Взгляд сквозь пламя

             Оцепенение и боль - вот что мужчина видел в глазах возлюбленной, устремлённых прямо на него. И от этого у него сжималось сердце. Он сам понимал, что спустя время она поймет , кто он но что-то глубоко внутри его кололо. Вина ли это , он не понимал но он знал , что рано или поздно всё докатилось бы до такой степени. И сейчас ему нужно хотя бы попробовать сделать всё, что в его силах, чтобы успокоить и утихомирить бушующую боль внутри неё. Смотря в её глаза, он уже не видел той радости или тихого счастья, что было между ними. Он видел лишь страх, по причине которого зрачки девушки сузились в тонкие голубые ниточки, а нижняя губа дрожала, предвещая скорый приступ солёных слёз. Её тело напряглось, словно натянутая тетива, готовая выпустить стрелу в любой момент. Мужчина попытался сделать лишь шаг навстречу , как тут же Лиса отступила назад, повторяя его движение, словно отражение в мутной воде. Один шаг, второй, расстояние не сокращалось, а наоборот, становилось больше. Но даже в этот момент он видел в ней некую элегантность. Она аккуратными шагами огибала костёр, держась на границе света и тени, словно в бальном танце, но, озираясь по сторонам. Она была словно загнанный зверь, учуявший незнакомый запах и увидевший силуэт, после которого покинет этот скверный мир. И как бы ноги девушки ни подкашивались, а руки ни были напряжены - она была прекрасна даже в такой атмосфере, но она не понимала этого, ожидая лишь нападения с любой стороны. Её глаза… они были словно в омуте, затуманенные, в чьей синеве читался первобытный страх. Тот напуганный взгляд, что он видел в пещере, казался ему намного мягче и теплее. А этот… этот напоминал саму смерть, пришедшую за человеком, и увидевшего её воочию. — Лиса… - прошептал он, едва выговаривая её имя, боясь сказать его слишком громко, и делая ещё один тихий шаг навстречу. Он желал лишь успокоить её. Подать знак, что то он здесь , рядом и с ним ей будет спокойнее. Но она была словно под гипнозом. Не слышала и не видела ни его слов, ни его самого. Только смотрела на его лоб - там, где под смоляными прядями волос прятался золотой крест, который мужчина больше не скрывал. — Рунбора, - раздался за её спиной ровный голос Лоргона. Но мужчина не обратил внимания, он старался не отвести взгляда от девушки, боясь потерять её хотя на мгновение, делая ещё один шаг ей навстречу. Ему казалось, что он так и не дойдёт до неё - и она испарится, словно влага на листьях под утренним солнцем. — Брат ! - снова раздалось за спиной, но он молчал. Рунбора протянул рука с раскрытой ладонью, в сторону девушки пытаясь её пригласить и как только с его губ сорвалось её имя , рука старшего оказалась быстрее - легла на плечо, давя грудой камней от чего мужчина отдернулся, но брат силой развернул его, заставляя обратить на него внимание. И услышав проклятый хруст ветки, он силой оттолкнув брата, и посмотрев в сторону любимой, но её и след простыл, а остался лишь отдаляющийся силуэт лавирующий между стволами деревьев как тень, исчезая из его поля зрения. — ЛИСА, ПОСТОЙ! - вырвался из груди хриплый крик полный боли. Но она уже не собиралась, оборачивалась. Просто бежала, и хруст веток под её ногами следовал за ней, становясь с каждым мгновением всё тише. Он попытался последовать следом - но Лоргон успел схватить его за запястье, удержал на месте. Старший брат смотрел так холодно, напоминая детство, когда сделаешь что-то неладное и после чего ждал этот же взгляд. Но он уже не ребёнок. — Зачем, Лоргон? Зачем?! - он отшатнулся, откидывая его руку и отступая на шаг. Не успел он что-то сказал, как старший первым укорил. — Если ты собираешься идти за ней - иди, — спокойно сказал старшой, поправляя воротник красного пальто. — Но не забывай, зачем ты здесь. И каков твой долг. Рыцерь замер на месте. Тяжело дыша, он смотрел в ту сторону, где лес уже поглотил Лису. А ветки качнулись в последний раз - и замерли. Только ветер шелестел в кронах, а где-то далеко каркнула ворона. Серые лучи лениво блеснули над лагерем, после чего лагерь вновь погрузился в холодные тона . Костёр догорал, выбрасывая последние искры в пепельное небо. Всё это время , малышка Эвилия, съёжившись, сидела на бревне, прижимая колени к груди. Она смотрела вслед недавней знакомой, туда, где затихал последний хруст веток, и в её голубых глазках застыла тревога. Девочка не плакала, но времени вглядываясь и надеялась разглядеть белую фигурку среди серых стволов. Рунбора стоял, стиснув кулаки, и смотрел в пустоту. Желваки едва видно играли на скулах, но он старался этого не показывать. Только тяжело вызвавшаяся грудь выдавала его, будто воздух превратился в густую смолу и издевалась над рыцарем. Больше всего он не желал чувствовать ярость. Ведь ярость на данный момент не помощник, а лучше было сохранить трезвый разум. Сделав глубокий вдох, он почувствовал, как ветер треплет его волосы, и в этом он ощутил слабою волю, но не ту которую он ожидал. — Ты же знаешь, что не остановишь меня! - сказал он наконец, не оборачиваясь. Лоргон лишь хмыкнул: — Только выполни свой долг. Развернувшись, он направился к капитану и Жельфу, которые всё это время устремляли свои взоры в их сторону, наблюдая за всем происходящим. Покидая младшего брата, Лоргон бросил краткой взглянул на него, а после ушёл, оставляя его одного на краю поляны. Наблюдая за всем этим, Айвен от усталости прислонился к стволу старой сосны. Ветер колебал чёрные пряди, спадавшие на лицо, скрывая пронзительный алый взгляд. Молча раскурив трубку, он выпустил струю дыма в серое небо, дым медленно растворялся в холодном воздухе, после чего Айвен устало выдохнул. Ему показалось, что он уже где-то видел беглянку, он заметил, что что-то в её силуэте показалось ему смутно знакомым - но не стал заострять на этом внимание. Выпустил ещё одно облако дыма и прикрыв глаза, капитан вновь погрузился в своим думы, вслушиваясь в шёпот ветра.

***

      Она бежала вперёд, не разбирая дорогу . Заплаканные глаза застилало мутной пелёной, превращая лес в бесформенную серо - зелёное пятно. Всё это время жгучее состояние в груди гнало её дальше, не давая ей шанса остановиться или перевести дух. Ветки многочисленных деревьев и кустарников хлестали по лицу и рукам, временами цеплялись за белоснежный хвост, от которого осталось лишь одно благородное название. Всё это время многочисленных тонких жгучих полос становилось только больше, но в этом страхе и выплеске звериного адреналина они не давали и грамма о себе знать. Они просто проявлялись, как по волшебству, со временем обдуваемые прохладным ветром. Как бы она ни отталкивала ветви деревьев в стороны и прикрывалась руками, они так же больно хлестали по плечам и груди, оставляя грязные царапины и потёртости , цепляясь краем плаща за торчащие сучья деревьев. И как бы страх ни перекрывал разум, боль ощущалась невыносимо. После начала тяжёлой дороги, покрытой корнями и скользкими оврагами, лёгкие начали невыносимо гореть, и каждый вздох отдавался болью в боку и больной руке, пронизывая невыносимой ноющей болью и тяжестью во всём позвоночнике. И какой бы выносливостью она ни обладала, ноги сводило на нет, икры становились всё тяжелее и тяжелее а ступни отдавались пеклом, набитые за день, уже не чувствующие земли. Услышав посторонний хруст ветки с правой стороны, девушка на мгновение обернулась , но этого хватило чтобы споткнуться о выпирающий корень и полететь кубарем вперёд, скатываясь с холмки. Но полёт продлился недолго и отдался невыносимой болью в теле. Упав на голые ладони вперёд и затормаживая коленями, казалось, что всё закончилось тем не меня благополучно, но бьющая в грудь одышка душила девушку, и она свалилась на спину, встречая позвоночником шишки, колючую щебёнку и давно высохшие иглы ели, которые понемногу впивались в её тело. Смотря в гнусное небо сквозь обширные ветви деревьев, ей хотелось плакать от всего происходящего. Хотелось биться, хотелось закрыть глаза и проснуться в тёплом семейном гнезде и понять что всё это было лишь страшным сном, но он так и не заканчился. Смотря на это, она пыталась выдавить хотя бы слезинку, но даже слёзы не давали себе волю, ведь она пролила их слишком много, от чего веки, поцарапанные щёки и нос начали болезненно жечь кожу. "Как же я устала..." — Как же мне всё это НАДОЕЛО... - вырвался крик боли, но после затих в порыве истерики, от которой она даже не могла вымолвить ни слова. " Почему... Почему он молчал об этом? Зачем он лез ко мне, даря свою любовь, зачем целуя он говорил, как меня любит?.. Зачем.." Попытавшись через силу перевернуться на левый бок, эта затея сразу дала о себе знать, когда она вновь наткнулась на щебёнку, и по телу понеслась неприятная боль. Поняв, что эта поза к добру не приведёт, она попыталась сесть но в её живот упёрлась рукоять серпа, который всё время был с ней. Сняв его с поясного ремня, она провела пальцем по изогнутому лезвию проверяя его остроту, и когда из кончика пальца просочилась кровь, она была убеждена, что лезвие было достаточно острым. Она попыталась приподнялась на колени, но сил подняться выше не было. Устримив свой взор в серое небо, но нечего так и не увидела не малейшего просвета , совсем ничего , лишь густое и серое бельмо. Такое же пустое как когда то детская надежда, что привела её сюда. Закрыв глаза, она крепко обхватила рукоять клинка обеими руками и прижала остриё к груди. — Когда... когда уже всё это закончится?.. Когда же я наконец-то смогу обрести покой... Сжимая рукоять до такой боли что побелели костяшки, а разодранных ладонях начала просачиваться кровь. — Всемать... молю услышь меня. Я не знаю, что мне делать. Я не ведаю, как мне дальше жить во лжи и... самой лгать другим... — Прошу... забери... ЗАБЕРИ мою душу и дай мне спокойствие хотя бы в царстве снов МОЛЮ ТЕБЯ! - издавая протяжный крик. Не открывая глаз, она всё держала золотое лезвие у своей груди, отчего руки начали трястись, а на щеке наконец появилась одинокая слеза, что так же мимолётно скатилась на окровавленные пальцы. В один момент всё остановилось. Ни шума, ни боли, ни даже ветра. Надежда была, что она наконец оказалась в том забвении, о котором и молила, но в нутрии всё это время раздавалась что-то радостное: *** "— Теперь у тебя есть братья. А у меня... у меня теперь есть ты." "А почему молчал? — Боялся. Чего же? — Потерять тебя. Глупо, да?" *** — Потерять тебя... — едва слышно прошипела девушка, ослабив хватку. — По...те...рять...