Я для тебя останусь светом...

***

Три-четыре месяца спустя

      Уже по привычке Намджун стоял у пирса, ожидая, когда причалит паром с товаром для дома и для бизнеса. О да, он очень кичился собою, что на старости лет заделался крутым бизнесменом, да и хотелось поболтать с Юнги. Хотя «поболтать» – это сказано в одностороннем порядке, ибо говорить с Юнги всё равно, что вести диалог с каменной статуей, которая по случаю ещё и решила объявить молчаливую забастовку. Спрашиваешь его, мол:       — Ну, как дела, дружище? — а в ответ тишина, будто в космическом вакууме, разве что метеорит мимо пролетит и что‑то невнятное вякнет.       Да, странный он, этот пират, как любил его называть Ким. Сло́ва из него не вытащишь – хоть клещами тяни, хоть пряниками зазывай, хоть коллекцией редких марок соблазняй, толку – ноль целых/хер десятых!       Юнги, вообще-то, мог бы запросто выиграть чемпионат мира по искусству молчания: он бы сидел с каменным лицом, пока все вокруг него теряли бы дар речи от восхищения его талантом.       Однажды он так молчал неделю подряд, а соседи уже начали ставить свечи за упокой, да и почтальон бросил в почтовый ящик похоронную открытку с опозданием на сорок восемь часов, но слава Богу, что этот инцидент был исчерпан очень красноречиво, с использованием красочного, местного диалекта.       И кстати! У Джая появился товарищ! Да-да, самый настоящий кореш, хвостатый, только порода у него была другая – кошачья, а так ниче, свой в доску фраерок.       Откуда он взялся?       Да просто Юнги как-то сказал, что его коту скучно дома бывает, когда он слишком занят работой, ну и Намджун предложил ему привезти котейку, мол, пусть котик хоть улицу увидит! Ну а чё – сказано, сделано! Юнги кота привёз, Танг его имя, и стал тот жить-поживать и морды бить всем, кто не по струночке ходил. Первым отгрёб Джай, когда он без спроса лёг на свою (на свою!!!) лежанку, а разрешения ни у кого не спросил! Но это был единичный случай, они потом нашли общий язык и Танг часто ходил на разборки с местной шантрапой, а домой его побитым таскал уже Джай. Вот такие вот дела...       В этот раз Намджун много чего заказал, и таскать придётся не менее семи коробов. Ну да ладно, ему не привыкать: тачка всегда при нём, спина стальная, ну, по крайней мере, альфа в это искренне верил, хотя после прошлой партии ящиков она, спина то есть, напоминала гармошку с перекошенными клавишами.       Джай сидел рядом, готовый морально поддержать, и преданно глядел на хозяина, виляя хвостом так энергично, что, казалось, ещё чуть‑чуть, и он взлетит, как дрон. Пёс подбадривал своего человека по‑своему: то он ему руку лизнёт, то уткнётся носом в колено, мол,

«Хозяин, не дрейфь, мы со всем справимся, даже если придётся тащить десять коробов и один рояль впридачу – отоспимся потом!

Главное, чтобы дали вкусняшку!».

      Когда паром приблизился и люди стали идти гуськом по пирсу, восхищаясь новшествами, Намджун почувствовал какой-то странный всплеск в солнечном сплетении и застопорился, услышав громкий смех, будто кто‑то смешал в блендере хохот гиен, звон колокольчиков и звуки лопающихся шариков. И тут на бетонный пирс сошла ножка в ботиночке на каблучке, потом и другая, а после сошёл и сам обладатель этих конечностей – омега в розово-кислотной курточке с двумя собачками, с золотистыми ошейниками и страусиными пёрышками.       Куртка была настолько необычного дизайна и цвета, что даже фламинго, увидев её, покраснел бы от зависти и решил бы сменить имидж на более яркий, хотя куда уж ярче.       С одной стороны сего одеяния красовалась брошь в виде единорога с подмигивающим глазом – видимо, магический амулет для привлечения (мущ-щ-щин) внимания. С другой стороны брошь «Птица счастья» с распахнутыми крыльями, как оберег, а это знаете ли, не хухры-мухры – она должна качественно отпугивать неприятности!       Сколько было лет этому омеге, спросите вы, и сразу получите ответ – омега молод до тех пор, пока может вымыть ноги в раковине! И вообще, у него, ну может же быть и такое, что в последнее время его накрыло состояние разочарования – это когда бабочки внутри сдохли, а ещё и неврозы случаются всё чаще,(когда душа не в розах). И, как говорится, в какую бы позу жизнь его не поставила, нужно стоять красиво, вот он и стоит!       И первым, как и ожидалось, заволновался Джай – он вскочил, холка напряглась, нюх усилился, как радар, ей‑богу, и замер в боевой стойке, будто готовился к сражению за кость вселенского масштаба. А потом он так часто и странно заскулил, глядя на двух барышень разного окраса: одна была рыженькая и попастенькая корги с милой походочкой и высокомерным выражением «лица», словно она только что выиграла конкурс «Мисс Вселенная среди собак», и теперь, снисходительно и презренно оглядывала остальных смертных. А вторая – яркая брюнеточка, милая, но видно, что придурошная, кокер‑спаниель, такая себе баламуточка с низкой самооценкой. Ой, вы знаете, она так неприлично виляла хвостом направо и налево, что могла бы устроить мини‑ураган в радиусе метра, и навести смуту на всё кобелиное население острова. Она то и дело пыталась поймать обрубок своего хвоста, зачем только, и спотыкалась на каждом шагу, но тут же вскакивала с видом:       — Я так и задумала – это мой новый танец!       Джай, оценив обстановку, решил, что в очереди будут стоять обе красотки, а там и поменяются ролями, если что... В его собачьих глазах уже читался план:

«Сначала я буду галантным кавалером, а потом коварным соблазнителем.

Главное – это не забыть вилять хвостом с загадочной улыбкой, и не пукать где попало!».

      Намджун в ступоре рассматривал яркого представителя нежного пола в солнечных очках, хотя и солнца-то особого не было, но, боже мой, нарисуем солнышко и кто нам запретит носить очечи?       Эти очечи, кстати, были такими большими, что могли бы защитить кого угодно от солнечного затмения и метеоритного дождя, а возможно, даже от внезапного нашествия инопланетян.       На омеге была кепочка, правда беленькая, из‑под которой торчали розовые волосы (ну естественно!), уложенные в причёску, напоминающую взрыв на сахарной фабрике, где каждая прядь будто бы кричала:

«Я свободна-а-а, словно птица в небесах!».

      Омега очень важно шёл по пирсу, словно неся перед собой плакат с надписью:

Красота спасёт мир, а пофигизм – нервы!

      Его собачки‑подружки шли на некотором отдалении, будто они были не питомцами, а придворными дамами, сопровождающие короля на прогулке. В одной руке новоприбывший нёс сумочку размером с почтовый конверт, из которой торчали какие‑то брошюры, по типу:

      «100 способов влюбить в себя островитянина»,

«Как отличить настоящего пирата от ряженого»,

«Медитация на песке: путь к просветлению».

      В другой он нёс стаканчик с напитком цвета неонового заката, в котором плавала трубочка с мини‑зонтиком и вишенкой.       А потом он резко остановился, приспустил очки и выставил ножку чуть-чуть вбок, ну чтобы та длиннее казалась. Передёрнув плечиками, он пошёл дальше походкой Монро, типа:

«А мы не хуже ихних!

У нас тоже есть шарм, стиль и две собачки, которые знают, как правильно позировать для фото в Instagram — особенно если им пообещать печеньку».

      Поравнявшись с альфой, это чудо в розовой курточке и с розовыми волосами, видимо, решив, что «пастельный панк» – это новый тренд сезона, оглядел мужчину, только уже вблизи. И, чуть замешкавшись на самом краю пирса, там, где песок начинался с высоты аж (!!!) целых двадцати сантиметров, омега посмотрел на «тупого мужика» с укором, и произнёс таким голосом, будто ему все должны:       — Ну и что вы стои́те, мущ-щ-щина, не видите, что мне помощь нужна?!       «Какая помощь?» — хотелось бы Киму спросить, но он сдержался, и вместо этого чуть наклонился, окидывая взглядом фронт работ – мол, где и как помогать-то?! А тот стоит весь из себя кокетка-кокеточка, и с пирса на песок, якобы, ступить не может, итить‑мадрить!

      Ну да, тут же, явно, без помощи не обойтись!

      Ну и Намджун, как истинный джентльмен, и человек, который слишком часто поддаётся на манипуляции, подал омеге руку, типа, «Ну нате вам!». Сделал он это, откровенно говоря, небрежно и недостойно, (по мнению кое-кого), с таким выражением лица, будто ему предложили попробовать экзотическое блюдо из жареных кузнечиков и мокриц, тем самым навлекая на себя гнев богов фауны – это прям в штыки и принялось, без шуток!       — Ой, знаете что?! Обойдусь и без вашей помощи! — фыркнул омега, и, так и не протянув свою драгоценную ручку, проследовал дальше, как само собой разумеющееся.       При этом он умудрился слегка зацепиться каблучком за край пирса, чуть не растянувшись, но в последний момент принял позу, мол,

      «Я так и задумывал – это йога!».

      Напоследок он всё же развернулся и окатил альфу таким взглядом, что Киму показалось, будто его окатили ушатом ледяной воды, смешанной с упрёками, щепоткой презрения и килограммом гвоздей. Затем, уже уходя, он бросил через плечо томным голосом:       — Хотя... — и бровками прям так и заиграл, — Если вдруг передумаете, я буду в кафе «Морской бриз», пить смузи из морских водорослей и медитировать на волну!       — Это что за зараза такая? — пробурчал он вслед, но что‑то подсказывало ему то самое шестое чувство, что покой ему теперь будет только сниться.       И Нам уставился на определённую точку омеги, располагавшуюся чуть ниже поясницы, но быстро отвернулся, когда розовое чудо бросило взгляд через плечо, хватая Кима на горячем. Он вдруг стал пунцовым отчего-то, и стал насвистывать мелодию, засевшую в голову с самого утра...       — Вот такая фигня, — услышал Нам голос Юнги, который возник из ниоткуда, словно призрак моряка, — Он мне там все уши прожужжал, что городская жизнь его достала и ему нужен романти́к и какой‑нибудь островитянин. Мол, хочет жить у моря, пить кокосовое молоко и встречать рассветы с настоящим мужчиной, и не с офисным планктоном, а с тем, кто умеет вязать морские узлы и чинить парус. А ещё он спросил, есть ли у меня татуировка с якорем, — Юнги хэкнул и сплюнул в сторону табак, — И когда я сказал, что нет, он вздохнул так, будто я только что разочаровал весь его род до седьмого колена.       Тут уже и сам Намджун охренел, слушая тираду от Юнги, и неосознанно почесал то самое причинное место на пятой точке, когда он по глупости и по молодости набил себе татуировку с якорем, а сам подумал, мол, это, знаете ли, почти джекпот: услышать от молчаливого друга больше пятидесяти слов подряд!       Они уже вдвоём смотрели вслед этому странному омеге с двумя «сучками» (то есть, с двумя ушастыми подружками), и в их головах крутились одинаковые мысли:

«Что это было?

И почему кажется, что это только начало?»

      Джай, наблюдавший за этой сценой, тяжко вздохнул, и наверное подумал:

«Люди такие странные.

Вот собаки – другое дело: хочешь помощи – просто гавкни, хочешь ласки – ткнись носом, хочешь есть – сядь у миски и смотри преданно. Всё просто!

А тут...

Ох, хозяин, хозяин...

Может, мне тоже начать ходить на двух ногах и требовать смузи из водорослей?

Нет, лучше не надо – кто тогда будет гонять кошек?»

      Альфы ещё какое‑то время стояли, пытаясь разгадать странный ребус, пока Джай не решил внести свою лепту в происходящее. Он подошёл к краю пирса, задумчиво посмотрел на песок, понюхав его тщательно, потом на свого хозяина глянул, и вздохнул (почти по‑человечески) и громко, с чувством произнёс: — Гав!       — Что, Джай, тоже думаешь, что это было странно? — усмехнулся Намджун.       — Гав‑гав! — подтвердил пёс и, недолго думая, начал методично закапывать песок носом, будто стирал улики преступления.       — Он что, пытается уничтожить все следы его присутствия? — удивился Юнги, снова поражая друга своим словесным запасом.       — Похоже, что да, — буркнул Намджун, — Видимо, он считает, что так мы избавимся от последствий этой встречи.       Тем временем омега в розовом, не подозревая о том, что его так смачно обсуждали двое мужчин, так ещё и следы его подверглись такому варварскому обращению, уже сидел в кафе «Морской бриз» и величественно осматривался. Официант, местный парень с веснушками и причёской «я только что из шторма», подошёл к омеге, — Что будете заказывать?       — Смузи из морских водорослей, пожалуйста, — важно произнёс тот, — И… дайте подумать… А есть у вас что‑нибудь с кокосовым молоком и названием в духе «Поцелуй русалки»? — паренёк бросил молебный взгляд в сторону управляющего Кима – а тот, ожидаемо пожал плечами, дескать, «А я тут причём?».       — У нас есть «Тропический бриз», — неуверенно предложил официант и почему-то покраснел.       — Отлично, пусть будет «Тропический бриз»! — согласился с ним омега, и поднял свой наманикюрнный пальчик, — И ещё… — он огляделся по сторонам, — А у вас случайно нет столика с видом на пирс? Я хочу наблюдать за природой и вдохновляться.       — Э-э-э... — протянул тот, — Это и есть столик с видом на пирс, — осторожно уточнил ему официант, оглядываясь по сторонам – типа он не уверен, но вообще-то да – стоят, сидят, находятся...       — Ах да, точно, — кивнул омега, громко и пафосно рассмеявшись на ровном месте, — Просто я так вдохновлён этой новизной, что всё вокруг кажется таким красивым и удивительным!       Официант кивнул, записал заказ и отошёл, бормоча себе под нос: — Интересно, он всегда такой или только по четвергам, в рыбный день?       А на пирсе события уже развивались своим чередом, и Юнги решил, что пора бы и делом заняться, и покосился на приятеля, который, кажется, впал в какую-то нирвану, и щёлкнул перед его лицом пальцами.       — Ладно, давай разгружать товар, а то пока ты тут любуешься розовыми облаками, время уходит, — Намджун кивнул головой, стряхивая с себя какое-то странное наваждение, и показал другу знак «ок», на что тот молча кивнул, и это было намного приятнее, чем внезапный словесный понос, и двинулся к причалу.       Но не успел Ким сделать и трёх шагов, как к нему выскочила та самая баламутка спаниелька – она с разбегу стукнула его передними лапами и уставилась на него преданными глазами, будто говоря ему:

«Теперь ты мой новый лучший друг!

И мы будем вместе бегать за мячиком до конца времён!»

      Намджун замер в недоумении, а Юнги расхохотался удивительно красивым смехом.       — Ну вот, кажется, ты уже и получил свою порцию романтики – островитянин ты хренов, покоривший сердце породистого омеги, пусть и четвероногого!       Откуда-то появился Джай, обнюхивая брюнеточку, и, видимо, одобрив выбор, вильнул хвостом. Спаниелька, как ветренная и несерьёзная особа, не теряя времени даром, тут же переключилась на Джая, и они вдвоём погнали по пляжу кошмарить чаек, пока попастенькая корги осталась сидеть у ног хозяина, с брезгливостью рассматривая смертных гладкокожих.       И тут на всё кафе зазвонил телефон, и новый гость полез в карман вынимая оттуда гаджет, весь утыканный ушками, хвостиками, шнурочками и брелоками.       — Алло! — раздалось чуть ли не на всё кафе, а почему бы и нет, а потом понеслось...— Я отпуск взял, и сказал, что я чувствую себя плохо и поехал чувствовать себя хорошо! — и снова смех, сотрясающий стеклянную веранду кафе, — Ой, да, милочка, я вот не понимаю, чем руководствуются альфы, когда шлют свои нюдсы и прочую ерунду?! — скажите пожалуйста, как интересно, — Или у меня, что ли, должно голову снести от вида старого гриба из засохшего мха?! Или я должен в обморок упасть от вида обнажённого торса, мол, заверните мне это?! Ха-ха-ха – вот ещё?! — все присутствующие, а их было человек восемь, слушали, раскрыв рты, — Он, понимаешь ли, ещё словом со мной не обмолвился, а уже пипирку свою мне шлёт! — и омега принял позу строгого учителя, — Ты со мной поговори сначала, товарищ дорогой, обсуди со мной магнитные бури, расскажи, что ты за человек, чем дышишь, какую думку думаешь, о чём гадаешь, что ел, чем какал, ведь я же омега, а не сука, чтобы сдуру на палку бросаться?!       И тут у Намджуна же случился свой коллапс – он чувствовал себя не в своей тарелке: он спотыкался и чертыхался, таская свой груз, и ему чертовски мешало слишком яркое солнце (или слишком яркий омега); несколько раз он останавливался и чихал, пугая чаек. И то и дело отвлекался, глядя на омегу, который вёл себя, как царь.       Закончив весьма занимательный разговор по телефону, омега одним движением пальца подозвал официанта, и легко и по-свойски шептался с ним, будто весь мир существовал лишь для его удобства. Потом он строил глазки Юнги, хотя это было бесполезное занятие, а Намджун чувствовал себя каким‑то глупцом – словно ему вдруг стало не шестьдесят два, а шашнадцать! Сердце его билось так, будто решило устроить марафон без предупреждения, а в голове крутились мысли:

Ну почему именно сейчас?

Где мои солидность и опыт?

Куда подевалась невозмутимость, которую я так старательно выращивал последние тридцать лет?

      Он поправлял ворот джемпера, который внезапно стал похож на удавку, и всё время попытался принять позу «Я здесь главный, я здесь босс!».       Но тут розовый царь повернул голову – всего лишь на мгновение, бросая взгляд в его сторону, и Ким замер, как статуя, которая вдруг осознала, что позирует не в том музее.       — Спокойно, — мысленно уговаривал Намджун себя, — Ты же не школьник на первой дискотеке. Ты взрослый, состоявшийся мужчина. У тебя ипотека, коллекция винила и три рецепта маринада для шашлыка!       А внутренний голос издевательски шептал ехидненько:       — Ага, а ещё ты сейчас покраснел, как помидор на августовском солнце, и потеешь, будто пробежал стометровку в пуховике, а тебе под сраку лет, старый ты хрыч!       Тем временем «царь» отпил глоток коктейля – медленно и томно, и с таким видом, будто дегустировал эликсир вечной молодости. А Намджун судорожно вспоминал все комплименты, которые когда‑либо слышал.

      «Вы прекрасны», — нет, слишком банально.

      «У вас глаза, как звёзды», — боже, да кто вообще сейчас так говорит?

      «Вы напоминаете мне...», — а вот это уже опасно: вдруг его не туда сметёт?

      Он сделал шаг вперёд, и тут же оступился о край пирса, коряво падая на бок.

      «Отлично, пипец!»— думал он, — Теперь он точно решит, что я цирковой клоун на пенсии».

      Но вместо того чтобы отвернуться, розовый царь слегка улыбнулся, едва заметно, но достаточно, чтобы у Намджуна перехватило дыхание.

      — Может, рискнуть? — мелькнуло в голове, — Подойти, сказать что‑нибудь умное... Ну или хотя бы не совсем глупое?

      Он расправил плечи, сделал глубокий вдох и направился к его столику, и... по дороге успел споткнуться о собственного пса, случайно задеть вазон с цветами, непонятно какого чёрта стоявшего на входе, уронить салфетку и поднять её с видом «Я так и задумывал», и скомкав её, бросил в урну, чертыхнулся смачно, и пошёл обратно к пирсу за новой коробкой.       Тем временем загадочный омега, сидя в кафе и попивая свой смузи, рассматривал очень интересного альфу, и поправлял очки, находя его очень даже интересным претендентом на его сердечко, ну конечно же розового цвета. Он достал блокнот и записал:

«Пункт 3: проверить, умеет ли он вязать морские узлы»,

и посмотрел на альфу с загадочной улыбкой, вот только Намджун не понял, почему так внутри всё заклокотало... Ой, и к чему бы это...

🤭🤫🤭