вовремя, да? Эдгар медленно наклонил голову вбок, и в его взгляде рыжий прочитал свою скорую и неминуемую кончину. В этой тишине, нарушаемой лишь гулом работающей стиралки, ярость брюнета ощущалась почти физически. — Рыжик, — голос Эдгара был пугающе тихим — Просрался? Думаю, теперь тебе надо съебаться отсюда. И побыстрее. — Понял, принял! — Рыжий картинно поднял руки вверх и, не переставая лыбиться, попятился назад, снова бросив взгляд на кровать. На мгновение он замер, завороженно рассматривая выглядывающую из кокона девушку, но в чувство его привел Эдгар, который резко встал, намереваясь лично ускорить его уход. У самых дверей рыжий, всё еще косясь в сторону спальни, заговорщицки прошептал: — Ебать... Эд, где ты её подцепил? Она миленькая... Эдгара и так всё уже бесило до предела: и этот нелепый визит, и безнадёжно испорченный интим, и то как этот придурок пялится на «его» девушку. Не раздумывая больше ни секунды, он просто вытолкнул парня на лестничную клетку и с грохотом захлопнул дверь, проворачивая замок. Вернувшись в спальню с какой-то усталой раздраженностью, Эдгар повалился на кровать рядом с девушклй и просто привалился к ней, приобнимая этот громоздкий одеяльный кокон. Весь его боевой настрой испарился, оставив после себя только глухое опустошение от того, как нелепо всё прервалось. ​Он уткнулся лбом в плечо девушки и устало выдохнул: — Еблан.. ​Колетт всё так же легко улыбалась, находя в этой ситуации долю абсурдного очарования. Она наконец опустила края одеяла, высвобождаясь из плена тяжелой ткани, принялась застегивать пару пуговиц на голубой рубашке - ровно столько, чтобы хоть немного скрыть грудь. Затем она поднялась с кровати, ощущая прохладу пола босыми ногами, и начала глазами искать свой телефон, который затерялся где-то среди дисков или в складках одеяла. ​Эдгар остался лежать на спине, закинув одну руку за голову и наблюдая за тем, как она в его огромной одежде перемещается по комнате. Наконец отыскав телефон, Колетт нырнула обратно под одеяло, повернувшись к парню спиной. Смартфон в её руках то и дело пикал от прилетающих уведомлений, наполняя полумрак комнаты холодным белым светом. Эдгар замер рядом, выжидая. Внутри ещё теплилась надежда на продолжение, но с каждой секундой он всё отчетливее понимал: момент безнадёжно упущен. Решив прояснить ситуацию, он медленно просунул руку под её рубашку, обнимая за талию и чувствуя тепло её кожи. Он приподнялся на локте, удобно уложив голову на её макушку, и заглянул в экран. Колетт даже не попыталась скрыть переписку или отвернуть телефон, ей было абсолютно всё равно, видит он или нет. Эдгар вчитывался в строчки, и внутри у него начало медленно оседать горькое чувство. Это был парень. Они вели активный диалог в реальном времени: обсуждали какого-то певца, последние скандалы вокруг него, и этот парень то и дело вставлял шуточки, на которые Колетт отвечала легко и дружелюбно. Наблюдая за тем, как быстро мелькают её пальцы по клавиатуре, Эдгар вдруг ощутил себя лишним в собственной спальне. Ему она обычно писала максимум пару слов, а звонила и того реже. А здесь живое общение, шутки и искренний интерес. Он прижался губами к её затылку, всё ещё надеясь на какую-то реакцию, но она даже не шелохнулась, полностью поглощенная беседой на экране. Стало ясно: продолжать прерванное она не собирается. Её мысли были уже далеко не здесь. Эдгар не стал ничего говорить и тем более устраивать сцену. Он просто молча опустился на подушку, плотнее прижался к ней сзади, утыкаясь носом в светлые волосы, и закрыл глаза. Ему оставалось только одно - попытаться уснуть, игнорируя навязчивое пиканье чужих уведомлений в ночной тишине.       Эдгар открыл глаза, когда солнце уже вовсю заливало комнату, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы. На часах было одиннадцать утра, ленивый час выходного дня, когда мир за стенами квартиры кажется чем-то далеким и несущественным. Колетт всё еще крепко спала, прижавшись к нему. Она лежала на его руке, и Эдгар чувствовал, как конечность медленно превращается в кусок онемевшего камня, но он даже не шевельнулся. Боль и затекшие мышцы были ничем по сравнению с этим редким моментом абсолютного спокойствия. Он лежал и рассматривал её, почти не мигая. В утреннем свете она казалась совсем другой, какой-то непривычно мягкой. Равномерное сопение, чуть приоткрытые губы и эти удивительные белые ресницы, которые едва подрагивали, когда ей что-то снилось. Он изучал каждую черточку её лица, каждую бледную венку на виске, стараясь запомнить её именно такой. Ночные мысли о парне из телефона и о собственной «лишности» притупились, сменившись тяжелой, сонной нежностью. В какой-то момент он осторожно потянулся свободной рукой к тумбочке. Теснота кровати заставляла действовать максимально аккуратно, чтобы не потревожить её сон. Пальцы нащупали пачку. Эдгар достал сигарету, чиркнул зажигалкой и сделал первую глубокую затяжку. Он лежал, выпуская сизый дым в потолок, который медленно расплывался в солнечных лучах. Эдгар смотрел вверх, на старые пятна на побелке или просто в пустоту, ощущая тяжесть её головы на своем плече. В этот момент ему не хотелось ничего менять, не хотелось спрашивать про статус отношений или переписки. Ему просто хотелось, чтобы эти одиннадцать утра длились как можно дольше.       Завтрак давно закончился, и они снова переместились в спальню. В комнате было светло, в воздухе лениво плавали пылинки и горьковатый запах свежего табака. Эдгар пристроился на подоконнике, чуть присев на край и прикурив очередную сигарету. Он наблюдал за тем, как Колетт по-хозяйски копается в его шкафу — на этот раз осознанно и с явным интересом. Она вытянула из стопки черную футболку с принтом какой-то ню-металл группы, которую приметила еще вчера. Развернув её перед собой, она обернулась к парню. — Слушаешь их? — спросила она, кивнув на логотип. Эдгар выпустил густую струю дыма, прищурившись от солнца. — Бывает. Старые альбомы у них ничего, — он кивнул, внимательно следя за её реакцией. Колетт поднесла футболку ближе к лицу, разглядывая детали принта. Эдгар чуть наклонил голову вбок, стряхивая пепел в импровизированную пепельницу. — Примерь, — бросил он небрежно. — И вообще, забирай себе. Мне она всё равно маловата в плечах стала. Она удивленно вскинула брови, переводя взгляд с футболки на него. Такой порыв щедрости был на него не похож, но отказываться она не стала. — Серьезно? Спасибо, — она кивнула и тут же начала расстегивать пуговицы голубой рубашки, в которой спала. Эдгара это зрелище, кажется, вдохновило. Он спрыгнул с подоконника, оставив сигарету дымиться в стороне, и подошел к шкафу. Теперь он сам начал рыться в вещах, выуживая то одну, то другую футболку. В приоритете был мерч различных групп и вещи, которые, по его мнению, на её бледной коже и с её волосами смотрелись бы идеально. — На, вот эту еще глянь. И вот это, оно почти новое, — он протягивал ей вещи одну за другой. Следующий час превратился в своеобразный модный показ. Колетт скидывала одну вещь и натягивала другую, крутясь перед зеркалом или просто вопросительно глядя на Эдгара. Он с какой-то легкой, почти незаметной гордостью смотрел, как его гардероб постепенно «перекочевывает» к ней. Ему было не жалко, видеть её в своих вещах приносило ему странное чувство собственности и уюта одновременно. Колетт оказалась избирательной. Она не хватала всё подряд: что-то откладывала сразу, что-то долго крутила в руках. — Эту возьму, принт крутой. А эта слишком колючая, — рассуждала она, складывая «свои» новые трофеи в отдельную стопку на краю его узкой кровати. Раз он так легко расставался с вещами, она не видела причин скромничать. В конце концов, его одежда была удобной, пахла им и определенно добавляла её образу той самой чертовщинки, которую она так любила. — Ты правда не жалко? — спросила она, примеряя очередную безразмерную черную майку. Эдгар лишь хмыкнул, снова возвращаясь к своей сигарете. — На тебе они смотрятся лучше, чем на полке. На его ответ Колетт лишь молча на него посмотрела нечитаемым взглядом, а затем стащила майку через голову и потянулась к следующей вещи. Когда азарт от примерки наконец угас и шкаф был изрядно опустошен, Эдгар обессиленно завалился на кровать. Он лежал поперек матраса, вертя в пальцах уже потухшую сигарету и лениво наблюдая за потолком. Колетт устроилась на полу рядом с кроватью, прямо на свежесобранной стопке своей новой одежды. Её внимание снова поглотил телефон. В тишине комнаты слышался только мерный стук кнопок и его негромкий зевок. — Что будем делать? — спросил он, прикрыв глаза и по привычке едва не сунув в рот уже не горящую сигарету. Колетт ответила не сразу. Она закончила фразу, отправила сообщение и только потом, глядя в пространство перед собой, задумчиво протянула: — Не знаю... Она отложила телефон в сторону, поднялась и присела на край кровати, совсем рядом с его ногами. Эдгар почувствовал, как матрас прогнулся под её весом, и повернул голову в её сторону. Один его глаз был прищурен, ожидая что она скажет. — Можно тебя кое о чем попросить? — негромко спросила она, глядя ему в глаза. Эдгар чуть наклонил голову, принимая внимательный вид. — Моя подруга в понедельник уезжает к родителям, — начала она, теребя край его рубашки, которая всё ещё была на ней. — И вот... нужно помочь ей довезти её багаж до вокзала. Поможешь? Эдгар даже не стал спрашивать, что за подруга и много ли там вещей. — Машина нужна? Без проблем, — он пожал плечами, стараясь, чтобы это прозвучало максимально обыденно, хотя внутри был рад возможности снова оказаться ей полезным. — Куда и во сколько? — Я с тобой пойду, потом узнаем, — ответила она, небрежно хлопнув его по боку, давая понять чтобы он освободил место. Эдгар послушно подвинулся, и Колетт легла рядом, мгновенно вернувшись к своему телефону. Экран снова засветился она уже строчила той самой подруге новости о «найденном водителе». Эдгар не теряя времени, сразу притянул её к себе, обнимая со спины. Его подбородок привычно устроился на её плече, а взгляд заскользил по строчкам переписки. В этот раз диалог был сугубо деловой: чемоданы, время, вокзал. Постепенно его внимание переключилось с экрана на саму девушку. Сидеть и просто смотреть, как она переписывается, ему быстро надоело. Эдгар начал действовать медленно и тактично, но вполне недвусмысленно. Его рука, лежавшая на её талии под рубашкой, начала лениво подниматься выше, оглаживая кожу кончиками пальцев. Он коснулся губами её шеи, чуть выше воротника, оставляя легкие поцелуи. Колетт продолжала печатать, но её дыхание чуть сбилось. Эдгар почувствовал это и стал смелее. Его ладонь уверенно накрыла её живот, а губы переместились к самому уху, обжигая горячим дыханием. Он не торопился, медленно перехватил её свободную руку, переплетая свои пальцы с её, и заставил её немного отвлечься от телефона. Его поцелуи становились всё более настойчивыми, спускаясь к ключицам. Эдгар аккуратно, но настойчиво начал подминать её под себя, заставляя телефон медленно выскользнуть из её рук на одеяло.Он мягко развернул её к себе, накрывая её губы своими и окончательно вытесняя из её головы мысли о вокзале и подругах. Эдгар на секунду замер, нависнув над ней, когда она вдруг отстранилась и потянулась к тумбочке. Он уже успел стянуть футболку через голову и теперь возился с ширинкой, тяжело дыша. Колетт, не меняя своего спокойного выражения лица, выдвинула ящик и достала ту пачку, которую он купил вчера в супермаркете. Она просто положила её на край матраса, прямо перед его рукой, как бы молча давая зеленый свет, но при этом сохраняя свою привычную позицию: она позволяет этому случиться, но инициатива по-прежнему остается на нём. Когда прелюдии закончились, в тесной спальне воцарилась совсем иная тишина, тяжелая, наполненная только звуками их тел и сбитым дыханием. Эдгар действовал уверенно, но с какой-то особенной осторожностью, будто боялся сломать этот хрупкий момент. Колетт по-прежнему оставалась пассивной, но теперь её сосредоточенность на ощущениях достигла предела: она выгибалась под ним, когда его движения становились глубже, и её пальцы сильнее впивались в простыни, когда он находил нужный ритм. Всё закончилось так же стремительно, как и началось. Эдгар с тихим стоном обессиленно плюхнулся прямо на неё, придавливая своим весом к матрасу. Он уткнулся лицом в изгиб её шеи, чувствуя, как под его грудью бешено колотится её сердце. Колетт глубоко и часто дышала, глядя в потолок остекленевшим взглядом; её белая кожа порозовела, а волосы разметались по подушке хаотичным облаком. Они пролежали так около десяти минут, медленно возвращаясь в реальность.Наконец Колетт зашевелилась. Она лениво потянулась рукой к тумбочке, надеясь нащупать телефон, но её пальцы наткнулись на картонную пачку сигарет, которую Эдгар оставил там утром. Она поднесла её к глазам, рассматривая лаконичный дизайн и предупреждающие надписи. В её взгляде промелькнуло странное ее привычное любопытство. — Эд, — негромко позвала она. Он едва приоткрыл глаза, всё ещё размягчённый после секса, чувствуя приятную тяжесть во всём теле. — М? — Научи меня курить. Эдгар ответил не сразу, переваривая просьбу. Он приподнялся на локтях, глядя на неё сверху вниз:растрёпанную, в его распахнутой рубашке и с пачкой сигарет в тонких пальцах. Несмотря на общее состояние эйфории, он лишь коротко и твердо качнул головой. — Нет. — Почему? — она чуть приподняла бровь. — Это вредно, тебе это не нужно, — его голос звучал хрипло и по-настоящему заботливо, без капли привычного сарказма. Девушка ещё пару секунд задумчиво вертела пачку в руках, словно взвешивая его слова, а потом он сам забрал и отложил её на место. Она не стала спорить. В конце концов, в этой комнате и так хватало вещей, которые кружили ей голову.       Понедельник выдался суетливым. Эдгар, как и договаривались, заехал за Колетт к университету, а оттуда они отправились к её подруге. Багажа оказалось прилично, но Эдгар молча и уверенно закинул чемоданы в багажник. Всю дорогу до вокзала в салоне не смолкали голоса. Колетт, оживленная постоянно о чем-то щебетала с подругой, попутно представив ей Эдгара. Тот лишь коротко кивал, концентрируясь на дороге, но краем уха ловил каждое слово. Они решили сделать остановку на заправке. Пока Эдгар вставлял пистолет в бак, Колетт заявила, что ей нужно в уборную и заодно в магазин. — Вам купить что-нибудь? — спросила она, заглядывая в салон. Подруга попросила сок и какую-то мелочь, а Эдгар лишь качнул головой: «Ничего». Когда Колетт скрылась за стеклянными дверями магазина, в салоне повисла густая, вязкая тишина, которая бывает между двумя почти незнакомыми людьми. Эдгар не выдержал первым: он привычно щелкнул крышкой зажигалки и выудил из пачки сигарету. — Куришь? — бросил он, протягивая пачку назад и наблюдая за отражением девушки в зеркале заднего вида. Она одобрительно кивнула, в её глазах мелькнул живой интерес. — Да, давай. Она придвинулась ближе к водительскому сиденью, перемахнув через разделяющее их пространство, и перехватила сигарету губами. Эдгар поднес огонь. Девушка глубоко втянулась, и кончик сигареты ярко вспыхнул. — Колетт не особо любит запах табака, — вдруг заметила она, выпуская первую струю дыма прямо в потолок. Эдгар замер с сигаретой у рта, медленно выдыхая. Это замечание стало идеальным зацепом. — Да? Она мне не жаловалась, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, хотя внутри кольнуло неприятное осознание, что он чего-то о ней не знает. — Мне тоже, — пожала плечами подруга. — По лицу просто видно. Эдгар отвел руку с сигаретой в сторону, задумчиво рассматривая, как медленно тлеет огонек. — Как долго вы дружите? — спросил он, снова поймав её взгляд в зеркале. — Со средней школы вместе, — отозвалась она. Парень выдал удивленное «О-о», и его брови невольно взлетели вверх. Столько лет рядом она явно видела Колетт во всех состояниях. — И какая она была тогда? В школе? — Ну, такая же, — девушка чуть улыбнулась воспоминаниям. — Энергичная, довольно веселая. Эдгар сделал недоверчивое лицо. Он выдохнул остатки дыма и посмотрел на неё так, будто она рассказывала ему сказки о другом человеке. — А что случилось тогда? Почему она поменялась? — Она? — подруга сузила глаза с легкой насмешкой. — О чем ты вообще? Она и сейчас такая. Ничего не менялось. Парень замолчал. Он перевел взгляд на витрину магазина, выискивая там знакомый силуэт. — Со мной она как хмурый камень, — проговорил он совсем тихо, почти про себя. Девушка не видела его лица в этот момент, поэтому ответила просто, как нечто само собой разумеющееся: — Может быть, она просто так ведет себя рядом с тобой. Она снова затянулась, и тишина опять начала давить на уши. Решив, что пора прояснить ситуацию, подруга задала прямой вопрос: — А ты... вообще кто для неё? Эдгар ответил не сразу. Пауза затянулась настолько, что казалось, он проигнорировал вопрос, всё так же гипнотизируя взглядом вход в магазин. — Мы переспали, — наконец выдавил он. В ту же секунду сзади раздалось оглушительное: «Что?!». Девушка так резко подскочила, что с глухим стуком врезалась макушкой в потолок машины. От неожиданности Эдгар обернулся, отрываясь от окна. Пока она охала и шипела, прижимая ладонь к голове, парень взволнованно спросил: — Эй, всё в порядке? Но она вдруг резко выпрямилась, позабыв про боль. Сев прямо, она встретила его прямой, встревоженный взгляд. Только сейчас, вблизи и без искажения зеркала, она по-настоящему увидела его лицо. Сердце невольно замерло, завороженное его внешностью - этой резкой, почти болезненной красотой, которая била наотмашь. Но она быстро взяла себя в руки, стряхивая наваждение и возвращаясь к главному. — Вы переспали?! Серьезно?! — она была настолько потрясена, что даже не заметила, как недокуренная сигарета выпала из её пальцев на коврик. — Она мне об этом ни слова не сказала! Эдгар видя что с головой подруги ничего серьезного не случилось, снова отвернулся. Он откинулся на спинку кресла, медленно поднося сигарету ко рту. Его движения были подчеркнуто спокойными, но в этой расслабленности чувствовалось и напряжение. — Можешь у нее уточнить, — бросил он, вдыхая густой дым и глядя куда-то в лобовое стекло. Девушка окончательно опешила. Новость не укладывалась в голове: подруга, которая всегда делилась с ней если не подробностями, то хотя бы самим фактом перемен в личной жизни, на этот раз хранила партизанское молчание. — Так вы встречаетесь? — спросила она, не успев подумать. Как только вопрос сорвался с губ, она сама поняла его нелепость. Если бы они были парой, она бы узнала об этом первой. Снова повисла тяжелая пауза. Подруга наблюдала в зеркало за профилем Эдгара, ожидая ответа который расставит всё по местам. — Она не хочет, — наконец ответил он. Его голос прозвучал глухо, с едва уловимой ноткой уязвленного самолюбия. Он выдохнул дым, который моментально заполнил пространство между ними, словно выстраивая барьер. Было ясно, что этот отказ бьет по нему куда сильнее, чем он готов признать. Подруга неловко поправила волосы, пробормотав: «Понятно... Ну, теперь всё понятно». Однако интерес к парню, с которым её обычно скрытная подруга решилась на близость, взял верх. Она подалась вперёд, почти касаясь спинки водительского кресла. — Слушай Эдгар, — начала она более деловым тоном. — Я знаю её со времён садика. Знаю всех её любимчиков на которых она запала, даже того карапуза, с которым она за ручку в песочнице ходила. Если хочешь, давай я тебя проверю что ли?Сравню подходишь ли ты ее вкусам. Эдгар не был против. Наоборот, за каждый свой честный ответ он получал от подруги крупицу информации о прошлом девушки, впитывая факты из её жизни. Но чем больше он говорил, тем сильнее менялось выражение лица девушки на заднем сиденье. — Были отношения в школе? Целый год? — уточняла она. — И что потом? Загулял? — Типа того, — небрежно отозвался Эдгар, стряхивая пепел в окно. — Они быстро.. надоедали. Слишком навязчивые бывали, и слишком неуверенные в себе, повторяли что не подходят мне, но при этом не желая отпускать. Знаешь, такие что заглядывают в рот и ждут каждого слова. Мне с такими наскучило. В голове подруги, которая училась на психолога и сама когда-то прошла через болезненный опыт с похожим типажом, мысли пронеслись молнией. Пазл сложился мгновенно, выстраивая пугающе четкую картину для нее. «Всё ясно», — подумала она, пристально глядя на его затылок. — «Классический нарцисс. Он выбрал Колетт именно потому, что доступная любовь не даёт ему главного - подтверждения его исключительности. Завоевать её, холодную и неприступную, - это победа, которая накормит его грандиозное "Я". Тёплый и любящий партнёр для него бесполезен, он не требует подвигов, а значит, не даёт нарциссического топлива». Она вспомнила теорию из лекций: для таких, как Эдгар, недоступный партнёр это зона безопасности. Колетт сама держит дистанцию, не лезет к нему и не требует настоящей уязвимости, которой он так, возможно, боится. Он не боится, что его бросят, он боится оказаться «обычным» для людей. А настоящая близость требует именно этого - снять доспехи и перестать покорять вершины. «Да, всё сходится», — окончательно убедилась она. — «Теперь понятно, почему Колетт не спешит называть его своим парнем. Она сама знает об этом. Но почему она всё ещё продолжает держать с ним связь? Или он не отпускает?». Всего парой вопросов она вскрыла его сущность, думала она, и этот вердикт ей совсем не понравился. Но Эдгару она лишь мягко улыбнулась через зеркало. — Интересно... — протянула она. — Ну, у тебя впереди много работы, если хочешь её растопить. А про себя добавила: «Надо срочно поговорить об этом с Колетт и узнать подробности, думаю ей тоже особо не хочется с ним продолжать общение». — Думаешь? — в голосе Эдгара прорезалась несвойственная ему надежда. Он даже чуть выпрямился за рулем, словно слова подруги дали ему долгожданный карт-бланш на продолжение его стараний. Подруга открыла рот, чтобы добавить что-то более приземленное, возможно, даже предостерегающее, её психологическая натура так и подмывала выдать ему если не диагноз, то хотя бы порцию горькой правды. Но она не успела. — О, она идет, — перебил её Эдгар, мгновенно переключив всё внимание на вход в магазин. Его взгляд тут же приклеился к фигуре Колетт, которая выходила на парковку, щурясь от яркого солнца и прижимая к себе пакет. Эдгар потянулся к замку зажигания, а подруга Колетт тихо откинулась на спинку сиденья, пряча свои выводы за дежурной улыбкой. Разговор был окончен, но семена сомнения уже были посеяны, правда, пока только в одной голове из присутствующих в машине. На вокзале прощание затянулось. Колетт и её подруга о чем-то долго шептались в стороне от машины, пока Эдгар выгружал чемоданы. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к багажнику и наблюдал за ними. Подруга пару раз бросила на него странный, изучающий взгляд, который он поймал еще на заправке, но когда Колетт обернулась к нему, та сразу перевела тему. Наконец, поезд тронулся, и они остались вдвоем. Обратный путь до дома Колетт прошел в почти полном молчании. Эдгар несколько раз пытался завязать разговор, спрашивал что-то о планах на вечер, но она отвечала короткими, рассеянными фразами. Всё её внимание было поглощено смартфоном. Экран то и дело вспыхивал, отражаясь в её глазах, а пальцы быстро летали по сенсору. Когда они подъехали к её подъезду, Эдгар заглушил мотор, надеясь на нормальное прощание или хотя бы на то, что она уберет телефон. Но Колетт, даже открывая дверь, не отрывалась от переписки. — Спасибо, что помог, — бросила она, наконец подняв на него взгляд, но её мысли явно были где-то в другом месте. — Я напишу тебе, ладно? Она вышла из машины, на ходу уже снова что-то печатая. Эдгар смотрел ей в след. Слова подруги про «недоступность» и «другую жизнь» Колетт набатом били в голове. Она была так близко, в его одежде, в его машине, после их ночи, и в то же время этот маленький светящийся экран будто бы создавал между ними пропасть, которую он никак не мог перешагнуть. Он провел ладонью по лицу, когда дверь подъезда за ней захлопнулась. Его начали охватывать сомнения.