Один взгляд назад

Мелкий дождь ритмично барабанил по лобовому стеклу черной "Лады", напоминая о промозглости и тоскливости осени, с каждой секундой только нарастая — легкая морось постепенно превращалась в ливень, и девушка, сидевшая за рулем и смотревшая прямо перед собой, на двери серенького подъезда, поспешила выйти из машины, вытягивая из багажника пару увесистых чемоданов. На душе было тяжко — городок Курортный явно не был тем местом, куда она хотела бы так внезапно перебраться в свои двадцать пять лет, но обстоятельства вынудили ее приехать сюда. По крайней мере до тех пор, пока мама не поправится или не, прости Господи, умрет. Она уже успела перевестись в местный следственный отдел, по наводке старого знакомого, но и это ситуацию не особо спасало. Все же, жизнь в культурной столице нынешней России ей прельщала гораздо больше, чем городишко, находящийся аж на юге страны. Мама ее сама решила из Петербурга переехать туда, чтобы, как она сказала, "отдохнуть от Ленинградской суеты и наконец вдохнуть полной грудью". Вдохнула. В одиночестве. Вдохнула до такой степени, что в конце концов слегла с онкологией, и горькая комичность в ситуации в том, что онкология эта — рак легких. Именно поэтому девушка и сорвалась с места, чтобы разрешить все вопросы, касающиеся лечения и дальнейших прогнозов. По другим причинам она вряд-ли бы отказалась от приятной, ничем не примечательной жизни петербургского следователя. С этими мыслями девушка быстро забежала в подъезд, поднимаясь на шестой этаж. Три коротких звонка в дверь — она открывается. На пороге стоит шупленькая женщина в возрасте, на ее глазах поблескивают слезы радости, и она делает шаг вперед: — Леночка! Привет, доченька! — говорит она нежно, прижимая ее к себе и мягко поглаживая по светлым волосам. — привет, мамуль. — устало, но так же ласково ответила ей Лена, целуя мать в седую макушку. — Ну, как самочувствие? — нормально, нормально. Я так рада, что ты наконец приехала... Ну проходи, проходи скорей, устала ведь от своего путешествия из Ленинграда, — говорила женщина вполголоса, прикрывая за дочкой входную дверь. — ма-ам, Петербург же, — Лена усмехнулась, стягивая с плеч пальто и вешая на пустой крючок. — Ленинград. При мне был Ленинград, так им и останется... Не бубни мне тут, садись ешь скорее. Елена, улыбаясь, кивнула и прошла на кухню. На приятные запахи самых разнообразных яств голодный желудок отозвался продолжительным спазмом, и девушка стала за обе щеки уплетать мамин суп, совсем не соблюдая правила привычного ей этикета, так параллельно еще и успевала рассказывать о своей поездке и о работе (в общих чертах, разумеется — негоже старому человеку знать о творящихся в обществе ужасах). Валентина Николаевна, а именно так звали почетную персону, носящую гордое звание матери, слушала ее с неподдельным интересом, задерживая взгляд на мягких чертах лица дочери. Да, определенно, Лена все еще казалась ей совсем маленькой — непоседливой девчонкой, а не взрослым человеком, раскрывающим преступления. Будто бы сидела перед ней Ленка, белокурая непоседа, улыбающаяся во весь рот и вечно находящая приключения на свою голову. С разбитыми локтями и коленками, с расцарапанными кошкой руками, но радостная, живая и свято верующая в счастье. Так прошло, наверное, часа полтора. Они за чашкой чая обсуждали последние новости, но глаза Елены предательски слипались и она, извинившись тысячу раз, отправилась спать, предварительно чмокнув мать в щеку и пожелав сладких снов. Развалившись на жестком диване, девушка тут же отошла ко сну — глубокому, спокойному, что случалось достаточно редко, чтоб это явление можно было развать настоящим чудом. Мирно сопя в подушку, она и не заметила, как Валентина Николаевна накинула на нее теплый плед и оставила поцелуй на бледном лбу.

***

Противная трель телефона откуда-то из коридора разорвала утреннее спокойствие в клочья — он все звонил и звонил, не стихая, но Лена списала все на то, что это маму с утра пораньше решили побеспокоить подружки. — алло? Доброе утро... Милиция?.. А, да, Леночка... — донеслось из коридора, и после этого уже саму Лену позвали к телефону. — Ленок, это тебя. Сонная Лена перехватила телефонную трубку из маминых рук и приложила ее к уху, пробормотав короткое "да?" «Метельская, подъедь, пожалуйста, это срочно. У нас рук не хватает, чтоб все это разгребсти... Недостача в виде одного следователя, хер знает, куда он запропастился.» — Надежда Семеновна, я ведь на работу выхожу только с завтрашнего дня, и фактически, ваша "недостача" меня никак не касается, — буркнула в трубку Метельская, и тут же с той стороны раздался раздраженный вздох. «Лен, ради бога, не выставляй рога перед начальством, ладно? Ноги в руки и езжай помогать. Мне тут от пары зеленых экспертов толку никакого, и так выезжаем сейчас. Адрес отправлю.» — хорошо... Стоило звонку завершиться, как блондинка наспех сообщила матери, что ей срочно надо отъехать по работе, и в темпе вальса побежала собираться — сон как рукой сняло, ну как бабка отшептала. Недовольство преследовало Лену вплоть до самого приезда к назначенному Райкиной месту. В машине тихонько играло радио, все чаще и чаще выдавая шипящие помехи, ведь это "место" находилось за городом, в самой настоящей глуши, в лесу. Метельской оставалось ориентироваться только по стоящим на обочине служебным машинам, вокруг которых толпились опера́, бурно что-то обсуждая. "Лада" остановилась неподалеку, и девушка выскочила из нее, тут же вступив в грязь, по консистенции напоминавшей какое-то болото. К слову, все вокруг уже были запачканы чуть ли не по уши — вот он, юг; вот он, октябрь. — доброго утра, Райкина еще не приехала? — утра. Она уже на месте, — ответил ей рослый мужчина, кивая в сторону приблизительного местоположения начальницы. Хмыкнув, Елена устремила взгляд между деревьями, и да, в самом деле, Райкина копошилась неподалеку. Да и слышно ее было отчетливо — раздавалась отборная ругань на кого-то из молоденьких экспертов, что стояли в нескольких метрах от нее, приняв виноватый и даже обиженный вид. Ну, собственно, именно такой она и представляла свою начальницу. Решив не прерывать ее длинную тираду, девушка подошла поближе и оперлась плечом о ствол дерева, и только тогда, когда шум прекратился, наконец, поздоровалась с Надеждой. Райкина кинула на нее хмурый взгляд и оторвалась от своего занятия, вставая в полный рост и стягивая с рук перепачканные латексные перчатки. — привет, Лена. Смотри, что мы имеем на данный момент... — она решила перейти сразу к делу, не собираясь бесполезно трепаться о мелочах, — Грибник вместе с собакой вышел в лес. В какой-то момент собака стала раскапывать что-то в под деревом, и старик подумал, что она унюхала нечто полезное, стал копать уже самостоятельно, а в итоге наткнулся не на грибы, а на чемодан, так еще и на кой-то хрен открыл его. А там, как видишь, труп... Женский. Больше никаких подробностей он не сказал, сидит сейчас в совсем непонятном состоянии, успокоиться пытается, и на этом все. Надо будет потом еще раз его порасспросить, — Надежда Семеновна чуть ли не на одном дыхании выдала монолог, собранный из рассказа невезучего грибника и после вручила Метельской чистые перчатки, поручив хорошенько обсмотреть все на предмет каких-либо улик. — ясно... Опознать тело он не смог? — говорит, похожа на жену одного из местных. Но тело он видел мельком, так что не уверен в своих словах. Сказал что, если понадобится, опознает в морге, когда женщину хотя бы в надлежащий вид приведут. Метельская кивнула и опустилась на корточки перед небольшой ямой — почва под ногами издала противное чавканье, грозясь тем, что девушка сейчас точно подскользнется и свалится в тот же чемодан. Крышка его была закрыта, но все равно вокруг витал сладковатый, тошнотворный запах гнили, пропитавший его стенки, наверное, насквозь. Сама Елена уже давно привыкла к этому запаху, и для нее он стал не больше, чем просто небольшим неудобством во время осмотра места преступления. Неподалеку, над ямой, стояло, склонив головы, двое молодых людей. Один — долговязый, с редкими волосами и в очках, кутался в куртку, глупо пялясь на щель в чемодане. Вторая — девчонка, чьи светлые волосы были собраны в хвост, выглядела более сосредоточенной и серьезной. У обоих мины были до того кислыми, что Лена не стала долго их разглядывать, да и разбираться с личными перепалками работников тоже не имела желания. Очевидно, что начальница дала им обоим по шее, а то и пинка под зад, чтоб они нормально выполняли свою работу. Видимо, именно их имела ввиду Райкина, когда говорила о "зеленых экспертах" в телефонную трубку. Жалкое зрелище, но не стали бы в отдел набирать по объявлению, верно? Наверняка эти двое имеют какой-никакой потенциал, просто боятся пискнуть лишний раз, остерегаясь гнева начальницы. Сзади послышались торопливые, с характерным хлюпаньем, шаги. Кто-то стремительно приближался к ним, но Елена не позволила себе оторваться от важного занятия и продолжила осматривать чемодан. Вскоре раздался мужской голос: — Надежда Семеновна, ради бога, простите, я проспал всего на полчаса, — ни "привет", ни "здрасьте", сразу начал тараторить неизвестный, извиняясь через слово, — я приехал в отдел, а там пусто, как в склепе. Сказали, что вы уже уехали давно, и я тут же по адресу выехал... — Ваня, твою мать! — гаркнула на него Райкина, явно находящаяся на пределе, — Если бы ты не опаздывал постоянно, я б тебе и слова не сказала. Но мне приходится чуть ли не каждый день заносить твою жопу на поворотах, чтоб тебя с отдела не поперли. — обещаю, такого больше не повтори-... — Ваня замолк на долю секунды, вглядываясь в незнакомый силуэт около ямы и пытаясь вспомнить, видел ли вообще где-то в отделе блондинок, — а это кто? Лена закатила глаза, оборачиваясь к тому, кто задал этот бестакнтый вопрос в ее же присутствии: — не "это", а старший лейтенант Метельская, Елена Сергеевна. Рада знакомству, Ваня, — имя его девушка подчеркнула, будто обозначая положение, в котором тот находился. Ванька, но точно не Иван как-его-там-по-батюшке. Старший лейтенант протянула ему руку, что была мокрой и перепачканной грязью, но Ваня, зыркнув на нее сверху вниз, показательно спрятал руки поглубже в карманы, буркнув себе под нос короткое "взаимно". Она лишь усмехнулась, застегивая замки на чемодане. — труп я уже ковырять не буду, прошу меня простить. Надо бы тело к судмедам отправить, а то пока мы тут закончим, опознавать нечего будет. — м-да, пусть уже нормальные эксперты займутся, а не эти... — Надежда Семеновна покосилась в сторону парочки, состоящей из длинного очкарика и насупившейся девочки, — Вань, помоги ей чемодан вытянуть, а вы, Володька да Варька, возвращайтесь в отдел и займитесь чем-то полезным. — но мы ведь территорию еще не обошли... — заикнулся Володя, этакий небольшой протест. — и вправду, Надежда Семеновна, пусть пока обойдут и улики поищут. Вроде неглупые, так чего талантам в лаборатории чахнуть? — Метельская ненавязчиво вступилась за них, и старший следователь, немного подумав, кивнула. На лицах подопечных тут же засияли легкие улыбки, и они поспешили отойти в сторону — только непонятно, чего ж они десять минут стояли над ямой, как бедные родственники? Увесистый чемодан приземлился на землю — блондинка с трудом вытянула его наверх, пока Ваня задумчиво оглядывал окрестности, не замечая ничего, что происходило вокруг него. Только услышав копошение снизу, он, поджав губы, удосужился протянуть Лене руку (удивительно, что он больше не брезговал чумазых перчаток), чтоб та вылезла из неглубокой ямы, но Лена лишь продемонстрировала ему грязные ладони и, пожав плечами, выбралась самостоятельно, напоминая ему о недавнем инциденте. — чемодан тоже сама потащишь, или все таки примешь дар в виде помощи? — Иван, нахмурив брови, вопросительно глянул на Метельскую. — может, и сама. Какая разница, когда мальчуган брезгует рукопожатия. Она вроде бы и отшутилась, но все равно ухватилась за ручку, поднимая заботливо "упакованное" тело и сделала несколько шагов вперед. С раздраженным вздохом Ваня, словно коршун, подлетел к ней и выдрал из рук злосчастный чемодан, быстрым шагом направляясь к служебным машинам, явно мысленно покрывая девушку тонной нефильтрованной брани. К слову, Елена была бы весьма разочарована, если бы он остался безинициативным, обидевшись на чистой воды сарказм. Девушка, сунув озябшие ладони в карманы пальто, вдохнула полной грудью. Она чуть ссутулилась, глядя себе под ноги, на жухлую, примятую листву, и несколько прядей светлых волос выбились из затянутого хвоста, падая ей на лоб. Лена задумалась о чем-то своем — мысли сменялись одна за другой. То Петербург, то болезнь мамы, то ближайшее будущее. Казалось бы, новая жизнь только начинается, и Метельской остается только привыкнуть к местному ритму существования — именно существования, не более. Нужно обзавестись связями, пустить корни, прикрепиться к какому-нибудь островку и оставаться там, лишний раз не высовывая носа из созданной ей самой зоны комфорта. Из раздумий вырвал голос Ивана, что остановился на расстоянии вытянутой руки от следователя. Оптимальная дистанция, учитывая возникшее между ними напряжение сразу после веселого знакомства. — ну, какие еще поручения? Тело я отправил, — сообщил он без энтузиазма, поправляя копну темных волос пальцами. — грибника опроси еще разок, а потом пойдем местных опрашивать. — его ведь опрашивали уже, разве нет? — Вань, если ты в университете не учился, то я тебе напомню, что подопечный наш был в состоянии шока и мог много чего еще не рассказать, — Лена прервалась на то, чтоб поджечь сигарету, — Посади его в машину, чаю налей, да хоть собаку, в конце концов, на руки ему посади. Почувствует себя более-менее комфортно и какую-то информацию еще тебе даст, ты только спрашивай грамотно, если умеешь. Ваня молча выслушал, кивнул ради приличия и скрылся из виду, четко следуя поставленной ему инструкции, как запрограммированный — провел к машине, на ходу спокойно объясняя мужчине, что необходим еще один разговор, помог ему забраться на заднее сиденье, налил что-то горячее из термоса и, достав ручку и блокнот, стал торопливо записывать все, что тот ему говорил. В какой-то момент глаза его блеснули и, зацепившись за какую-то тонкую ниточку информации, он подался ближе к старику, часто кивая, и активно задавая уйму уточняющих вопросов, едва успевая за потоком собственного хода мыслей.

***

Метельская дождалась, пока тот свободится, и одобрительно улыбнулась, когда следователь выложил ей всю добытую информацию на блюдечке с голубой каемочкой: мол, так и так, дядь Вася (представился Василием Васильевичем Жиляевым, но попросил называть его как-то попроще) рассказал, что есть у них в деревне подозрительный мужик — никому он не нравится, жену бьет, ребенка обижает, так еще и ходят слухи, что наркоман. Да и жену его он не видел давненько на улице, а личиком она смахивает на то, что дядь Вася успел увидеть в чемодане. Муженек будто рот себе зашил и с местными не разговаривает. Как-то все слишком очевидно складывается. — а звать-то как его, наркомана? — Виталий Дмитриевич Кондратенко, живет где-то на окраине. — пожалуй, это повод нанести ему дружеский визит. — позвольте, я вас проведу. Там к деревне тропинка запутанная, заблудитесь еще, не поведи господь! — будто из воздуха рядом с ними возник дядь Вася с собакой. Он добродушно улыбался, явно зная, что девушка не откажется от такой услуги. — было бы славно. Лес стоял неподвижно, и только под ногами шуршали опавшие листья, сбрызнутые влагой. Ни единая ветка не колыхалась, ведь промозглый ветерок давно стих, оставляя природу, укутанную в полупрозрачный туман, в спокойном безмолвии. Дядь Вася вполголоса рассказывал следователям об особенностях здешних мест, изредка прерываясь на то, чтоб подозвать своего сеттера — Бим то и дело отбегал слишком далеко, но по первому зову хозяина скакал к нему, как сайгак, вывалив язык набок и радостно повизгивая. Лена наблюдала за псом, едва приподняв уголки губ — действительно, черное ухо, прямо как в повести Троепольского, у него имелось. Да и любвеобильный он был страшно, все тыкался мокрым носом ей в ладони и облизывал замерзшие пальцы, заставляя девушку таять, сбрасывая маску напускной серьезности. Извилистая дорожка же все тянулась сквозь лесную чащу. Она была едва заметной под слоем листьев, но грибник вел своих спутников безошибочно, опираясь на длинную палку, что служила ему тростью. — и знаете, Виталик этот мне никогда не нравился. Он всегда тут жил, а жену свою чуть ли не силком в деревню к нам затащил. Он тут с мамкой жил, но она умерла почти сразу после их свадьбы. Так он настаивал, чтоб Света сидела смирно дома и следила за домашним очагом, хотя там местами уже пол прогнил, что там хранить... А Светка поставила ему ультиматум: "я буду жить с тобой только в том случае, если смогу дальше заниматься своей карьерой, и баста!". Ну и правильно, правильно. Сынишку она ему родила потом, Мишкой зовут, хороший он пацан, только тихий, запуганный. Оно и ясно, батька-то у него не из лучших. Вот я уверен, точно наркоман. Лицо у него такое серое, странное... Да и женушку он в последнее время бить не боялся. В общем, противный он, никто его тут не жалует, только ждут, когда он, простите, сторчится наконец и перестанет жить мешать. О, мы пришли почти... Видите? Во-он там, за лесом, уже крыши видны. Сейчас, минуток пять, да будем на месте. Следователи отвечали ему редко. Старик вел очень долгий монолог, плавно перетекая из одной темы в другую, на протяжении целых двадцати минут, да и мнений у него было несметное множество по самому разному поводу. А Елене же казалось, что слишком уж он активно оскверняет честь соседа, рассказывая о его быте во всех красках. Странно. У входа в небольшую деревушку, скорее напоминавшую хуторок, дядя Вася остановился и, наконец, обернулся на своих спутников. — ну вот мы и пришли. Леночка, уж услугой за услугу, не дашь ли на водочку?.. Сама знаешь, у нас, простых людей, денег немного, так и инфляция эта... — старик завел привычную шарманку так непринужденно, что Лена, признаться, опешила на пару секунд. Но обижать грибника не стала. Открыла кошелек, вынула оттуда тысячу и сунула ему в руки — тот быстренько сгреб деньги в карман и пальцем указал на крайний дом, а потом, в самом бодром расположении духа, поковылял прочь, даже не попрощавшись. Появилось ощущение, что его уже попустило от шока, и что на труп в чемодане дядь Васе глубоко плевать. Но не Елене судить, так ведь? Она махнула рукой и двинулась в сторону крайней избы, чья крыша покосилась от времени, а из трубы, клубясь и пыхтя, вырывался дым. Ваня молча поплелся за ней, вглядываясь в каждое окно. Вид его был, мягко скажем, мрачный, так вдобавок еще и измученный. Ему только что протрещали все уши бесполезной болтовней, а он вынужден идти на беседу с каким-то наркоманом, на которого, вероятно, просто наговорили. Девушка несколько раз постучала в дверь, и по ту сторону послышалось копошение. Дверь открыл мужчина, примерно на голову выше нее самой: взъерошенные темные волосы, заросшее щетиной лицо, запавшие черты и серые, мутные глаза, которые едва ли могли сфокусироваться на двух людях, стоящих перед ним. Все точь в точь, как описал старик. — вы кто? — не скрывая недовольства процедил тот, придерживая рукой дверь и стоя в проходе. — старший лейтенант Метельская, милиция, — девушка протянула ему удостоверение, и он, брякнув что-то вроде "ну проходите, раз приперлись", впустил их в дом, отгоняя мальчишку лет шести от входа. Иван был, словно какая-то декорация. Стоял позади нее, глупо сжимая ксиву в пальцах, ведь ему так и не нашлось возможности представиться. Да и никогда не представлялось, собственно, ткнуть кому-нибудь в нос удостоверением, где было написано: "лейтенант, Злобин Иван Сергеевич, оперуполномоченный". Да хоть этой противной следовательнице, в конце концов, ткнуть бы в лицо, чтоб она не считала его за безымянного. Но он, так и не открыв рта, прошел вовнутрь, зацепившись взглядом за напуганного мальчугана, к которому уже подлетела Елена, максимально доброжелательно объясняя и держа его за хрупкие плечи: "привет, малыш. Я Лена, а это дядя Ваня. Не волнуйся, мы просто хотим поговорить с твоим папой. Иди пока, поиграй". Она чмокнула Мишку в макушку и легонько подтолкнула в сторону другой комнаты, и тут же вернула своему лицу привычное холодное безразличие. Усевшись за кухонный стол, девушка закинула ногу на ногу и жестом пригласила хозяина дома сесть напротив — тот послушался, пробежав глазами по комнате, будто видел ее впервые. — итак, Виталий Дмитриевич, у нас есть к вам несколько вопросов. Вашу жену зовут Кондратенко Светлана Ивановна? — начала старший лейтенант, подпирая кулаком подбородок. — да, — односложно ответил Виталий, тяжело сглотнув. — когда вы видели свою жену в последний раз? — с неделю назад, не помню точно. — вы не знаете ее местоположения? — да на блядки она ушла, не иначе! Мне в глаза стыдно людям смотреть, думают, что Светка — шлюха, так часто она по своей работе катается туда-сюда, — мужчина грозно процедил это сквозь зубы, крепко сжимая кулаки и исподлобья глядя на старшего лейтенанта. — ладно, тут мне все ясно... Не знаете, к кому она могла пойти? — не знаю я, по каким она там мужикам шарится. Елена молчала, отведя взгляд в сторону. Серые глаза зацепились за щупленькую детскую фигурку, выглядывающую из-за угла — Миша старался незаметно подслушать разговор, но поняв, что его раскрыли, тут же шмыгнул обратно и спрятался. — Виталий Дмитриевич, если позволите , я бы хотела задать пару вопросов вашему сыну. Возможно, он что-нибудь знает. Виталий в ответ пожал плечами и подозвал к себе мальчугана, обескураженно хлопающего длинными ресницами и напряженно сжавшего губы губы, словно рыбка. — Миша, скажи, пожалуйста, ты когда маму в последний раз видел? — не помню... Ой, нет! Неделю назад! — протараторил мальчишка. — она ушла сама? — да... Вроде... Но я тогда спал, не слышал.. — а мама с папой не ругались? — нет.. Голос Миши был неуверенным, хотя чего еще ожидать от ребенка, который подслушал беседу взрослых и уже сделал свои выводы. Но как-то странно он косился в сторону отца, будто бы ожидая одобрения своих слов — тот, сгорбившись, нависал над ним, как высоченная стена, заставляя вжимать голову в плечи. Жуткое зрелище, чего греха таить. — мы пойдем, Виталий Дмитриевич, спасибо за содействие. Хорошего вам дня. Распрощавшись с одними, товарищам по несчастью пришлось обойти еще пару домов, но ничего нового им там не сообщили. Ну пропала Света и пропала, она часто так делает, оправдываясь работой, а муж ходит, мрачнее тучи, думая, что она шалавит где-то на стороне. Вроде никакой путаницы, но информации явно не хватает, да и неизвестно пока, принадлежит тело ей или нет. Наручные часы на тонком женском запястье показывали десять часов утра. Они с Иваном выдвинулись в обратный путь недавно, так и не обмолвившись ни единым словом. Видимо, что-то успело пойти не так. Лену все время, проведенное в безымянной деревушке, мучило дикое желание закурить, и лишь из уважения к окружающим она воздерживалась. Теперь же, имея полную свободу действий, старший лейтенант с наслаждением чиркнула огоньком и подпалила кончик сигареты, затягиваясь глубоко и долго, не забыв предложить и Злобину. Но тот показательно отмахнулся, заявив, что не балуется такой гадостью. Разговор на этом был окончен, и черт с ним, больно надо заслуживать уважение того, кем, фактически, Лена может со спокойной душой распорягаться, как ей вздумается.

***

На ухо продолжало нежно шептать радио, пока Метельская ехала "хвостом" за машиной Надежды Семеновны. Город все еще был погружен в полудрему, но местные жители, как тени, уже сновали по полупустым улицам — здесь все было размеренно, без лишней суеты, и как будто бы Лена начинала понимать, почему мама решила переехать именно в Курортный. Она идеально вписывалась в эту неспешную толпу, что наслаждается прогулками по побережью Черного моря, вдыхает полной грудью влажный воздух и не ждет от вселенной чудес. Здесь — просто жизнь, тихая и спокойная, о которой мечтают старики. Лена кивнула сама себе и повернула руль вправо, заезжая на территорию полицейского участка, некоторые окна которого слабо горели желтым светом. В них то и дело мелькали сгорбленные фигурки работников, а около входа курили мужчины, активно размахивая руками по сторонам, будто споря о чем-то. Спустя пару минут она уже была внутри, все так же заботливо ведомая начальницей в сторону общего кабинета. Женщина на ходу объясняла, где что расположено, а Метельская только и успевала ее догонять, делая шаг шире и шире, пока наконец не поравнялась с ней. Надежда Семеновна распахнула одну из дверей и пропустила девушку внутрь, а после, переведя дух, закончила свой недолгий рассказ: — можешь располагаться. Свободное место там, около окна, рядом со столом Злобина. Ты приберись только, а то он и соседний стол засрал своими бумажками, — Райкина скинула с плеч пальто и повесила на спинку стула, думая, о чем еще следует сообщить Лене. — а Злобин — это... — старший лейтенант не успела закончить фразу, как в дверях возник "Ваня, твою мать", тут же испортив дружескую атмосферу своей кислой рожей, и прервал ее на полуслове: — это я. Он быстро прошел мимо, в одно движение распутав шарф, согревающий его шею все утро, и неуклюже, слишком громко, приземлился на свое место, даже не обратив на Метельскую взгляда. Лену аж потоком воздуха обдало, будто не человек мимо прошел, а птица пронеслась со свистом, но она, сдержав культурное негодование, поблагодарила Надежду за помощь и принялась разгребать бардак на столе, игнорируя противную ауру, которую источал Злобин. Брюнет пристально следил за ее руками, будто намереваясь в следующую секунду с психами оттолкнуть ее от своей бесполезной макулатуры, которую Елена, кстати, перебирала весьма аккуратно и бережно. — хватит сопеть мне под руку, вскипишь скоро, — произнесла Метельская буднично, даже не оборачиваясь, просто констатируя факт и отложила очередную стопку бумаг на край стола. — ты только порог отдела переступила, на кой ляд тебе этот стол сейчас? — на тот, Ваня, что я, в отличие от некоторых, собираюсь работать, а не сидеть, вздувшись, как жаба и сетовать на весь мир. На, отнеси это в архив, — девушка пихнула Злобину в руки стопку небольших папок и жестом указала на выход, — тут личные дела. Иван, саркастично фыркнув, ретировался, а Лена, расположившись в кресле, прикрыла глаза ладонью, представляя, как будет тяжело ей с ним сработаться. Все как одно сплошное издевательство, хотя она сама виновата, что потащила Злобина с собой в деревню, поручив ему одно единственное "записывай все, что говорят, да не мешайся под ногами", вот он и взъелся на нее — эта версия казалась блондинке наиболее оптимальной, и она, увлекшись уборкой нового рабочего места, отпустила ситуацию, как птицу в небо.