Трое в отряде не считая ведьмы

В последнее время не было, казалось, и дня, чтобы на орбите Атомы Прайм что-то не происходило. Бесчисленные отряды наемников, направлявшиеся в отдельные сектора Терциума для борьбы с Хаосом, докладывали о преинтереснейших приключениях, в которых им иной раз чудом удавалось не сложить головы. Стоя иной раз поодаль и навострив уши, я своей стороны, еще так и не попав в большую полноценную команду зачистки, внимал этому попеременно с опасениями, воодушевлением и легким неверием. Пока, к моему вполне понятному скромному довольству, у меня еще было счастье наслаждаться тем, как я ошивался по коридорам боевого корабля, дожидаясь своей участи и распределения в команду. К этому времени я даже начал относительно уверенно предугадывать, в какое время на каких жилых палубах бывает поменьше народу, и старался смиренно пастись там, по возможности не попадаясь никому на глаза. Все-таки желание подумать о своей едва не или вот-вот загубленной судьбе то и дело волновало мою душу и вынуждало искать иноческого уединения. Может, поэтому редкие наемники вокруг поневоле приковывали взгляд и вынуждали монотонно на себя пялиться. Я обернулся, когда заметил неподалеку нового мужчину. Поначалу я готов был принять его за комиссара или аколита инквизиции – может, из-за фуражки, издалека напоминавшей ту, что таскают для нагона страха политофицеры, может, из-за кумачового плаща с золотыми эполетами. Аристократическая манерность, с которой мужчина отпил рекаф, тоже выгодно отличала его от большей части местного сброда и могла запутать кого угодно, однако мне в его осанке померещилась принадлежность к кадианцам. Мужчина потянулся, лениво расправил плечи и запрокинул голову, провожая взглядом пару сервочерепов под высокими мрачными потолками. Я подумал, что пялиться дальше может быть неприлично, впрочем, он, кажется, не замечал меня. Будучи поодаль друг от друга, мы просто наслаждались коротким проблеском свободы и минуткой тишины. Пока в дверях не появилась она. Голос, о, этот голос! Он следовал впереди нее, подобный сварливому скрипу лезвия по стеклу, когтям свирепого катачанского льва, разрывающим мужественную грудь. Я не очень разобрал, что она принялась ему выговаривать из-за эха, загремевшего под величественным куполом потолка, от которого все отражалось как от стенок опрокинутой чаши; я различил лишь отдельные вычурные ругательства и какой-то непривычный акцент. Но больше всего мое внимание привлекли ее глаза, заволоченные от гнева льдистым светом варп-пелены. Он обернулся, переступив каблуками, и только сейчас мне удалось разглядеть его мигнувший янтарный аугментированный глаз; остальное же его лицо было относительно цело, не считая нескольких шрамов, гладко выбрито, и в тот же момент на нем отобразилась самая ласковая и одновременно обреченная из всех улыбок, на которую наверное было способно человеческое существо: – А вот и ты, дорогая. Крокс меня разорви, если он не повернулся к ней аугментациями нарочно, галантно подав руку. Не от того ли, что был в прошлом контужен, что нередко случалось с ветеранами, и хуже слышал на левую сторону? Я уже готов был машинально и, к своему стыду, пусть и без особой надежды, но вознести молитву богу-Императору за этого беднягу, как женщина опешила и остановилась на полуслове. Сейчас я мог рассмотреть ее получше. Несомненно, псайкер, и вопреки своему богохульному происхождению, женщина была хороша собой, ее короткое черное каре выгодно оттеняло уже “потухшие”, но даже так оставшиеся светлыми глаза, обращенные на мужчину. Не успел я задуматься о том, кем они приходятся друг другу, раз этот богато одетый господин позволяет ведьме в черных псайкерских лохмотьях так фамильярно с собой общаться, как он отставил рекаф на изголовье соседней скамьи, ловко достал из-под плаща какую-то мелочь и аккуратно прикрепил это к воротнику ее легкой брони. Это заставило ее моментально сменить тон, и к моему изумлению в ту же секунду псайкерша заговорила мягче и тише, почти мурлыча эту свою смягченную глухую “р”, пока держится за его предплечье. Когда они шагнули чуть ближе к свету, мне удалось разглядеть на ее груди зеленую веточку, а на его поясе потрепанный силовой меч, который явно не раз уже и помногу пускали в ход. Я мысленно осенил себя аквилой за то, что на борту еще остались не только такие отважные, но и сообразительные люди, способные утихомирить псайкера-психопата, еще и женщину, цветочком; однако хаос разбери, откуда он его здесь нашел, потому я бы все равно предпочел избежать их компании и быть начеку с этой парочкой. Словно услышав мои желания, бог-Император направил их стопы глубже в холл, пока мужчина увлеченно ворковал над своей подругой, приобняв за талию. “Отказываться от милостей всевышнего – большой грех”, – напомнил я себе, оглянулся по сторонам и поспешил забрать его чашку с еще не остывшим рекафом. Вряд ли они за ним вернутся.