Разрушить любой ценой

Май обрушился на КинМоку внезапно, словно кто-то щёлкнул переключателем. Ещё вчера ветер гонял по улицам последние, мокрые листья, а сегодня солнце жарило так, что земля плавилась, и в воздухе висел запах цветущей оливы. Но для меня этот май был пропитан тревогой, которая липла к коже хуже влажной жары. Это началось неделю назад. Сначала одна крупная, иссиня-чёрная ворона сидела на карнизе перил моего балкона. Она не каркала, просто смотрела на меня бусинкой тёмного глаза, будто запоминая. В ответ, я лишь встал, поплотнее задернув плотные бардовые шторы, списав всё на усталость. Работы выдалось в последнее время очень много, и дело было совершенно не в ёмах, демонах или другой нечестии. Дело было в предстоящем буквально через пару недель торжестве. Которое олицетворяло свадьбу ее Величества и одновременно коронацию ее и ее белобрысого хорька. А кто должен заниматься приглашением гостей, личной встречей с правящими державами соседних планет? Правильно Тайки! Но! Так как его драгоценной беременной жене не здоровилось, этим заставили заниматься меня! Засыпал я буквально без задних ног, возвращаясь почти под утро с очередной поездки к кому-то из знатных особ, где ко всему прочему, мне приходилось пить за здравие будущей правящей четы. И я просто сразу не придал значение нежданной гостье на парапете моих покоев. На следующий день их было две. Они сидели на ветке старой оливы напротив балконного окна в наши с Тено покои. Их взгляды ощущались физически — как лёгкое касание холодных пальцев к затылку. К концу недели за мной следовала уже целая стая. Нашествие тварей продолжалось. Да оно и не удивительно, до моего дня рождения оставалось чуть больше двух месяцев, и лишний повод привести план в действие у Крахноль не вызывал сомнений. — Да чтоб вас! — шептал я, ускоряя шаг через дворцовых парк, ощущая кожей их пристальное внимание. Вороны не летали за мной, нет. Это было бы слишком просто. Они перемещались параллельно. Прыгали по крышам, рассаживались на козырьках лавочек и таверн в столице, перескакивали с дерева на дерево над головой, словно очерчивая невидимый коридор, из которого не было выхода. Их молчание было хуже любого крика. И теперь я снова не понимал, что им нужно в этот раз. Стоило только появится в столице, все начиналось с новой силой. Раз собаки были, пришла пора птиц. И если честно это даже не смешно. Но это было только начало. Постепенно, их присутствие становилось заметно даже по ночам. Они приходили в мои собственные сны, меняя их, заглушая, изображая иную реальность. Они пытались снова чего-то добиться от меня. И я лишь жалел о том, что Сецуна снова вернулась на Землю. Без нее с этими тварями не разобраться. Стало доходить до такого, что я стал просыпаться от собственного крика, видя, как эта черная стая, нападает на меня, пытаясь разорвать своими клювами на куски. В один из таких снов, я видел собственную смерть, но не от ворон, нет-нет, я видел, как я встаю перед выбором, или по-хорошему соглашаюсь на смерть, или погибнет кто-то из моих близких. Но, я не мог понять, кем шантажировали меня во снах. То ли Творцом, То ли Целителем, то ли Тено… И дело ведь в том, что за любого из них я отдам без оговорочно свою жизнь. Как и за Оливию, и за… Оданго…. И сон этот был слишком мрачным, слишком нестерпимым… Я ощущал на коже мороз от его действий. Длинный незнакомый коридор, приглушенные канделябры на стенах, незнакомые молчаливые портреты на стенах, и темный силуэт, завернутый в длинную дворцовую мантию. -Я знал, что ты выберешь свою смерть, маленькая глупая девчонка…- Этот не знакомый мне баритон, этот не знакомый мне скрип половиц при ходьбе. Я интуитивно делаю шаг на встречу, запутываясь в собственных одеждах. Я осматриваю свои руки, в белых кружевных перчатках, я вижу пышный подол свадебного платья. А вижу в отражение настенного зеркала себя… И я не парень, я глупая девчонка, с распущенными накрученными вихрями черных волос. Белоснежная фата закрывает васильковые растерянные глаза… - Мы договаривались, Ноль, моя жизнь взамен жизни моих братьев! - В отличии от КинМокцев, мы держим свое слово, девчонка!. Его имя, произнесённое вслух, звучало как приговор, как ржавый гвоздь, вбитый в крышку гроба. Он не кричал — он шипел, выплёвывая слова с ядовитой уверенностью: — Мы держим своё слово, девчонка. Чтобы ты ни делала, тебе не уйти. Ты принадлежишь мне! Твоя жизнь, твоя сила — всё это моё! Ярость обожгла меня изнутри, выжигая липкий страх. Я вскинула голову, чувствуя, как натягивается каждая жилка. — Я не вещь, чтобы принадлежать тебе, придурок! Я Сейлор Стар Файтер! Запомни это имя! — мой голос сорвался на крик, но в нём звенела сталь. Он лишь усмехнулся, и эта ухмылка была страшнее любого крика. Мир вокруг дрогнул, смазался, превращаясь в сюрреалистический кошмар. — Ты уже никто... Девчонка... Ты уже никто... И я увидела это со стороны. Моё собственное тело. Оно больше не принадлежало мне. Длинные, чёрные шипы пронзали его насквозь, с отвратительным хрустом разрывая плоть и дорогую ткань. Свадебное платье — белоснежное, как первый снег, как невинность — мгновенно окрасилось багровыми потёками. Моей крови. Я падала. Медленно, словно в вязком киселе. Сначала на колени, а затем — лицом вперёд, в холодную пустоту. Ледяные когти смерти уже касались кожи, обещая вечный покой. А сверху, закрывая собой небо, кружила стая ворон. Их было сотни. Тысячи. Они не каркали — они хрипели с остервенением, пикируя на бездыханное тело, разрывая его клювами и когтями. И от этого зрелища меня словно подбросило вверх. Я закричала так, что, казалось, лопнут барабанные перепонки Слёзы предательски катились по щекам, смешиваясь с испариной. — Тво...ю... — задыхаясь, выдыхаю я, рывком садясь на кровати. Мой крик разбудил и Харуку. Она растерянно моргала в полумраке спальни, её взгляд был затуманен сном и испугом. — Коу? Что опять? — её голос звучал глухо и раздражённо. Она явно злилась на то, что её вырвали из объятий Морфея в такую рань. Но за раздражением скрывалась тревога. Она видела моё состояние. Я провёл ладонью по лицу, стирая влагу. — Просто дурной сон... Просто жуткий кошмар... — мой голос дрожал. — Я видел себя... в гребанном свадебном платье... Я откинулся на спину, уставившись в тёмно-синий балдахин над кроватью. Эта тряпка бесила меня до зубной боли. Когда-нибудь я возьму нож и порежу этот навес на мелкие ленточки. И любит же Какю весь этот шик. Она фыркнула, пытаясь разрядить обстановку: — О! Это интересно. Хвост, тебе идут платья, гарантирую... Я даже не улыбнулся. Она не понимала. Это был не смешной сон про трансвестита или чью-то бредовую фантазию. Это было видение будущего — того самого будущего, которое завещала Какиоку. Холодного и безрадостного. — Ага. Я даже не удивлён. Ты по-любому мечтаешь увидеть такое зрелище. — Конечно, дорогой... конечно... — она снова назвала меня этим дурацким прозвищем «дорогой», которое стало её новой фишкой для подколов. Лучше уж снова "Хвост". Но тут её тон изменился. В нём пропали шутливые нотки. — А если серьёзно? Ты весь мокрый и ледяной. Опять вороны? Я промолчал. Не хотелось волновать её ещё больше. Не хотелось озвучивать свои бредовые подозрения вслух. Но я знал: стоило сейчас отодвинуть тяжёлую штору в сторону, и мы бы увидели их — чёрную стайку пернатых наблюдателей на перилах балкона. «Вороны стучатся в окно к смерти», — так говорят старики. Что ж, я не удивлён. Смерть давно дышит мне в затылок. Но Оливию я волновать больше не стану. У неё своих проблем по горло. — Ничего страшного... Просто надо зайти вечером к Ятену и взять снотворное... Вот и всё. Мой голос прозвучал глухо, словно я пытался убедить в этом не столько её, сколько самого себя. Я притянул её к себе, ощущая, как дрожат её плечи, и крепко обнял, прижимая к своей груди. Ладонь сама собой потянулась к её волосам — густым, тяжёлым прядям цвета спелой пшеницы. Я начал перебирать их, пропускать сквозь пальцы, чувствуя, как они струятся, словно жидкое золото, согретое последним лучом заходящего солнца. В этом жесте было всё: и нежность, и желание защитить, и бессилие перед тем, что творилось вокруг. — Ага, смотри, этот Целитель и отравить может … — пробормотала она, не поднимая головы. В её голосе не было злобы, только глухая усталость и тень недоверия. Я усмехнулся, но усмешка вышла кривой. Это их личное. История с Ятеном стала для нас обоих чем-то вроде мрачной шутки, за которой скрывалась глубокая трещина в доверии. На днях он её чуть не отравил. Не со зла, конечно — наш недокороль был весь на нервах в последнее время, все-таки свадьба и коронация не каждый день бывает в жизни. Он умудрился перепутать снадобье от мигрени с лёгким обморочным зельем. А когда моя супруга почувствовала себя дурно и три дня подряд её мутило и тошнило так, что она не могла встать с постели, этот горе-целитель с невозмутимым видом заявил: «Видимо, ты беременна». Это стало последней каплей. Я помню тот момент так отчётливо: бледное лицо Харуки её тихий стон боли и ярость, вскипевшую во мне ледяной волной. Я не стал тратить время на слова. Просто подошёл к Ятену и врезал ему в челюсть с такой силой, что он отлетел к стене. А потом, пока он приходил в себя, я заставил его выпить то самое зелье, что он подсунул ей. Он заикался, бледнел как полотно и наконец признал свою ошибку. Это был урок на всю жизнь — как можно перепутать лекарства от долбанной головной боли и как дорого приходится платить за чужую невнимательность. И ведь это случилось уже после той истории с дурманом, хоть и подсунула Харуке это зелье - Оливия, но совершили то они вместе. Казалось бы, человек должен учиться на своих ошибках, но нет — ничему его жизнь не учит. Вот теперь Тено ему не доверяла. И я её прекрасно понимал. Но мне самому становилось невыносимо тяжело. Сон превратился в пытку. Стоило закрыть глаза, как из темноты выползали вороны — огромные, чёрные птицы с острыми клювами и глазами-бусинами, полными злобы. Они кружили надо мной в хороводе смерти, их крылья били по лицу, а когти царапали кожу. И собственная смерть приходила всё чаще и чаще. Она не была страшной старухой с косой. Она была тихой, ледяной гостьей. Она стояла у изножья кровати и смотрела на меня пустыми глазницами. Но самым жутким был голос — холодный, безжизненный шёпот, который проникал прямо в мозг: «Твоё время вышло, не понимаешь по -хорошему, все будет по-плохому, Воитель». Я ни разу не видел и не слышал принца Ноля воочию, но почему-то был абсолютно уверен: этот голос принадлежал именно ему. Это знание давило на плечи гранитной плитой. Я просыпался в холодном поту, сердце колотилось где-то в горле, а рядом тихо дышала она — моя жена, мой якорь в этом безумном мире. Я смотрел на её спокойное лицо и понимал: я должен найти способ защитить нас обоих. Даже если для этого придётся снова идти к Ятену и терпеть его виноватый взгляд. Я крепче прижал её к себе, вдыхая знакомый аромат зимний вишни и летнего ветра, которым всегда пахли её волосы. — Всё будет хорошо, — прошептал я скорее для себя. **** Утро выдалось на удивление ясным. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражные окна столовой, раскрашивали дубовый стол в причудливые узоры. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и только что испечённых булочек с корицей. Это был один из тех редких моментов затишья перед бурей, когда мир казался почти нормальным, если бы не тяжёлая тень грядущей коронации, нависшая над замком. Я отодвинул пустую тарелку и промокнул губы салфеткой, чувствуя приятную тяжесть в желудке. Завтрак был плотным, и это радовало — впереди ждал долгий и утомительный путь. Мне предстояло отправиться в соседний город, расположенный почти на самой границе наших земель. Цель поездки была дипломатической, но от этого не менее ответственной: я должен был лично передать приглашение на коронацию семье Таурос. Это были не просто богатые землевладельцы. Тауросы были реликтом ушедшей эпохи, живым воплощением традиций и чести. Их родословная уходила корнями в те времена, когда наши предки ещё не знали письменности. Путь предстоял неблизкий, поэтому, придется ехать не самим верхом, а в карете, да еще и с кучером. Карета, запряжённая четвёркой лучших жеребцов из королевской конюшни, должна была домчать нас до места назначения за двое суток в одну сторону. И столько же — обратно. Четыре дня в дороге, тряска по ухабистым трактам, ночёвки на постоялых домах. Не самое приятное путешествие для человека, чьи ночи и так отравлены кошмарами. Именно поэтому я был поражён до глубины души, когда Харука, моя несгибаемая супруга, заявила о своём желании сопровождать меня. — Ты серьёзно? — я даже отложил вилку, недоверчиво глядя на неё через стол. Она лишь пожала плечами, но в её глазах плясали озорные искорки. — А что такого? Мне надоело сидеть в этих каменных стенах. Смена обстановки мне не повредит. К тому же, — она лукаво прищурилась, — кто-то должен проследить, чтобы ты не ввязался в драку в первой же таверне. И не напился, а потом полез к напыщенной дамочке с пятым размером бюста. Все бы ничего, но ожог на руке не хочу. Я лишь хмыкнул. Её забота была трогательной, но я знал истинную причину её беспокойства. Ей Оливия объясняла — и не раз — что подобные визиты требуют строгого соблюдения этикета. В такие поездки жёны обычно не ездят, а если и ездят, то их внешний вид должен соответствовать высочайшим стандартам. Это значило: никаких удобных брюк и кожаных курток. Никаких мечей на поясе, никакой военной формы. Даже на мне должна была быть парадка, китель со всеми знаками отличия блиднего круга принцессы. Это значило платья. Длинные, пышные, сковывающие движения наряды из тяжёлого бархата или шёлка. Я внутренне напрягся, ожидая бури. Харука терпеть не могла эти средневековые замашки нашей долбанной планеты. Она была воином до мозга костей, и идея провести несколько часов в тесном корсете казалась ей хуже пытки. А я над этим ржал! Все отдам, чтобы увидеть это ни с чем не сравнимое зрелище. Мичиру кстати тоже. Она закатывала глаза к потолку, заявляя, что такому все равно не быть. И готова была поставить на это недельное жалование Творца. Но к моему безмерному удивлению и радости, Харука лишь фыркнула: — Да ладно тебе. Подумаешь, платье. Ради такого случая можно и потерпеть. Я не верил своим ушам. Неужели кошмары последних ночей так сильно напугали её? Или она просто не хотела оставлять меня одного с моими демонами, точнее воронами? В любом случае, её решение было для меня лучшим подарком. — Ты уверена? — переспросил я на всякий случай. — Это не просто прогулка в парке. Придётся переодеваться прямо в городе, перед самой встречей. Времени на сборы будет в обрез. Она закатила глаза, но её улыбка была тёплой. — Я не настолько беспомощна, Коу. Я справлюсь с парой крючков на спине. В конце концов, это меньшая из проблем. А мне показалось это очень романтично. И не факт, что я удержусь от жадного поцелуя. Уведя момент ее переодевания. И она была права. По сравнению с шипами из сна и ледяным дыханием смерти необходимость влезть в неудобный наряд казалась сущей мелочью. — Хорошо, — кивнул я наконец. — Тогда после завтрака прикажу готовить дорожную карету покомфортнее. - Не забудь положить мой меч под сиденье. На всякий случай. Я рассмеялся. Вот она, моя Тено. Даже в бальном платье она останется воином. Подготовка к отъезду закипела с новой силой. Слуги забегали по замку с удвоенной энергией: кто-то паковал дорожные сундуки с провизией и сменной одеждой (в том числе и той самой. Я же отправился отдавать последние распоряжения капитану стражи и раздавать указы по защите купола. Хоть Тайки с Ятеном и оставались в замке, но предчувствие у меня было не хорошее. Четыре дня пути... Четыре дня относительного спокойствия вдали от дворцовых интриг и зловещих воронов на балконе. Возможно, эта поездка станет для нас шансом выдохнуть перед тем, как окунуться в водоворот коронации с головой.