When the blood speaks

-цветение

POV: Вики

В город медленно вступало утро. Вчера мы остановились в гостевом домике Эквилиса — таких здесь было много, ведь родители часто навещали своих детей. Я проснулась рано: сказалось волнение перед первым днём в Академии. Я подошла к окну и замерла, поражённая открывшимся видом. Эквилис просыпался, и это пробуждение было прекрасным. Птицы начинали щебетать — их голоса звучали не так, как в Аду. Там, в Ноктурне, даже птицы молчали, привыкнув к вечной тьме. Здесь же они заливались трелями, и каждая нотка, казалось, впитывала в себя свет трёхцветного неба. Цветы распускались, демонстрируя красоту своих соцветий. Я залюбовалась ими через стекло. По сравнению с Землёй, у нас росло много других цветов. Точнее, они росли только в Эквилисе, где частичка добра и зла были едины. Все они — редкие, необычные, хранящие в себе тайны древности. Я опустилась на подоконник, прижимаясь лбом к прохладному стеклу, и вспомнила всё, что знала об этих удивительных растениях. Говорят, что когда-то, в эпоху великой гармонии, эти растения росли повсюду — и на Небесах, и в Аду. Их лепестки впитывали свет ангелов и тьму демонов, и это делало их сильнее, выносливее, прекраснее. Но после разделения миров они исчезли. Не смогли выжить в разобщённых землях, где свет и тьма перестали соприкасаться. И только Эквилис, место равновесия, сохранил их. Раньше, когда ангелы и демоны ещё не враждовали, они использовали эти редкие цветы для создания лекарств и зелий. Вместе. Плечом к плечу. Светлые и тёмные руки перебирали одни и те же лепестки, и это никого не удивляло. Несколько лет назад, когда я впервые заинтересовалась историей Эквилиса, я попросила отца достать мне информацию об этих цветах. Он удивлённо поднял бровь, но просьбу выполнил — принёс несколько древних свитков, пожелтевших от времени, с выцветшими чернилами. Я изучала их ночами, перерисовывала цветы, запоминала названия. Мне казалось, что однажды это знание пригодится. И, кажется, я была права.

Cor Aequilibrium

Этот цветок растёт в самом центре города, у подножия Академии. Я видела это место, когда мы вчера гуляли — небольшая площадь, вымощенная серым камнем, с одиноким цветником посередине. Cor Aequilibrium — самый редкий цветок Эквилиса. Он цветёт раз в пятьдесят лет, и только в день равноденствия, когда разделение между мирами перестаёт существовать, уступая место единству. В этот момент силы света и тьмы уравновешиваются, и цветок раскрывается во всей своей красе. Он удивителен: два бутона на одном стебле. Один — золотисто-белый, светящийся мягким, тёплым светом, словно впитал в себя частичку Небес. Другой — тёмно-багровый, с мерцающими искрами внутри, будто в глубине его лепестков течёт лава. Лепестки переливаются, создавая игру теней и света, — кажется, что они впитали в себя само небо Эквилиса. Корни цветка уходят глубоко в землю, сплетаясь так же, как когда-то сплетались судьбы ангелов и демонов. Говорят, если найти место, где растёт Cor Aequilibrium, и прислушаться, можно услышать шёпот древности — голоса тех, кто жил в эпоху гармонии.

Quiet Flame

Это растение я заметила ещё вчера, когда мы шли к гостиничному домику. Оно росло прямо на крышах старых зданий, там, где ветер встречается с огнём. Quiet Flame выглядит как маленькие языки пламени, застывшие в воздухе. Они не жгутся — я проверяла, осторожно коснувшись одного из них пальцем. Только тепло, мягкое, уютное, разливается по коже. В темноте эти огоньки светятся мягким оранжевым светом, и кажется, что крыши Эквилиса усыпаны звёздами. Лепестки растения прозрачные, дрожат на ветру, но никогда не гаснут. Они цветут постоянно, но есть у них одна особенность: когда равновесие в городе начинает слабеть, когда что-то нарушает гармонию между мирами, Quiet Flame меняет цвет. Становится алым. Ярким, тревожным, предупреждающим. Говорят, в древности жрецы Эквилиса следили за этим цветком. Если он загорался алым — значит, равновесие под угрозой. Значит, нужно что-то делать.

Luxumbra

Я нашла его на стенах старой части города, там, где тени от зданий падают на золотистый свет. Luxumbra — это мягкий мох, который днём кажется золотистым, почти светящимся. Он впитывает солнечные лучи и отражает их тёплым свечением. Но ночью он преображается: становится тёмно-фиолетовым, почти чёрным, и светится в темноте слабым призрачным светом. На ощупь он бархатистый, тёплый, и если провести по нему рукой, кажется, что касаешься чего-то живого. Говорят, что Luxumbra чувствует настроение того, кто к нему прикасается. Если человек спокоен, мох остаётся мягким. Если встревожен — становится чуть прохладнее. Я провела по нему ладонью и почувствовала лёгкое тепло. Наверное, сегодня я была спокойна.

Sanguis Harmoniae

Это растение растёт на местах древних сражений между ангелами и демонами. Тех битв, что позже стали символом примирения. Говорят, что земля там до сих пор хранит память о пролитой крови, но вместо ненависти в ней теперь живёт надежда. Sanguis Harmoniae — необычное растение с красными, как кровь, ягодами. Они светятся изнутри, и в темноте кажется, что это маленькие огоньки, разбросанные по земле. Листья у него удивительные: серебристые с одной стороны и чёрные с другой. Когда дует ветер, они переворачиваются, создавая мерцающий эффект — серебро сменяется чернотой, чернота — серебром, и в этом есть своя завораживающая красота. Я слышала, что эти ягоды обладают удивительными свойствами. Их используют в зельях примирения, в лекарствах от душевных ран. Но сорвать их может не каждый. Эти цветы не каждому даются в руки. Я читала об этом в древних свитках, но тогда не придала значения. А теперь, стоя у окна и глядя на распускающиеся бутоны, я поняла, насколько это важно. Они чувствуют душу того, кто к ним прикасается. Если в сердце человека живёт злоба, зависть или корысть — лепестки тускнеют. Шипы больно жалят. Корни уходят глубже в землю, не позволяя сорвать себя. Растения словно закрываются, прячутся от недостойного. Только тот, чьи помыслы чисты, а душа открыта, сможет приблизиться к ним. Только тот, кто способен на искренние чувства, кто не носит в себе тьму, способную разрушить гармонию. Говорят, цветы Эквилиса помнят ту древнюю гармонию. Они были свидетелями того времени, когда ангелы и демоны жили в мире. И они доверяют лишь тем, кто способен эту гармонию продолжить. Громкий голос разорвал утреннюю тишину, разносясь над всем городом. — Уважаемые студенты! — говорил он — торжественный, чуть усиленный магией, чтобы его слышали во всех уголках Эквилиса. — Мы рады приветствовать вас в Академии Эквилиса. Ваше обучение поможет вам определиться, где вы хотите жить, в какую стихию вы окунётесь и где будете служить. В Зале Равновесия вы можете увидеть списки. В них указано, кто станет вашими соседями на ближайшие годы. Заселяйтесь и набирайтесь сил для учёбы! Голос стих, но эхо ещё несколько мгновений висело в воздухе. А потом город зашумел. Студенты выходили на улицы — ангелы и демоны, светлые и тёмные, смешались в едином потоке. Кто-то радостно переговаривался, кто-то растерянно оглядывался, кто-то уже бежал к Залу Равновесия, чтобы первым увидеть списки. Я смотрела на эту картину и не могла отвести взгляд. Белые и чёрные крылья мелькали среди зданий, светлые одежды ангелов соседствовали с тёмными нарядами демонов. Они перешёптывались, знакомились, иногда спорили — но в этом не было вражды. Только любопытство. Только интерес. Это было чудно. И прекрасно. Я выскользнула из комнаты и спустилась вниз. Ксавьер уже ждал меня у входа в общежитие — стоял, прислонившись к стене, и смотрел на проходящих мимо студентов. — Ксав, — окликнула я, подходя. — Пойдём смотреть списки? Я часто называла его сокращённым именем. Он не возражал, а мне так было удобнее. Ксав. Коротко, тепло, по-своему. — Да, пойдём, — он взял меня за руку, и мы направились к Залу Равновесия. — Тебе здесь нравится? — спросила я, разглядывая проплывающие мимо здания. — Да, — ответил он, и в голосе его слышалось искреннее удивление. — Тут столько света. После Ноктурна это вообще непривычно. — Ты прав. Наш город — это ходячая тень. Ксавьер усмехнулся. Его всегда забавляло, как я называю родной город тенью. Мы привыкли к той постоянной тьме, она придавала Ноктурну особую атмосферу — мрачную, таинственную, завораживающую. Но любой приезжий, наверное, сошёл бы с ума в этом вечном полумраке. Зал Равновесия открылся перед нами внезапно — мы вышли из узкой улочки, и он предстал во всей своей красе. Он был огромен. Настолько, что захватывало дух. Высокие своды уходили вверх, теряясь где-то в серо-голубом небе. Стены из светлого и тёмного камня переплетались, создавая замысловатые узоры. Вдалеке стояли стенды, а на них висели заветные списки — длинные свитки, исписанные аккуратным почерком. Мы подошли ближе. Студенты толпились у стендов, выискивая свои имена. Кто-то радостно вскрикивал, найдя, кто-то разочарованно вздыхал, увидев соседей. Я начала просматривать списки. Первый листок, второй, третий... Имена были написаны рядом с городами, из которых мы приехали. Ангелы — отдельно, демоны — отдельно, но висели они на одних и тех же стендах. На пятом листке я увидела своё имя.

Виктория — Ноктурн

Мими — Инфернус

Ости — Инфернус

Комната №333.

Я живу со столичными девочками. Интересно, кто они? Мими. Это имя я где-то слышала. Вот только где? Память услужливо подкидывала обрывки разговоров, но никак не могла сложить их в целостную картину. — Ну что, Вики? Нашла? — голос Ксавьера вырвал меня из размышлений. — Да, вот, — я указала пальцем на своё имя в списке. Ксавьер склонился, разглядывая строчки. — Мими, — задумчиво произнёс он. — Я слышал о ней. — Правда? — я удивлённо посмотрела на него. — Её имя мне тоже знакомо, но не могу вспомнить откуда. — Её отец — Мамон. Советник Сатаны при дворце. — Точно! — воскликнула я. — Отец как-то рассказывал мне о нём. Говорил, что у него дочь примерно моего возраста. Значит, это она. — Похоже на то, — кивнул Ксавьер. — А ты нашёл, с кем живёшь? — спросила я, переводя взгляд на списки для демонов-парней. — Да, — он указал на другой листок. — Двое парней. Один из Столицы, второй из Вулкариса. — Надеюсь, они окажутся нормальными, — улыбнулась я. — Посмотрим, — усмехнулся он. — Провести тебя до комнаты? — Конечно. Тебе не сложно? — Нет конечно, как же я могу бросить тебя в этих бесконечных коридорах? Он приобнял меня за плечи, и мы двинулись к выходу из Зала. Сегодня я чувствовала себя прекрасно. Эмоции от Академии зашкаливали где-то в груди, заставляя сердце биться чаще. Всё здесь было новым, незнакомым, волнующим. Комната №333 находилась на третьем этаже Обсидиановых Чертогов. Мы поднялись по широкой лестнице, и я снова поразилась красоте этого места. Чёрные глянцевые полы блестели, отражая блики от багровых светильников. Шаги студентов эхом отдавались в коридоре, создавая вечный поток звуков — то приближающихся, то удаляющихся. Коридоры здесь были длинными, с множеством поворотов и ответвлений. Если бы не Ксавьер, я бы точно заблудилась. — Вот, — сказал он, останавливаясь у двери с номером 333. — Твоя комната. — Спасибо, что проводил, Ксавьер, — я повернулась к нему. — Не за что, милая. — А у тебя какая комната? — Этажом ниже, 247. — Я обязательно как-нибудь загляну к тебе, — в моём голосе проскользнули нотки флирта, а в глазах заплясали озорные огоньки. — Конечно, буду ждать с нетерпением. Он шагнул ко мне, притянул за талию и поцеловал. Нежно, но с той лёгкой требовательностью, которая была в наших поцелуях всегда. Так, как будто мы не виделись вечность, хотя расстались всего несколько часов назад. Я отвечала на поцелуй, чувствуя, как тепло разливается по телу. — До встречи, Ксав, — прошептала я, когда мы отстранились. — До встречи. Он развернулся и пошёл к лестнице. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Потом глубоко вздохнула, взялась за ручку двери и вошла в комнату.

***

Дверь закрылась за мной с тихим щелчком. Она была массивной. Из чёрного дерева, с вкраплениями тёмного металла, образующими замысловатый узор — кажется, здесь изображали сцены охоты. Я разглядела фигуры демонов, преследующих каких-то крылатых существ, может быть, ангелов, а может, просто диких зверей этого мира. Каждая деталь была вырезана с невероятной тщательностью — чувствовалась рука мастера, вложившего душу в эту работу. Ручка оказалась холодной и тяжёлой, с гравировкой в виде демонической морды. Когда я впервые коснулась её, мне показалось, что морда слегка оскалилась — будто проверяла, достойна ли я войти. Я замерла на мгновение, но потом решительно нажала. Внутри комната оказалась просторной, но уютной. Три кровати стояли вдоль стен, каждая с балдахином из тёмной ткани. У изголовья — небольшие тумбочки, на стенах — багровые светильники, дающие мягкий, тёплый свет. В углу стоял массивный шкаф, а у окна — небольшой столик с тремя стульями. Я выбрала кровать у окна — оттуда открывался вид на город, и мне хотелось всегда видеть это трёхцветное небо, которое так завораживало меня с первого взгляда. Я принялась раскладывать вещи. Платья, брюки, свитки, книги. Всё это заняло своё место. Пара артефактов, которые отец дал мне на дорогу, легли в тумбочку. Я развесила свои амулеты в изголовье — они тихо звенели, создавая приятный, успокаивающий перезвон. Когда я расправила на кровати покрывало, которое взяла из дома, комната наконец стала казаться моей. Тёплое, выцветшее от времени, с вышитыми на нём узорами — мамина работа. Она сшила его ещё до моего рождения, и с тех пор оно всегда путешествовало со мной. Единственное, что осталось от неё, кроме воспоминаний. Я уже разложила значительную часть своих вещей, когда за дверью послышались шаги. Не одни — двое. Лёгкие, уверенные, приближающиеся. Я замерла, прислушиваясь. Голоса — женские, оживлённые. Они о чём-то спорили, перебивая друг друга, но в этом споре не чувствовалось злости, только лёгкое возбуждение первого дня. — Я тебе говорю, левая башня выше, — говорил один голос. — Да какая разница, Мими? Мы всё равно живём здесь, — отвечал второй, более спокойный. — Просто я заметила, и всё! Дверь открылась. На пороге стояли две демоницы. Да. Это были мои соседки. — Привет, — я встала, подходя ближе к двери. — Я Вики. — Привет, крошка, — первая шагнула вперёд и широко улыбнулась. — Я Мими. Она была чуть ниже меня, но это не делало её менее заметной. Кожа тёплого оливкового оттенка, длинные чёрные волосы струились по плечам тяжёлыми волнами, а глаза — серые, почти светящиеся — сразу приковывали внимание. В них было столько жизни, столько огня, что, казалось, они могли осветить всю комнату без всяких светильников. Одевалась Мими ярко, с вызовом. Облегающий топ из чёрной кожи, открывающий плечи, кожаные штаны, высокие сапоги на шнуровке. На шее красовался кулон с красным камнем — он мерцал в такт её движениям, будто живой. — А я Ости, — вторая демоница протянула мне руку. Она была чуть выше Мими, но не менее заметна. Такие же чёрные, как смоль, волосы — только она собирала их в высокий хвост, открывая точёные скулы. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные, но когда она улыбнулась, в них заплясали золотистые искорки. Ости одевалась практичнее, чем Мими: кожаные штаны, высокие сапоги, свободная рубашка, подвязанная ремнём. На запястье — несколько тонких металлических браслетов, которые тихо звенели при каждом движении. Этот звук был приятным, почти музыкальным. — Вики, — начала Мими, проходя в комнату и сразу направляясь к кроватям. — Мы видели в списках, что ты с Ноктурна. Она плюхнулась на одну из кроватей — не на ту, что выбрала я — и с интересом уставилась на меня. — Не совсем, — ответила я, садясь обратно на свою кровать. — Я родилась в столице. Мой отец — Ариэль. После вторжения на Ад Владыка отправил его присматривать за Ноктурном. Ости, которая тоже устроилась на своей кровати, вдруг оживилась. — Советник Ариэль? — переспросила она. — Я его столько лет не видела! Как он там? — Всё хорошо, — улыбнулась я, чувствуя тепло от того, что кто-то знает и помнит моего отца. — Скучает по столице, но уже привык к городу тьмы. — Понимаю, — кивнула Ости. — Ноктурн — место специфическое. Я там была пару раз с отцом по делам. Жуть, если честно. — Привыкнуть можно, — пожала я плечами. — Хотя да, поначалу было тяжело. — А твой отец... — начала Мими, но вдруг замолчала, внимательно разглядывая меня. — Подожди. Ариэль. Это же тот советник, который... Она запнулась, и в комнате повисла тишина. Я напряглась, не понимая, к чему она клонит. — Который что? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Который отказался от повышения, когда его отправили в Ноктурн, — закончила Мими. — Мой отец рассказывал. Говорил, что это был редкий случай — демон, который не захотел власти. Он предпочёл тихую службу в городе теней, а не место в Верховном Совете. Зачем? Я выдохнула — незаметно, чтобы не показывать облегчения. Она просто хотела понять, а не осуждала. — Отец всегда говорил, что власть — это не самое главное, — ответила я осторожно. — Он хотел быть там, где его присутствие действительно что-то меняет. Не где он получает титулы, а где он может делать реальные вещи. И... он хотел уехать из столицы. После смерти матери ему было тяжело там оставаться. Мими и Ости переглянулись. В их взглядах я увидела не жалость — она мне была бы неприятна, — а понимание. Простое, человеческое (или, скорее, демоническое) понимание того, что иногда нужно уходить, чтобы выжить. — Прости, — тихо сказала Мими. — Я не хотела лезть в больное. — Всё в порядке, — я улыбнулась, и на этот раз улыбка вышла искренней. — Это было давно. Я уже привыкла. — Значит, ты тоже из столицы, — сказала Мими, переводя тему. — Хотя ты и живешь в Ноктурне, но корни у тебя наши, правильные. Знаешь, я так рада, что у нас не будет этих... ангельских соседок. Всё равно они никогда не поймут нас. Ости усмехнулась. — Не обобщай, Мими. Мы их ещё не знаем. Может, среди них есть нормальные. — Нормальные ангелы? — Мими фыркнула. — Я слышала, что они на вкус... ну, знаешь, как будто сахар и соль смешали вместе. Такие же сладкие, но с мерзким привкусом! Хотя есть один ангел, о котором говорят в столице... Она осеклась, видимо, поняв, что снова говорит слишком много. Я с любопытством посмотрела на неё. — Что за ангел? — Да так, — отмахнулась Мими. — Слухи. Говорят, что у них есть наследник, который чуть ли не сильнее самого Сатаны. Но это всё ерунда, я думаю. Ангелы всегда любят приукрашивать своих. — А ты, Вики, — вмешалась Ости, — у тебя есть парень? Я видела, как ты с ним прощалась у входа. Это он? Я почувствовала, как на щеках запылал румянец. — Да, это он. Ксавьер. Он демон ветра. И он тоже учится здесь. — Демон ветра, — протянула Мими с явным интересом. — Это же... они всё время в движении, да? Никогда не сидят на месте. Как ты с ним справляешься? — Просто, — улыбнулась я. — Он умеет быть рядом, когда это нужно. И он знает, когда мне нужно пространство. Это важнее, чем ты думаешь. — Лучше скажи, он хорош в постели? — вдруг спросила Мими, и от такого прямого вопроса у меня перехватило дыхание. — Мими! — возмутилась Ости, но в её голосе слышался смех. — Что? — Мими пожала плечами с самым невинным видом. — Мы подруги? Потенциальные подруги. Я хочу знать, на что способен этот её демон ветра. Я засмеялась. Впервые за этот день — легко, искренне, беззаботно. — Это уже не первая наша встреча, — сказала я, решив подыграть её настроению. — Так что, сама понимаешь, ветер умеет создавать бурю. Мими громко расхохоталась, а Ости прикрыла рот рукой, сдерживая смех. — О-о-о, мне нравится эта демоница! — воскликнула Мими. — Вики, мы точно подружимся! — Если ты не будешь задавать слишком личных вопросов, — усмехнулась я. — Это вряд ли, — ухмыльнулась она. — Я слишком любопытная. Но обещаю: когда я буду задавать слишком личные вопросы, я буду угощать тебя вином. — Тогда, возможно, я соглашусь, — улыбнулась я. Она снова рассмеялась, и я поняла, что это начало. Начало чего-то нового. И, кажется, хорошего. Мы проговорили ещё около часа — обо всём и ни о чём. О стихиях, о факультетах, о том, что мы ждём от Академии. Мими оказалась дочерью советника, и в её словах чувствовалась привычка к столичной жизни. Она знала всех, со всеми была знакома, могла рассказать о каждом высокопоставленном демоне, который только существовал в Инфернусе. Ости же была из обычной семьи, но её отец был известным кузнецом в Вулкарисе, и она собиралась пойти по его стопам — изучать создание артефактов и оружия. Она была спокойной, рассудительной, но за этим спокойствием чувствовалась твёрдая, несгибаемая воля. Когда мы наконец разошлись по своим кроватям, я поняла, что они мне понравились. Разные, яркие, каждая со своим характером. Но вместе мы могли бы стать чем-то большим, чем просто соседки. Засыпая, я смотрела в окно на трёхцветное небо Эквилиса и чувствовала, как в груди разливается тепло. Я не знала, что ждёт меня впереди, но впервые за долгое время я была готова к этому.