Империя из песка и пепла

Три недели пути остались позади. Позади остались и безжалостный солончак Ак-Тала, и коварные скалы с их живыми камнями. Караван, напоминавший теперь не толпу беженцев, а изможденный, но закаленный отряд, вступал в земли, которые на картах именовались Приграничьем. Воздух здесь был другим. Если в пустыне он пах раскаленным камнем и полынью, то здесь ветер приносил запах гари, старого железа и тревоги. Небо на горизонте было затянуто серой дымкой — там, в паре дней пути, лежала «Алмазная Долина», их конечная цель. Но именно эти последние километры обещали стать самыми длинными. Местность представляла собой лабиринт из невысоких холмов и сухих русел рек, поросших жестким кустарником. Идеальное место для засады. Самсон чувствовал это кожей. Его инстинкты, отточенные годами одиночества, кричали об опасности громче, чем вой шакалов по ночам. — Сплотить ряды! — скомандовал он, объезжая колонну. — Детей и раненых — в центр, к телеге. Те, у кого есть хоть какое-то оружие — по флангам. Смотреть не под ноги, а на гребни холмов! Люди повиновались беспрекословно. В их движениях больше не было суеты. Они были грязными, в лохмотьях, многие шли босиком, отдав остатки обуви детям, но в их глазах вместо животного страха появилась угрюмая решимость. Они знали: каждый шаг приближает их к дому, и они готовы грызть глотки за этот дом. Азраил поравнялся с Самсоном. Лекарь выглядел сосредоточенным. Его пальцы нервно перебирали поводья. — Здесь пахнет чужаками, господин, — тихо произнес он. — Не пустынниками, не зверьми. Здесь пахнет Асманом. Масло для доспехов, дешевый табак и... кровь. Свежая кровь. — Я знаю, — Самсон не отрывал взгляда от узкого прохода между двумя скалами впереди. — Это единственный путь к Долине для телеги. Если они здесь, они будут ждать нас там. — Мы можем обойти, — предложил Азраил. — Но это займет два дня, и придется бросить телегу. Без воды люди не дойдут. — Мы не будем обходить, — голос Самсона стал твердым, как та самая сталь, которой ему так не хватало. — Если мы побежим сейчас, мы будем бегать вечно. Хазар дал мне этот «мусор», чтобы он сгнил в песках. Но я приведу в Долину волков. А волки не бегают от собак. Караван вошел в ущелье. Стены нависали над ними, отбрасывая длинные тени. Звук шагов отражался от камней, создавая иллюзию, что их идет не триста, а тысяча. Но Самсон знал: иллюзии не спасают от стрел. Свист раздался внезапно, словно лопнула струна. Стрела с черным оперением вонзилась в песок в дюйме от ноги старого кузнеца, шедшего в авангарде. Старик даже не вздрогнул, лишь поднял щит, сделанный из крышки бочки. — Засада! — крик разнесся по ущелью. На гребнях холмов появились силуэты. Их было около полусотни. Всадники в легких кожаных доспехах, выкрашенных в желтый и черный цвета Асмана. Их лица были скрыты масками, видны были только глаза, полные предвкушения легкой добычи. Это был не регулярный легион, а рейдеры — передовой отряд мародеров, которые «щупали» границу, вырезая деревни и караваны. — Добыча сама пришла к нам! — раздался гортанный крик их командира, стоявшего на вершине скалы. — Эй, оборванцы! Бросайте оружие и женщин на землю, и, может быть, мы позволим вам умереть быстро! Самсон выехал вперед. Он был без доспехов, в запыленном плаще, но его фигура излучала такую уверенность, что лошади мародеров беспокойно затанцевали. — Эта земля принадлежит Альпинии, — его голос, усиленный акустикой ущелья, был спокоен. — Уходите, и вы сохраните жизни. Ответом был громкий хохот. — Слышали?! — командир рейдеров, поигрывая кривой саблей, повернулся к своим людям. — Этот щенок смеет угрожать нам! Взять их! Мужчин убить, женщин и детей — в лагерь! Лавина всадников хлынула со склонов. Земля задрожала. Это был момент истины. Самсон знал: его люди не выстоят против конницы в открытом бою. Но они были не в поле. Они были в узком ущелье. — Строй! — заорал Самсон. — «Еж»! То, что они отрабатывали на привалах, превратилось в действие. Люди не побежали. Телега была мгновенно развернута поперек прохода, перекрывая центр. Мужчины с длинными палками, к которым были привязаны заточенные ножи и куски металла (импровизированные копья), выстроились в три ряда за телегой и по флангам, упирая древки в землю. Первая волна всадников, ожидавшая, что толпа разбежится в панике, с разгону налетела на этот живой частокол. Лошадь не пойдет на острие. Кони вставали на дыбы, сбрасывая седоков, напарывались на копья. Раздалось ржание, крики боли и хруст костей. — Держать строй! — Самсон спешился. На коне он был отличной мишенью. На земле он был смертью. Асманцы, потеряв преимущество скорости, спешились и бросились в ближний бой. Началась резня. Это была грязная, тесная схватка. Рейдеры были лучше вооружены и обучены, их сабли рубили незащищенные тела бедняков. Но люди Самсона дрались с яростью обреченных. Женщины кидали камни из-за спин мужей, подростки, вооруженные заточками, били врагов по ногам, перерезая сухожилия. Самсон оказался в центре водоворота. На него наседали трое мародеров. У него был только кинжал, но он не нуждался в мече. Первый асманец замахнулся саблей, метя в голову. Самсон скользнул под удар, используя «Танец Теней». Он не блокировал — он стал частью движения врага. Перехватив руку с саблей, он дернул её на себя, одновременно ударив противника локтем в горло. Хруст хрящей был отвратительным. Асманец упал, захлебываясь. Второй враг попытался ударить сбоку. Самсон, не оборачиваясь, метнул в него горсть песка, ослепив на секунду, а затем, поднырнув, вонзил кинжал в незащищенную подмышку. Третий замер, глядя на юношу с ужасом. Он видел не человека, а тень, которая убивала с грацией танцора. Но на других участках дела шли хуже. Асманцы прорвали левый фланг. Кузнец, который командовал обороной телеги, упал, разрубленный от плеча до пояса. Строй дрогнул. Люди начали пятиться. — Азраил! — крикнул Самсон, отбиваясь от очередного врага. — Левый фланг! Лекарь, который до этого момента держался позади, перевязывая раненых, выпрямился. Его лицо, обычно спокойное, исказилось от гнева. Он видел кровь своих подопечных — тех, кого он лечил и вытаскивал с того света все эти дни. Азраил не стал доставать оружие. Он просто шагнул в гущу боя. В его руках был только посох из железного дерева. Асманец, огромный детина с топором, бросился на него с ревом. Азраил даже не замедлился. Он сделал короткое, экономное движение посохом, ударив нападавшего точно в солнечное сплетение. Удар был такой силы, что рейдер отлетел на пять метров, сбив с ног своих товарищей. Его грудная клетка была смята, словно бумажный лист. Лекарь двигался сквозь строй врагов, как серебряный вихрь. Он не убивал (или старался не убивать), но каждое его касание ломало кости, выбивало суставы, отключало сознание. Вокруг него воздух казался плотнее, стрелы, летевшие в него, странным образом меняли траекторию в последний момент, пролетая мимо. — Господин! — крикнул Азраил. — Командир! Убейте вожака, и шакалы разбегутся! Самсон увидел его. Командир рейдеров, тот самый, что смеялся над ними, прорубался к телеге, убивая всех на своем пути. Он был огромен, в хорошей кольчуге, и его сабля была красной от крови. Самсон бросился к нему, перепрыгивая через тела. — Эй, падаль! — крикнул он. — Твой противник я! Командир обернулся и осклабился. — А, щенок! Решил умереть героем? Я вырежу твое сердце и скормлю его своим псам! Он бросился на Самсона, и его удар был страшен. Это был не уличный рубака, а мастер клинка. Самсону пришлось уйти в глухую оборону, уворачиваясь от смертоносной стали. Кинжал против сабли — неравный бой. Самсон получил порез на плече, затем на бедре. Он отступал. Командир теснил его к скале. — Что, закончилась твоя прыть? — хохотал асманец. Самсон тяжело дышал. Он ждал. Он ждал ошибки. И командир совершил её. Уверенный в победе, он сделал слишком широкий замах, открывая корпус для добивающего удара. В этот миг время для Самсона замедлилось. Он вспомнил уроки «Звездного Колодца». Вспомнил ощущение пустоты внутри себя. Юноша бросил кинжал. Не во врага, а в землю, прямо под ноги наступающему. Асманец инстинктивно дернулся, отвлекаясь на блеск металла. Этой доли секунды хватило. Самсон прыгнул. Не отпрыгнул, а на врага. Он вошел в «мертвую зону» замаха, перехватил руку с саблей обеими ладонями и, используя всю инерцию тяжелого тела командира, провел прием. Он провернулся под рукой врага, ломая ему запястье и локоть одновременно. Сабля выпала из ослабевших пальцев. Самсон подхватил её в воздухе еще до того, как она коснулась земли. — Альпиния не встает на колени, — прошептал он. Взмах. Голова командира рейдеров отделилась от тела, и фонтан крови оросил сухую землю ущелья. Самсон поднял отрубленную голову за волосы и высоко поднял её над полем боя. — Ваш вожак мертв! — его крик был похож на рык Юза. Над ущельем повисла тишина. Рейдеры, увидев смерть своего лидера, замерли. В их глазах появился страх. А люди Самсона, израненные, окровавленные, вдруг поняли: они побеждают. — За Калифа! За Альпинию! — раздался яростный вопль женщины, той самой, которую спасли на рынке. Она держала в руках окровавленный камень. И «армия обреченных» бросилась в контратаку. Враги, потерявшие строй и дух, дрогнули и побежали. Бой был окончен. Но его цена была страшной. Тишина, опустившаяся на ущелье после битвы, была вязкой и тяжелой, но Самсон не позволил своим людям погрузиться в оцепенение. Адреналин схватки уходил, и теперь на его место должен был прийти холодный расчет. Юноша стоял посреди побоища, опираясь на трофейную саблю. Его взгляд скользил по телам — своим и чужим. — Слушайте меня! — его голос, хриплый от пыли, разнесся над ущельем. — Мы выжили. Но война требует ресурсов. Обыскать мертвых врагов. Снимайте всё: доспехи, сапоги, одежду, если она цела. Металл и кожа в пустыне стоят дороже золота. Мертвецам они больше не нужны. Люди, сначала робко, а потом всё увереннее, принялись за дело. Нищета научила их не быть брезгливыми. Вскоре у телеги выросла гора трофеев: кольчуги, шлемы, сабли, кинжалы и даже фляги с водой. Но на земле лежали не только мертвые. Среди камней стонали раненые асманцы. Те, кому повезло пережить первую атаку «ежа» или чьи раны не были смертельными. Один из рейдеров, зажимая пробитое плечо, попытался отползти в тень. К нему подскочил бывший вор с ножом в руке, готовый перерезать горло. — Стой! — приказ Самсона прозвучал как выстрел. Вор замер. — Но они убивали нас, господин! — воскликнул он. — Они враги, — кивнул Самсон, подходя ближе. — Но мертвый враг — это просто кусок гниющего мяса. А живой враг — это руки. Руки, которые могут таскать камни, копать колодцы и строить стены. Самсон обвел взглядом своих людей. — В Алмазной Долине разруха. Нам нужна рабочая сила. Эти люди пришли, чтобы сделать нас рабами. Что ж... судьба любит иронию. Теперь они будут строить наш дом. Он повернулся к Азраилу. — Хулуд, осмотри их. Те, кто сможет работать — должны жить. Но не трать на них свою силу. Твоя сила и лучшие лекарства — только для моих людей. Для этих — лишь тряпки и палки. Азраил склонил голову. В его глазах мелькнуло холодное понимание. — Как прикажете, господин. Я не потрачу на них ни капли «Звездных Слез». Лекарь пошел между ранеными пленниками. Его действия были жесткими и быстрыми. Если у своего раненого он бережно промывал рану и шептал успокаивающие слова, накладывая сияющую мазь, то с асманцами он не церемонился. Он подошел к рейдеру с вывихнутым плечом. Резкий рывок, хруст сустава, сдавленный крик боли. — Вправлено, — сухо бросил Азраил, даже не глядя в лицо врагу. — Перевяжешь сам. Вставай в строй. Другому, с глубоким порезом на ноге, он просто плеснул на рану крепкого дешевого вина для дезинфекции (от чего тот взвыл) и туго замотал грязной тряпкой, оторванной от одежды самого же пленного. — Жить будешь, если не сгниешь, — равнодушно констатировал лекарь. — А теперь вставай. Твои ноги нужны господину. Из полусотни нападавших в живых осталось двенадцать человек. Их разоружили, связали руки за спиной и сбили в кучу под присмотром самых крепких мужчин каравана. Теперь это была не гордая банда рейдеров, а побитая группа рабов, с ужасом взирающая на юного демона, который их пощадил только ради каторжного труда. Затем настал черед скорбной арифметики. — Посчитать наших! — скомандовал Самсон. Потери были тяжелыми, но меньше, чем он боялся. Из трехсот человек погибли двадцать три. Среди них был и старый кузнец, защищавший телегу. Еще полсотни были ранены, но благодаря искусству Азраила большинство из них скоро встанут на ноги. Самсон подошел к куче трофейного оружия. Он выбрал тяжелый, хорошо сбалансированный топор с широким лезвием — оружие убитого асманского здоровяка. — Где тот, кто держал левый фланг, когда упал кузнец? — громко спросил он. Из строя вышел коренастый мужчина с перевязанной головой. Это был бывший каменщик. — Я, господин. — Ты не побежал, когда прорвали строй, — Самсон протянул ему топор. — Это твое. Ты заслужил право носить сталь. Отныне ты десятник. Затем он взял легкую, изогнутую саблю. — Женщина, что подняла камень первой! Она вышла, смущаясь, вытирая руки о передник. — Это тебе, — Самсон вручил ей клинок. — Ты показала, что у львицы когти острее, чем у шакалов. Защищай своих детей. Он раздавал оружие, кольчуги и шлемы тем, кто проявил себя в бою. Это был важный момент. Люди получали не просто железо — они получали статус. Бывшие нищие выпрямляли спины, сжимая в руках эфесы настоящих мечей. Они становились воинами. Остатки оружия погрузили на телегу. — Мы похороним мертвых здесь, — сказал Самсон, глядя на тела своих соратников. — В камнях, чтобы звери не добрались. У нас нет времени на долгие прощания. Долина близко. Похороны были быстрыми и суровыми. Самсон лично положил последний камень на могилу кузнеца. — Твоя смерть купила нам жизнь, старик, — тихо произнес он. — Я не забуду. Караван двинулся дальше. Теперь он выглядел иначе. В центре шли связанные пленники, понукаемые конвоем. По флангам двигались вооруженные трофейным оружием новоиспеченные воины. Люди шли быстрее, несмотря на усталость. Вкус победы и наличие пленных придавали им сил. Они больше не были жертвами. К вечеру следующего дня горы расступились. Перед ними открылась широкая котловина, окруженная зубчатыми скалами. Алмазная Долина. Название звучало как горькая шутка предков. Это не был цветущий сад. Это была выжженная солнцем и войнами земля. Посреди долины, как перерезанная вена, текла мутная река. Вокруг торчали черные остовы деревьев. А в центре, на высоком холме, возвышалось поместье. Руины. Одна башня обрушилась, стены зияли проломами, крыша главного зала провалилась. Ворота висели на одной ржавой петле. Люди остановились. Ропот разочарования прошел по рядам. — Здесь нельзя жить... Это склеп... Самсон направил коня вперед. — Это не склеп! — его голос перекрыл ветер. — Это кости! А плоть мы нарастим. Пленные расчистят завалы. Вы построите крыши. А я дам вам защиту. Он въехал во двор, заваленный обломками. Спешился у главного входа, поднялся по ступеням и толкнул дверь. Она рухнула внутрь, подняв столб вековой пыли. Главный зал был огромен и пуст. Ветер гулял сквозь дыры в кладке. В центре стояло каменное кресло, чудом уцелевшее. Самсон подошел к нему, смахнул пыль и сел. Трофейную саблю командира рейдеров он положил на колени. Когда его люди, подталкивая пленных, вошли в зал, они увидели своего лидера на троне среди руин. Луч заката падал на него, окрашивая фигуру в кроваво-красный цвет. — Очистить зал! — отдал приказ Самсон. — Пленных — в подвалы, пусть разгребают завалы там. Женщинам и детям — занять уцелевшее крыло. Азраил, разверни лазарет. Мы дома. Азраил встал по правую руку от трона. — Стены слабы, господин, — тихо заметил он. — Но дух этих людей теперь крепче камня. — Асман увидит дым наших костров этой ночью, — Самсон погладил холодный подлокотник. — Пусть смотрят. Пусть знают, что Юз вернулся в свое логово. И он голоден. Солнце Хароериса окончательно скрылось за зубчатыми пиками западных гор, и на Алмазную Долину стремительно опустилась ночь. Тьма здесь казалась гуще и плотнее, чем в пустыне; она выползала из многочисленных щелей в кладке разрушенного замка, из пустых глазниц оконных проемов, из глубоких подвалов. Но впервые за долгие годы эту тьму разогнал живой огонь. В огромном камине главного зала, который, казалось, не видел тепла с прошлой эпохи, заплясало пламя. Люди Самсона ломали старую, сгнившую мебель, обрушившиеся балки и сухой кустарник, чтобы накормить огонь. Дым поначалу стелился по полу, выедая глаза, так как дымоход был забит птичьими гнездами, но вскоре тяга пробила засор, и веселый гул пламени наполнил каменный мешок жизнью. Самсон не позволял себе сесть, пока не было сделано главное. — Пленных — в нижние винные погреба, — распорядился он. — Там единственная целая дубовая дверь с засовом. Связать ноги, но руки развязать, чтобы могли есть. Дать им воды и по куску лепешки. Они нужны нам сильными к утру. Десяток крепких мужчин под руководством новоиспеченного десятника (того самого каменщика с топором) погнали угрюмых асманцев вниз. Те не сопротивлялись — вид отрубленной головы их командира, которую насадили на пику у ворот, отбил у них всякое желание бунтовать. Пока. Женщины и дети заняли уцелевший угол зала, где крыша еще держалась. Они расстилали на полу трофейные плащи и старые одеяла, создавая подобие общего ложа. Из походных котлов уже пахло варевом — остатки крупы смешали с мясом пустынных ящериц и сушеными травами, которые собрал Азраил. Этот запах был далек от ароматов дворцовой кухни, но для измученных людей он был слаще амброзии. Самсон поднялся на второй этаж, в крыло, где когда-то располагались покои лорда. Здесь царило запустение. Пол был усеян осколками витражей, ветер свистел сквозь дыру в стене, откуда открывался вид на всю долину и темную полосу границы вдалеке. Он подошел к пролому. Ночной ветер трепал его волосы и холодил разгоряченную кожу. Юноша оперся руками о шершавый камень подоконника. Его пальцы дрожали — не от страха, а от чудовищной усталости, которая навалилась только сейчас, когда адреналин окончательно схлынул. — Вы едва стоите на ногах, мой господин, — тихий голос Азраила раздался из темноты коридора. Лекарь вошел в комнату, неся в руках небольшую масляную лампу и поднос с едой. Свет лампы выхватил из мрака его серебристые волосы, которые теперь были собраны в тугой узел на затылке, чтобы не мешать работе. — Я должен проверить посты, — прохрипел Самсон, пытаясь оттолкнуться от стены. — Посты проверены, — Азраил поставил поднос на единственный уцелевший стол. — Кузнец... простите, десятник, расставил людей. Я лично обошел периметр и рассыпал «песок забвения» у проломов в стене. Ни одна змея, ни один лазутчик не пройдут незамеченными. Азраил подошел к Самсону и, не спрашивая разрешения, мягко, но настойчиво усадил его на старый сундук, покрытый пылью. — Ешьте. И пейте. Вашему телу нужно топливо. Сегодня вы сожгли себя дотла. Самсон взял кусок мяса. Руки слушались плохо. Он жевал механически, глядя на лекаря. — Почему это место называют Алмазной Долиной, Азраил? — спросил он, обводя взглядом мрачные руины. — Здесь нет алмазов. Только камень, пыль и смерть. Хазар посмеялся надо мной даже в названии. Азраил подошел к пролому в стене и посмотрел на небо. — Легенды говорят, что когда-то, на заре времен, здесь упала звезда. Она раскололась, и её осколки ушли глубоко в землю. Говорят, что в недрах этих гор скрыты кристаллы, способные накапливать свет Хароериса и отдавать его ночью. Но люди жадны... Они искали их, рыли шахты, но находили лишь уголь и железо. И они решили, что это просто красивая сказка. Лекарь повернулся к Самсону, и в свете лампы его глаза блеснули странным золотом. — Но иногда, господин, алмазы — это не камни. Это люди, которые выживают там, где другие ломаются. Вы привели сюда триста булыжников, а к утру они станут гранитом. А вы... вы станете тем самым алмазом, который разрежет стекло чужих интриг. Самсон усмехнулся, отпивая воду. — Красиво говоришь, Хулуд. Для лекаря у тебя слишком подвешен язык. — Я лечу не только тела, но и души, — парировал Азраил. — А душе иногда нужна сказка, чтобы пережить ночь. Внизу, во дворе, затихли голоса. Люди укладывались спать. Слышалось лишь потрескивание дров в камине и редкие шаги часовых. — Ложитесь, — Азраил кивнул на груду шкур, которые он принес и расстелил в углу, подальше от сквозняка. — Я буду здесь. — Ты не спишь? — спросил Самсон, устраиваясь на жестком ложе. — Мне нужно меньше сна, чем смертным... чем обычным людям, — поправился Азраил. — Я буду медитировать. Это восстанавливает силы лучше сна. Самсон закрыл глаза. Он думал, что кошмары навалятся на него, как только он расслабится — лица убитых врагов, смерть кузнеца, крик Жнеца в солончаке. Но вместо этого он почувствовал покой. Запах озона и трав, исходящий от Азраила, создал невидимый кокон безопасности. Перед тем как провалиться в сон, Самсон нащупал во внутреннем кармане куртки тот самый цветок «Звездных Слез». Он всё еще был свежим, словно его срезали минуту назад. «Мы дома», — подумал он. — «Пусть это руины, но это мои руины. И я заставлю их сиять». Азраил, сидя в позе лотоса у входа, смотрел на спящего юношу. Он медленно разжал ладонь. На ней лежали три маленьких, гладких камешка, подобранных во дворе. Лекарь прошептал несколько слов на языке, от которого воздух вокруг его пальцев пошел рябью, и камешки вспыхнули тусклым, но ровным светом. — Охранные руны, — прошептал он, раскладывая их треугольником вокруг спящего Самсона. — Спи, мой Кэйлан. Завтра мы начнем вспоминать, как строить империи. Где-то далеко в пустыне завыл шакал, но здесь, в стенах разрушенной крепости, впервые за сто лет воцарился мир. Тяжелый, тревожный, но всё же мир. День закончился. Первый день новой эры Альпинии.