Последнее дело Драко Малфоя

      После встречи с Симусом в голове Гермионы плотно засела одна-единственная мысль — Блейз Забини может что-то знать. Они ведь были лучшими друзьями с Драко. Если Малфою нужна была помощь или поддержка — он шёл к нему. Всегда. Ему единственному Драко доверял от начала и до конца.       И она обязана поговорить с ним. Выяснить, что Блейз знает. Не может быть, чтобы он ничего не знал. И не может быть, чтобы сбежать Драко помог кто-то другой. Это просто невозможно.       Осталось дело за малым — уговорить Блейза Забини встретиться с ней. После их последней встречи в Малфой-мэноре спустя пять лет бывший слизеринец явно не будет гореть желанием общаться.       Гермиона день и ночь проводила, думая над зацепками, которые у неё есть. А их было очень мало. Яркое белое свечение. Хлопок. Силуэт. Взявшийся из ниоткуда огонь.       Она разложила их перед собой, как пазл, который никак не хотел складываться.       Свечение. Люмос. Самый простой вариант. Тот, кто пришёл в подземелья в ту ночь, подсвечивал себе путь. Но Люмос горит ровно, не вспышкой. Симус сказал «вспышка» — значит, что-то другое. Авада? Нет, зелёный он бы заметил даже сквозь дым. Что даёт белую вспышку? Гермиона записала это в блокнот, хотя рука дрожала.       Хлопок. Трансгрессия. Но в Министерстве барьер. Для всех, кроме эльфов? Она не была уверена, что домовики могли трансгрессировать в Министерстве Магии — слишком большой риск, ведь тогда кто угодно мог проникнуть внутрь с их помощью. Нужно будет уточнить это в отделе магического транспорта. Но если не эльф, тогда что?       Силуэт. Человек, уходящий к лифтам. Один. Если бы это был эльф — он бы просто исчез на месте. Значит, человек. Значит, кто-то, кто не побоялся пройти через Министерство, войти в камеру и выйти обратно. Кто-то, у кого был доступ. Или кто-то, кого никто не заподозрил бы.       Огонь. Взялся из ниоткуда. Симус не ошибся, она готова была поклясться. Адское пламя. Кто-то поджёг камеру, чтобы замести следы. Или чтобы создать панику. Или чтобы... чтобы Драко точно не поймали, если что-то пойдёт не так.       Гермиона устало потерла глаза, посмотрела в заколдованное окно в своем кабинете. Там снова лил дождь. У нее скопилось много работы, пока она делала заметки в своем блокноте. Но ее это мало волновало. Никто не приходит в ее архив. Никто не проверяет, как хорошо она выполняет свою работу. Девушка могла нанять себе в помощники десяток кентавров и никто бы и не заметил.       Единственный, кто приходил на ее рабочее место время от времени, был Рон. Даже Гарри редко выходил куда-то за пределы своего отдела и кафетерия. А с Роном они иногда играли в волшебные шахматы, коротая время, пока ждали Поттера.       Но даже Рон не приходил уже две недели. С того дня, как она нашла это чертово дело. Все пошло наперекосяк в ее идеально выстроенном режиме.       Проснуться от звука будильника. Почистить зубы. Одеться. Прийти в Министерство. Взять папки в одном из отделов, смотря какой сегодня день недели. Спуститься на лифте в свой архив и работать. А потом прийти домой, посмотреть сериал и лечь спать.       Но сейчас Гермиона не помнила, когда в последний раз спала больше трех часов. Когда ела в последний раз что-то, кроме чая и сэндвичей в кафетерии. Когда думала о чем-то, кроме дела Драко Малфоя.       Она отправила письмо Блейзу с просьбой встретиться еще три дня назад. И вот сегодня утром ей пришел ответ. Его черный ворон принес свиток, перевязанный сапфировой лентой, и улетел в приоткрытое окно, громко каркая.       Девушка не решилась прочитать его утром. Было страшно услышать отказ. Ведь от его ответа зависело многое. Что если он действительно знает?..       Она развернула пергамент дрожащими пальцами. Коротко: «Приезжай. Буду ждать в среду. Б.»       Она просидела в кресле ещё час, перечитывая свои заметки, прежде чем собраться и трансгрессировать.

***

      Венеция встретила её туманом. Тяжёлый влажный воздух облепил лицо, где-то кричали чайки, вода в каналах плескалась о замшелые ступени. Гермиона никогда здесь не была. Странное место для Забини — слишком романтичное, слишком открытое.       Она нашла палаццо по адресу — узкое здание с тёмными окнами, выходящими прямо на канал. Дверь открылась до того, как она успела постучать.       Блейз встретил её на пороге своего дома с выражением лица, которое Гермиона не могла расшифровать. Не холодность — скорее, усталую обречённость, будто он знал, что этот разговор рано или поздно случится, и просто ждал, когда она придёт. — Грейнджер, — кивнул он, посторонившись. — Заходи. Кофе? Или ты предпочитаешь чай? — Чай, если можно.       Он провёл её в гостиную. Всё те же роскошные интерьеры, тот же безупречный вкус, та же атмосфера спокойного богатства, что и в Малфой-мэноре. Но здесь было теплее — возможно потому что это был его дом, а не музей. Гермиона села в кресло, приняла из рук эльфа чашку с восхитительным чаем и сделала глоток, чтобы выиграть время.       Блейз сел напротив. Ждал. — Я была у Симуса Финнигана, — начала она без предисловий. — Того самого аврора, который дежурил в ночь пожара.       Бровь Блейза дрогнула, но он промолчал. — Он рассказал мне, что пожар начался не со свечи. Была вспышка. Хлопок. А потом — силуэт, уходящий к лифтам. — Занятно, — тихо сказал Блейз. — И ты решила, что я могу рассказать тебе больше, чем твой гриффиндорский дружок?       Она посмотрела ему прямо в глаза: — Ты был там?       Он не отвёл взгляд. В его глазах мелькнуло что-то — не вина, не страх. Скорее... усталость. — Нет, Грейнджер. Меня там не было. И авроры это подтвердили, кстати. Меня допрашивали три раза после того пожара. — И? — И у меня было алиби. Железное. Я был этой ночью с женщиной, которая потом стала моей женой. — Он усмехнулся. — Она подтвердила. Под сывороткой правды. Так что меня вычеркнули из списка подозреваемых. Ты что не видела дела, мисс Всезнайка?       Гермиона действительно не видела дела о самом пожаре. Ей в голову почему-то не пришло заглянуть и в него тоже... Девушка мысленно записала этот пункт в своей голове. — Но ты говорил о Драко в настоящем времени. У миссис Малфой, за ужином. Ты сказал: «Он немного задерживается». Ты вёл себя так, будто знаешь, что он жив.       Блейз молчал долго. Очень долго. А потом сделал то, чего она совсем не ожидала.       Он закрыл лицо руками. — Хватит, — глухо сказал он. — Пожалуйста, хватит.       Гермиона замерла. Она никогда не видела Блейза Забини таким. Всегда спокойный, всегда собранный, всегда чуть насмешливый — сейчас он сидел напротив неё, пряча лицо в ладонях, и его плечи мелко вздрагивали. — Блейз... — Ты думаешь, я не хотел бы знать? — Он поднял голову, и у неё перехватило дыхание. В его глазах стояли слёзы. Настоящие. Невыплаканные за пять лет. — Драко был моим лучшим другом, Грейнджер. Мы росли вместе. Мы делили всё — тайны, страхи, девчонок, виски в тёплые ночи на астрономической башне. Если он жив, если он где-то там... ты правда думаешь, что я сидел бы сложа руки все эти годы?       Он вскочил, заметался по комнате. — Думаешь, я не искал? Думаешь, не нанимал людей? Не платил бешеные деньги за любую зацепку? — Он резко остановился, повернулся к ней. — Я объездил пол-Европы, Грейнджер. Франция, Италия, Испания, Германия. Я проверял каждую чёртову наводку, каждый слух, каждое «его видели в...». И что я нашёл?       Он рассмеялся — горько, надрывно. — Ничего. Пустоту. Тишину. Как будто его никогда не существовало.       Гермиона смотрела на него и не могла пошевелиться. Этот человек — само олицетворение контроля, тот, кто всегда держал лицо, кто никогда не показывал слабости — сейчас стоял перед ней разбитый, уничтоженный той же болью, что разъедала её саму все эти годы. — Но ты искал его, а значит что-то знал. Слышал, — тихо сказала она, но теперь это звучало не как обвинение, а как просьба объяснить.       Блейз выдохнул. Опустился обратно в кресло, откинул голову на спинку, уставился в потолок. — Просто потому что я надеялся, идиотка, — сказал он устало. — Я надеялся, что он жив. Что он сбежал. Что однажды, чёрт возьми, он появится на моём пороге, пьяный в стельку, и скажет: «Забини, налей мне виски, я расскажу тебе, какого это — воскреснуть из мёртвых».       Он повернул голову, посмотрел на неё. — Я играл эту сцену в голове тысячу раз. Тысячу, Грейнджер. Каждую ночь. Каждое утро, просыпаясь, я ждал, что увижу его рожу в окне моей спальни. А когда Нарцисса спрашивает про него... — он сглотнул. — Когда она спрашивает, я не могу сказать ей правду. Я не могу сказать, что не знаю. Что боюсь, что он правда мёртв. Что боюсь, что все эти надежды — просто детский сад.       Он замолчал. В комнате было тихо — только каналы за окном плескались о камень. — Я играю роль, — тихо добавил он. — Для неё. Для себя. Для... — он махнул рукой. — Для всех. Потому что если я перестану играть, если признаюсь себе, что он, возможно, никогда не вернётся... я просто не знаю, зачем тогда просыпаться по утрам.       Он посмотрел на неё долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то новое — сочувствие. — Ты ведь тоже его любила, — тихо сказал он. — Я знаю.       У Гермионы перехватило дыхание. — Я видел, как он смотрит на тебя. В Хогвартсе. Как часто он уходил «подышать воздухом». — Блейз усмехнулся. — Он никогда не улыбался так, говоря о ком-то другом.       Эти слова ударили ее под дых. Гермиона замерла, забыв как дышать. В груди что-то оборвалось, провалилось в холодную пустоту. На глазах выступили слезы. Они потекли по ее щекам сами, без спроса, без разрешения. И она не могла их сдержать.       Его улыбка. Она помнила ее до безумия, до боли в кончиках пальцев. Помнила, как ловила эту редкую эмоцию на его лице снова и снова, как наркотик, как единственный свет в кромешной тьме войны. — Я... — голос сорвался. Она прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать рвущийся наружу всхлип. — Не надо... — Прости, — тихо сказал Блейз.       Гермиона отвернулась к окну, вцепившись в подлокотник кресла до побелевших костяшек. За окном плескалась вода, плыли гондолы, смеялись и любили люди. А ей хотелось умереть. Потому что она не могла жить без его улыбки. Без звука его голоса. Без касаний его рук в темноте. Но она обещала ему жить. — Я скучаю, — прошептала она в пустоту. — Так, что иногда не могу дышать.       Забини промолчал. Он не был глуп и понимал, что что бы он сейчас ни сказал, он бы все испортил. — Он мне ничего не рассказывал, — добавил Блейз тише, когда Гермиона утерла слезы и отвернулась от окна. — Никогда. Но я знал. Просто... не лез.       Гермиона сидела, вцепившись в чашку. Она узнавала в его словах себя. Каждое слово. — Я тоже играю, — прошептала она. — Все эти пять лет. Улыбаюсь Гарри, пью чай с Джинни, хожу по магазинам, делаю вид, что живу. А внутри — пустота. Такая же, как у тебя.       Блейз посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул — будто наконец признал в ней родственную душу. — Мы идиоты, Грейнджер. Оба. — Оба.       Он откинулся в кресле, прикрыл глаза. — Если ты ищешь его — ищи. Я не буду тебе мешать. Но не впутывай меня, ладно? — он открыл глаза, посмотрел на неё устало. — Я не выдержу ещё одной надежды, которая разобьётся. Я уже потратил на это несколько лет жизни. И это ни к чему не привело. Больше не могу.       Гермиона смотрела на него и понимала: он не врёт. Такое не сыграешь. Такую боль не подделаешь. — Прости, — тихо сказала она. — Я не знала. — Откуда тебе знать. — Он слабо усмехнулся. — Мы не были друзьями. Мы вообще друг друга не переваривали. Но у нас было одно общее — мы оба его любили. По-разному. Но любили.       Она кивнула. Встала, поставила чашку на столик. — Я пойду. — Иди. — Он не встал, только чуть повернул голову. — И Грейнджер...       Она обернулась у двери. — Если найдёшь его... передай, что Забини ждёт его с бутылкой огневиски. И что если он не появится в ближайшие пять лет, я вычеркну его из завещания.       Гермиона почти улыбнулась. — Передам.       Она вышла на набережную, вдохнула влажный воздух Венеции. Туман оседал на лице холодными каплями, где-то вдалеке проплывала гондола с влюблённой парой. Город любви. Ирония.       В голове было пусто и одновременно тяжело от мыслей.       Блейз не знает. Блейз сам искал. Блейз так же потерян, как она. И он знал. Знал о них с Драко. Знал и молчал все эти годы.       Значит, остаётся только одно: искать самой. Без союзников. Без подсказок. Просто — искать.       Она зажмурилась на секунду, собираясь с мыслями, и трансгрессировала.