Болото, Эрен/Микаса.
31 марта 2026 г., 20:55
Примечания:
Нездоровые отношения, зависимость, психология
С детства Микаса Аккерман цепляется за Эрен Йегер как за единственную опору — как за твёрдую землю посреди бесконечного болота. Он спас её однажды, вытащил из темноты, из холода, из пустоты — и с тех пор она верит: если держаться за него, не утонешь. Не исчезнешь. Не станешь ничем.
Но со временем эта земля начинает меняться.
Сначала почти незаметно — мягче, влажнее.
Потом — предательски уходит из-под ног.
И вот уже это не опора, а трясина. Ноги вязнут, тянут вниз, и каждый шаг даётся с усилием, с тихим, липким страхом.
Каждое его «я сам справлюсь» звучит как отторжение — и в то же время как приказ следовать.
И с каждым таким словом её затягивает глубже.
Она не замечает ничего, кроме него.
Мир сужается до одной фигуры, до одного голоса, до одного взгляда, который всё реже обращён на неё.
А он не видит ничего, кроме горизонта — далёкого, недостижимого, манящего. Эрен Йегер идёт вперёд так, будто за его спиной ничего не существует: ни людей, ни чувств, ни её.
Свобода. Ответы. Месть.
Он цепляется за них так же, как она — за него.
И она идёт следом.
Как лунатик. Как человек, который уже не просыпается.
Шаг за шагом, всё глубже и глубже погружаясь в это болото чувств — тёплое, вязкое, бесконечное.
В болото, которого он не замечает.
В болото, которое стало её личным адом.
С каждым годом он становится грубее. Жёстче. Холоднее.
Слова режут, как тонкий лёд под ногами. Взгляд — мимо. Всегда мимо.
Он меняется, словно одомашненный пёс, которого однажды выбросили на улицу — и который теперь не верит ни в руки, ни в голос, ни в тепло. Только в дорогу вперёд. Только в выживание.
А она всё ещё верит.
А потом он уходит. Сбегает в Марли.
Не оглядывается. Не объясняет.
Просто исчезает, оставляя после себя пустоту — и эту вязкую, тяжёлую тишину, в которой ещё слышится его голос.
Бросил её, словно старую куклу.
Ненужную. Забытую.
Но Микаса не обижается.
Она не умеет.
Внутри нет злости — только пустое, тянущее чувство, будто из неё вытащили что-то важное, а взамен оставили эту трясину.
Она лишь хочет его найти.
Дотянуться. Убедиться, что он существует.
И когда он атакует Риберио, когда мир вокруг рушится, когда кровь и крики смешиваются в один бесконечный шум — она не злится.
Она делает шаг.
И ещё один.
И наконец погружается с головой — тихо, без всплеска, без сопротивления — тонет, как корабль, который изначально был обречён.
И даже там, под поверхностью, в мутной темноте, где уже не слышно ни голосов, ни собственных мыслей,
Она всё ещё тянется к нему.
Примечания:
Я готова убегать от гнилых помидоров)
