Разрушить любой ценой

Голова нещадно болела, так сильно, словно меня приложили ею об стену пару раз. В висках стучал тяжёлый, назойливый молот, а каждый удар сердца отдавался тупой, пульсирующей болью. В горле ощущался противный, металлический привкус, будто я наглотался ржавых гвоздей, и стоило провести ладонью по лицу, как пальцы тут же испачкались в чём-то липком и тёплом — нос и правда был разбит. Я пытался сфокусировать зрение на собственных часах, но мир перед глазами расплывался, двоился, словно я смотрел на него сквозь мутную, дрожащую воду. - Какого хрена… - еле проговорил я. Точнее, будем честнее, голос оказался чужим, противным, каким-то девчачьим, срывающимся на хрип. Наконец-то сфокусировав зрение на наручных часах, моё предположение подтвердилось. Сейчас было три часа ночи. А это означало, что мой день рождения уже начался. Три часа назад мне исполнилось двадцать семь лет. Я смутно помнила, что произошло. Точнее, я помнила момент портала — тошнотворное ощущение падения в бездну, ледяной ветер, бьющий в лицо, и панический ужас. И я даже держала всё ещё в руке свою любимую расчёску, которая и сработала как триггер для перемещения из дворцового парка КинМоку. Но что было дальше? И отчего так сильно болит голова? До тошноты. Мир кружился каруселью, и к горлу подступал горький ком. Я могу поклясться, меня сейчас вырвет. Похоже, сотрясение я получила конкретное. Вокруг царила вязкая, давящая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Воздух был сырым и холодным, он пробирал до костей, заставляя дрожать. Я лежала на чём-то твёрдом и неровном - кажется, на грубом каменном полу или разбитом асфальте. Пахло пылью, сыростью и чем-то ещё - едва уловимым запахом гари или озона, оставшимся после магического перехода. Сознание то прояснялось, то снова погружалось в туманную пелену боли и обреченности. Я была права, договор сработал, и как бы я ни хотела вновь стать парнем, ничего не выходило. Я нервно похлопала по карманам пиджака, нащупывая свой амулет в виде крылатой звезды. Да, он был на месте, холодный и тяжёлый, но сколько бы я ни обращалась к нему мысленно, он оставался безмолвным и неподвижным. Я не могла ни переместиться обратно в свой мир, ни перевоплотиться в Файтер, ни даже сменить пол. Магия словно умерла внутри меня, оставив лишь пустоту и глухую ярость. - Не получится, девчонка. Не сегодня. И не когда-либо ещё, - моих ушей коснулся низкий, бархатистый баритон, который я уже слышала. Этот голос терзал моё сознание, преследовал во снах, и теперь он звучал здесь, в этой сырой темнице. Я сплюнула на холодный, влажный пол алую кровь и хрипло проговорила: -Так с невестами не обращаются, придурок. - Атнють, - он усмехнулся, словно незримая тень, выходя из угла. В свете тусклой масляной лампы, висящей под самым потолком, можно было разглядеть его силуэт. Это был невысокий парень, чуть старше меня, с огромными залысинами на лбу и с жуткими расщелинами между кривых зубов. Он был толстоват, а его одежда висела мешком, но в каждом движении сквозила злая уверенность. -До самой церемонии осталось чуть меньше часа. И после неё ты лишишься своих сил окончательно. Твоя магия будет принадлежать мне. Я усмехнулась сквозь боль, чувствуя, как по подбородку стекает кровь: - О! Могу поспорить, тебе не пойдёт латекс. Я представила себе этого карлика в своём чёрном латексном костюме и высоких ботфортах, и смех вырвался сам собой, смешиваясь с надсадным кашлем. В груди клокотала ненависть, но вместе с ней - отчаянная решимость не сдаваться до конца. Не дождётся. Тусклый свет единственной масляной лампы выхватывал из полумрака его нелепую фигуру, делая образ ещё более комичным. Воздух в тесной камере был спёртым, пропитанным запахом сырости и дешёвых сигарет. - Замолчи! Можешь пытаться смеяться, ничего это не изменит! Ты принадлежишь мне! По закону, девчонка, по закону! - Ноль словно пропустил мимо ушей мой нервный смешок в его адрес. Его голос, обычно скрипучий, сейчас звенел от плохо скрываемого бешенства. - Да какой закон, придурок ты долбаный, подпись пятилетней девочки? - Я снова сплюнула кровь на грязный бетонный пол, чувствуя металлический привкус во рту. Голова кружилась, но я заставила себя усмехнуться. - Ну, ты прям герой. Чем же вы так в детстве меня подкупили-то? Шоколадкой, или разрешением долбануть тебе между зубов? - А кому сейчас легко. Он пока не понял, с кем связался. Слова давались с трудом, каждый вдох отдавался болью в рёбрах. - А! так это я тебе зубы подправила, да? Ответом мне был резкий, обжигающий поток энергетической волны, который с силой впечатал меня в стену. Спина встретилась с холодным, шершавым камнем, и я услышала глухой хруст, то ли моих рёбер, то ли чего-то внутри. - Ох… - я снова сплюнула кровь, чувствуя, как пол этой тесной, пропахшей сыростью камеры качнулся подо мной, словно палуба корабля в шторм. Перед глазами всё поплыло, а звон в ушах заглушил его ответные крики. - Полежи здесь и подумай. Тебе придётся принять правила выживания на Крахноле, девчонка. Иначе после церемонии эта камера станет твоей могилой. - Да пошёл ты… - выругалась я, для верности добавив отборного мата. Мне вообще насрать, что он там себе в башке придумал. Я лучше сдохну, чем приму такую жизнь. Ноль ушёл, оставив меня в душной, давящей тишине камеры. Он объяснил, что для его церемонии остаётся совсем немного времени. Ну, я в принципе уже давно морально приготовилась к этому. Поэтому особо и не переживаю. И знаете, я была рада. Радость эта была острой, с привкусом крови и горечи, но настоящая. Договор остался у Тайки, как последняя черта, за которую я переступаю. А кольцо, доказательство снятия магии, просто потерялось в наступающей тьме летней ночи и летнего сада. Теперь Харука была свободна. Я уверена: в той вспышке телепорта наложенная на неё любовная магия нашего свидетельства о браке снята. ***** Что творилось во дворце КинМоку, Файтер естественно не знала. После исчезновения из парка метеора, Леа разразилась ироничным, но таким довольным смехом. Вокруг царила звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом листы олив да этим победным, почти издевательским хохотом. В руках Леи осталась лишь праздничная коробка, символ её триумфа, а в глазах плясали искры самодовольства. - Что ты наделала, девчонка?! -голос Харуки сорвался на крик, пронзая воздух, словно натянутая струна. Она наконец осознала весь ужас произошедшего. Коу исчез. Его просто вырвало из этого мира, растворив в золотом вихре магии телепорта. Харука видела всё -- каждый всполох, каждую искру, словно кто-то прокрутил перед ней замедленную кинопленку. Но разум отказывался принимать увиденное. Ведь и с ее ладони, сорвалось маленькое золотое кольцо, грозясь также потеряться в траве. Инстинкт сработал быстрее мысли - пальцы сжались в кулак, ловя холодный металл. В тот же миг мир для неё померк. На долю секунды тьма поглотила всё: и пёстрый сад, и торжествующую Лею. А потом эта тьма рассеялась, словно утренний туман под дуновением свежего ветра. Но пелена спала не только с глаз, она исчезла из самой души. Грудь пронзила острая, невыносимая боль. Сердце словно зажали в раскалённые тиски, а затем с силой вырвали из груди огромный ком обжигающей энергии. Харука пошатнулась, едва удержавшись на ногах. Она часто-часто заморгала, будто вышла из кромешной темноты на яркий солнечный свет, который слепил и обжигал. Магия контракта была разрушена. Где-то в глубине дворца, в уединённой тишине кабинета королевы Какю, подписанный свиток пергамента вспыхнул ослепительным белым пламенем. Он не сгорел -он лопнул беззвучно, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь пустоту и горький запах гари. Контракт был оборван окончательно и бесповоротно. -Всего лишь то, что должна была. В голосе Леа не было ни капли страха - лишь холодное, звенящее спокойствие. Ледяные пальцы блондинки стальной хваткой сомкнулись на её запястьях. Резкий, отточенный рывок -и вот уже Леа лежит на земле, а над ней возвышается фигура, чей суровый взгляд серых глаз, казалось, мог заморозить саму душу. Вдалеке, за плотной стеной из тёмных стволов и переплетённых ветвей, уже слышались торопливые шаги охраны. Яркая вспышка телепорта, словно маяк, указывала им путь, а грозный окрик Урана эхом разносился по аллеям. -Сейя получит по заслугам! - процедила Леа. Она даже не пыталась вырваться. Её взгляд, устремлённый в глаза блондинки, был полон маниакального прищура и холодной решимости. - Интересно, и за что же?- голос Харуки прозвучал на удивление равнодушно. В нём не было ни капли жалости к Файтеру. Наваждение прошло, оставив после себя лишь пустоту. Его судьба больше не трогала её сердце. Ведь так? - О! Это долгая история, Харука! - А мы никуда не торопимся, - с нажимом произнесла девушка и с силой наступила каблуком на руку противницы, словно ставя жирную точку в своих словах. К этому моменту к ним уже подбежали Эфри и двое офицеров. Вслед за ними, явно разбуженный сигналом датчика, уловившим всплеск магии портала, появился и сам Творец. -Что здесь происходит? - Тайки был взволнован не меньше Харуки, но его тревога имела иной оттенок. Он понимал: случилось что-то страшное. И это «что-то» почти наверняка было связано с Сейей, ведь договор с Крахноль теперь хранился у него в кармане. - Говори, тварь... -не желая тратить время на объяснения, Харука продолжила свою безмолвную пытку. Лживая изменница лишь рассмеялась- ядовито, надломлено, без единого намёка на раскаяние. -Начну с того, что принц Ноль мой родной брат! - выплюнула она в лицо своим врагам. - Это многое объясняет… -а это была уже Оливия. Она появилась в ночном дворцовом парке, материализовавшись из прохладного, пахнущего влажной землёй и оливой воздуха маленькой алой бабочкой. Королева часто предпочитала перемещаться по своему огромному дворцу именно так, и этот укромный, залитый лунным светом сад не был исключением. Её появление было подобно вспышке рубина на чёрном бархате. Девушка выглядела так, словно и не ложилась: ни один локон из её сложной причёски не был выбит, а тяжёлое, цвета артериальной крови платье струилось по её фигуре, скрывая её плавными, текучими складками, будто живая вода. - Ваше Величество… - попытался поклониться Творец, и его движение тут же зеркально повторила застывшая охрана дворца. -Не до этого… - отмахнулась принцесса. Она резко взмахнула рукой, и длинные, жилистые ветви старого оливкового дерева с глухим, утробным треском вырвались из земли. Они устремились к преступнице хищными змеями, сплетаясь в непроницаемый кокон и лишая её малейшего шанса вырваться из этого живого капкана. Харука, демонстративно отошла в сторону, сложив руки на груди. Она с нескрываемым презрением покосилась на происходящее с видом смертельно скучающего зрителя. В её глазах плясали опасные искры. Была бы её воля, она бы давно уже врезала девчонке пару раз, и та бы без лишних слов рассказала всё, что знает. Физическая боль была для Харуки куда более понятным языком, чем эти словесные кружева. - Леа, ты почти два года находилась на службе у Целителя. Как так вообще возможно!? Девушка даже не пыталась вырваться из мёртвых хватки ветвей. Она сидела неподвижно, лишь её взгляд был острый, устремлённый в глаза правительницы. Она смотрела с прищуром, словно оценивая противника. - Всё очень просто, - её голос звучал глухо и ровно. Она делала многозначительные паузы после каждой фразы, то и дело переводя взгляд с непроницаемой маски Оливии на скучающую Харуку. Тайки и безмолвная охрана её явно не интересовали. Они были лишь декорациями к этой драме. - Моя мать, узнав, что невеста Ноля решила остаться в образе парня, посчитала лучшим способом решить проблему - выдать меня за него замуж. По сути, ей было плевать, как именно сила Файтер достанется брату. - Что дальше? - хмуро проговорила королева. Её лицо в свете парковых факелов казалось высеченным из белого мрамора. -А дальше я решила сама всё устроить. Я всю жизнь занималась изучением трав, поэтому Марта с лёгкостью приняла меня своей помощницей. Вначале я была просто на побегушках в больничном крыле. Мне не было разрешено даже помогать Целителю. Я только училась... Параллельно я изучала дворец: его распорядок, жизнь здесь, тайные ходы. По ночам я могла выходить из тесных комнат для прислуги и часами блуждать по гулким коридорам замка. И в одну такую ночь мне наконец-то посчастливилось, я и познакомилась с вашим личным охранником, королева… - девушка иронично усмехнулась, и эта усмешка была полна горечи. - Это произошло через два месяца после моего устройства на работу. Тогда, я уже видела его издалека, украдкой, да пару раз. Когда он приходил к Целителю поговорить. Мне казалось, его и правда красивее нет ни на КинМоку, ни на Крахноль. Я влюбилась, практически с первого взгляда. – Она вновь сделала паузу, словно слова давались ей тяжело. - Воитель возвращался с ночного дежурства в столице. Он был ранен. Мы встретились прямо возле входа в больничное крыло. Сейя искал Марту или Целителя, но те давно ушли. Поэтому... Я, набравшись отчаянной смелости, решила сама обработать ему глубокий порез на животе. Мне нужно было это. Он смотрел на меня с таким пренебрежением, но иронично согласился доверить свою жизнь девчонке-прислуге. Я всё сделала правильно... Даже зашила рану самостоятельно, хотя Марта мне такое никогда бы не доверила. Тут голос девушки дрогнул, сорвался на полу вздохе. Она дошла до сути своего повествования, до самого больного места. - А потом я сама полезла к нему целоваться... Мне было это важно! Я хотела влюбить его в себя! Чтобы Сейя сам захотел жениться на мне! Не по холодному желанию матери или мёртвому завещанию чужой королевы! - она зарычала, словно раненая или обиженная змея. Даже в неровном свете парковых факелов и холодном сиянии луны её лицо запылало гневом и унижением. - Вы переспали? Так? - голос Оливии прозвучал сухо и буднично, словно её это совершенно не удивляло. - Я думала, он полюбит меня! А он... он сох по своей безответной земной любви! И даже не собирался этого скрывать! На утро он даже не помнил моего имени!! -её голос сорвался на крик, полный такой детской обиды и женской ярости, что он эхом отразился от стен ночного сада и затих где-то в кронах деревьев. - С этим понятно, не удивительно. – Тено лишь закатила глаза. Пелена с нее была снята, и Коу ее теперь только раздражал. – Ваш подопечный, Королева, сам нарыл себе неприятности. -А дальше...- Леа подалась вперёд. Её глаза, обычно тусклые и безжизненные, теперь горели лихорадочным, безумным блеском. Она безмятежно улыбнулась, и от этой улыбки, натянутой на бледном лице, как маска на черепе, у Оливии похолодело в груди. - Я решила, что или он будет моим, или Ноль получит девчонку, и убьёт её самолично. Она говорила это легко, почти играючи, словно речь шла не о жизни и смерти, а о выборе платья к балу. -Я знала про суть договора. Знала про магическую подпись, которую нельзя разрушить. И стала только ждать. Моя мать... - в её голосе на мгновение промелькнула тень былого уважения, смешанного с горечью, -смогла достать больше ста драгоценных камней из гробницы Какиоку. Она подкупила местного ювелира, чтобы тот помог ей их раскрыть. Мы добавляли их в зелье призыва, которое я и варила по ночам в больничном крыле. Леа замолчала, глядя в пустоту перед собой. В её памяти оживали картины: тёмные коридоры замка, запах целебных трав и гнили, тихое шипение котла на огне и её собственное отражение в мутной воде. Одержимая местью, или желанием. - Ёмы получались хорошие, но, чтобы они реагировали на Воителя... нужно было добавлять его же кровь. А после обработки мной его раны... ещё в тот раз... оставалось много ватных дисков. Я их сохранила. Она произнесла это шёпотом, почти с нежностью коллекционера, вспоминающего о своей самой ценной находке. -Но как ты выпускала их в столице? - Теперь уже спросил Творец. Его взгляд был прикован к Леи, словно пытаясь прожечь в ней дыру и добраться до истины. Ведь именно он почти понял, почему ёмы нападают всегда именно на Воителя, но не на них. - У меня был помощник! - воскликнула она с вызовом. - Я кажется понимаю, о ком ты... - так же добавил Творец. Его голос был спокоен, но в нём звенела сталь. - Тот солдат, который чуть не зарезал Харуку? - Да! Крин! - Она почти смеялась, и этот смех был похож на звон разбитого стекла. - Он, как и я был жителем Крахноль. И, как и я, добился того, что его приняли во дворце. Я передавала ему зелье, а он в ювелирной лавке опускал раскрытые камни в котле, призывая ём... Она рассказывала всю правду о том ужасе, что творился последние восемь месяцев на КинМоку, и ей это нравилось. - А куда он делся после нападения? Я прочесал всю столицу! - это был уже Эфри. Его правая рука до боли сжала рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели. Он чувствовал себя обманутым предателем. - Самоуничтожился... - засмеялась Леа. — Я подсунула ему камень, сказала это портал. После нападения он должен был переместиться на Крахноль. Но... пууух... Исчез. Она щёлкнула пальцами в воздухе, изображая взрыв. На её лице не было ни капли раскаяния или жалости, лишь холодное торжество безумца, чья игра наконец-то подошла к концу. Вся ее история, расставляла все точки над «i», что происходило все это время на планете вечнозелёных олив, и почему. Страдал ведь не только Воитель, страдали мирные жители, дома разрушались под действием магии. Леи было на это похоже наплевать. Она довольно плела свою паутину, готовя сыграть последнюю партию за своим братом, отправляя через портал, созданный им и переданный ей, с помощью единственного длинного черного волоса, оказавшегося в зубчиках старинной расчески. Через нее, она и привязала призраков, чтобы как можно больше довести парня до крайней точки. А наслать на Воина ворон, для нее вообще не составило труда, если ее бат был практически лишен всякой силы, сама она, умело обращалась с животными, и легко превращала их в немых отголосках тьмы. Говорят, не злите отверженных девушек, исход будет неожиданный. И если по сути, договор бы все равно пришлось выполнять, ей так хотелось увидеть результат на своих правилах игры. - Леа… - голос Оливии прозвучал глухо и устало, словно каждый слог давался ей с трудом. В воздухе повисла тяжёлая, вязкая тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и далёким, тревожным криком ночной птицы. Тусклый свет парковых факелов выхватывал из полумрака лишь очертания фигур, оставляя лица в тени, где плясали причудливые, зловещие блики. – Ты сгниешь в подземных темницах, обещаю… -А вы думаете, я не понимаю, что меня ждёт? -девушка медленно покачала головой, и в этом жесте не было ни страха, ни отчаяния. В её глазах, сверкавших в темноте, читалась ледяная, расчётливая уверенность. Она выпрямилась, расправив плечи, и всем своим видом давала понять, что клетка для неё лишь временная преграда. Уголки её губ дрогнули в едва заметной, хищной улыбке. - Нолю нужна лишь магия Сейи, а жизнь не нужна. И тут возникает вопрос... разве вы позволите ещё и убить его для полного эффекта? Или, может быть, обменять на меня? -Психичка… - Слово сорвалось с губ Харуки само собой -Эфри, уведи её. И поставь двойную охрану. -голос королевы Оливии прогремел в тишине парка, подобно удару хлыста. Он был твёрд и холоден, но в нём проскальзывали нотки едва сдерживаемой усталости. Она провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть невидимую паутину тревоги. - Творец, расскажи всё королю. Он в больничном крыле. - её взгляд был устремлён в пустоту, но мысли были далеко, уже просчитывая ходы на много шагов вперёд. - А потом оба ко мне в кабинет. Мне нужно будет подготовить встречу с королевой Крахноль. Понадобится твоя помощь в создании двустороннего портала. Оба молодых человека синхронно поклонились и тут же поспешили исполнить приказ. Эфри, брезгливо морщась, грубо подхватил Лею под локоть и с явным отвращением потащил её к тёмному провалу входа в дворцовые подземелья. Его пальцы впивались в её кожу сквозь ткань платья, а каждый шаг отдавался глухим стуком каблуков по каменным плитам дорожки. Тайки же, напротив, сорвался с места почти бегом, его фигура быстро растворилась во мраке, направляясь к главному входу, кратчайшему пути к больничному крылу, где Ятен наверняка был окружён своими любимыми склянками и едким запахом зелий. В опустевшем парке остались лишь двое: сама королева и Харука. Тишина стала почти осязаемой, густой и тяжёлой. Харука стояла неподвижно, скрестив руки на груди, и смотрела на Оливию с нескрываемым презрением. Её взгляд был острым, как лезвие клинка. - ...Я знаю, ты хочешь обвинить во всём меня! -голос Оливии был тихим, но в нём звенела сталь. Она сделала шаг вперёд, и свет факела упал на её лицо, высветив упрямую складку у губ и гневно сощуренные глаза. -Не утруждайся, Уран, я и сама это понимаю. - В её словах не было раскаяния, лишь горькая констатация факта. -Я надеялась на дипломатический исход.- Она отвела взгляд, посмотрев на тёмные кроны деревьев. - Но, видимо, придётся использовать силу… ***** Противный звук наручных часов, прозвенел еще один раз. Значит сейчас было уже четыре часа ночи. Сильно хотелось пить. Мои губы пересохли. Я проводила по ним языком, пытаясь облегчить сковывающее ощущение стянутости. Но, от этого, во рту сильнее чувствовался соленый вкус собственной крови. Голова ехала. При всей моей выдержке, боль была невыносимая. И подливало масла в огонь, что перевоплотиться у меня не получалось. Магия мне не принадлежала. Она была во мне, я чувствовала это, но воспользоваться ей, не могла. Собственная пятилетняя рука, заблокировала это умение. Собственная сила стала клеткой. Я заставила себя приподняться. Холод каменного пола обжёг ладони, словно я коснулась раскалённого железа. Мир пошатнулся и раздвоился. Попытка встать на ноги обернулась провалом: колени подломились, а пол угрожающе накренился. «Из всех критических передряг, Файтер, эта - самая настоящая задница...» -мысль пронеслась в голове с горькой, ироничной усмешкой. Даже на ругань не осталось сил. Единственным светлым пятном в этом аду было отсутствие белого платья. В кошмарах оно преследовало меня, символ окончательного падения, клеймо позора. Слава всем богам, этот безумец, похоже, не собирался тащить меня к алтарю. Это была крошечная, почти незаметная победа. Время превратилось в вязкую патоку. Секунды тянулись мучительно долго, каждая отдавалась тупым ударом в затылке. Наконец тишину нарушил омерзительный скрип несмазанных петель. Дверь распахнулась, впуская в затхлый воздух два тёмных силуэта в плащах. Они двигались резко, без единого слова. Железные пальцы впились мне в предплечья, вздёргивая вверх. Если бы не эти руки, я бы просто стекла на пол бесформенной кучей. Боль в голове превратилась в огненный шар, мешая думать связно. «Я ведь могу... Я должна...», мысль о сопротивлении вспыхнула и тут же погасла. Я могла бы ударить, укусить, сделать хоть что-то без магии, но тело предало меня окончательно. Ноль знал своё дело. Он не убил меня сразу, он сломал Воителя, превратив его в пустую оболочку. Лучший способ победить врага, избить его до беспамятства. Умно. И трусливо. Меня поволокли по коридору, и я поняла: мой похититель действительно всё подготовил для своей миссии. Как он там сказал, церемония передачи сил? Ну, видимо пришло ее время. Они затащили меня в какую-то достаточно светлую комнату. Глазам было тяжело привыкнуть к этой игре света, и я морщилась. Кашель вновь дал о себе знать, и я сплюнула прям под ноги стражникам собственную кровь. Стражники втолкнули меня в просторную комнату, залитую ослепительным, неестественным светом. Он бил в глаза, заставляя щуриться и морщиться от рези. Казалось, сам воздух здесь вибрировал от напряжения. Приступ кашля скрутил меня, и я с отвращением сплюнула под ноги своим мучителям сгусток тёмной, собственной крови. -Ну, вот и всё, девчонка, - раздался надменный, ледяной голос. -Пришла пора исполнить собственное обещание. Я с трудом приподняла голову, встречая его взгляд. В нём не было ни капли сострадания, лишь холодное торжество победителя. -Да пошёл ты! - прохрипела я. Если он ждал, что я начну вырываться, молить о пощаде или сыпать пустыми угрозами, то он жестоко просчитался. Я не доставлю ему такого удовольствия. -Умно, девчонка, умно... - процедил он сквозь зубы. Меня бесцеремонно швырнули на пол в центре комнаты. Я упала к ногам Ноля, словно сломанная кукла, лишённая воли и жизни. - Милый, зачем же так избивать? -этот голос я узнала. В нём звучала привычная ленца и лёгкое разочарование. Королева Крахноль. Она медленно обошла меня по кругу, оценивающе разглядывая, словно товар на рынке. В её взгляде читался холодный расчёт: ей завещали мою силу, но не мою жизнь. И сейчас эта тонкая грань была почти стёрта. - Мама, она всё равно не жилец... - Ноль приблизился ко мне почти вплотную и опустился на одно колено. Его пальцы стальной хваткой сомкнулись на моём подбородке. Он резко дёрнул мою голову вверх, заставляя смотреть прямо в его глаза, полных презрения. -Не в моём вкусе... - бросил он с ледяным равнодушием. Я собрала последние силы и посмотрела на него с такой ядовитой иронией и нескрываемым отвращением, что меня едва не вырвало. - Какая жалость. Только я не интересуюсь жирными коровами без мозгов. Я вложила в эти слова всю ненависть и презрение, на которые была способна, надеясь, что мой взгляд прожжёт в нём дыру. Новый удар последовал после моих слов. Я лишь протяжно выдохнула. Боль привычка для меня. Я ее почти не замечаю. - Положи свою руку на этот сосуд, девчонка. Я сделаю надрез, и твоя кровь наполнит его до самых краёв. А потом... я выпью эту кровь. -Ты что, каннибал долбанный? - выплюнула я, и в моём голосе звенело такое глубокое отвращение, что оно, казалось, могло бы отравить сам воздух в этой мрачной зале. - Это не простой сосуд, -его голос был похож на шелест сухой листвы. - Он стоял на священном кладбище шесть полнолуний подряд. Он вбирает всю силу. И я спокойно заберу её у тебя. Контракт, подписанный твоей рукой, мешает тебе перевоплотиться. Он сковывает твою магию. Поэтому не противься, девчонка. Это бессмысленно. Ещё один резкий удар, но теперь это была адская, ослепляющая боль в моей ладони. Острый, как бритва, клинок безжалостно вспорол кожу. Он грубо потащил меня к этому проклятому кубку. Я знала, чувствовала каждой частичкой своей души: даже одной капли хватит, чтобы я перестала быть Файтер навсегда... Я уже видела это, понимала и принимала свою участь. Моя целая ладонь в последний раз судорожно сжала амулет для трансформации. В последний раз я почувствовала, как он начинает вибрировать в руке - призывно, легко, почти озорно, словно... Нет. Не может этого быть! Моя сила не противилась мне, я ощущала это каждой клеточкой своего измученного тела. Меня больше не сковывал удушающий жар завещания. Словно магия контракта была разрушена? Но... -Не получится, Ноль...- Я прищурилась, и в этом взгляде сверкнула молния. Резко вырвав свою ладонь из его ослабевшей хватки, я с силой отпихнула его каблуком тяжёлых мужских ботинок. - Но как?!!! - донёсся до меня хор изумлённых криков: стражи, королевы и её жалкого отпрыска. Но я уже не противилась собственной силе, с радостью отдаваясь её власти и перемещаясь в привычной, спасительной вспышке телепорта. ***** КинМоку встретила меня на рассвете, когда мир ещё только-только просыпался. Солнце, лениво поднимаясь из-за горизонта, уже обещало испепеляющий зной, и первые его лучи, словно алые копья, пронзали витражные окна главного зала. Они рассыпались по мраморным плитам кровавыми пятнами, заливая пространство тревожным, пульсирующим сиянием. Именно в этот зал я и рухнул, словно подкошенный, обессиленное тело отказывалось повиноваться. Я лежал на холодном камне, ощущая себя раненым зверем, загнанным в угол. Сил не было даже на то, чтобы пошевелить пальцем. В горле пересохло, язык распух, и мучительная жажда терзала изнутри. Я не мог даже позвать на помощь, голос застрял где-то в груди. - Воитель… - этот голос, любимый всем сердцем, прозвучал как спасительная мелодия. Я с трудом сфокусировал взгляд и увидел Оливию. Слабая улыбка тронула мои разбитые губы, и я предпринял отчаянную попытку подняться, но тело пронзила такая острая боль, что я едва не потерял сознание. Мир вокруг плыл, качался, а голова гудела, как колокол. - Оливия… но как? - этот вопрос жёг меня изнутри с того самого момента, как я осознал произошедшее. Как такое вообще возможно? - Воитель, посмотри на меня… - её голос дрожал от слёз. Я чувствовал их солёный запах в воздухе. Собрав остатки воли, я приподнял лицо, пытаясь сфокусировать взгляд. Окружение расплывалось в мутной пелене боли. -Уран разрушила твой собственный договор… С помощью космического меча… -Что? - это слово вырвалось хрипом. Я отказывался верить своим ушам. - Она сняла с тебя обещание… Ты больше ничего им не должен… Собравшись с силами, я заставил себя сесть. Холод камня обжёг спину. Королева тут же оказалась рядом, её руки обняли мои плечи с материнской нежностью и тревогой, словно она боялась, что я рассыплюсь на осколки. Мои братья стояли поодаль. Их глаза были красными от слёз и бессонной ночи. Тайки крепко прижимал к себе жену, и в его взгляде читалась безмерная усталость и облегчение. Ятен стоял чуть в стороне, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки; он едва сдерживал рвущийся наружу крик, смесь гнева и радости от того, что я жив. Я был уверен, сейчас он меня придушит, а потом замучает в своем больничном крыле. Король долбанный. А она… Харука. Она стояла неподвижно, и её взгляд был пустым и скучающим, словно перед ней был не возлюбленный, а случайный прохожий. В одной руке она держала свой амулет- составляющее священного Грааля. В другой, горстку серого пепла. Всё, что осталось от смятого свитка пергамента, который я когда-то доверил Творцу. Я знал всё остальное из сбивчивых рассказов братьев: как Тайки во всём признался Оливии, как они пытались уничтожить договор, как Оливия искала помощи у Крахноль, которой была безразлична даже жизнь собственной дочери… Магия телепортов была заблокирована. Чужая планета не поддавалась воле сенши. Как Тено догадалась использовать свой меч, оружие, что не знает промаха. Если бы рассказ им раньше, все могло бытт по-другому. Но всё это было неважно. Мой взгляд был прикован только к ней. Я пытался прочесть хоть что-то в её глазах: тень былой нежности, отголосок любви… Но там была лишь пустота. И я понимал её без слов. Магия снята. А если нет магии - нет и чувств. Мы стали друг для друга никем. И если я любил ее по-настоящему, с ее стороны чувств не было. А это значило, что она теперь вернется на Землю. Это самый запоминающейся день рождения, Воитель. Тебя спасли, но рад ли ты этому?