Что делать, если тобой воспользовался омега?

Шэн Шаою честно даже не думает навестить Хуа Юна после всех этих жалобных СМС, но в лифте медсестра жалуется доктору: — Вы помните того альфу без наркоза? Ну, с арматурой? Почему он постоянно бегает в палату того омеги? — Как будто альфе нужна причина, чтобы бегать в палату омеги, — хмыкает доктор, поправляя стетоскоп. И вот тут у Шэн Шаою внутри поднимается… серьезный протест. Хуа Юн завоевывал его. Месяцами. Годами. Сделал буквально всё, чтобы Шэн Шаою обратил на него внимание, и сейчас… он бегает в палату омеги? — Простите, а в какой палате они находятся сейчас? — уточняет его понятливый секретарь, и Шэн Шаою запоминает маршрут. Он не собирается навещать, нет. Но взглянуть на ту омегу, ради которой Хуа Юн не писал ему целых полчаса… любопытно. Любопытно, не больше. Можно, конечно, предварительно вызнать, но он тут, они тут и можно посмотреть на этого… в голове упорно вертится «разлучника», но что там было разлучать? Ложь с притворством? Мягкий смех Хуа Юна Шэн Шаою слышит еще из коридора. И останавливается. И вот сейчас можно и уйти, но из палаты слышится взволнованный голос… секретаря Гао? — Нет-нет, — бормочет он неловко. — Вы ранены. Вам не нужно со мной сидеть. Хотя бы прилягте? — Вэньлан всерьез попытается меня убить, если я выгоню его беременного омегу из кровати, — отзывается до странного довольно Хуа Юн. — Господин Гао, вы хотя бы понимаете, что мой… друг… да, друг, пожалуй, и без того вытанцовывал вокруг вас на цыпочках, а сейчас до него дошло, наконец-то, что вы омега? — Я… — выдыхает Гао Ту. — Я скрывался. Тщательно. — О, умоляю! — фыркает Хуа Юн. — Когда я пришел в HS-групп, чтобы поддержать свою легенду, то первым делом в отделе секретариата мне сказали не строить глазки господину Шэню, потом показали на вас и уточнили, что у вас то ли ролевые игры, то ли вы идиоты, но все ждут, когда вы сойдетесь или разругаетесь вдрызг. — Не может быть, — недоверчиво отзывается Гао Ту. — На вас ставят ставки, — довольно говорит Хуа Юн. — Почему на нас ставят ставки? — выдыхает растерянно Гао Ту. — Потому что Шэнь Вэньлан любит вас, — мягко поясняет Хуа Юн. — Он любит вас… так долго. И я так его понимаю. — Вы… любите господина Шэна? — уточняет Гао Ту. — Ну что вы на меня смотрите? Та сцена в машине была весьма двусмысленной. — Я Вэньлану тогда глотку хотел перегрызть, — вздыхает Хуа Юн, — потому что он страдал и не хотел отыгрывать моего гордого альфа-завоевателя. Кто вас просил писать заявление на увольнение в тот день? Гао Ту выдыхает терпеливо, а после уточняет: — Так всё же… вы с ним?.. — Нет, я любил и люблю только одного альфу, — заверяет Хуа Юн. — А Вэньлан — настолько дерзкий и влюбленный идиот, что потребовал, чтобы я вас караулил. — Я бы не сбежал, — осторожно говорит Гао Ту. — О, мы оба прекрасно знаем, что вы можете сбежать!.. — смеется Хуа Юн и охает. — Врача? — мгновенно встревоженно выдыхает Гао Ту. И Шэн Шаою каким-то странным образом обнаруживает себя на пороге палаты. Хуа Юн смаргивает и лицо его из насмешливого тут же становится жалобным. — Так плохо? — ужасается Гао Ту. — Нет, — хмыкает Шэн Шаою. — Просто кто-то прекрасно отыгрывает свою роль. — Господин Шэн, не смейте, — внезапно строго говорит Гао Ту. — Господину Хуа больно, и он сейчас сидит со мной только потому, что для него дружба — не пустой звук. Хуа Юн смотрит на него с удивлением, уточняет: — Господин Гао, вы сейчас пытаетесь сделать всё, чтобы я исчез из вашей палаты и вы сбежали? Гао Ту берет недолгую паузу перед тем, как ответить: — Нет. — Я вам не верю, — сообщает Хуа Юн, а потом касается своего плеча. — Но врача всё же вызовите. По запаху, кажется, снова кровит. Шэн Шаою и сам чует этот сладко-металлический запах, и хочется рвануться, помочь, защитить, но как и от чего? А уйти сейчас просто не выходит, нутро всё выворачивается от мысли об этом. — Я могу посидеть с секретарем Гао, пока вас зашивают, — тихо говорит Шэн Шаою. — Чтобы вы опять с Вэньланом подрались? — уточняет Хуа Юн. — Нет, я не против, но господину Гао нельзя нервничать. И сбегать. — Я не сбегу, — вздыхает Гао Ту. — Ваш альфа считает иначе, — качает головой Хуа Юн, но движения его… несколько вялые. Шэн Шаою сжимает кулаки, вздыхает сердито и придерживает Хуа Юна в сидячем положении. Одной рукой. — Ты выглядишь так, будто сейчас сознания лишишься, — бормочет он, когда Хуа Юн поднимает на него полный надежды взгляд. — Лучше, чтобы ты не падал на пол. — Да, — смотрит на него с грустной улыбкой Хуа Юн. Хочется подхватить его на руки и унести к врачам, но… он лгал, так? Так много и так отвратно лгал, а сейчас Шэн Шаою… влюблен. — Какого хуя? — очень спокойно от дверей спрашивает Шэнь Вэньлан. — Хуа Юн, если ты хочешь сдохнуть, сделай это подальше от моего Гао Ту. Я вообще попросил тебя посидеть с ним только потому, что ты явно шел на поправку!.. Шэн Шаою бросает на своего… недавнего соперника… крайне раздраженный взгляд, а Хуа Юн вдруг заваливается на бок, и глаза у него закрываются. — Господин Хуа!.. — ахает Гао Ту и снова жмет на кнопку вызова. — Я поймал, — заверяет Шэн Шаою, держа в своих руках обмякшее тело Хуа Юна. — Зачем было так себя изводить?.. — Затем, что ты его игнорируешь, — безжалостно припечатывает Шэнь Вэньлан. — Ему важен ты, а на себя ему наплевать. Забирай свое сокровище и валите из палаты моего омеги. — Господин Шэнь, так нельзя, — бормочет Гао Ту. — Если Шэн Шаою — тот, кого Хуа Юн любил все эти годы, то он о нем позаботится, — отмахивается Шэнь Вэньлан, — а если нет, то ему разобьют сердце, и он найдет себе кого-то нормального, а не этого отморозка. Смотри, Гао Ту, я тебе яблочек принес. Шэн Шаою смотрит на Хуа Юна в своих руках и спрашивает недоверчиво: — Годами? — Даже железу хотел себе вырезать, чтобы с тобой остаться, — хмыкает Шэнь Вэньлан. — Гао Ту, я видел, как яблочки в виде кроликов режут. Хочешь? — Господин Шэнь, — осуждающе вздыхает Гао Ту. — Никаких яблок-кроликов, пока в этой палате пытается умереть ваш друг. — Так он всё равно не умрет же, — ворчит Шэнь Вэньлан. Гао Ту очень терпеливо вздыхает. Шэн Шаою его внезапно понимает. А через час, когда допускают в палату, он сидит у кровати Хуа Юна. Тот приоткрывает ресницы слабо, смотрит мутным взглядом и говорит хрипло: — Вы не ушли. Я люблю вас. Шэн Шаою вздыхает и сообщает: — Я на тебя зол. Мне нужно… всё обдумать. — Сколько угодно, — улыбается мягко Хуа Юн. А потом в дверь стучатся, Шэнь Вэньлан открывает дверь, смотрит на Хуа Юна, хмыкает и говорит: — Пойду, скажу Гао Ту, что ты не сдох. Хотя, от тебя дождешься. Ты пока замуж за своего альфу не выйдешь, этот мир точно не покинешь. Хуа Юн на миг бросает на друга раздраженный взгляд и тут же снова пытается состроить милое личико. Шэн Шаою наклоняется к нему с интересом: — Не хрупкая омега? Хуа Юн страдальчески поднимает брови и виновато признается: — Нет. Шэн Шаою хмыкает и говорит: — Учту. Спи. Я не уйду. Он не уходит.