Там, где выцвел Красный Зонт

Немезис не успел полностью вылезти из бездны, и рвануть на Нила и Эндрю, как воздух наполнился оглушительным, нарастающим грохотом. Сначала один, затем другой, затем целая серия мощных взрывов сотрясла комплекс до самого основания. Первая же взрывная волна, идущая откуда-то из глубины сооружения с силой отбросила Немезиса назад. Монстр, который только что с таким трудом выбирался наверх, заскользил по металлической платформе, издав искаженный, животный рев. Его массивное тело тяжело ударилось о край пропасти, откуда он только что выбрался, и он едва не свалился обратно. Комплекс вокруг них начал рушиться. Конструкции сверху, огромные балки и перекрытия, которые до сих пор казались незыблемыми, теперь ломались с пронзительным скрежетом. Огромные куски металла, деформированного бетона и проводки обрушились вниз, поднимая облака пыли и искр. Немезис, оглушенный и раненый, пытался подняться, но новые взрывы сотрясали комплекс, не давая ему опомниться. Сверху на него хлынул смертоносный поток обломков. Одна за другой огромные металлические балки падали прямо на монстра, прижимая его к платформе. С каждым ударом, с каждым новым взрывом, Немезис издавал дикий, полный боли вой, но его голос тонул в какофонии разрушения. Тяжелые секции мостов и вентиляционных шахт, огромные листы обшивки падали на него, погребая под собой. Взрывы продолжались, сотрясая все вокруг, и под этим градом обломков Немезис, казалось, наконец-то был раздавлен. Из-за тяжести, мост, на котором находился Немезис, заскрежетал, и рухнул вслед за другими, унося монстра вместе с собой. Проверять, выберется Немезис или нет, они не стали. Не было ни времени, ни сил, ни, главное, желания убеждаться в окончательной гибели чудовища. Грохот взрывов нарастал, превращаясь в единый, оглушительный рев, и весь комплекс дрожал так, словно вот-вот рассыплется на атомы. — Эта тварь в любом случае умрёт, — прокричал Эндрю, перекрывая гул, его голос был резким и бескомпромиссным. — Но если выберется, Кевин ждет его с гранатометом у выхода. Теперь уходим. И они рванули. Нил бежал впереди, инстинкты выживания обострились до предела. Он уверенно вёл Эндрю за собой, взгляд метался по рушащимся стенам, выискивая наименее опасный путь. Воздух был наполнен едким запахом горящего пластика, озона и пыли. Огромные куски потолка обрушивались позади них. Пол под ногами вибрировал и грохотал, стены трескались, открывая жуткие пустоты. Сирены аварийного отключения, до этого звучавшие где-то на фоне, теперь выли оглушительно, сливаясь с рёвом пламени и лязгом рвущегося металла. Они бежали по коридорам, в которых гас свет, а затем вновь вспыхивал, создавая мерцающие тени. Они неслись, а хаос вокруг нарастал с каждой секундой. Свет окончательно погас в одном из длинных переходов, погрузив их в кромешную тьму, которую лишь изредка прорезали вспышки далёких взрывов. В этот момент Эндрю, не говоря ни слова, достал свой автомат. Приглушённый щелчок снятого предохранителя был единственным звуком, помимо грохота рушащегося комплекса и их учащённого дыхания. Он вышел вперёд, и его фигура стала ведущей. Автомат удобно лежал в его руках, став продолжением его безжалостной воли. Нил бежал прямо за ним, держась на несколько шагов позади. Первые тени, движущиеся в полумраке, появились почти сразу. Это были зомби, бывшие сотрудники комплекса, теперь превратившиеся в шаркающих, стонущих монстров. Эндрю не колебался. Как только силуэт появлялся в поле зрения, его автомат оживал, выпуская короткие, точные очереди. Звук выстрелов был сухим и резким, но он тонул в общем шуме. Головы зомби взрывались фонтанами крови и мозгов, их тела безжизненно падали, не успев даже издать полноценный рык. Серые человекообразные существа начали выползать из кабинетов. Эндрю не прекращал стрельбу. Он вёл огонь на ходу, его движения были экономичными и точными. Никто из монстров не успевал приблизиться на опасное расстояние. Даже когда из вентиляционных шахт выпрыгивали более проворные Лизуны, Эндрю реагировал мгновенно, превращая их в кровавые ошметки ещё до того, как они успевали приземлиться. На одном из поворотов, когда пол под ними провалился с оглушительным скрежетом, открыв пропасть, им пришлось перепрыгивать через обломки. В этот момент из бокового коридора выскочил крупный, мутировавший зомби, его плоть была темно-фиолетовой, а из спины торчали костяные шипы. Эндрю развернулся, не сбавляя темпа, и буквально выпустил в него половину магазина. Монстр рухнул, размазывая по стене свою отвратительную биомассу. Нил видел, как Эндрю менял магазины с пугающей скоростью, почти не глядя на автомат. Его глаза, в отличие от окружающего хаоса, оставались холодными и сосредоточенными, сканируя каждую тень. Он был машиной для убийства, созданной для таких моментов, безупречно выполняющей свою работу, чтобы обеспечить им обоим путь к спасению. Каждый выстрел был не просто актом насилия, а утверждением их выживания, прокладывающим им путь через рушащийся мир. На какой-то короткий, почти нереальный миг хаос вокруг них чуть-чуть утих. Взрывы стали реже, грохот переместился куда-то дальше, в глубины комплекса. Они воспользовались этой краткой передышкой, чтобы, не сбавляя темпа, пробираться дальше к выходу. Бег превратился в отчаянный спринт по полуразрушенным коридорам. Вокруг них мигали аварийные огни — тусклые красные и оранжевые вспышки, которые лишь подчеркивали мрак, отбрасывая зловещие тени на искореженные стены и обвалившиеся перекрытия. И сквозь этот визуальный и обонятельный хаос, не переставая, звучал механический голос, эхом разносящийся по всем громкоговорителям комплекса. Его монотонный, лишенный эмоций тембр был пронизан леденящим хладнокровием: — Внимание! Запущен протокол самоуничтожения. До полного разрушения комплекса осталось пять минут. Повторяю: запущен протокол самоуничтожения. До полного разрушения комплекса осталось четыре минуты пятьдесят секунд. Этот голос был постоянным напоминанием о приближающемся конце, отсчитывая их последние мгновения в этом аду. Он подстегивал их, заставляя двигаться быстрее, несмотря на боль в мышцах и жжение в легких. А Эндрю не показывал боль, хотя совсем недавно был откинут Немезисом и повредил бок. Они пронеслись мимо очередной рухнувшей стены, когда Эндрю, не отрывая взгляда от пути впереди и продолжая держать автомат наготове, внезапно бросил Нилу вопрос. Его голос был ровным, без единой нотки паники, словно они обсуждали расписание автобусов, а не бежали от неминуемой смерти. — Когда мы выберемся отсюда, — сказал Эндрю, его слова были чёткими и отрывистыми, — не хочешь сходить со мной на свидание? Нил споткнулся, его сердце пропустило удар не от опасности, а от неожиданности. Он был в шоке, но не от вопроса, а от его внезапности. На секунду Нил забыл о взрывах, о рушащихся стенах, о механическом голосе, отсчитывающем их последние секунды. Он взглянул на Эндрю, на его невозмутимое лицо, и в этих глазах, несмотря на всю их холодность, Нил увидел что-то, что дало ему силы. — Все что угодно, — выдохнул Нил, его голос был немного сдавленным. Он бежал, пытаясь отдышаться, но его слова были твердыми. — Я согласен на все. Что угодно, Эндрю. Главное… просто главное, чтобы мы выбрались. Эндрю едва заметно кивнул, его взгляд оставался сосредоточенным на пути впереди. Но в его глазах что-то мелькнуло, что-то похожее на удовлетворение или даже облегчение. Он ничего не ответил, но в тот же миг, когда они проносились мимо очередной груды обломков, Эндрю вдруг резко подался в сторону, слегка разворачиваясь к Нилу. Это было движение, которое длилось всего долю секунды. Среди грохота, треска и воя сирен, под мерцающими красными огнями, их губы соприкоснулись. Легкий, почти невесомый поцелуй, мимолетный, как вспышка искры от рвущегося провода. Он был быстрым и безжалостным, как и всё, что делал Эндрю. Но в то же время этот поцелуй был полной противоположностью окружающему хаосу — тихим, глубоким обещанием, которое не нуждалось в словах. Как только их губы разошлись, Эндрю уже снова смотрел вперед, автомат был готов к стрельбе, словно ничего и не произошло. Только Нил чувствовал на своих губах лёгкое покалывание и странное ощущение надежды, которое, казалось, родилось прямо посреди ада. Но долго они не стояли: рванули вперёд, и через несколько мгновений перед ними открылся вид на знакомый ресепшн административного корпуса. Он был искорежен и завален обломками, часть потолка обвалилась, обнажив искореженную арматуру, но это был он — знак того, что они у самого выхода. Свет из-за внешних дверей, хоть и тусклый из-за запыленного воздуха, казался самым прекрасным зрелищем на свете. Словно получив дополнительный заряд энергии, они резко ускорились. Звук механического голоса, теперь совсем заглушенный грохотом, стал почти неразличим, уступая место нарастающему реву снаружи. Они пронеслись через разрушенный вестибюль, перепрыгивая через упавшие плиты и искривленные металлические конструкции. Когда они выбежали из здания, их лёгкие обожгло свежим, хоть и сильно задымленным, воздухом. Но это был воздух свободы. Они пробежали несколько метров по обломкам и грязи, достигая импровизированной эвакуационной площадки, где уже стояли несколько других спасшихся, ошеломленно глядя на рушащийся комплекс. Остановившись рядом с Эндрю, Нил повернул голову. Перед ним разворачивалось зрелище абсолютного разрушения. Его бывшую работу, этот огромный, некогда неприступный комплекс, сотрясали взрывы, идущие один за другим. Стены трескались, огромные панели осыпались, и здание, словно карточный домик, складывалось само в себя, поднимая в небо огромные клубы пыли и дыма. Огненные вспышки прорезали серую завесу, а грохот был настолько сильным, что, казалось, вибрировала земля под ногами. В этот момент Нил не чувствовал ни сожаления, ни страха. Только огромное, всепоглощающее облегчение. Его прошлое, его кошмары, его бессмысленные годы работы, казалось, рушились вместе с этими стенами, погребая под собой всё, что когда-либо держало его в плену. Он просто стоял и смотрел, как исчезает место, которое чуть не стало его могилой. И впервые за очень долгое время, глядя на абсолютное уничтожение, Нил чувствовал себя по-настоящему свободным. Внезапно, сквозь поднимающуюся пыль и гул разрушения, они услышали нарастающий рев мощного двигателя. Из-за холма, покрытого обломками, выехала массивная, черная бронированная машина. Она была похожа на вездеход, созданный для самых суровых условий, и несла на себе следы спешки — несколько царапин и пятен грязи, но двигалась она с непоколебимой уверенностью. Остановившись в нескольких метрах от эвакуационной площадки, она резко затормозила, поднимая тучи пыли. Дверь со стороны водителя распахнулась, и из неё почти выпрыгнул Кевин. Его лицо было бледным и напряженным, но в глазах горело беспокойство, которое мгновенно сменилось явным облегчением, когда он увидел Эндрю и Нила живыми. Он быстро окинул их взглядом, словно проверяя на видимые повреждения, затем подошел к ним быстрым, решительным шагом. — Вы как? Целы? — голос Кевина был хриплым, он звучал так, будто он только что кричал. — Что, черт возьми, там произошло? Мы потеряли связь почти сразу после начала. Эндрю, как всегда невозмутимый, лишь пожал плечами. — Обычное дело. Протокол самоуничтожения, паника, попытки нас убить. Ничего нового. Он говорил это с такой будничностью, словно речь шла о неудавшемся завтраке. Нил, всё ещё ощущая вкус пыли на губах и шок от пережитого, усмехнулся. — Обычный вторник. Только с большим количеством взрывов. Мы еле выбрались. Его взгляд скользнул к рушащемуся комплексу. Последние крупные секции здания обваливались с оглушительным грохотом. В этот момент задняя дверь бронированной машины распахнулась, и из неё вышел Аарон Миньярд. Его глаза, обычно прищуренные в легком неодобрении, сейчас были широко распахнуты от увиденного разрушения, но как только он заметил брата, на его лице появилась смесь тревоги и, наконец, искреннего облегчения. Он почти бегом бросился к Эндрю. — Эндрю! Ты в порядке? — Аарон говорил быстро, его голос был полон неподдельного беспокойства. Не дожидаясь ответа, он крепко обнял брата. Это был редкий, почти никогда не повторяющийся жест от Аарона, и Эндрю, к удивлению Нила, не оттолкнул его, слегка приобняв свободной рукой. Когда Аарон отпустил Эндрю, он перевел взгляд на Нила. На его лице появилась лёгкая, дружелюбная улыбка, что также было необычно. — Поздравляю. — Аарон покачал головой, глядя на руины. — Мы теперь официально безработные. И у меня есть стойкое подозрение, что в резюме пункт «помогал взрывать предыдущее место работы» не особо котируется. Нил сквозь сбитое дыхание рассмеялся. Пока клубы дыма от догорающих руин поднимались в небо, а земля дрожала от остаточных толчков, Кевин, Нил, Эндрю и Аарон стояли вместе, наблюдая за зрелищем уничтожения. — Жан и Рене уже занимаются транспортировкой выживших, — сообщил Кевин, его голос стал спокойнее, но всё ещё был напряжен. — Они собрали всех, кого смогли найти на внешних периметрах. Скоро прибудут грузовики для доставки до безопасного места. Нужно будет потом собрать показания, но пока главное — отсюда уехать. Эндрю, чьи глаза были прикованы к рушащемуся комплексу, произнес с характерной для него интонацией: — Даже после всего этого, — он махнул рукой в сторону пылающих обломков, — «Umbrella» невозможно будет уличить в чем-то противозаконном. У них слишком много связей, слишком много способов замести следы. Это просто очередное «происшествие». Аарон, который до этого момента стоял молча, глядя на уничтоженное здание, вдруг повернулся к бронированной машине. Он открыл заднюю дверь и, немного порывшись внутри, достал большую, толстую папку. На ней не было никаких опознавательных знаков, но вес и объем папки говорили сами за себя. — Они думают, что так просто выкрутятся? — Голос Аарона был непривычно твердым, с нотками холодной решимости, которой Нил раньше за ним не замечал. Он подошел к брату и протянул ему папку. — Они ошибаются. Эндрю с лёгким любопытством взял папку, его взгляд скользнул по ней, затем он поднял бровь, глядя на Аарона. — Что это? Аарон посмотрел на Нила и Кевина. — Здесь все записи. С подписями, с именами и фамилиями. Отчеты о разработке, испытаниях и план производства смертельного вируса и биооружия. Оригиналы. Я забрал их из кабинета основателя. Кевин довольно улыбнулся. Нил почувствовал, как по его телу пробежали мурашки — это было больше, чем просто доказательства. Это было оружие против монстра, которого, как им казалось, невозможно победить. Аарон кивнул, его взгляд стал жестким. — Им теперь не выкрутиться. Это не просто происшествие, Эндрю. Это дело будет громким. Очень громким.

***

Несколько месяцев спустя мир, затаив дыхание, наблюдал за беспрецедентным юридическим и военным процессом, который навсегда изменил ландшафт международной безопасности. Доказательства, добытые Аароном, оказались неопровержимыми. Документы, отчеты и схемы, подробно описывающие создание и планы распространения биологического оружия и смертельных вирусов, стали приговором для корпорации, которая долгие годы скрывала свои преступления под маской научных исследований. Судебный процесс над Umbrella Corporation стал сенсацией. Миллионы людей по всему миру следили за каждым заседанием, ужасаясь масштабам зла, творимого изнутри одной из самых влиятельных компаний. Свидетельства выживших, включая Нила, Кевина и даже Эндрю, который давал показания с присущей ему холодной отстраненностью, лишь подкрепляли обвинения. Правительства разных стран объединились, чтобы выдвинуть единый фронт против монстра, породившего хаос и угрожавшего всему человечеству. Вердикт был единогласным и суровым: Umbrella Corporation была признана террористической организацией. Её активы были заморожены и конфискованы, а сама корпорация приговорена к полному искоренению. Это был не просто роспуск компании; это был приговор к уничтожению всей её инфраструктуры; каждого филиала; каждого проекта, связанного с биоинженерией и потенциальным оружием. Мир, наконец, вздохнул с облегчением, но осознание того, насколько близко они были к глобальной катастрофе, оставило глубокий шрам в коллективном сознании. Сразу после суда начались масштабные военные операции, координируемые международными силами. Войска были направлены по всему миру, чтобы найти и зачистить самые отдаленные и глубоко законспирированные объекты «Umbrella». Эти чистки были безжалостными и тщательными. Военные прочесывали подземные бункеры, заброшенные лаборатории в пустынях, секретные комплексы под джунглями и даже объекты, скрытые в глубинах океанов. Каждая находка сопровождалась опасениями, что там могут скрываться новые угрозы, и каждая зачистка требовала максимальной осторожности. Целью было не только уничтожение материальной базы корпорации, но и полное искоренение идеологии, которая привела к ее существованию. Особое внимание уделялось поиску и нейтрализации остатков персонала — ученых, инженеров, руководителей и охранников, которые могли быть лояльны «Umbrella» и желали продолжить её дело. Были созданы специальные оперативные группы для преследования этих людей, чтобы не дать им возможности возродить корпорацию из пепла или продать наработки на черном рынке. В мире воцарилось странное затишье. С одной стороны, чувствовалась победа и освобождение от нависшей угрозы. С другой — постоянное напряжение и настороженность. Никто не знал, сколько еще «спящих ячеек» или законсервированных проектов «Umbrella» могут скрываться, ожидая своего часа. Однако благодаря храбрости нескольких человек и непоколебимой решимости международного сообщества, одна из самых мрачных глав в истории человечества была, наконец, закрыта. С падением Umbrella Corporation и раскрытием её преступлений, наконец-то поднялась завеса тайны над одним из самых зловещих эпизодов в истории компании: инцидентом в Раккун-Сити. Долгие годы официальная версия гласила о случайной утечке биологического оружия и последующей «санитарной» бомбардировке города, призванной предотвратить дальнейшее распространение заражения. Однако теперь, с новыми доказательствами, вся ужасающая правда вышла наружу. Выяснилось, что Раккун-Сити не был просто трагическим инцидентом или неудавшейся попыткой скрыть халатность. Это был тщательно спланированный эксперимент. Бомбардировка города, уничтожившая его вместе со всеми жителями, не была актом отчаяния в условиях кризиса. Напротив, она являлась частью изощренного плана «Umbrella», который был разработан задолго до начала эпидемии. Раккун-Сити стал своеобразным полигоном — первой, ужасающей попыткой корпорации начать свой эксперимент над миром. Руководство Umbrella намеренно допустило распространение вируса, чтобы изучить его воздействие на крупное городское население в реальных условиях. Город был превращен в гигантскую лабораторию под открытым небом, а его жители — в подопытных. Бомба была лишь заключительным актом этого эксперимента, призванным замести следы и уничтожить все доказательства, оставив за собой лишь ложную историю о «теракте». Раскрытие этой правды шокировало мир не меньше, чем само существование биологического оружия. Это показало не только безграничную жестокость и аморальность «Umbrella», но и глубину её манипуляций, способность инфильтрировать правительства и средства массовой информации, чтобы контролировать. Теперь, когда правда о Раккун-Сити была открыта, это стало ещё одним мрачным напоминанием о цене, которую человечество платит за безграничную власть и амбиции. Это знание укрепило решимость мирового сообщества полностью искоренить все следы «Umbrella», чтобы подобная трагедия никогда больше не повторилась. Для Эндрю и Нила это время ознаменовалось обретением редкого, почти забытого чувства — спокойствия, которое теперь несло в себе отголоски нежности и глубокой привязанности. Сегодняшний день был одним из таких моментов. Они сидели в уютной кофейне, расположенной на тихой улочке, где-то вдали от городской суеты. За окном шёл небольшой, но настойчивый дождь, мягко стучащий по стеклу, создавая фоновый шум, который лишь усиливал ощущение тепла и уюта внутри. Кофейня была небольшой, с приглушенным освещением, создаваемым висячими лампами с тёплым светом и свечами на каждом столике. Воздух был наполнен обволакивающим ароматом свежесваренного кофе, сладкой выпечки и лёгкой ноткой корицы, что витала над капучино других посетителей. Эндрю сидел, откинувшись на мягкую спинку диванчика у окна, его взгляд был задумчиво прикован к дождю, но в нём не было обычной резкости, лишь мягкое размытие. Его рука, обычно напряженная и готовая к бою, теперь лежала на колене Нила, не просто покоясь, а ощутимо, тепло. Большой палец Эндрю медленно, почти незаметно поглаживал ткань спортивных шорт, а затем скользнул под неё, чтобы коснуться голой кожи, оставляя за собой дорожку электрического тепла. Это был нежный, интимный жест, говорящий о глубокой связи, что протянулась между ними. На губах Эндрю мелькнула едва заметная, лёгкая улыбка, предназначенная только для Нила. Перед ним стояла неизменная большая кружка с горячим шоколадом, из которой поднимался душистый пар, согревая его ладонь и обдавая лёгкой сладостью. Он выглядел расслабленным, насколько это было возможно для него, его плечи были опущены, а лицо, обычно напряженное, теперь было лишено той постоянной готовности к битве, сменившись чем-то более мягким, почти умиротворенным. Нил сидел рядом, его голова покоилась на плече Эндрю, грея руки о кружку черного кофе, пар от которого вился тонкой струйкой. Он с удовольствием вдыхал ароматы кофейни, чувствуя, как напряжение, которое он носил в себе так долго, постепенно уходит, заменяясь мягким теплом от прикосновения Эндрю. Его взгляд блуждал по каплям дождя на стекле, но всегда возвращался к Эндрю, задерживаясь на его профиле, на спокойном выражении лица, на линии губ. Когда Эндрю коснулся его кожи, Нил чуть заметно вздрогнул. Губы Нила расплылись в довольной улыбке, и он потерся носом о теплую щёку Эндрю. И да, это было не то свидание, на которое Эндрю пригласил Нила в разрушающем комплексе несколько месяцев назад, когда они были на грани смерти. После него, — они сейчас были здесь, — а до этого, у них было много-много… И очень много свиданий.