Что делать, если тобой воспользовался омега?

Они останавливаются прямо рядом с Гао Ту — высокий тип и тип с мерзкими усами, оба смутно-знакомы, но в лицо он их не узнает, либо новички, либо из сфер, с которыми HS-групп почти не контактирует. — Тому милашке уже достался мой подарок? — смотрит по сторонам усатый. — Кому? — побалтывает шампанское в бокале высокий. — Секретарю Шэнь Вэньлана, — выискивает взглядом усатый. — Я на него глаз положил еще на прошлой встрече. Дал официанту на чай и попросил передать сюрприз. В этот раз, думаю, если оказаться рядом в нужное время… — Погоди, — просит высокий. — Ты же знаешь, что сегодня с ним не милашка, а бета? — Ну, — обиженно тянет усатый. — Бете ничего не будет… так, легкое воодушевление. Жаль-жаль. А так, подловил под локоток, увел в сторонку и выказал бы ему свое… воодушевление. Гао Ту смотрит на него очень внимательно. Запоминает. Он — личный секретарь главы HS-групп, и сейчас безо всяких дополнительных новостных источников можно сказать, что у усатого типа скоро будут большие неприятности в его бизнесе. Гао Ту вздыхает, смотрит в бокал — второй уже, полупустой, честно говоря, потому что сегодня был крайне напряженный день, первый ему сунул официант, и Шэнь Вэньлан шикнул: — Да выпей ты уже!.. Ничего не будет!.. Ты слишком напряженный. Ничего не будет, конечно же. Нет, он не знал, конечно, не знал, но у него-то таких проблем нет!.. И ему нужно на кого-то немного злиться, а опытным путем проверено, что на Шэнь Вэньлана Го Ту может злиться ровно семь минут и двадцать четыре секунды. — Куда ты подевался? — вдруг материализуется рядом Шэнь Вэньлан. — Ты… красный какой-то?.. У тебя поднялась температура? — Я выпил шампанского, — качает головой Гао Ту, к сожалению, отведенные семь с небольшим минут не кончились, и тон выходит чуть обиженным и злым. — Простите, господин Шэнь, мне придется ненадолго оставить вас. — Ну, — забирает его наполовину пустой бокал Шэнь Вэньлан. — Я без тебя не потеряюсь. Если стало плохо, то… предупреди меня и вызови себе такси?.. А сам смотрит странно, принюхивается растерянно, нюхает зачем-то бокал, что вызывает яркое внезапное раздражение, и Гао Ту вежливо кланяется: — Обязательно, господин Шэнь. И уходит. Если ему подсыпали что-то в бокал, то в первую очередь нужно проблеваться, во-вторую — где-то запереться и переждать первый жар, когда голову мутит страшно и хочется чего-то горячего и запретного. Гао Ту справится. В подобной ситуации он впервые, но у него банально выбора нет, потому что иначе Шэнь Вэньлан узнает его истинную природу и прогонит, а… а это звучит как Ад. . Шэнь Вэньлан с самого начала вечера чует, что с Гао Ту что-то не так. Он постоянно бросает напряженные взгляды во все стороны, чуть не скалится, и был бы он хотя бы слабеньким альфой, это было бы предвестником гона. Но, к сожалению, Гао Ту только бета. Был бы он альфой, давно б со своим дурацким омегой завел бы ребенка, и внутри себя Шэнь Вэньлан бы окончательно принял, что его секретарь — женатый человек, и нечего машинально присматриваться к тому, как новый костюм как-то плотновато облегает ягодицы, да?.. Бесит как, а. Особенно то, что Гао Ту то и дело касается его локтя, словно помечая запахом, и это так… так… был бы он альфой, у него был бы запах, который можно смешать с запахом с Шэнь Вэнлана, а так — морока одна и намеки на несбыточное. Очень бесит. — Да выпей ты уже!.. — подрыкивает Шэнь Вэньлан. — Ничего не будет!.. Ты слишком напряженный. Гао Ту смотрит на него своими грустными глазами и выпивает бокал залпом. Ему, конечно, почти мгновенно бокал меняют на другой, но как-то… лихо он начал, а? Так что Шэнь Вэньлан не удивляется, когда Гао Ту плохеет и он явно уходит в туалет блевать. Да, он проверил и послушал, повздыхал и ушел обратно в зал. В руках у него всё еще было два бокала. Гао Ту свой допивать точно не станет, так что Шэнь Вэньлан ворочает бокал, находит след от чужих губ и аккуратно касается своими поверх этого следа, а после уже допивает, прикрыв глаза и чувствуя только стекло, а не тепло тех губ, что оставили на нем след. — Как вам шампанское? — пытается вежливо уточнить какая-то… омега. — Мерзкое, — честно говорит Шэнь Вэньлан и пробует шампанское из второго бокала. — Осадок какой-то… горький был. Это, вроде, получше, но тоже… словно на гостях экономят. Омега вспыхивает, возмущается: — Я выбирала шампанское!.. Шэнь Вэньлан смотрит ей в глаза и протягивает свой недопитый бокал: — Ну? Скажете, это достойно гостей… подобного уровня? Омега уходит от него в гневе. Шэнь Вэньлан даже не смущается. Он не нанимался возиться с чужими чувствами и ожиданиями. Шэнь Вэньлан еще некоторое время бродит по залу, перекидывается пустыми репликами, чувствуя себя больше выставочным экспонатом, чем гостем этого вечера, потому что с ним общаться на хотят, но выпить немного и бессмысленно поболтать — пожалуйста, шампанское дрянное, конечно, но после пятого бокала становится всё равно на вкусовые критерии. Гао Ту ему не пишет, в туалете его нет, но он ответственный и не уехал бы, не написав, а в зале становится душно и как-то… Голову чуть ведет. — Надо поискать Гао Ту, — решает Шэнь Вэньлан. Наверняка, тот отдыхает в одной из ближайших комнат. Скорей всего, не ел ничего снова, вот и поплохело. Однажды, Шэнь Вэньлан в обед привяжет его к стулу в своем кабинете и не отпустит, пока Гао Ту нормально не поест!.. Мысль сбивается на том, что у альф и бет норма потребления еды точно разная, но… Шэнь Вэньлан останавливается, чувствуя яркий пряный запах шалфея. Хочется идти и вдыхать, дышать им, пытаться надышаться впрок. — Блядь, — выдыхает Шэнь Вэньлан, головой мотает, а ноги словно сами ведут. Он эту омегу сейчас обматерит и сдаст охране!.. Придумала тоже — выпускать свои феромоны в месте, где полно богатых альф!.. И как только охрана допустила подобную «ловушку»? Шэнь Вэньлан выпускает свои полные ярости феромоны, чтобы омега не сбежала, а ведь эта пройдоха точно хотела бы уложить кого-то на лопатки, трахнуть, выдать это за что-то противоположное и стребовать компенсацию, вынимает телефон, собираясь набрать службу охраны… а… а потом он как-то оказывается лежащим на матраце в темной кладовке. Телефон еще недолго пытается осветить стул, под которым оказался, а потом экран гаснет. . Тошнота не помогла. Гао Ту, кажется, уже даже позавчерашний завтрак выблевал, но голову ведет, а поясницу печет от поступающего жара. Чертовы препараты, кажется, вступили в преступный сговор с собственном телом Гао Ту, и никак не отпускает, так что проще всего запереться где-то, переждать первую волну, а потом заказать такси и уехать. Подсобка находится как-то сама собой. Гао Ту назвал бы это комнатой для отдыха персонала, потому что тут есть матрац, но… так же здесь есть бытовая химия… много бытовой химии. Очень много сильно пахнущей бытовой химии. Гао Ту выбирает что попахучей и высыпает перед дверью, чтобы перебило его шалфей, который ужасное тело выделяет, несмотря на пластырь-блокиратор. Кстати, пластыри тут тоже есть. Не очень хорошего качества, в крайнем случае можно взять количеством. Гао Ту развязывает галстук, снимает пиджак, чтобы не подрать пуговицы в пылу жара. Он не успевает, не успевает, вот-вот с головой накроет. В мыслях уже мелькает чужая знакомая ухмылка, руки красивые до одури, которые так часто мечтаются на бедрах, удерживая и направляя, красивая шея, кадык, который хочется отчего-то чуть прикусить, а потом вгрызться туда, где до одури пахнет ирисом, каждый раз снося все препоны и заслоны. …нет, тут не может пахнуть ирисом… Ботинки ощущаются так… мерзко. Гао Ту снимает их, босыми ногами ходит по холодному полу, заземляясь, пытается дышать, благо, фильтры в комнате хорошие, и запахи пробиваются только из-под двери, а оттуда несет только ядреной химией и… ирисом. Так хорошо, так правильно, чуть зло, потому что ему никогда не нравился запах шалфея. Гао Ту сам не понимает, как прижимается лбом к двери и зачем выключает свет. Шэнь Вэньлан за дверью что-то гневно и чуть нетрезво бормочет, наверное, даже не подозревая, что говорит это вслух. Гао Ту прикусывает губу, а потом Шэнь Вэньлан довольно громко говорит: — Уложить на лопатки и трахнуть. Гао Ту… реагирует раньше, чем вообще понимает, что происходит. Он за годы работы так привык подчиняться словам Шэнь Вэньлана, что дверь открывает раньше, чем понимает, что делает, а потом — дело технике, на курсах самооброны его прекрасно научилили, как укладывать людей на лопатки. — Ты, блядь, что творишь?! — рявкает Шэнь Вэньлан, пытается опереться на руки и сесть хотя бы, его запах всюду, просто всюду. Гао Ту должен поднести руку к носу, закрыться от этого запаха и выйти из подсобки. Но он глубоко вдыхает, и всё… становится неважным. Почти всё. Его альфа лежит перед ним, и от него так… хорошо пахнет… и будет сопротивляться, но на это есть пара… вариантов. Гао Ту тянет руку и в гаснущем свете экрана телефона находит свой галстук. . В свое оправдание Шэнь Вэньлан может сказать, что он пьян, да, поэтому его так легко бросили на матрац, ясно? Он не слабее какого-то омеги!.. …даже если у этого омеги такой силы хват, что он уверенно наматывает галстук сначала на одно запястье Шэнь Вэньлана, продевает через что-то и наматывает на другое, связывая крепко… — Пусти, — тихо угрожающе скалится Шэнь Вэньлань, напрягая руки. Омега в ответ выпускает свои полные молчаливого желания феромоны, чуть поводит тазом, удобней устраиваясь на бедрах Шэнь Вэньлана, наклоняется и говорит на ухо кряхтящим шепотом: — Дернитесь, и на вас свалится стеллаж, полный чистящих порошков. Шэнь Вэньлан замирает. Воображение у него живое, яркое, так что он прекрасно знает, что будет от близкого знакомства множества химических средств и своего лица. — Развяжи, — тихо и угрожающе говорит он, выпуская свои яростные феромоны. А омега не пугается, нет, приникает к его шее губами, вдыхает глубоко, широко лижет, и от этого у Шэнь Вэньлана мурашки бегут от затылка к пояснице. — Я злюсь, — зачем-то говорит он. — Такая, — хрипло выдыхает омега, начиная покачиваться, сидя на бедрах у Шэнь Вэньлана, — вкусная… — Он выдыхает тихий всхлип. — Злость. И он впускает зубы в шею Шэнь Вэньлана так крепко, что будь этот омега альфой, и метку было бы не свести никогда. Это… должно быть больно, но почему-то вместо боли по всему телу словно молния прокатывается прямо к члену. Как же, глупый альфа-организм в восторге, что омега его настолько хочет!.. Шэнь Вэньлан рычит больше на себя, но не дергается, понимая, что сделает всё только хуже, если рванется, на это его еще хватает. — Ммм… — мягко зализывает рану омега, садится на бедрах Шэнь Вэньлана, чуть сдвигается назад и легко, мягко так трогает член Шэнь Вэньлана сквозь ткань штанов. — Ммм?.. — Я б на тебя посмотрел в такой ситуации, — ворчит Шэнь Вэньлан. Он не понимает, как ему реагировать и что делать дальше. Это всё… несколько выбивается из его привычного опыта. Разозлиться толком даже не получается, потому что омеге нравится его злость, но в ответ на это он кусается, помечая своим, дергаться нельзя, кричать… не выходит, злости-то нет. — Ах, — вздыхает омега и нежно гладит член Шэнь Вэньлана, чуть прижимает одной рукой и тянет ширинку. Он такой уверенный, что, нет, разозлиться не выходит, вместо этого выходит искренне выдать: — Ты охренел? Ты меня бросил на кровать, привязал, погрыз и сразу лезешь к члену!.. А… а… — Волна эмоций опадает под смущенным: — Поцеловаться хотя бы? Это глупо. Это очень глупо, да, Шэнь Вэньлан знает!.. Почему это вообще всплывает в голове? Если бы ситуация была в его руках, конечно, целоваться ни с кем бы он не стал, но… омега наклоняется гибко и приникает к губам своими губами. Он такой робкий в этом, отстраняется, думает, снова касается губами губ, но как-то… неловко? — Ты вообще целовался когда-нибудь? — выдает Шэнь Вэньлан растерянно. — На кровать ты меня швырнул профессионально, как редкая… Омега резко садится и шлепает его по губам. Это даже не больно, но обрывает все слова и заставляет член заинтересованно дернуться. И да, омега тоже это замечает, задумчиво касается щеки Шэнь Вэньлана и легко хлопает по ней. Это… это просто глупо, хорошо? — Я не мазохист, — ворчит Шэнь Вэньлан. Потому что это было просто реакция на неожиданность, хорошо?.. Омега хмыкает и снова наклоняется к его шее, мягко дышит на укус, широко проводит языком, и Шэнь Вэньлан понимает, что невольно повернул голову и даже приподнялся весь, чтобы было удобней, и издает… — Блядь, — говорит Шэнь Вэньлан. — Я мазохист. Омега смеется очень тихо и как-то… хорошо, правильно, так, что внутри всё мягко окутывает теплом. Это так действуют омежьи феромоны, да? Шэнь Вэньлан собирается что-то спросить, но тут его ширинку таки расстегивают. . Гао Ту понимает, что он творит что-то совсем неадекватное, что-то из тех фривольных порно-романов, которыми он зачитывался в подростковом возрасте вместо того, чтобы бегать на свидания. Но Шэнь Вэньлан так дышит под ним, так тихо стонет, так подается к его рукам, губам, телу, пусть сам этого не понимает, что хочется делать всё-всё, чтобы ему было хорошо — и целоваться, и шлепать, и кусаться, и зализывать широко свежую рану, чувствуя на языке чуть солоноватый вкус крови. А… а потом он высвобождает член. Сначала хочет просто ширинку расстегнуть, но на ней — зубчики, а вдруг поцарапает, так что приходится еще и ремень расстегнуть, а потом и пуговку. И приспустить. Ну, чтобы ничего нигде не поцарапалось, это шею, руки и плечи можно кусать и царапать, член-то зачем?.. Гао Ту чувствует себя очень глупо и очень хорошо, потому что ему всё это позволяют отчего-то. Он на всякий случай выпускает еще феромоны, слушает вполуха, потому что плохие слова он слышать не хочет, а еще за них снова можно будет шлепнуть по губам и проследить… реакцию. — Почему я не пинаюсь? — уныло ворчит Шэнь Вэньлан. — Потому что ты сжал мой член? А почему я не пинался раньше? А почему ты сжимаешь мой член так сильно? Ты чего? Член никогда в руке не держал? — Держал, — пытается исказить свой голос Гао Ту. — Свой. Шэнь Вэньлан замирает под ним — весь, напрягает руки, уточняет осторожно: — Тебе сколько лет? — Мы ровесники, — сухо и обиженно сообщает Гао Ту. Шэнь Вэньлан напрягается еще сильнее, чуть приподнимается, требует опасным тоном: — Повтори? Гао Ту откашливается и проводит по члену Шэнь Вэньлана снизу вверх. Выходит откровенно-плохо, потому что альфа в ответ раздраженно ворчит горлом, выдыхает: — Смазка!.. Да хоть плюнь, садист ебанный!.. — Пока нет, — чуть искажая голос, хмурится Гао Ту, соображая, где взять смазку. Плевать ему не хочется. Да, он кусал Шэнь Вэньлана, немного с ним целовался, но плевать на чужой член как-то… мерзко?.. — Сейчас, — решает Гао Ту и встает. По идее, он омега, у него — жар, естественная смазка должна подойти для того, чтобы смазать член альфы, а после… — Ты что делаешь? — устало вздыхает Шэнь Вэньлан. — Я уже понял, что ты, блядь, не могу в это поверить, девственник. Который хочет мной себя трахнуть. Что ты делаешь сейчас? — Штаны снял, — говорит Гао Ту, его голос совсем растерянный, может, даже на его привычный не походит. — Плеваться не хотел. А… а потом хотел сделать минет. Но… это тоже слюна? — Небеса, за что? — очень спокойно спрашивает Шэнь Вэньлан. — Ты… развяжи меня, а? — Ты сбежишь, — логично говорит Гао Ту. — Ты сбежишь, а я хочу с тобой… всякого. Мне это снилось. Много раз. — Сталкер? — смеется нехорошо Шэнь Вэньлан. — Поэтому мне знаком твой голос? — Может, — кивает Гао Ту. — А минет делать сложно? — Ну, — вдруг резковато отвечает Шэнь Вэньлан. — Не очень. Я один раз тренировался на банане, вроде, получалось. Гао Ту таращится в сторону его головы и уточняет: — Зачем? Ты альфа. — А у него есть член и в задницу ему будет неприятно, потому что он бета, — вздыхает Шэнь Вэньлан грустно. — Но кто ж мне даст? Только если так же связать и взять свое? Это многословие звучит… знакомо. Гао Ту смаргивает, садится обратно на матрац, на ощупь находит член Шэнь Вэньлана, тот всё еще стоит, а от самого альфы постепенно во все стороны расходится приятный запах ириса. Феромоны облаком, болтливость, честность. Состояние перед гоном или уже само начало гона. Гао Ту уже с этим сталкивался. Шэнь Вэньлан еще и обниматься любит в такие моменты. — Минет? — уточняет Гао Ту, трогая головку чужого члена, мягко сдвигая кожицу. — Чтобы ты мне случайно член откусил с непривычки? — фыркает Шэнь Вэньлан и выдыхает тихий стон. — Не, если уже штаны снял, садись сразу. Быстрее трахнемся, быстрее ты меня отпустишь, быстрее я тебя полиции сдам. Он звучит так ворчливо и обиженно, но не сердится, зато так пахнет, вкусно, вкусно, и Гао Ту подается к самой его шее, притирается грудью в грудь, мягко гладит шею, натыкается на галстук, замирает. — Да, ты расстегнул на мне штаны, но так и не снял галстук! — ехидно сообщает Шэнь Вэньлан. — Какое порно ты вообще смотрел? — Читал, — буркает Гао Ту, решительно берясь за узел чужого галстука и чуть царапая кожу шеи. Шэнь Вэньлан на это дышит чаще и горло подставляет как-то очень доверчиво, потом головой мотает с трудом, почти с мукой, бормочет: — Как же ты… пахнешь… вообще ничего не соображаю. Гао Ту хмыкает, потому что болтает Шэнь Вэньлан очень уж много. Но в гон — настоящий гон — он его и не видел, может, для него в возбуждении это нормально? Гао Ту приподнимает подбородок, чтобы поцеловать чуть выше кадыка и прикусить нежную кожу. Шэнь Вэньлан дышит быстрее, чуть дергает руками, сдерживается всё еще, а Гао Ту мягко стягивает с него галстук, ведет губами ниже, расстегивает все пуговицы, всё, что мешает, хочется, чтобы кожа к коже, чтобы не было преград хотя бы сейчас, хотя бы в этом. Шэнь Вэньлан под его руками дышит, стонет едва слышно, плавится и подается, отдается его рукам, его власти, его желанию. А Гао Ту желает. Так давно, так хорошо, так… чтобы вцепиться всеми зубами в горло и не отпускать, и оставить на нем свой след, чтобы он помнил, помнил, всегда помнил, всегда. . Шэнь Вэньлан подставляет шею под чужие зубы, чтобы не вгрызался так сильно, но этого только голова сильнее уезжает. Он знает этого омегу. Этого сильного, одуряюще пахнущего, любящего всё контролировать и кусать омегу. Он его знает. Его голос, его запах, его властность. Узнать никак не может, но чувство узнавания не отпускает. Придется найти его потом… потом, потому что он же сбежит, да? Сбежит? Внутри вдруг всё поджимается от грядущего горя неизбежной потери, и Шэнь Вэньлана это настолько оглушает, что он пропускает момент, когда на его член… садятся. Омега сжимается весь, потому что резко и не подготовился нормально. — Ебучий девственник, — шипит Шэнь Вэньлан. — Ты б, блядь, хоть учебники по анатомии почитал, ебанавт. Развяжи!.. Омега всё еще напряженный, никак расслабиться не может, сжимает собой член так, что больно, обоим, между прочим, больно. — Я, сука, не фанат изнасилований!.. — рявкает Шэнь Вэньлан. — Развяжи!.. Омега тянется. У него руки трясутся, когда он возится с узлом. Одну руку удается высвободить быстро, и Шэнь Вэньлан дергает ее, сразу пытается чуть приподнять этого… энтузиаста от мира анального секса, почему-то ему кажется, что так будет легче, дергает вторую руку, освобождая, тянет омегу на себя за плечи, выпуская феромоны, обнимает, гладит по мускулистой спине, поясницу разминает, потом не удерживается, талию в руках сжимает, логично говорит: — А. Ты стройненький вот тут. Омега фыркает ему в шею, но как-то чуть слезливо, и потихоньку расслабляется. Шэнь Вэньлан вот сейчас бы мог его сбросить и позвать охрану, но… — Так пахнешь, — уныло говорит он. — Сам еще хочешь? — Хочу, — буркает омега. — Но ты сбежишь. — С другими потренируешься в шибари, — хмыкает Шэнь Вэньлан, гладит накаченные ягодицы, приказывает: — Двигайся. Но не резко!.. Потихоньку. Омега неуверенно начинает покачивать бедрами, потом совсем садится, а Шэнь Вэньлан стягивает с него рубашку и с удовольствием трогает. На ощупь — и не омега совсем. Они ж всё тонкие-звонкие, гибкие и изящные, а этот… — Мгм, — выдыхает омега, продолжая двигаться и чуть приподнимаясь уже. — Трогаете. — Трогаю, — соглашается Шэнь Вэньлан. — Ты трогательный. Ты точно омега? Омега в ответ выпускает феромоны. Хороший ответ, ага. Шэнь Вэньлан хмыкает и с удовольствием продолжает трогать. За такое тело и альфе было бы не стыдно. Вот как он его на лопатки уложил. — Всю жизнь готовился надо мной надругаться? — уточняет Шэнь Вэньлан, кладя ладони на бедра, и омега перестает двигаться. — Ты чего?.. — Почему я вас люблю, вы ж мудак? — очень грустно уточняет омега. Это звучит обидно. Шэнь Вэньлан бормочет: — Давай, ты спросишь это у своего психотерапевта. Что? Всё? Накатался? Так слезай. Притащил меня сюда, попытался трахнуть, а у самого ни опыта, ни мозгов, чтобы хотя бы теорию почитать. Только идиотские любовные романы в голове и есть. Конечно, ты же просто грязная… И ему снова прилетает по губам, но уже сильнее. Шэнь Вэньлан задыхается, бедрами подает, чуть подбрасывая омегу на себе, а тот ноги сжимает, удерживая себя на месте. Губы горят, дыхание сбилось, сердце колотится быстрее. — Ты… — выдыхает Шэнь Вэньлан. — Устал, — гортанно, на грани рыка отвечает омега, наклоняется к самым губам, повторяет: — Устал. И Шэнь Вэньлан кладет ему ладонь на загривок и вцепляется поцелуем в пухлые горячие губы, целуется так исступленно, отдаваясь этому, перекатывается с омегой, нависает над ним, сбрасывает пиджак и рубашку, наклоняется к омеге, целует снова, снова, еще раз, кусает горло, плечи, хочет спуститься к груди, но омега дергает обратно, и в этой позе член, ну, выскальзывает, так что приходится вернуться к поцелуям и начать самому двигать бедрами. И всё это сваливается в какой-то бешеный ком из всего и сразу. — Не сбежишь, — шепчет в чужие губы Шэнь Вэньлан. — Не удержишь, — отвечает уверенно омега и когтит ногтями по спине, потому что для него всё новое, потому что так глубоко сам точно не доставал, потому что для него всё странно. Шэнь Вэньлан зарывается в чужую шею, губами ловит пульс, вылизывает, примеряется зубами, хочется пометить, чтобы не пропал, но что-то внутри останавливает, и перед глазами — совсем другой, и вот его бы хотелось укусить, но у беты не приживется, и ему будет только больно, и он не будет так… ногти сильно вцепляются в спину. — Больно, — говорит Шэнь Вэньлан. — Тебе? — Много, — мотает головой омега. Шэнь Вэньлан выдыхает, целует, затыкая, потому что вот сейчас ему кажется, что голос похож, а это плохо, плохо, потому что Гао Ту — не омега, и с ним не выйдет так, не получится поставить метку, не… Омега тянет его на себя за затылок, целует неумело, но от души. — Я не оставлю тебе метку, — шепчет в его губы Шэнь Вэньлан. — Тебе ничего от меня навсегда не останется. Ты лишь украл один секс. — Это уже много, — тихо отвечает омега. Его голос слишком похож. И это так… так горько и хорошо, потому что внутри что-то тихо говорит «это он, возьми свое». И Шэнь Вэньлан берет. . Гао Ту скулит, кусая чужую руку. Шэнь Вэньлан меняет позы произвольно, у него почти не падает после оргазма, но запах семени уже повсюду, и внутри… неприятно уже. Этого всего много, слишком много, голова просто не соображает ничего, кажется, его давно узнали, потому что постоянно звучит горькое «так похож», зато больше плохих слов нет, нет того, от чего внутри всё немного умирает. Гао Ту выдыхает, когда Шэнь Вэньлан прижимается со спины сильно, а потом как-то сонно тяжелеет. Они оба голые, мокрые, потные, и их тела измотаны сексом, но в голове становится яснее, а нутро уже не обжигает жаром возбуждения. Он пытается высвободиться, альфа прижимается крепче, и да, его член всё еще… внутри. Гао Ту сглатывает, бормочет тихо: — Мне в туалет. Мне нужно, альфа. Я вернусь. — Иди, — сонно разрешает Шэнь Вэньлан и отпускает. Гао Ту прикрывает глаза, вспоминая комнатку. Вот тут должны лежать его вещи. А там… там была туалетная бумага, вроде? Или полотенца бумажные? Он брал пахучее чистящее средство, и они были под рукой — шуршащие такие. Гао Ту находит наощупь их, открывает пакет, начинает вытирать с себя всё мокрое и влажное, промокает шею, морщась, потом, колеблясь, опускает руку вниз, между ягодиц. Там всё… мерзко. Нет, в процессе было хорошо, но это много. Нужно в душ, и смыть с себя всё, но пока что у него есть бумажные полотенца. Гао Ту убеждается, что он сухой, медленно одевается, понимает, что не знает, где носки, и тихо выходит за дверь. Вот и всё. Приключение на одну ночь. Ему даже почти не больно, больно, потому что сам перестарался и рванулся сразу, вместо нормальной подготовки. Правильно Шэнь Вэньлан ругался. А потом сделал… хорошо. Несмотря на ругань. Гао Ту краснеет немного. Надо будет пластыри-нейтрализаторы купить нормальные. И вычислить того усатого. И. Уничтожить. . Шэнь Вэньлан просыпается один от стука в дверь. Он сонно шарит по матрацу, но никого рядом нет, только запах остался — секса и шалфея вперемешку с ирисом. — Господин Шэнь, ваш омега давно покинул вас, — нужно говорит за дверью кто-то. — Это охрана. Вы не могли бы выйти и пройти в более приемлемые апартаменты? — Что? — приподнимается на локте Шэнь Вэньлан. — А где… где тот, кто со мной был? — Вы были в комнате один, когда наш персонал попытался войти, — дипломатично отвечает охранник. Шэнь Вэньлан садится, моргает, смотрит по сторонам, в каморке светло, кто-то включил свет, а он даже не проснулся. В комнатке хорошо пахнет сексом, им и… тем омегой. Это почти что логово, всё внутри протестует, чтобы уйти. — Прикажите подать мне кофе в апартаменты, — вздыхает Шэнь Вэньлан. Он слышит, как охранник передает это поручение кому-то за дверью, сам одевается, оглядывается по сторонам, потому что смутно помнит, как упал его телефон, находит его, смотрит на чужие носки, лежащие рядом, а потом что-то в нем почти требует, и он сгребает их в карман пиджака прежде, чем понимает, что делает. — Мне нужно зарядное устройство, — говорит Шэнь Вэньлан, выходя за дверь. — Телефон сдох. Охранник кивает: — Обеспечим. Когда телефон включается, Шэнь Вэньлан стоит перед включенным душем, потому что ему нужно смыть с себя эту ночь… и не хочется, не получается почти физически. Он вздыхает. И встает под душ. . Гао Ту полноценно приходит в себя только спустя сутки. Голова у него квадратная, тело перенапряглось там, где он вообще наличие у себя мышц не подозревал, хочется свернуться в клубок и орать в подушку, потому что ну что он творил-то!.. Это вообще как называется? Затащил альфу в подсобку, привязал его, раздел, покусал, попытался надругаться, в итоге получил полную поддержку от альфы в первом интимном опыте и даже остался вполне доволен, потому что альфа решил не наказывать его и шедро помогал кончить. А сейчас Гао Ту смотрит на телефон, на экране которого раз за разом высвечивается имя Шэнь Вэньлана, осторожно трогает его, нажимает одним пальцем «ответить» и «громкая связь». — Ты где? — почти рычит его — его? — альфа. — Я болею, — тихо отвечает Гао Ту. Шэнь Вэньлан набирает воздух, словно оттуда может учуять что-то, выдыхает шумно, а потом уточняет устало: — Похмелье? — Да? — хватается за соломинку Гао Ту. — Так надо было хоть что-то поесть перед алкоголем, — ворчит Шэнь Вэньлан. — Тебе очень плохо? Ты даже не отписался вчера, что берешь такси. — Я пешком шел, — зачем-то врет Гао Ту. — Еще и пешком!.. — возмущается Шэнь Вэньлан. — Тебе надо было взять такси!.. Химчистку салона я бы потом оплатил. Я же настоял, чтобы ты выпил. Но ты тоже хорош. Впервые алкоголь пьешь, что ли? — Не впервые, — признается Гао Ту. — Но вчера… словно… там было не только шампанское. Шэнь Вэньлан на секунду замолкает, выдыхает и говорит: — Я за тобой шампанское допил. Сейчас к врачу съезжу. Сдам кровь. Если там было что-то, то не удивительно, что меня… так развезло. Потом вернешься, надо будет связаться с местом, где мы были, и затребовать видео с камер… я там… — Его голос становится мягко-смущенным. — В общем, вернешься, объясню, кого на камерах надо найти, опознать и… не знаю… убедиться, что нет никаких последствий? Гао Ту смаргивает, а потом ему так обидно становится, что он отчего-то сбрасывает звонок. Шэнь Вэньлан перезванивает и уточняет: — Ты телефон уронил, что ли? — Да, простите, — вздыхает Гао Ту. — Я… я вернусь и сделаю всё… — Буду ждать, — усмехается Шэнь Вэньлан, и голос его как-то теплеет: — И, эй, на будущее, ешь перед подобными мероприятиями. Поесть там всё нормально не дадут, а так хоть похмельем страдать не будешь. — Я учту, — сухо говорит Гао Ту. — Благодарю за совет, господин Шэнь. — Возвращайся, — смеется Шэнь Вэньлан. — Кажется, мне нужно научить тебя пить, м?.. Гао Ту сбрасывает звонок снова. И отвечает на входящий. — Тебе так плохо, что ли? — уточняет Шэнь Вэньлан. — Мне тебе врачей вызвать? — Не стоит, — сухо говорит Гао Ту. — Благодарю за заботу. — Поправляйся, — хмыкает Шэнь Вэньлан и сам отключается. Гао Ту смотрит некоторое время на телефон и не понимает, что ему чувствовать — облегчение, потому что его не узнали, или обиду… потому что его не узнали?.. Он терзается этим примерно минуту, а потом в животе урчит. По крайней мере, его не уволили. А об остальном можно подумать позже. . Шэнь Вэньлан смотрит на результаты своих анализов и уточняет: — Еще раз. Что это значит? — Грубо говоря, — вздыхает доктор, — вам посыпали препарат для ускорения естественного цикла. Это не опасно, но это может повлечь внезапный гон или течку. С алкоголем эффект может усилиться. Говорите, не вы один пострадали? — Я допил шампанское из чужого бокала, — хмурится Шэнь Вэньлан. — Но у… этот человек бета. Он просто от похмелья страдает. Но его сначала тошнило. Отсыпается вот. — Скорей всего, препарат не рассчитан на бет, — качает головой доктор. — Легкая форма интоксикации может быть принята за пищевое отравление. У вас были какие-то последствия? Шэнь Вэньлан трет переносицу, ворчит: — Я на омегу наткнулся. Но если бокал предназначался не мне, то и тот омега… не при чем? — Есть шанс, что не вы один подверглись подобному отравлению, — аккуратно говорит доктор. — Вы можете обратиться в полицию с этими анализами, но, если что, я не имею права разглашать ваши анализы. Шэнь Вэньлан рассеянно кивает: — Думаю, я сам разберусь. А… — он понимает взгляд на доктора. — Если это ускоряет цикл, то есть шанс, что омега… Ну. — Заберемеет? — поднимает брови доктор. — Он почти ничтожен. Яйцеклетке требуется время на созревание, это же ложный жар, который быстро пройдет, вероятно, жар повторится снова через короткий промежуток и вне привычного цикла три-пять месяцев, но беременность весьма сомнительна. Если что, приводите вашего партнера, посмотрим и на его анализы. Шэнь Вэньлан кивает. Знал бы он еще, с кем его угораздило, а. . Гао Ту приходит на работу, несмотря на слабость. Жар отступил, пластырь скрывает запах, а большего и не нужно. Ему бы не видеть Шэнь Вэньлана еще пару дней, но быстрый поиск в сети, намекает, что Усатый Господин, так же известный как Ло Минь, скоро будет совершать весьма выгодную для него сделку, и упускать это время нельзя. — Ты вообще на ногах не стоишь!.. — вдруг обнимает его со спины Шэнь Вэньлан. — Чего в дверях стоишь, шатаешься? И… — ладонь мягко проходится от бедра до ребер и обратно. — Давно у тебя такая тонкая талия? У Гао Ту сердце где-то в горле колотится, но он сухо сообщает: — Со старшей школы. Я набрал мышечную массу, разгружая машины с товаром в продовольственном магазине, где я работал. — А, ясно, — говорит Шэнь Вэньлан, чуть направляя и почти утаскивая к своему креслу. — Садись-садись. Ты знаешь, что нас с тобой траванули гормональным препаратом для стабилизации цикла? — Догадался, — сухо говорит Гао Ту, — потому что при похмелье эрекция типичной не является. — И тут же смущается: — Простите, я… — Да вижу я, что тебе плохо еще!.. — усаживает его на кресло Шэнь Вэньлан, и продолжает ворчливо: — Но хоть одно доброе дело твоя омега сделала — помогла с эрекцией. — Что? — смотрит на него снизу вверх Гао Ту. — От тебя пахнет твоей дур… — Шэнь Вэньлан вдруг обрывает себя, облизывает губы, отступает на шаг. — От тебя твоей омегой пахнет. Что это? Лаванда? — Да, — зачем-то соглашается Гао Ту. Запах шалфея и лаванды иногда кажется схожим, и лучше бы Шэнь Вэнлану и дальше думать, что от «омеги Гао Ту» пахнет лавандой, а не распробованным им множеством способов шалфеем. — Нужно достать видео с камер, — начинает Шэнь Вэньлан, — чтобы найти отравителя и… Он обходит стол, становится на то место, которое обычно занимает Гао Ту во время отчетов, смотрит на него с интересом, хмыкает: — Эй, неплохо смотришься в этом кресле. — Я… — пытается встать Гао Ту. — Куда? — тут же опирается на стол Шэнь Вэньлан. — Сиди уже. Ты отравился, потому что я приказал пить. Тебе точно к врачу не нужно? — Точно, — вздыхает Гао Ту. — И я знаю, кто… подсыпал. Я краем уха слышал, как секретарю Хуа собирались передать «сюрприз», но из секретарей с вами был только я. Шэнь Вэньлан выпрямляется, усмехается нехорошо, уточняет: — Всюду этот… секретарь Хуа. Так и тянет на него ебанутых альф. Гао Ту словно под ребра кто-то крюком подцепляет. — Я понимаю, что вам неприятно от того, он подвергся подобному вниманию, — монотонно говорит Гао Ту. — Но перейдем непосредственно к виновнику моего… и вашего состояния? Я собрал информацию. И у него скоро будет… выгодная сделка. — Да? — Шэнь Вэньлан мягко обходит стол, опирается задом на столешницу и заглядывает в распечатанные документы, почти урча: — И ты, конечно, провел анализ наших возможностей. К сожалению, он сидит слишком близко, и это немного сбивает с толка. Гао Ту сглатывает, пытается абстрагироваться, смотрит в документы: — Д-да. Если мы… мы… Что? Зачем вы вращаете кресло. — Мне неудобно так читать, — притягивает к себе кресло Шэнь Вэньлан, еще и поворачивает. И Гао Ту замирает, потому что альфа по сути перегнулся через его плечо, дышит у самого уха, он хочет посмотреть, но нельзя. Или можно? Он косится, и Шэнь Вэньлан резко двигается. Гао Ту резко поворачивает к нему лицо. Шэнь Вэньлан недоуменно поворачивается к нему, уточняет: — Ты чего дергаешься? Всё еще препарат по мозгам бьет, что ли?.. — Наверное, — сглатывает Гао Ту. — Вы… у вас дыхание… тревожит меня. — Да? — удивленно поднимает брови Шэнь Вэньлан. — Погоди, а это тревожит? Он наклоняется к шее и замирает: — А. Твоя омега… любит ставить засосы, да?.. — Что? — Гао Ту замирает всем собой. — Тут, — мягко касается шеи Шэнь Вэньлан, трет пальцы, — ты попытался замазать, да? Но вышло в этот раз плохо… и виден след. У твоей омеги довольно… крупный рот, если она ставит такие засосы. Его голос спокойный, но запах ириса щекочет нос чужой яростью. И, к сожалению, у Гао Ту весьма странная реакция на злость этого конкретного альфы. И он краснеет. Шэн Вэньлан выдыхает раздраженно и уточняет: — Не мог бы ты в следующий раз лучше маскировать следы своей страсти? Ладно, что там дальше по этой сделке, которую мне предстоит обрушить? Гао Ту оборачивается на него, потому что он точно знает, что должен увидеть, и — да. Укус уже поджил, но Шэнь Вэньлан даже не подумал его чем-то скрыть. Гао Ту прочищает горло и уточняет: — А для ваших… следов страсти аптечка не нужна?.. Я, пожалуй, за ней схожу. Он кладет отчет на стол, встает и очень спокойно выходит из кабинета, за пределами которого у него откровенно подгибаются ноги, и он вежливо говорит старшему секретарю, что, кажется, переоценил себя. Гао Ту действительно бледен, а его глупый организм перетряхивает всеми возможными способами, и за жаром накатывает озноб, а с ним и резкая дрожь. Отгул ему дают спокойно. . Шэнь Вэньлан честно ждет Гао Ту с аптечкой, попутно, конечно, делает пару звонков, пишет с десяток смс и убеждается, что бизнес некого Ли Миня окажется в весьма бедственном положении, потом ему надоедает ждать и он уточняет, куда Гао Ту подевался. — Секретарю Гао стало плохо, — виновато говорит Ли Мэй. — Хотите, чтобы я что-то принесла? Чай? — Нет, — говорит Шэнь Вэньлан, а потом сидит над папкой и звонит Хуа Юну: — На твоем ужасном языке ебанутых чувств, что значит, если ты по указке человека развалил компанию того, кто его обидел, даже не будучи уверенным, что этот человек его действительно обидел? — «О, — хмыкает Хуа Юн. — В кого ты влюбился?» — Ты не помогаешь, — ворчит Шэнь Вэньлан. — У него есть омега, которой он позволил наставить на свою шею засосы. — «Заплати омеге, чтобы исчезла», — просто говорит Хуа Юн. — «Не сможешь заплатить деньгами, найди то, что омеге дорого и шантажируй. Почему я объясняю тебе элементарные вещи?» — Подкуп и шантаж не являются элементарными вещами в нормальном мире, — напоминает Шэнь Вэньлан. — «О, скажи еще, что эмоциональные манипуляции — это что-то плохое», — хмыкает Хуа Юн. — «Если ты чего-то хочешь и можешь это получить, не нанеся объекту своих чувств психологической травмы…» — Он молчит секунду и уточняет: — «Сильной психологической травмы, потому что потом придется долго водить его к психотерапевту… хотя, в твоем случае, я объект твоих чувств бы сводил. Короче, подожди недельку, пока я дожму Шаою, а потом действуй». — Гао Ту — самый разумный и нормальный человек в моем окружении, — почему-то возмущается Шэнь Вэньлан, — ему точно не нужен психотерапевт!.. — «Конечно», — соглашается Хуа Юн. — «Ему нужен психиатр. И что это говорит о твоем окружении?» Шэнь Вэньлан рычит в трубку. Хуа Юн в ответ смеется и сбрасывает звонок. Вот и посоветовал, вот и помог после всего, что Шэнь Вэньлан сделал для его великой любви. Но с собой спорить трудно — нутро скручивает от ревности и желания поставить свою метку поверх, пусть и не приживется, пусть, это не страшно на самом деле. Шэнь Вэньлан чувствует в себе готовность обновлять метку раз за разом — осталось только найти эту омегу и… уговорить отказаться от самого странного и милого человека на всем белом свете. . Гао Ту отсыпается, прибирается, чтобы не смущать соседей избытком запахов, читает в новостях про крах сделки, навещает сестру в больнице. Врачи уже даже обещают ей скорейшую выписку, Гао Цин немного капризничает и уговаривает уехать к морю. — Да что тебя тут держит-то? — ворчит она. — Твой альфа тебе не принадлежит, а сам ты выглядишь вымотанным, брат. — Я просто отравился, — мягко улыбается Гао Ту. — Поправляйся, это главное. А потом… — Он вздыхает. — Может, потом мы уедем к морю. В конце концов, у Шэнь Вэньлана есть Хуа Юн, который, как писали в чате секретариата, опять вернулся, но не на работу, а выпить чаю с господином Шэнем, и тот даже не ворчал, что чай плох, значит, компания была больно уж хороша. — Правда? — радуется Гао Цин. — Ты так это говоришь… ты уже нашел работу в приморском городке? — Я могу найти работу всюду, у меня очень много навыков, — улыбается ей Гао Ту. В конце концов, в HS-групп его держала только большая зарплата… и человек, которому не нравится его запах и нравится то, как он подает чай, а если он нашел себе кого-то, с кем и на чай плевать… Гао Ту мотает головой, изгоняя паршивые мысли, от которых становилось почти физически больно, и возвращается домой. Шэнь Вэньлан звонит ему, требует что-то, спрашивает, где он и почему: — …Не открываешь дверь?.. — звучит у самой двери Гао Ту. Гао Ту неловко улыбается и убирает телефон, глядя в лицо встревоженного Шэнь Вэньлана и чуть пряча взгляд. — Ты куда ходил? — почти сразу напускается на него Шэнь Вэньлан. — На телефон почти не отвечаешь, сообщения не читаешь, бродишь где-то, а сам выглядишь так, будто сейчас упадешь!.. — Я навещал сестру, — пожимает плечами Гао Ту, доставая ключи. — Вы… зайдете? Шэнь Вэньлан смотрит на него странно, потом делает шаг в сторону от двери. Гао Ту неловко подходит, и вдруг на его талию ложится чужая рука, чужое дыхание обжигает ухо. — Тебя шатает, — тихо говорит Шэнь Вэньлан. — Нет, ну почему у тебя такая тонкая талия? Гао Ту роняет ключи. — Что такое? — быстро спрашивает Шэнь Вэньлан. — В руках ничего не держится? А еще ездил куда-то!.. Ты когда ел в последний раз? Он бесцеремонно прислоняет Гао Ту к стене, наклоняется за ключами, открывает дверь, пытается снова обхватить Гао Ту за талию, и вот тут всё и лопается: — Господин Шэнь, — обрывает все поползновения в свою сторону Гао Ту. — Вы можете зайти. Вы не можете меня занести в квартиру. А потом Шэнь Вэньлан делает то, что должно быть запрещено на законодательном уровне. Он бросает на Гао Ту взгляд несправедливо-обиженной праведности. Словно собаку пнуть, право слово. Гао Ту вздыхает и кивает, мол, да, заходите, если еще хотите, и Шэнь Вэньлан улыбается довольно. . Квартира Гао Ту пахнет… хлоркой и дешевыми сожженными благовониями. Шэнь Вэньлана тянет чихать, но он лишь вежливо уточняет: — Ты прибрался? Тут только орхидей пахнет. На Хуа Юна походит. Шэнь Вэньлан не уточняет, что выбор откровенно-паршивый, но решает не осуждать выбор запаха. — У нас довольно плохая вентиляция, регулярная уборка необходима, чтобы никого не смущать, — сухо отвечает Гао Ту. Он отчего-то злится, и его злость Шэнь Вэньлан чувствует как легкие мурашки по загривку. Гао Ту двигается по своей крохотной квартирке легко, снимает куртку, оставшись в кофте, включает чайник, бросает пустой взгляд на чуть помешавшегося на его пути Шэнь Вэньлана и он предельно вежлив в своем: — Вам не трудно будет сесть сюда? — Я, что, не мог проведать своего заболевшего сотрудника? — сердится в ответ Шэнь Вэньлан. И Гао Ту останавливается посреди квартиры, смотрит совсем пустым взглядом и говорит очень вежливым тоном: — Конечно, вы можете навестить меня. Сейчас я налью вам чай. И Шэнь Вэньлан просто садится, куда указали. Его взгляд мечется по квартирке — хлорно-стерильной, отдраенной, лишенной всяких запахов, лишь от кровати… пахнет, но тоже слегка, едва уловимо. — Твоя омега с тобой не живет, и ты приходишь на ее территорию? — зачем-то уточняет Шэнь Вэньлан. Гао Ту тяжело ставит кружку на кухонную тумбу, но его голос отточено-спокоен, в нем слышен профессионализм: — Согласно трудовому регламенту, данная информация запрашивается только отделом кадров и службой безопасности. И только в случаях возможной утечки информации. Непосредственное начальство не имеет право спрашивать о подобном. Шэнь Вэньлан вспыхивает: — Да что с тобой сегодня? Я помешал чему-то? Помешал уйти к твоей… твоей омеге? Я просто хотел рассказать, что сделал, как ты хотел!.. Я не вовремя пришел, да?.. Оборвал твою встречу с твоей прекрасной тайной… Гао Ту оборачивается резко, сообщает сухо: — Я благодарен. — Ты зол!.. — не соглашается Шэнь Вэньлан, поднимается на ноги, наступает уверенно, а Гао Ту пятится едва заметно. — Ты сердит на меня с того момента, как я помог поднять тебе ключи!.. Что? Так страшно признавать свою беспомощность? Гао Ту упирается задом в кухонную тумбу, ахает, зачем-то оборачиваясь, снова смотрит на Шэнь Вэньлана, а глаза у него огромные, губы облизывает, дышит быстро, через рот. — У тебя простуда? — зачем-то уточняет Шэнь Вэньлан, хотя мысли совсем не о том. Гао Ту смаргивает. И снова облизывается, выдыхает: — Нет. Он потерянный и испуганный. Шэнь Вэньлан кладет ладонь на его лоб, хмурится: — Горячий немного. Ты говорил, что пешком шел. Куда пришел? К своей омеге или домой? К ней дольше идти? Ты не перемерз тогда? Ты опять шатаешься. Он убирает ладонь с горячего лба, мягко приобнимает Гао Ту, выпускает успокаивающие феромоны машинально, пусть на бету это и не влияет, пытается отвести к кровати, а тот в его руках почти дрожит, и Шэнь Вэньлан вздыхает раздраженно: — Твоя омега плохо о тебе заботится. Я бы не выпускал тебя из кровати. Гао Ту издает странный звук, но не сопротивляется, когда Шэнь Вэньлан усаживает его на кровать и присаживается на корточки и снимает с него ботинки, приказывает: — Ложись. Я тебя укрою. Я уничтожил того, кто отравил тебя, а сейчас ты поспишь. Вечером тебе привезут еду. Завтра напишешь, если не сможешь выйти, я тебе еще еды отправлю. Гао Ту смотрит странно, снимает очки, сворачивается клубком и издает мягкий влажный выдох. Шэнь Вэньлан укрывает его одеялом, а внутри так тепло становится. — Я захлопну дверь, — говорит он, глядя в большие глаза Гао Ту. — Лежи. Отдыхай. И честно уходит. Он приказывает доставить Гао Ту нормальный ужин, а когда сбрасывает звонок в секретариат, недолго сидит и снова звонит Хуа Юну: «Ты не вовремя», — приходит в ответ СМС. «Мне нужно видео с камер, я с кем-то переспал на твоем благотворительном ужине», — признается Шэнь Вэньлан. Сказать вслух это было бы менее позорным, а так у этого пройдохи останутся доказательства. «Я прикажу поискать», — спокойно отвечает Хуа Юн. «Как твой возлюбленный?» — спустя мгновение добавляет он, то ли из вежливости, то ли от желания потоптаться, что переспал Шэнь Вэньлан не с ним. И хорошо, что не с ним, потому что альфы в страсти… он до сих пор не уверен, что не покалечил того омегу. «Болеет и злится на меня за что-то», — признается Шэнь Вэньлан. Он думает мгновение и всё же решается: «Я найду его омегу и подкуплю ее. Она всё равно не заботится о Гао Ту. Он погорюет, но рядом буду я.» Хуа Юн в ответ прислышает смеющиеся смайлики. Много, много, очень много смеющихся смайликов. Безумец, ничего нового, в общем. Шэнь Вэньлан фыркает и садится выбирать легкий завтрак для Гао Ту. . Гао Ту приходит на работу при полном параде. Его феромоны пока что в приемлемом состоянии, и контролировать их удается одним пластырем, но все препараты у него с собой на всякий случай. — Так, — говорит Шэнь Вэньлан, когда Гао Ту встает перед ним с отчетом. — Сел. Гао Ту смаргивает, оглядывается по сторонам, ближайшее место для сидения — это диван, но он… слишком далеко? Приходится вздохнуть и уточнить: — Я не смогу пояснять детали документов, сидя на диване. — Ты пришел после того, как болел несколько дней, думаю, я больше тебя знаю, что в этих документов!.. — фыркает Шэнь Вэньлан. — Ты бледный. Садись, давай. — Я не… — Гао Ту промаргивается. — Я чувствую себя приемлемо. Шэнь Вэньлан раздраженно выдыхает, встает резко и начинает обходить стол. Гао Ту до последнего не верит, что его силком усадят на диван. — Ты не ешь ничего, что ли? — бормочет невнятно Шэнь Вэньлан, снова пристраиваю руку на талии. — Вот и шатает тебя. У него рука — обжигающая, а еще он откровенно рукой под пиджак поднырнул, чтобы касаться только через ткань рубашки, и от этого у Гао Ту вообще все мысли куда-то деваются. Шэнь Вэньлан сам садится рядом на диване, с явным недовольством убирает руку с талии и пристраивает ее на чужих плечах. — Ну, — говорит, — открывай свою папку и рассказывай, что там у тебя. Гао Ту моргает пару раз, потому что, вероятно, он еще спит в своей кровати? Но приходится прокашляться, открыть папку с отчетами и начать рассказывать, что передали ему остальные секретари перед тем как буквально впихнуть в кабинет Шэнь Вэньлана словно в логово злого дракона. Голос у него профессионально-четкий и не допускает смысловых недопониманий. Этого он годами добивался, его не собьет с толка то… то, что Шэнь Вэньлан мягко угукает или хмыкает над его ухом, а потом пристраивает подбородок на плечо, слушая и иногда что-то переспрашивая, потом выдыхает в шею и говорит: — У тебя засосы прошли. Гао Ту вздыхает. Он понимает, что, вероятно, подсознательно Шэнь Вэньлан может чуять, с кем он… он был так близок в ту украденную ночь, когда Гао Ту над ним — да, что уж таить? — надругался, но так откровенно игнорировать рабочие вопросы? — Господин Шэнь, а что последнее вы помните из моего отчета? — уточняет Гао Ту. — То, что какие-то идиоты из финансового отдела дописали лишний ноль, а ты этого не заметил, потому что болеешь, — сообщает Шэнь Вэньлан совершенно равнодушным голосом. — У тебя быстро проходят синяки и засосы. А быстро они проявляются? У тебя тонкая кожа? — Что? — быстро листает отчеты Гао Ту. — О. О. Простите, я сейчас уточню все данные и… Шэнь Вэньлан тихо раздраженно ворчит. Гао Ту снова собирается извиняться, но тут в дверь стучат. Шэнь Вэньлан со вздохом отстраняется и даже руку с плеча убирает, говорит громко: — Заносите. Ли Мэй улыбается мягко, когда заходит, неся поднос с чем-то под сервировочными крышками. — Как вы и просили, господин Шэнь. Классический завтрак. Она ставит всё на журнальный столик, прижимает поднос к животу, смотрит с какой-то заговорщической улыбкой, уточняет: — Что-то еще? — Да, — кивает Шэнь Вэньлан, — погоди немного. Он забирает у Гао Ту папку с отчетами, вынимает тот, с неправильными цифрами и протягивает его Ли Мэй, уточняя: — Знаешь, кто его делал? Ли Мэй коротко просматривает отчет, поднимает бровь и хищно уточняет: — Что я могу сделать с автором отчета? — Всё, что пожелаешь, — усмехается Шэнь Вэньлан. — Идите, секретарь Ли, повеселитесь. Ли Мэй почти на крыльях вылетает из кабинета. Гао Ту недоуменно смотрит ей вслед, переводит взгляд на Шэнь Вэньлана, и тот фыркает: — Ты слишком мягкий, чтобы швырнуть кому-то в лицо неправильный отчет, а секретарь Ли любит кошмарить финансовый отдел. Ты не знал? — Она со мной подобным не делится, — вежливо отвечает Гао Ту. — Вот и правильно, — кивает Шэнь Вэньлан. — Не надо тебе подобного касаться. Ты лучше… поешь? Я приказал принести завтрак. Гао Ту смаргивает, смотрит на Шэнь Вэньлана растерянно, говорит аккуратно: — Господин Вэнь, это… Шэнь Вэньлан вдруг подается резко к нему, протягивает уверенно расстегивает пиджак, кладет ладонь на живот и говорит: — Слишком худой. Гао Ту смаргивает, но больше не спорит. Ничего ведь не случится, если он позавтракает, да?.. . У Гао Ту от острого соуса губы — алые-алые. А сам он слишком бледный, и это Шэнь Вэньлану не нравится на каком-то глубинном уровне. Кожа у него, наверное, тонкая, следы все сходят быстро, и это… хорошо? На шее же больше нет засосов той омеги, да? Жаль, нельзя поставить метку, у беты она сойдет без следа в лучшем случае, в худшем — загноится и останется некрасивый шрам, ничем не похожий на аккуратную метку. Шэнь Вэньлан успел уже и насмотреться, и начитаться, и всё больше склоняется к попыткам сделать парную татуировку где-нибудь в незаметном месте. Но это — потом. Сейчас важнее то, что Гао Ту всё еще выглядит болезненным. Шэнь Вэньлан продолжает делать вид, что читает отчеты, а сам искоса смотрит на алые губы и тихо выпускает успокаивающие феромоны. Да, Гао Ту бета и ему плевать. А вот Шэнь Вэнлану это помогает успокоиться, вроде как, забота. А внутри всё еще подгрызает немного за то, что он тогда настоял, чтобы Гао Ту пил алкоголь. — У тебя случайно РПП нет? — вдруг приходит в голову. — Ты тоненький. Гао Ту смотрит с легким осуждением, потому что эта тема явно не относится к работе. Шэнь Вэньлан мгновенно оправдывается: — Если ты заболеешь из-за проблем с питанием, мне будет трудней работать. Так что у тебя не должно быть проблем с питанием, а если есть… ну, на твоих завтраках, обедах и ужинах фирма точно не обеднеет. Гао Ту вздыхает, откладывает палочки и аккуратно спрашивает: — Господин Шэнь, что происходит? Мне стоит перестроить ваше расписание, чтобы освободить время под период… повышенного проявления вашего вторичного пола? Шэнь Вэньлан смаргивает, прислушивается к себе. Вроде, валить и трахать не хочется. Ну, у Гао Ту губы алые, отвлекают, да и тут, скорей, хочется целоваться и дальше кормить. Не похоже это на гон ничуть. — Ты худой, — вместо всего буркает он. — Я не худой, — спокойно возражает Гао Ту. И расстегивает пиджак, а после проводит от груди вниз, и становится четко виден разворот плеч и рельеф тела пол ладонями, обрисовывающими уже тонкую талию. — Я не худой, — смотрит уверенно Гао Ту. — Я… тренируюсь. Это не худоба. У меня всё хорошо с питанием. Шэнь Вэньлан прищуривается недоверчиво и ворчит: — Как будто я не видел те рельефные майки на маркетплейсах. Дай сам потрогаю!.. Гао Ту точно собирается возразить, но просто не успевает. Шэнь Вэньлан проводит от бедер вверх, по ребрам, к подмышкам. У Гао Ту глаза широко распахиваются, испуганно как-то, он выдыхает резко, и в этом всём чуется какое-то странное узнавание, и хочется спросить что-то, чего разум еще не осознает и… …телефон звонит… Гао Ту мгновенно оказывается у стола, быстро застегивает пиджак, прячет взгляд. Он выглядит так, будто сейчас упадет, а еще, наверное, он может сказать, что это было… Блядь. Хотел же спокойно и аккуратно ухаживать!.. Телефон продолжает звонить, Шэнь Вэньлан его игнорирует, выставляет вперед ладони, феромоны больше для своего успокоения выпускает, вставать даже не пытается, потому что спугнет же, говори очень аккуратно: — Я не хотел. Я просто не смог поверить. Ты испугался? — Нет, — врет Гао Ту, застегивая последнюю пуговицу. — Я… ах… Я просто… у вас ладони горячие. У вас точно не… — Нет, у меня точно не гон, — спокойно отвечает Шэнь Вэньлан. — Я не буду тебя трогать без разрешения… вот так. Хорошо?.. Гао Ту неловко передергивает плечами, хватает себя за рукава, говорит тихо: — Хорошо. Простите, я… я резко отреагировал. — Это мне не надо было хвататься, — вздыхает Шэнь Вэньлан. — Ты… ты можешь доесть завтрак? Я пока на телефон отвечу?.. Гао Ту кивает и осторожно присаживается на край дивана. Он отчего-то сильно испугался, словно… словно подобные прикосновения принесли ему какой-то отрицательный опыт. Как там говорил Хуа Юн? Надо к психиатру? Он копался в прошлом Гао Ту, может, он не зря выбрал себе партнером омегу?.. Можно же как-то уговорить Гао Ту посещать врачей?.. Чего всё так сложно-то? Шэнь Вэньлан раздраженно прицыкивает, глядя на экран, отвечает раздраженно: — Что ты хочешь, дитя Сатаны? — «Я оторвал тебя от твоего идеального секретаря?» — смеется Хуа Юн. — Нет, — врет Шэнь Вэньлан, глядя, как Гао Ту аккуратно продолжает завтракать. — План в силе? Сегодня съездим в больницу? — «Думаю, да, в обед», — вздыхает Хуа Юн, — «а потом уже можешь соблазнять своего пахнущего шалфеем бету». — Лавандой, — поправляет Шэнь Вэньлан. — От… этого человека пахнет лавандой. — «Странно», — роняет Хуа Юн. — «Мой нос обычно не подводит. Ладно, выдохни, сегодня вечером ты уже можешь начать соблазнять своего пахнущего не-шалфеем бету. Перезвоню». Шэнь Вэньлан хмурится. Нет, Гао Ту не стал бы ему лгать о запахе своего омеги… без причины. Осталось понять, зачем ему лгать. . Гао Ту заканчивает завтрак и благодарит. Шэнь Вэньлан кивает рассеянно и смотрит очень внимательно, и это настораживает. Да еще и это его «лаванда». Гао Ту не уверен, но, вроде, он так окрестил запах «своей омеги», хотя там очень сложно было унюхать что-то — предварительно пришлось вылить на себя очень много химозно-цитрусового геля, чтобы смыть с себя хотя бы ирис, а потом перестарался, и этот гель уже толком не смывался. Как за вот этой какофонией из запахов можно было учуять хоть что-то, Гао Ту решительно не понимал. А еще… еще Шэнь Вэньлан его кормил и трогал. Трогал, как в ту ночь. И не узнал, конечно, потому что ну кто заподозрит в нем того далекого от адекватности омегу? — Гао Ту, — вдруг странным рокочущим голосом говорит Шэнь Вэньлан. — Ты домой к своей омеге добрался под утро, да? И она… он… ждал тебя, уже готовый к подвигам? Влажный и на всё готовый? И пахнущий шалфеем? Гао Ту вспыхивает, смотрит на свои руки. Узнал, да? Точно узнал? — Я, — выдыхает он. — Я не чувствую… запахи. Как вы. Я не… — Он говорил, что пахнет лавандой? — уточняет странным злым голосом Шэнь Вэньлан. — Говорил, что ждет тебя, жаждет только тебя, да?.. Ты уверен, что этот омега верен тебе?.. И… позволь уточнить, он у тебя слабый и хрупкий или сильный? — Мы тренируемся вместе, — бормочет Гао Ту. Шэнь Вэнньлан выдыхает в ярости: — Блядь. Блядь. Он закрывает лицо ладонями, проводит ими сверху вниз, смотрит с такой горечью, что становится страшно. — Нет, — говорит Гао Ту. — О чем бы вы ни думали, нет!.. — Твой омега мог встречаться с тобой, чтобы подобраться ко мне? — страшно-спокойным голосом спрашивает Шэнь Вэньлан. — Мог… притворяться?.. Мог… переспать со мной той ночью? Гао Ту хочет сказать «нет», но он ведь, правда, все эти годы притворялся, чтобы быть рядом, а потом переспал с Шэнь Вэньланом. Пусть он — и есть тот омега, но он… он… — Мы, — вздыхает Шэнь Вэньлан, — поговорим с твоим… партнером… позже. Не сегодня, хорошо?.. Ты его сегодня увидишь? — Нет, — врет Гао Ту. — Нет. Я… я… мне надо… — Воды? — тревожится Шэнь Вэньлан, мгновенно подсаживаясь, за плечи хватается, обнимая. — Воздуха?.. Он так близко, горячий, пахнет вкусно и хочется ткнуться в шею, дышать, дышать… а потом извиняться сотню сотен лет и никогда не быть прощеным. Не хочется, но надо. — Уволиться, — решает Гао Ту, глядя в глаза Шэнь Вэньлана. Тот смаргивает недоуменно. Гао Ту снова кивает и решает: — Уволиться. Я… пойду. Заявление напишу. Его не отпускают. Шэнь Вэньлан держит его крепко за плечи, смотрит с разгорающейся яростью и уточняет: — То есть, ты собираешься бросить не этого изменщика, а меня? Гао Ту отчего-то становится смешно, и он неловко улыбается, уверенно убирая от себя чужие руки, напоминает: — Господин Шэнь, мы же с вами не встречаемся. Я вам никто. Я просто… хороший секретарь. И меня можно терпеть. Вот и всё. Так что… я вас не бросаю. Я увольняюсь. Я не смогу отказаться от… моего омеги. Даже если вы — это то, что он так желает. Простите. Я напишу заявление сейчас. Шэнь Вэньлан остается сидеть с каким-то пустым лицом, когда Гао Ту выходит из кабинета. — Что стряслось? — почти налетает на него Ли Мэй. — Вы, — улыбается болезненно Гао Ту, — к господину Шэню с новым отчетом, да?.. Думаю, ему нужно… время. И… я сделаю ему чай. Отнесете?.. — Отнесу, — не спорит Ли Мэй. — Секретарь Гао, он… он вас обидел?.. — Нет, — качает головой Гао Ту. — Я просто уволился. Пойдемте, я сделаю чай… как он любит… а потом заявление на увольнение напишу… Ли Мэй смотрит на него с таким священным ужасом, что Гао Ту становится очень стыдно. Он пожимает плечами и идет делать идеальный чай для своего альфы, который вот-вот обо всем догадается. И лучше уйти раньше, так? . Ли Мэй ставит перед Шэнь Вэньланом белый чай в изящной чашечке и сообщает сухо: — Пока что еще секретарь Гао позаботился о вас. Сейчас он пишет заявление на увольнение. Она предельно вежлива, принесла отчет от финансистов с исправленными данными, чай, который Шэнь Вэньлан не просил, но от которого отказаться не выходит. Но зачем Гао Ту готовить чай после… после всего этого?! Десять лет у него был его идеальный омега, ради которого он готов весь мир перекроить, и… зачем ему готовить чай? — Это готовил не он, — говорит Шэнь Вэньлан. — Это готовил секретарь Гао, — твердо говорит Ли Мэй. — И вы это знаете. — Я это знаю, — соглашается уныло Шэнь Вэньлан. — Но зачем ему готовить мне чай? — Потому что вы расстроены? — уточняет Ли Мэй. — Секретарь Гао всегда заботится о вас, когда вы расстроены, даже если после этого ему приходится писать заявление на увольнение. Шэнь Вэньлан нюхает идеально заваренный чай, смотрит на хладнокровную и профессиональную Ли Мэй и уточняет: — А я могу просто не принять это заявление? Ли Мэй вдруг широко распахивает глаза и уточняет: — А… а вы хотите не принимать это заявление? — А вы хотите, чтобы я его принял? — уточняет Шэнь Вэньлан. — Неважно, чего хочу я, — твердо говорит Ли Мэй, опираясь на стол, и продолжает с жаром: — Я — ваш секретарь. Я помогаю вам в ваших делах. Вы хотите, чтобы секретарь Гао остался? Она… несколько пугает, и Шэнь Вэньлан даже назад подается, на всякий случай взяв с собой кружечку с чаем и говорит осторожно: — Да?.. — Что же, — с ужасающим блеском в глазах отвечает секретарь Ли. — У нас есть такая прекрасная вещь как «затягивание передачи рабочих материалов». Конечно, с последующей компенсацией всех дополнительных часов работы. Начнем с этого. Так две недели легко превратятся… месяца в четыре?.. Секретарь Гао же знает та-а-ак много, да?.. Шэнь Вэньлан бы согласился с этим планом, но: — А если имеют место быть… мои… взаимодействия с партнером секретаря Гао? Ли Мэй перестает опираться на стол, смаргивает растерянно уточняет: — С кем? — С его омегой, — морщится Шэнь Вэньлан. — Я, правда, не знаю, как его зовут, но он пахнет шалфеем и… …умеет бросать людей на матрац, будучи при этом практически дественником. Этого Шэнь Вэньлан вслух не произносит, но застывает. Может, у Гао Ту просто, ну… маленький? Что-то не сходится, а что — не выходит понять, потому что внутри уже примерно минут пятнадцать что-то воет на одной скорбной ноте потери. — Что вы сделали с омегой секретаря Гао? — очень нежным голосом спрашивает Ли Мэй. Шэнь Вэньлан хмурится и говорит неуверенно: — Переспал?.. — Вы переспали с омегой секретаря Гао, — нежным голосом говорит Ли Мэй. — При этом вы, позвольте уточнить, оскорбляли этого омегу? И сейчас вы сказали что-то нелицеприятное про омегу секретаря Гао, а после он сообщил, что увольняется? — Но этот омега!.. — начинает яростно Шэнь Вэньлан. — Я с вами не спорю, — перебивает Ли Мэй. — Этот омега коварно втерся в доверие и был рядом с вами так долго… пусть и через секретаря Гао. Так вы оскорбляли? Шэнь Вэньлан глубоко вздыхает и говорит: — Да. Ли Мэй выглядит так, будто хочет материться, но она профессионал. Она долго выдыхает через нос и кивает: — Сложнее. Хорошо. Начнем с того, что вы будете приносить еду секретарю Гао. Завтраки. Обеды. И ужины с собой. — Зачем? — смаргивает Шэнь Вэньлан. — Вы хотите, чтобы секретарь Гао остался? — уточняет Ли Мэй. — Если да, вы кормите секретаря Гао и ничего не говорите про его омегу!.. Ни слова!.. Ни ползвука!.. В процессе, я очень надеюсь, вы поймете. А сейчас я пойду, и мы постараемся придумать еще хоть что-то. Начните с еды, прошу вас. Шэнь Вэньлан хочет спросить, что она себе позволяет, потом в голове вспыхивает «она поможет с Гао Ту!», и он буквально затыкает себя. Что же. Кормить так кормить. . Гао Ту чувствует себя таким…. опустошенным. Каждым своим мгновением теперь он прощается с HS-групп. Заявление на увольнение пока что лежит у него на столе, но до конца дня он принесет его Шэнь Вэньлану, и Шэнь Вэньлан будет смотреть на него взглядом «ты меня предал, ты меня променял на какого-то омегу», а он не сможет сказать, что он просто… лгал ему десять лет? — Секретарь Гао, — осторожно говорит Ли Мэй. — Я отнесла чай и отчет господину Шэню. Вы хотите горячего шоколада? Или какао? — Спасибо, я ничего не хочу, — мягко улыбается ей Гао Ту. — Я в порядке. Я клянусь вам. Это увольнение… словно освобождение. Я должен просить у вас прощения, что оставляю господина Шэня с вами в таком прискорбном настроении, но ничего поделать с этим не могу. — Секретарь Гао, не тревожьтесь об этом, — просит Ли Мэй. — Вы точно хотите уволиться? Гао Ту улыбается грустно и признается: — Я, признаюсь, устал изображать кого-то… другого. Думаю, это пойдет мне на пользу. Сестру скоро выписывают, мы просто уедем к морю, я найду новую работу, и всё будет хорошо. — Хорошо, — кивает Ли Мэй, вздыхает и уточняет: — Господин Шэнь настолько обидел вас? — Нет, — качает головой Гао Ту. — В этот раз… я подвел его. Надеюсь, он простит мне это однажды. Ли Мэй грустно вздыхает, но не спорит. Гао Ту продолжает работу, в какой-то момент выгадывает момент, когда Шэнь Вэньлан на несколько минут выходит из кабинета, и оставляет у него на столе заявления об увольнении. Дышать становится еще легче. А потом на этаже повисает тишина. Шэнь Вэньлан идет к нему с таким темным от горечи лицом, что Гао Ту просто ждет увольнения на месте. — Идешь со мной, — приказывает Шэнь Вэньлан и разворачивается к нему спиной. Гао Ту вздыхает и идет в кабинет. — Я должен… — начинает он, переступив порог кабинета. — Ешь молча!.. — почти рычит Шэнь Вэньлан. — Что? — смагивает Гао Ту. — Пока не съешь, покидать кабинет тебе запрещено!.. — почти кричит Шэнь Вэньлан и сам вылетает из кабинета. Гао Ту остается один на один с подносом с обедом на журнальном столике. Внутри так… тепло, так хорошо… так хочется плакать, потому что его альфа так зол на него, но всё равно заботится о нем, всё равно хочет, чтобы он поел. Гао Ту выдыхает долго и прерывисто, а потом аккуратно подходит к журнальному столику… и садится есть. . — Твой план — ебучая копирка с любовных романов, — ворчит Шэнь Вэньлан, садясь в машину. — Погоди, сейчас принесут документы для передачи препарата отцу твоего разлюбезного альфы. — Ты так ворчишь, потому что ты твой Гао Ту тебе не дает, — улыбается Хуа Юн светло, что-то быстро печатая в телефоне. — И он увольняется, потому что я переспал с его омегой, — вздыхает Шэнь Вэньлан. — Он мне заявление на увольнение бросает, а я только и могу, что привести его в свой кабинет и сказать съесть обед, который я ему принес. — О, — тянет странно Хуа Юн, делает жест увеличения на экране смартфона, поднимает одну бровь в насмешке. — Ты его кормишь?.. — Глупость, знаю, — вздыхает Шэнь Вэньлан, — но секретарь Ли предложила, а мне вдруг показалось это таким… правильным, что я просто не удержался. А пока я ходил за едой, он мне заявление на столе оставил. Хуа Юн оторвался таки от телефона, посмотрел с таким ехидным прищуром, что стало как-то тревожно. — Что? — спросил Шэнь Вэньлан. — Нашел фото того, с кем ты переспал, — усмехается Хуа Юн. — Покажи!.. — требует Шэнь Вэньлан. — Покажу, — соглашается Хуа Юн. — Если соберешься. Ты сейчас по сценарию получил своего желанного омегу, отвоевал у другого альфы, а пахнешь горем потери. — Я постараюсь, — буркает Шэнь Вэньлан. Хау Юн фыркает: — Соберись!.. И представь, что тот омега, с которым ты переспал… — Он смотрит в вверх, стучит телефоном себя по губам и говорит легко: — Гао Ту. У Шэнь Вэньлана по хребту волна огненных мурашек пробегает, внутри всё переворачивается и дышать становится сложно, а Хуа Юн искушающе продолжает: — Представь, что Гао Ту затащил тебя в ту кладовку, что он десять лет скрывал свой вторичный пол, чтобы быть рядом с тобой, а сейчас боится, что ты его раскроешь и бежит со стыдом… возможно, беременный от тебя. — Нет, — слабым голосом возражает Шэнь Вэньлан, но сердце колотится быстрее, сильнее. — А ты, его альфа, — медоточиво продолжает Хуа Юн, — после всего этого фарса вернешься к нему, поцелуешь, а потом отведешь его поужинать, потому что он может носить под сердцем твоего… Шэнь Вэньлан пинает сидение рядом с Хуа Юном и гневно предостерегает: — Не смей! Ты сейчас играешь на моих инстинктах!.. Продолжишь, и я с тобой подерусь. Хуа Юн морщит нос, но не спорит, а улыбается довольно, обещает: — Когда господин Шэн опустит все щиты и отдаст мне себя, я пришлю тебе фото того омеги, а сейчас думай о своем Гао Ту. Тебе сложно, что ли?.. Шэнь Вэньлан еще раз пинает сидение. Пытается. Хуа Юн перехватывает его ногу, дергает на себя. Шэнь Вэньлан проезжается спиной вниз, матерится, пытается сесть хотя бы нормально, и тут его хватают за волосы на затылке очень сильно. — Видишь ли, — подтягивает к себе Шэнь Вэньлана Хуа Юн, улыбаясь хищно, — я представил себе идеальную картинку. И если ты мне ее испортишь, я испорчу жизнь тебе. Как меня понял? — Я понял, — выдыхает раздраженно Шэнь Вэньлан, морщаясь от хватки в своих волосах. — Отпусти. Или ты и меня засосать хочешь? Хуа Юн мягко и ужасающе смеется, строит из себя сладкого омегу и едва слышно шепчет чуть ли ни в губы: — А ты так этого хочешь? Уже перестал страдать по своему Гао Ту?.. Шэнь Вэньлан честно собирается его послать, но слышит шлепок, знакомый, потому что именно с таким звуком на пол приземляются папки с отчетами, когда их приносит не Гао Ту. Хуа Юн мгновенно отпускает чужие волосы, делает мягко-растерянное лицо, а за окном машины… Гао Ту поднимает папку с документами и говорит спокойно: — Господин Шэнь, простите, что тревожу вас и секретаря Хуа, но нужна еще одна ваша подпись перед тем, как препарат передадут в больницу. — Да, — выдыхает Шэнь Вэньлан. — Да, конечно. Он стоит на коленях перед Хуа Юном, который притворяется омегой и только что шептал ему в губы. — Секретарь Гао, это… — начинает Шэнь Вэньлан. — Это не то… — Господин Шэнь, я рад, что ваша личная жизнь складывается так хорошо!.. — очень светлым голосом говорит Гао Ту. — Прошу вас, подпишите. И протягивает папку с документами. И улыбается так… светло-светло, словно… словно он, правда, рад, что у Шэнь Вэньлана есть омега. — Блядь, — удается выдохнуть. — Гао Ту!.. Но тот просто протягивает папку со своим профессиональным вежливым лицом. — У нас мало времени, — тихо напоминает Хуа Юн. — Я это исправлю. Шэнь Вэньлан выругивается, садится нормально, подписывает все документы, а потом Гао Ту уходит прочь с мягкой улыбкой. — Я это исправлю, — повторяет Хуа Юн. — Только отыграй ты уже нормально. И смотри с другой стороны — Гао Ту тебя ревнует. Это ведь хорошо? — Ага, блядь, — выдыхает Шэнь Вэньлан. — Охуенно просто. И молчит до самой парковки в больнице, где Хуа Юн отыгрывает свою прекрасную сцену из любовного романа. . Гао Ту чувствует… спокойствие. Невероятное блаженное, всеобъемлющее спокойствие. У Шэнь Вэньлана есть омега. Не просто омега, а тот омега, ради которого он готов на колени встать. Конечно, Гао Ту заметил в ту ночь, что вкусы Шэнь Вэньлана… весьма специфичны, но он не осуждает. У Шэнь Вэньлана без него всё будет хорошо. А у Гао Ту… еще есть отгулы, которые можно использовать. Надо только работу доделать. Совсем немного. Гао Ту сохраняет очередной документ, когда понимает, что просто тянет время. Может, чтобы найти повод снова увидеть Шэнь Вэнлана? Ужасно-прилипчивое поведение. — Секретарь Ли, — находит Ли Мэй Гао Ту. — Простите, мне нехорошо. Я могу передать вам работу за сегодня? — Да, — улыбается она мягко. — Вы завтра придете? — Я посмотрю на свое состояние, — вздыхает Гао Ту. — Простите мне это. Ли Мэй, конечно, прощает. И всё хорошо. Гао Ту делает уборку дома, сворачивается клубком в кровати, листает сайт с объявлениями о работе, выбирая приморские регионы, как хотела сестра. Может, соленый воздух поможет забыть запах ириса?.. — Я знаю, что ты там!.. — вдруг стучится в дверь Шэнь Вэньлан. — И твой омега приходил к тебе!.. Я чую это. Я принес ужин. Открой. У Гао Ту в груди сердце начинает биться. Он вдыхает поглубже и тихо отвечает: — Нет. Шэнь Вэньлан шумно мечется за дверью, ворчит что-то невнятное, а потом говорит просительно: — Ну хоть еду возьми!.. Ты ужинал? Гао Ту вздыхает, уточняет устало: — Зачем? У вас есть омега. — Хуа Юн!.. — запальчиво начинает Шэнь Вэньлан, выдыхает резко, замолкает на миг и продолжает спокойней: — Хуа Юн ушел к Шэн Шаою. У них будет их «долго и счастливо». Гао Ту… ну хоть еду возьми!.. Гао Ту кажется, что в голове у него шумит как-то уж слишком нехорошо. Он прокашливается и уточняет: — Вас… бросили? — Да мы никогда не были парой! — фыркает Шэнь Вэньлан. — Кто в своем уме клюнул бы на Хуа Юна?.. Гао Ту аккуратно поднимается с кровати и почти подкрадывается к двери, говорит осторожно: — Он красивый. — И полный псих!.. — фыркает Шэнь Вэньлан. — Я его с детства знаю, и его «идеальную историю любви» согласился отыгрывать только потому, что он дал мне денег на мою фирму. Это был буквально шантаж!.. — Что? — замирает напротив двери Гао Ту. — Секретарь Хуа… господин Хуа — не ваш возлюбленный? — И втащил в меня в свою любовную драму, потому что ему нужен был третий лишний, а альфы — дикие собственники и хотят получить то, что есть у другого альфы, — охотно отвечает Шэнь Вэньлан. — А… — выдыхает Гао Ту. — А в машине? — А в машине мы чуть не подрались, — фыркает Шэнь Вэньлан. — Я думал, что приеду, всё нормально тебе объясню, а ты… — Его голос садится. — Ушел. Гао Ту вздыхает и говорит: — У меня пахнет моим омегой. — Я понял уже!.. — фыркает Шэнь Вэньлан. — Я принес еды. Откроешь мне? Гао Ту осторожно щелкает замком и приоткрывает дверь. Шэнь Вэньлан выглядит… растрепанным и взволнованным. Он прижимает к грудт большой пакет с фастфудом, который, честно, пахнет просто прекрасно. — Господин Шэнь, вы попали в аварию? — осторожно уточняет Гао Ту, невольно потягивая запах носом. — Что? — смаргивает Шэнь Вэньлан. — Нет. С чего ты решил? Гао Ту пожимает плечами. Шэнь Вэньлан перекатывается с пятки на носок, а потом протягивает пакет, бормочет: — Я принес еду. Гао Ту молча открывает дверь и отступает внутрь. Шэнь Вэньлан заходит осторожно, не говорит ничего про других омег, вообще молчит, распаковывает пакет, раскладывает на две кучки, бормочет: — Я знаю, что надо было купить что-то… получше. Но ты тогда говорил, что в детстве считал фастфуд праздничной едой… и… ну. Вот. Гао Ту осторожно подходит к нему, говорит тихо: — Я всё равно уволюсь. Шэнь Вэньлан напрягается всем телом, его феромоны на миг становятся… горькими, а потом, тут же, успокаивающими, он прикрывает глаза на миг, выдыхает, говорит твердо: — Посмотрим. Гао Ту вздыхает, продолжает спокойно: — Я откликнулся на несколько вакансий. И квартиру… почти нашел. Шэнь Вэньлан оборачивается резко, шагает вплотную, просит: — Дай мне две недели. Гао Ту грустно улыбается. Они едят в тишине. . Шэнь Вэньлан понимает, что он дурак, что что-то не то делает, раз Гао Ту так настроен уйти. Он привозит еду. Полезную. Вкусную. Сам. Три раза в день. Гао Ту снова и снова берет отгулы, куда-то ходит, с кем-то говорит, а когда открывает двери, то улыбается грустно и иногда показывает виды из тех квартир, которые он присмотрел. Там… красиво. А еще Шэнь Вэньлан понял, что не бросит Гао Ту своего омегу, потому что, кажется, не его омега был в той каморке, хотя запах… да, похож, но тот был… таким одуряюще-невинным и жадным, и пропал. Черт с ним. «Ты обещал всё исправить», — напоминает Хуа Юну Шэнь Вэньлан. «Подожди еще неделю», — отвечает энигма. — «Я собираю доказательства». Шэнь Вэньлан вздыхает, но если уж этот энигма заигрывается в тайны, то ничего поделать нельзя. В квартире Гао Ту постоянно пахнет его омегой, и к этому даже можно привыкнуть. Может, предложить жить втроем? Бред какой в голову лезет. — И никто не умеет готовить чай, — ворчит Шэнь Вэньлан, положив голову на стол Гао Ту, пока он готовит чай. — Вы опять лохматый, — тихо замечает Гао Ту и аккуратно приглаживает волосы Шэнь Вэньлана, и хочется нежиться, ластиться к его рукам, но он не позволяет — сразу отстраняется. — Хотите, подарю вам расческу… на прощание? — Хочешь, я увеличу тебе зарплату? — уныло спрашивает Шэнь Вэньлан. — И десять процентов акций отдадите, — смеется Гао Ту тихо и приносит ему идеальный чай. — Господин Шэнь, просто… забудьте меня. Если бы он мог. А потом происходит то землетрясение, и на все звонки Гао Ту пишет: «Я с сестрой. Мы в порядке». И Шэнь Вэньлан вспоминает, что можно дышать, помогать Хуа Юну, пытаться понять, что происходит в этом дурацком мире, где альфа понял, что его закадрил энигма, а потом ворваться в палату с ультимативным: — Гао Ту, ты переезжаешь из своего ужасного района в мою квартиру!.. — А ты не охерел, братец? — вполне себе логично спрашивает девчонка-альфа, в которой Шэнь Вэньлан смутно узнает похорошевшую версию сестры Гао Ту. — Что еще тебе сделать? Завтрак в постель и… — А-Цин, — мягко обрывает Гао Ту и поднимается на ноги. — Господин Шэнь, мой дом не пострадал. Прошу вас, выйдем. Шэнь Вэньлан бросает сердитый взгляд на Гао Цин, а та чуть приподнимает верхнюю губу, маленькая слабенькая альфа. — Моя сестра выздоравливает, — тихо напоминает Гао Ту. Шэнь Вэньлан фыркает и мягко выводит Гао Ту из палаты под локоть. Тот вздыхает и говорит тихо: — Кто из вас двоих взрослый сильный альфа S-класса, а?.. — Я, — не спорит Шэнь Вэньлан. — Но это не значит, что я должен быть разумным и ответственным. Я знаю энигму, который сотворил личный любовный роман. Гао Ту останавливается, смаргивает, выдыхает недоуменно: — Не может быть. — Так, пойдем, — Шэнь Вэньлан решительно приобнимает Гао Ту и ведет в палату Хуа Юна. — О. Ты пополнел? — Что? — Гао Ту даже забывает вырваться. — Да? Наверное. Я… вы очень вкусную еду приносите. И я… немного забросил тренировки. Я сильно пополнел? — Обнимать тебя гораздо спокойней, — бормочет Шэнь Вэньлан. — Уже не кажется, что ты сломаешься. Гао Ту смущенно откашливается, пытается аккуратно убрать руку со своей талии, но Шэнь Вэньлан так просто не собирается отказываться от того, что ему так хорошо легло в руки. — Ну, я же просил подождать, — откровенно дуется Хуа Юн, откладывая телефон. — Ладно. Садитесь. Говорите. Он кивает с видом снисходительного величия. — То, что твой альфа тебя послал, — ворчит Шэнь Вэньлан, устраивая Гао Ту на стуле для посетителей, — вообще не наша вина и забота. Ты сам проебался. — Как будто я тут один проебался, — усмехается Хуа Юн. — Ладно. Секретарь Гао, вы что-то хотите спросить? — Вы — энигма? — осторожно уточняет Гао Ту. Он так трогательно теребит свой рукав, что Шэнь Вэньлан немного залипает на его руках. — Да, — просто соглашается Хуа Юн. — А Шэнь Вэньлан уже признался в том, что любит тебя десять лет? — Хуа Юн! — прикрикивает Шэнь Вэньлан. — Простите? — одновременно вежливо говорит Гао Ту. — Вы не отошли от наркоза, вероятно. Господин Шэнь, я зайду позже. Он решительно поднимается на ноги, а Шэнь Вэньлан вдруг спрашивает: — Почему? — Что? — смотрит уже на него Гао Ту. — Господин Шэнь, если бы у вас были ко мне чувства, вы бы их… выразили? — Так у тебя же есть твой омега, — смаргивает Шэнь Вэньлан. — «Простите, но я в отношениях». Вот этот омега. Гао Ту смотрит на него так, будто пытается очень странную головоломку разгадать, говорит: — Нет. Я не могу вам нравиться. — Почему? — снова спрашивает Шэнь Вэньлан. — Я… — Гао Ту смотрит на свои кроссовки. — Я — это я. — Ты — это ты, — соглашается Шэнь Вэньлан, — слушай, а твой омега согласится жить втроем?.. Нет, мне всё еще плевать на него, но… Гао Ту делает шаг назад, таращится странно. — Даже так!.. — ахает Хуа Юн. — Думаю, я могу разрешить этот вопрос… У меня есть фото омеги, с которым переспал Вэньлан, а вы… секретарь Гао, у вас голова не кружится? Не тошнит по утрам? Не хочется чего-то странного? — Что? — оборачивается Гао Ту и бледнеет. — Н-не… нет?.. — О, — поднимает брови Хуа Юн. — Зато Вэньлан со своими феромонами рядом вертится и кормит? Учту на будущее ваш опыт родительства. — Какого…? — начинает Шэнь Вэньлан, но Гао Ту вдруг оборачивается к нему с таким страшным отчаянным желанием сбежать на лице, что становится важнее перехватить его. — Стой!.. Ты куда?.. — Мне нужно… — выдыхает Гао Ту, хватается за стену, цепляется за Шэнь Вэньлана… и теряет сознание. Это происходит как-то слишком внезапно, так что удается только поймать его. — Перестарался, — морщит нос Хуа Юн. — Погоди, сейчас медсестру кнопкой вызову. Шэнь Вэньлан садится, обнимая Гао Ту, проводит по бледному лицу, спрашивает очень спокойно: — Что ты, блядь, нес? — Чистую правду, — усмехается Хуа Юн. — Ты ни разу даже не допустил, что перед тобой не бета? — Не… — начинает Шэнь Вэньлан и смотрит на Гао Ту, потом невольно чуть сдвигает пальцы по шее, на загривок, ниже… где пластырь-нейтрализатор прикрывает железу. …пахнет шалфеем… …и той ночью… — Охуеть, — говорит Шэнь Вэньлан. . Гао Ту вдыхает всей грудью запах ириса. Феромоны буквально разлиты в воздухе, мир словно пропитан успокаивающим обещанием защиты. — Нет, — говорит Гао Ту и пытается пошевелиться. — Куда? — мгновенно сонно реагирует Шэнь Вэньлан, который спал в кресле. — У тебя капельница. Гао Ту смаргивает. Кажется, он в палате, тут… темно, и Шэнь Вэньлан придерживает его за запястье, потому что… — Почему у меня капельница? — сонно смаргивает Гао Ту. — Потому что ты упал в обморок, — осторожно напоминает Шэнь Вэньлан. — Потому что ты — омега. И ты… мы… той ночью… мы… у нас будет… ребенок?.. Он говорит таким неуверенным голосом, словно сам себе не верит. Гао Ту машинально касается своего живота, вдыхает: — А. А я думал, что начал… умирать?.. Ребенок? Мой? Кажется, что он спит, потому что, вот то, что ему так мерещилось в последние дни жара, когда хочется уже не секса, а семью. Шэнь Вэньлан держит его за руку. У них будет ребенок. Его десять лет любят, просто считали занятым бетой. — Почему вы меня не отбили и не начали ухаживать? — с недоумением смотрит Гао Ту. — Потому что я идиот, — буркает Шэнь Вэньлан. — Я просто не думал, что ты лгал!.. — О, — мотает головой Гао Ту. — Точно. Я вам лгал. А вы не простите. Значит, мне надо… — Помолчать и проснуться? — перебивает Шэнь Вэньлан. — Гао Ту, ты беременный. От меня. Ты хоть понимаешь, что это значит?.. Гао Ту смотрит на него, и внутри поднимается горькое осознание, слезы катятся по щекам, выходит выдохнуть: — Я не буду делать аборт. Шэнь Вэньлан застывает весь, выругивается и требует: — Ты будешь есть три раза в день, посещать врачей и переедешь!.. Ко мне!.. Гао Ту жмурится, мотает головой. Всё слишком, слишком, слишком. Он щиплет себя за руку и тихо охает. — А я буду ухаживать, — с какой-то обреченной уверенностью ловит его пальцы Шэнь Вэньлан и приглаживает покрасневшую от щипка кожу. — И… ты, правда, никогда не смотрел порно? — Правда, — вздыхает Гао Ту. — Господин Шэнь, вас интересует это, а не то, что я вас обманывал? — Не, об этом я уже успел подумать, — хмыкает Шэнь Вэньлан. — Я б иначе тебя просто не подпустил бы. И мне не нравится те варианты мира, где тебя рядом нет. — О, — говорит Гао Ту. — Хорошо. — Хорошо, — соглашается Шэнь Вэньлан. — Поспишь или чего-то хочешь? Гао Ту смаргивает и решает: — Вы не могли бы принести воды? Газированной. — Мог бы, — соглашается Шэнь Вэньлан, достает телефон и что-то набирает. — Сейчас принесут. Гао Ту хочет спросить, но вместо этого кусает губы. Шэнь Вэньлан вздыхает раздраженно: — У тебя есть минимум пять вариантов, куда ты можешь переехать, и десять положительных откликов, в том числе — и с удаленной работой. Я не хочу, чтобы ты просто взял… и пропал. Нет. Сначала… поговорим? Ну… обо всем? — Обо всем — это долго, — осторожно замечает Гао Ту. — У меня как раз вся жизнь впереди, — усмехается Шэнь Вэньлан. Гао Ту отчего-то снова плачет. Пусть этот хороший сон продлится еще чуть-чуть, а?.. . — Секретарь Гао, так вы всё же увольняетесь? — Ли Мэй смотрит с надеждой. — Я знаю, что вы лежали в больнице, но неужто стресс тут настолько велик, что вы не можете остаться? — Увы, — мягко улыбается Гао Ту. — Простите. Я пришел… собрать вещи. Не могу оставаться тут. Я буквально не могу работать тут по уставу фирмы. — Что? — смаргивает Ли Мэй. — И он уже нашел себе удаленную работу, — хмыкает Шэнт Вэньлан, подходя. — Ты собрался? Не жалко? Может, останешься? — Господин Шэнь, — смотрит на него с укоризной. — Будешь внештатным работником? — предлагает Шэнь Вэньлан. — Хотя бы в плохие дни? — В плохие дни я буду ждать вас к себе на чай, — улыбается Гао Ту. — Если вы договоритесь с моей сестрой. — Почему она вообще живет с тобой? — откровенно дуется Шэнь Вэньлан. Ли Мэй молится, чтобы о ней не вспоминали. — Потому что вы за мной пока что ухаживаете, — напоминает Гао Ту. — Так что… так будет лучше. — Он подмигивает Ли Мэй. — Я буквально не могу тут работать, потому что отношения между руководителем и подчиненным запрещены. — Это касается только штатных работников, — приобнимает Гао Ту за талию Шэнь Вэньлан и чуть приникает, нюхая чужую шею. — Ты сегодня вкусно пахнешь. Что тебя радует? — Вы сегодня уже семь раз похвалили мой запах, — улыбается Гао Ту светло. — Что? Он начал вам нравиться? — Покорил меня с той самой ночи, — усмехается Шэнь Вэньлан, уводя, кажется, своего омегу к лифту. — А уж его обладатель… Кстати, так понравилось бить меня по губам?.. — Не уверен, — честно отвечает Гао Ту, — но нравится, как вы… облизываетесь перед тем, как что-то сказать. Шэнь Вэньлан смеется счастливо, и Ли Мэй признает, что таким довольным она его не видела… никогда, пожалуй. А сейчас — смеется, не думает, кто слушает и слышит, а может и хочет, чтобы слышали, чтобы знали и завидовали, м? — Жаль только, что секретарь Гао покинул, — вздыхает Ли Мэй и оборачивается: — Так. Народ. Народ!.. Номер Гао Ту не удаляем!.. У нас должен быть номер будущего мужа господина Шэня буквально на быстром наборе! С ней никто не спорит. Как же хорошо работать с понимающими людьми, да.