Разрушить любой ценой

      Вернулся я в замок только глубоким вечером. Ужин давно прошел, и гости разбрелись по своим комнатам.              Завтра на Земле сочельник. И наши гости собирались его отмечать. К слову сказать, Рождество на Кинмоку не отмечали. Новый год — да. Но Рождество? По сути, мы даже и не знали, что это за день.       Для нас не существовало религий, в которые верили на голубой планете. У нас свои божества и своя история. Но, раз гости сейчас были здесь, дворец готовили для них. И оказывается, сегодня, они провели весь день, украшая главный бальный зал. Огромная сосна по среди зала, фонарики, мишура, и, как и в городе, многочисленные светящиеся бабочки.       Отчитавшись перед принцессой про разборки в городе, и получив одобрительное выделение выходного на завтрашний день, я поспешил к Ятену в больничный бокс. Завтра моими обязанностями будет заниматься Тайки, а я смогу с утра даже выспаться. Такие выходные мне давали примерно раз, а иногда и два раза в неделю, Ятен или Тайки меняли меня. Перед этим, Целитель заготавливал полный перечень целебных снадобий, а Творец подготавливал все законодательные бумаги и решения. Все-таки у каждого из нас были свои обязанности, но в отличие от меня, им вставать в обычные дни к шести часам не нужно было. Да и дежурства в столице по ночам, были очень редки. — Не спишь еще? — первое что проговорил я, заходя в больничное крыло. Ятен уставши зевнул. Похоже он уже собирался уходить, так как накидка главного целителя уже весила на спинке его стула. — Уже собираюсь. Сегодня, я весь день отбивался от Минако…. — говоря это, я заметил, как у него задергался правый глаз. — Она весь вечер, старалась затащить меня под омелу! — А я тебе говорил, объяснись уже с Какю, и Минако потеряет надежду… — Я улыбнулся, садясь перед ним на второй стул. — Не твое дело! — Он психанул. Видно было, что его это задело. Кончики ушей, спрятанных за пепельными прядями заалели. — Ой, тоже мне, герой-любовник… — Я отмахнулся от него. — Ладно, не бесись. Я к тебе по делу. — По делу? — Целитель нахмурился. Если я пришел к нему лично, значит точно куда-то вляпался. Он знает меня, лучше, чем я себя сам. — Что случилось? — Похоже я теряю хватку. Не заметил, как когти очередной йомы пропороли мне плечо .– Я поморщился, быстрым движением расстегивая пуговицы на плаще, а затем и на воинском камзоле. Ёма естественно поразила меня в перевоплощённом виде, отсюда и целая одежда. Да вот рваная рана на левом плече, и запекшаяся кровь, никуда в образе парня не девалась.       Я стащил с себя верх одежды, с силой отрывая присохшие куски подкладки белой когда-то рубашки, отчего кровь потекла с новой силой, а я прикусил от боли нижнюю губу. — Похоже когти были еще и ядовитые. — Он подошел ко мне, знающим взглядом оценивая ранение. — Сейчас обработаю и зашью. Учти, яд не просто так вывести, и может немного лихорадить. — Да не важно… Мне главное отлежаться. — Я снова поморщился, смотря на то. Как блондин надевает на руки перчатки из драконьей кожи, защищающие от яда. Он достал из шкафчика два каких-то закупоренных бутылка. В одном была прозрачная жидкость, которая в темноте святилась. Это выводитель яда. А второй бутылек был антисептиком. Смочив вначале ватный тампон в антисептике, Целитель с рвением стал обрабатывать каждый длинный порез. Он делал это так скрупулёзно, что даже прикусил кончик языка. — Эй! Больно же! — Я зашипел. Щипало не то слово. Сказать по правде, я не любил все эти манипуляции. По мне, да пусть так заживает. Не сахарный, но вот яд… Йомы, если были сражения с ними, а не городскими бандитами, проносили колоссальный вред. — Терпи, Воин еще называется. — Ятен выкинул окровавленные ватные куски, закрывая первый бутылек. Теперь пришла пара второго бутылька. Вновь смочив в нем чистый ватный тампон, он начал обрабатывать теперь им. Вот это ощущение было куда хуже. При каждом касание кожи, она начинала дымиться зеленым дымом, с запахом тухлых яиц. — Фу, ну и вонь! — Меня затошнило. Я старался не смотреть на это, но лучше от этого не становилось. — А ты как хотел, яд в чистом виде. Переночуешь сегодня в больничном крыле, мне нужно за тобой приглядеть. Вдруг станет хуже. — Деловитым тоном изрек он, выкидывая очередной ватный кусок в урну.       После того, как все полоски порезов были обработаны, Ятен достал закругленную иглу для швов, да моток специальных светящихся ниток. Редкая и искусная вещь. Нитки из волос нимф. Единственное средство, которое могло соединить раны от когтей ём. Обычная нить здесь бы не помогла. — Ага, сейчас прям. Я тебе что, ребенок? Подумаешь рана, не привыкать. — Я отрицательно покачал головой. — Упертый баран! А если противоядие, не-то? Скопытишься к утру. Нет, мне все равно, твое дело. Но отвечать потом перед Какю, не хотелось бы. — Да перестань ты, все нормально. — Я снова сцепил зубы от боли. Целитель принялся зашивать ранение. Стежки были маленькие, близкие к друг ругу. И каждую полосу, приходилось зашивать по отдельности. Я протестующе шипел, щурясь от невыносимой боли. — Терпи. Еще один порез. — Он израсходовал приличное количество волос, заканчивая с моей раной. После этого, он наложил марлевую повязку, и перемотал все бинтом. — Ладно, если почувствуешь жар, или агонию. Отправь кого-то из слуг за мной. — Тено отправлю. Хотя, она если узнает, что коньки отбрасываю, еще и поможет. Подушку, например, для надежности на лицо положит, и скажет, что я сам. — Я усмехнулся, вспоминая тот факт, что навряд ли моя женушка, захочет спасти меня от яда. — Не смеши меня. — Ятен покачал головой, наконец-то заканчивая с обработкой и фиксаций ранения. — Я дам тебе обезболивающее, выпей на ночь, так легче будет перенести проявление ядовитости. –Ой, да ну тебя, какое обезболивающие. Мне снотворное нужно, чтоб кошмары не мучали. Делить постель с «этой» … то еще наказание. — Я лукавил. В принципе, с Тено можно было находиться в одном помещение, и, если отвернуться и смотреть на другую сторону, даже спать вместе можно было. — У меня коньяк есть, выпью и усну. — Слушай, а вот алкоголь с противоядием мешать, нельзя! — Ой, уймись «папочка», сам разберусь.       Я не слушал блондина, никогда не слушал. Да и вообще, терпеть не мог, когда мне указывали что делать. Меня это раздражало. Разница в полгода, не давала права Ятену строить из себя старшего брата. Все-таки лидер старлайтов я, и сам решаю, что и как мне делать. Это все моя гордость, и самовлюбленность. Ведь многие вещи, которые мне говорили, были правильны. Но я был бы не я, если бы послушал его. — Какю знает, что тебя ранили? — Нет. Этого ей знать не обязательно. — А что вообще произошло. Тайки сегодня допрашивал бывшего ювелира. Как я понял, именно он призвал тех йом, чтобы шантажировать помещиков. Дань собирать.        А это и была правда. Когда я с патрулем добрался до места телепорта, ювелир был скручен и отправлен в замок, куда до этого уже отправили его приспешников. Разбираться с ёмами пришлось одному. Две на одного, еще то сражение. Вот и получилось, что пока добивал одну, достаточно посредственную, практически безобидную. Вторая, вонзила в меня свои когти. Дальше добивать пришлось через зубы и дикую боль. — В принципе, ты все и рассказал. — Я пожал плечами. — Только сам бы он вызвать их не смог. Тут нужна помощь человека имеющего дар. А он просто человек. За ним кто-то стоит, но я не смог найти предателя. Мы с Эйфи прошерстили все в округе, но безрезультатно. — Он выдаст себя, это не единственный случай. — Ятен убрал все инструменты назад в шкаф, после чего приложил свой перстень к замку, запечатывая опасные снадобья. Без его ведома, ни одно из них взять было не возможно. — Скоро праздники, Ятен, самая пора для проблем. — Каждый год так, ничего удивительного. — Ятен погасил настенные канделябры со свечами, погружая кабинет во тьму. — Ладно, пойдем уже, день был долгий.       Я набросил на себя скинутый камзол и плащ. Рубашка пошла в мусорку. Мы вышли в коридор, о чем-то негромко переговариваясь. Идти в комнаты нам по пути. Наши всех троих комнаты находились очень близко друг от друга, в одном и том же коридоре. Моя в самом конце, перед ней дверь покоев Созидателя, а крайняя возле лестницы была как раз комната Ятена. Напротив, была длинная лаборатория Тайки. По этому, по сути, наше крыло было только наше. — Что девочки сегодня делали? Какая у них была программа? — Творец водил их в оранжереи, показывал ботанический сад. –О! И кому кроме Ами это нужно было? — Мы остановились перед его комнатой.              Наручные часы показывали уже час ночи, глаза начинали предательски слипаться. Я и, правда, радовался, что завтра был незапланированный выходной. Я только сейчас начинал осознавать, что устал за день очень сильно. Еле стоял на ногах. — Знаешь, есть у меня одно подозрение, кому он показывал оранжереи, но точно не Ами. Пока говорить не буду, только мои предположения… — Он пожал снова плечами, поворачивая ключ в замке своей комнаты. –Ну, хорошо. Как скажешь. — Я улыбнулся, кивая на прощание.       За Ятеном закрылась дверь, оставляя меня в полном одиночестве. Оставшись один, я дал волю бессилию, обхватывая больное плечо рукой. Я храбрился, отказавшись от обезболивающего, а боль со страшной силой обхватывала меня целиком. Ятен был прав, как и всегда прав. Яд есть яд, и ночка у меня будет еще та.       На трясущихся ногах, я добрался до собственной комнаты. Ключ я не брал с собой, поэтому дернув дверь на себя, в надежде на то, что Тено не закрылась, обрадовался. Дверь была не заперта.       Мои покои встретили меня ароматом еловых веток, потрескивающих поленниц в камине, да запахом морозной вишни. –Хвост? — Девушка не спала. Она сидела в кресле возле камина, читая какую-то толстую книгу. С ее волос капала вода, одета она была в спортивный костюм, а на ногах были вязаные носки. Похоже, их ей сюда притащили горничные. — Не спишь? — Во второй раз за этот вечер проговорил я, закрывая за собой дверь на засов. Я прошел внутрь комнаты, открывая платяной шкаф. Туда я повесил свой меховой плащ. После я стащил с себя воинскую форму, оставаясь прямиком в нижнем белье. — Мэм, мне может выйти? — Вопросом на вопрос ответила она. Тено не ожидала от меня такой дикости и смелости. Ее брови поползли раздраженно вверх. Чтобы не выругаться, она резко отвернулась, вчитываясь в книгу. — Тено, расслабься, мне плевать на тебя, — Я даже не засмущался, — могу и трусы снять. — Шокировать словами, так шокировать. Пусть привыкает. — О! Я боюсь, что от такого незабываемого зрелища меня стошнит прямо по середине комнаты. — Она демонстративно закатила глаза к потолку. Ее взгляд оторвался от книги, вскользь пройдясь по мне. Видно было, что ее взгляд задержался на бинтах, но вопрос свой она так и не задала. А мне было и лучше.       Я прошел в ванную, принимать душ было нельзя. Бинты могли намокнуть. Поэтому, я только открыл кран чтобы умыться, почистить зубы. Я распустил волосы, расслаблено ощущая, как они безмятежным потоком заструились по обнаженной спине. Закрыв кран, я чуть вытерся полотенцем, подходя к полке, где лежала моя шелковая мужская пижама. Не будем выводить блондинку. А-то и правда подушку на лицо положит и придавит. — Пить будешь? — Съерничал я, выходя из ванной. Подойдя к комоду, на котором стоял поднос с всевозможными бутылками с местным алкоголем. Рядом стояли два квадратных бокала и ведерко с нетающим льдом. — Коу, запомни раз и навсегда, я не пью. — Отрицательно ответила она. — Да мне если честно все равно, не пей. — Новый язвительный ответ на ее ответ. — Кто бы сомневался.       Я улыбнулся в пустоту, откупоривая коньяк. Уснуть нужно было как можно быстрее, поэтому и доза алкоголя должна была быть соответствующая. Налив, почти полный стакан коньяка, положив туда два кусочка льда, я практически залпом осушил его, обжигая горло.       Тено тем временем закрыла книгу. Она, молча, подхватила принесенное видимо все-таки горничными второе одеяло, добираясь до кровати. Она расправила одеяло, после чего стянула те самые носки. После этого, девушка затушила свечку стоящею на прикроватной тумбе, забираясь на кровать. Секунда, и она завернулась в одеяло с головой, отвернувшись к окну. — И тебе спокойной ночи, — Это было даже хорошо, нет желания сейчас снова собачатся с ней, от спящей фурии больше пользы. Я налил себе еще стакан, выпивая его точно так же, залпом. — Угу. — Хрипло проговорила она, давая понять, что ее не кантовать.       Поставив стакан так же на стол, закрыв бутылку, я тоже поспешил лечь спать. Глаза сильнее слипались. Все завтра, все разговоры завтра. Сегодня только сон. И надеюсь, он будет безболезненный. Я свалился на свою сторону кровати, закрывая глаза, тело все ломило, жгло. Я знал, что агония яда накрывала меня, но спасательный сон захватывал в свои владения. Еще триста шестьдесят три дня, и этот ад закончится.