Древняя магия

Возвращение короля Квиста в замок было встречено не громом фанфар, а тихим, но настойчивым погромом. В их общей спальне, где тяжелые драпировки и резная мебель создавали атмосферу торжественности, теперь царил маленький черный диктатор. Черный кот, с шерстью, черной как ночь, и походкой, полной царственного пренебрежения, не спеша лавировал под потолком, балансируя на узких карнизах и широких балках. Его болотно-голубые глаза, обычно полные озорства, сейчас горели холодным, укоризненным огнем. Иногда, с нарочитой небрежностью, кот сметал с полок дорогие вазы, которые разбивались с тонким, хрустальным звоном, или древние реликвии, грохочущие о пол. Так Шут выражал свою обиду на короля, который уехал на целую неделю в дальний поход, не предупредив своего «питомца». Для Шута, чья душа недавно прошла через переплавку и теперь цеплялась за Квиста как за свой единственный якорь в этом упорядоченном мире, быть оставленным без слова было невыносимо. Он чуть не повесился со скуки, осознав, что отдаляться от Квиста после всех пережитых страданий теперь не хотелось ни на мгновение. А тут такое — предательство безмолвием. Поэтому, приняв облик грациозного, слегка худощавого кота, Шут делал мелкие, но при этом серьезные пакости, призванные напомнить королю о его нерадивости. Как, например, сейчас: спрыгнув с высокой полки на письменный стол, он небрежно толкнул лапой стопку важных документов, и они, словно по волшебству, полетели прямо в камин, где ярко пылал огонь. Бумаги мгновенно вспыхнули, превращаясь в пепел. А после, с тем же демонстративным недовольством, кот опять высоко залез на шкаф, недовольно фырча в сторону Квиста. Король Квист, только что вернувшийся в свои покои, сбрасывая плащ и усталость похода, был явно недоволен этой картиной. Он прекрасно понимал причину обиды Шута, но причина уезда была более чем веской, а то, что король не сразу об этом рассказал… он просто не успел придумать убедительную отмазку. Зная Шута, Квист был уверен: тот бы ни за что не отпустил его, зная, куда направляется король и с какой опасностью ему предстояло столкнуться. Знать, что любимый человек находится в смертельной опасности, — не лучшее чувство, поэтому Квисту пришлось долго придумывать ложную причину уезда, еще и подделывать документы, чтобы скрыть истинную цель поездки. Не хватало, чтобы Шут потом увязался за ним в эту беду, рискуя своей, теперь уже не такой хрупкой, но всё равно драгоценной жизнью. Наблюдая, как важные бумаги сгорают в огне, Квист свел брови, создавая глубокую хмурую гримасу на лице. Его зеленые глаза пристально следили за котом, затаившимся под потолком. — Шут, прекрати обижаться. Я тебе уже рассказывал, это было срочное дело, — голос Квиста был нежным, но усталым. Он медленно снял тяжелую корону с коротких русых кудрей и положил ее на стол. — И осведомили меня о поездке поздно… не мог я отказаться… подойди ко мне, пожалуйста. Шут лишь громче зашипел в ответ, выпуская когти, которые едва заметно поблескивали в полумраке комнаты. А после и вовсе, не оглядываясь, запрыгнул на высокую крышу королевской кровати, устраиваясь там в комочек, явно давая понять, что он не спустится по первому зову. Его черный хвост недовольно дергался. Тяжело вздыхая на это зрелище, Квист, не обращая внимания на недовольство Шута, просто сел за свое рабочее место. Он начал просматривать оставшиеся бумаги и подписывать некоторые из них. Осторожно, перед этим, он снял корону и плащ, который закрывал на спине чутка кровоточащий шрам, глубокий и болезненный. Шрам. Рана была свежей, красноватой, и из нее проступали небольшие капельки крови. — Возможно, нам скоро объявят войну, — вслух произнес Квист, глядя в окно на сгущающиеся сумерки, словно разговаривая сам с собой. Из-под потолка, с крыши кровати, выглянула черная кошачья морда. Кот, до этого казавшийся воплощением обиды, явно нахмурился, его болотно-голубые глаза сузились. Осторожно и очень тихо, словно призрак, он спрыгнул на спинку стула, откуда мягко перебрался на плечи Квиста, а оттуда, лапой, чуть касаясь, дотронулся до места на спине, где сочилась кровь. — Мы решим с этим, — голос Шута прозвучал хрипло, всё еще по-кошачьи. — А сейчас почему у тебя спина в крови? Неожиданность касания и внезапно прорвавшаяся сквозь кошачий облик забота заставили короля вздрогнуть. Он чутка дернулся, но, разворачиваясь, поднял кота на руки и спокойно, почти инстинктивно усадил его себе на колени. — Неудачно упал с лошади, — ответил Квист, не глядя Шуту в глаза. Кот недовольно его оглядел, отвернув голову, и слегка, но ощутимо впился когтями ему в ноги, демонстрируя свое недоверие. — Почему не обработал? — потребовал ответа Шут, и в его кошачьем мурлыканьи сквозила сталь. Квист же на это чутка прошипел, морщась от укола. Одной рукой он стал поглаживать кота, пытаясь успокоить, но взгляд его всё еще был прикован к документам. — Времени не было… я как приехал, сразу к тебе пошел… Кот, не говоря ни слова, укусил его за руку — не сильно, но достаточно чувствительно. Затем он слез с колен Квиста, и в одно мгновение, вспыхнув мягким изумрудным светом, принял свой человеческий облик. Теперь его рука — та самая, на которой когда-то выжгли клеймо нечисти, а теперь украшенная тонким серебряным узором — осторожно и нежно легла на шрам короля. Шут начал читать легкое, почти шепчущее заклинание, видимо, чтобы залечить рану. Квист хоть и нахмурился, но немного прошипел от ощущения магии, проникающей в его плоть. Он осторожно положил голову на стол, ведь шрам, как оказалось, был достаточно большим и глубоким, его боль расходилась по всей спине. Шут лишь сильнее нахмурился, отчего послышался недовольный звон его серебряных бубенчиков, что теперь несли в себе отголоски Пустоты. Его рука осторожно и очень сосредоточенно продолжала водить по шраму, исцеляя его. Спина короля же чутка выгнулась. Получить этот шрам было не так больно, как понимать, что любимый человек его видит и лечит, а главное — волнуется. Это было такое знакомое, но теперь новое ощущение, что Квист едва сдерживал дрожь. — Шут… не стоит, я сам позже пойду обработаю… — попытался он сказать, но слова застряли в горле. — Рот свой закройте, Ваше Величество, — грубо, но с нотками глубокой заботы ответил Шут. Он провел последний раз по его спине, и магия Надзирателей, встроенная в него, закрыла рану, оставив лишь тонкий, едва заметный рубец. А после Шут лишь фыркнул. Не произнеся больше ни слова, он снова принял облик черного кота, спокойно залез на свою кровать, которую они так и не удосужились убрать из спальни, хотя там она явно была лишней. Свернулся там в комочек и закрыл лицо хвостом, словно вновь обиделся, но теперь уже на самого себя за проявленную слабость. Квист же теперь только глянул в сторону кота, который, казалось, задремал. Он глубоко вздохнул и, успокоенный заживлением раны, продолжил подписывать документы. Как вдруг в комнату резко постучали. Квист, мгновенно надев корону на голову, бросил взгляд на дверь, его зеленые глаза снова стали холодными и решительными. — Войдите. Дверь распахнулась, и в комнату вбежал запыхавшийся капитан стражи. — Ваше Величество! Кажется, войну нам все же объявили! На одну из пограничных деревень напали! Что прикажете делать?! Квист, уже полностью вернувшийся к своим королевским обязанностям, встал из-за стола. — Кха… Подготовьте все армии по моему плану, пусть будут на стороже. Подготовьте мне лошадь. Я тоже скоро направлюсь туда. Слова о нападении на деревню ворвались в спальню, как холодный осенний сквозняк, мгновенно выдувая из комнаты остатки уютной тишины. Квист стоял посреди покоев — уже не просто человек, а правитель, на чьи плечи ложилась судьба земель. Черный кот, всё это время наблюдавший за Квистом из-под прикрытия хвоста, недовольно заурчал. Это не было мирное мурлыканье; звук был рваным, клокочущим от гнева. Шут не собирался оставаться в стороне. Вспышка — и вот он уже материализовался рядом с королем в своем кошачьем обличии, чувствительно кусая Квиста за ногу, прямо сквозь сапог. — А мне лошадь? — прозвучал в голове Квиста требовательный голос, искаженный магией. Король прищурился. Его зеленые глаза потемнели, становясь похожими на холодные лесные озера. Он наклонился и, не обращая внимания на выпущенные когти, поднял кота на руки, крепко прижимая к своей груди. — А ты сидишь здесь и не высовываешься, — отрезал Квист. Кот яростно зашипел, его хвост метался из стороны в сторону, словно живой хлыст. — Нет, я иду с тобой! — Шут вырывался, его шерсть встала дыбом. — Нет, не идешь. Это приказ. Квист произнес это непривычно грубо. Он опустил кота на пол и, не оборачиваясь больше на его возмущенное шипение, подошел к стойке с доспехами. Раздался резкий лязг металла — король начал облачаться в броню. Каждый сустав доспеха пел свою песню войны. — Твоя ответственность сейчас — помогать раненым воинам здесь, в замке, — продолжал Квист, затягивая ремни на груди. — С помощью твоей магии они выживут. Не смей лезть на поле битвы, Шут. Я не допущу, чтобы ты снова оказался под ударом. Воздух в комнате дрогнул. Шут принял свой человеческий облик. Серебряные бубенчики на его шапке издали резкий, протестующий звон. Он сложил руки на груди, и его болотно-голубые глаза метали искры. — Пф-ф. Твои приказы мне не страшны, — вызывающе бросил он. — Я могу спокойно их нарушить, и ты это знаешь. Так что я иду с тобой, Квист. Тебе не удержать меня в четырех стенах. Квист замер, держа в руках наручи. Он медленно повернулся к Шуту и подошел вплотную. Его доспехи тускло мерцали в свете камина. Он наклонился к самому лицу Шута, так низко, что тот почувствовал запах металла и решимости. — Нет, ты останешься здесь, — голос короля стал еще тише и жестче. — Если меня ранят... серьезно ранят... мне нужно, чтобы ты находился здесь. В безопасности. Готовый принять меня. Шут недовольно буркнул, отворачивая голову в сторону. Его зеленоватая кожа чуть побледнела от волнения. — Гр-р... Тут полно хороших врачей, Квист. Зачем тебе я? — Если я буду смертельно ранен, они не смогут с помощью обычной магии меня излечить. Ты знаешь, какая сила теперь в тебе течет. Только ты сможешь вернуть меня. Но если ты хочешь, чтобы я умер там, в грязи... — Квист замолчал, оставив фразу висеть в воздухе тяжелым грузом. Шут стоял неподвижно, его губы были плотно сжаты. Он понимал, что Квист манипулирует его чувствами, но правда в его словах была горькой и неоспоримой. — Ладно! — наконец выпалил Шут, яростно кивнув и снова складывая руки на груди в знак протеста. Король глубоко вздохнул. Напряжение в его плечах чуть спало. Он шагнул к Шуту и неожиданно нежно чмокнул его в щеку, туда, где край маски касался кожи. Закончив надевать броню, он взял свой меч — тяжелый, надежный клинок. — Пожалуйста, никуда не уходи. Сиди в замке, в безопасности, — Квист снова взглянул на него, и в этом взгляде на мгновение промелькнула мольба. — Только попробуй там сдохнуть, — прошипел Шут, его голос дрожал от сдерживаемых слез и ярости. — Я тебя с того света с Надзирателями вытащу. Лично за шиворот притащу обратно, понял? — Мы этого не допустим, Шут, — раздался внезапный, вибрирующий голос. Прямо в воздухе, соткавшись из фиолетовых искр и тени, появился Пугод. Он был облачен в свой полный надзирательский костюм, его огромная шляпа скрывала лицо, а аура Пустоты вокруг него заставляла пламя свечей пригибаться к полу. — Ваш конь, кстати, подан, Ваше Величество, — Пугод кивнул Квисту. В его манере держаться было нечто незыблемое, как скала. — Мы присмотрим за порядком. Квист еще раз осмотрелся, словно прощаясь с уютом своих покоев. Он подошел к Шуту, мягко взял его за подбородок, заставляя поднять голову. Шут смотрел на него с вызовом, но в глубине его глаз плескался страх. Квист осторожно, почти невесомо чмокнул его в губы — короткий, прощальный жест, в котором было сказано больше, чем в любых приказах. — Со мной всё будет в порядке, — пообещал он, отстраняясь. Шут лишь слегка кивнул. Его силы оставили его, и он просто опустился на пол, садясь на ковер в изнеможении. Пугод, наблюдавший за этой сценой, поморщился под своей шляпой — проявления чувств всегда казались ему излишне хаотичными. — Пора идти, Ваше Высочество, — бесстрастно напомнил Надзиратель. — Время не ждет. Портал, открытый Модди, мерцал багрово-черным зевом, за которым ревел ветер и слышался далекий лязг стали. Квист, уже полностью облаченный в доспехи, замер на мгновение перед этой бездной. Его сердце разрывалось между долгом короля и страхом за своего Шута. — М-м... а... Жираф, ты не мог бы... присмотреть за ним? — голос короля дрогнул, выдавая его внутреннее смятение. Он не просто просил Надзирателя об услуге, он доверял ему самое ценное, что было в его жизни. Жираф, чья высокая фигура в светлом плаще казалась воплощением неподвижности, склонил голову. Его движения были наполнены божественной грацией, в которой не было места спешке. — Конечно. Это не совсем мой уровень, и я предпочел бы быть в самом пекле битвы, — произнес он своим спокойным, вибрирующим голосом. — Но как прикажете, Ваше Высочество. Шут, сидевший на полу, дерзко показал Жирафу язык — детский жест, за которым скрывалась глубокая обида и желание скрыть нарастающую панику. Квист лишь грустно улыбнулся этой выходке. — Мне так будет спокойнее. Глядя за ним, сделай так, чтобы он не сбежал... Последний взгляд на Шута — долгий, полный невысказанных слов, — и король, обнажив меч, шагнул в багровое сияние портала. Пугод последовал за ним тенью, и разрыв в пространстве захлопнулся, оставив в комнате тишину, пахнущую озоном и жженой бумагой. Прошло несколько часов. Шут, под бдительным, но ненавязчивым взором Жирафа, перебрался в лазарет. Он не мог сидеть сложа руки. Его пальцы, привыкшие к изящным фокусам, теперь с невероятной скоростью накладывали повязки и вливали эликсиры в раненых воинов, которых привозили с передовой. Он работал молча, его болотно-голубые глаза то и дело устремлялись к высокому окну, за которым небо окрашивалось в тревожные тона заката. Жираф стоял у стены, словно статуя, его присутствие давило, но и давало странное чувство защиты. Битва на границе была жестокой. Квист вел свои полки с холодным расчетом, и казалось, что победа уже в руках короны. Враг отступал, оставляя за собой лишь пепел и трупы. Когда солнце коснулось горизонта и Квист уже собирался отдать приказ к отходу, случилось то, чего никто не ожидал. В одно мгновение магическая броня короля, дарованная мощью Ока Святого, вдруг стала прозрачной, словно подернулась дымкой. Кто-то применил древнюю, забытую магию разрушения защиты. И в этот миг из лесной тени вылетела стрела. Она была не из дерева и железа — она казалась куском застывшей тьмы. Стрела вошла в грудь Квиста, пробив ставшую хрупкой сталь. Король вскрикнул, его глаза расширились от шока, и он начал медленно оседать на землю. Сознание покидало его с ужасающей быстротой, а кожа стремительно бледнела, приобретая серый, мертвенный оттенок. — Черт!! — взревел Модди, чей багровый щит мгновенно накрыл упавшего короля. — Магия... Пугод, срочно его в замок! На стреле, похоже, был яд... древний яд! Пугод, чья реакция была мгновенной, даже не обернулся в сторону леса. Он лишь вскинул руку, и в чащу, откуда прилетел снаряд, сорвался ослепительный синий огненный шар, испепеляя всё на своем пути. В следующую секунду пространство вокруг него и Квиста свернулось, и они исчезли, оставив Модди прикрывать отступление армии. Шут в замке вздрогнул. Его связь с Квистом, выкованная в боли и нежности, завибрировала, как натянутая струна. И когда Пугод материализовался в центре лечебницы с обмякшим телом короля на руках, Шут уже был рядом. Его лицо превратилось в маску ледяной сосредоточенности. Он не кричал, не плакал. Он просто стал Мастером. Его руки, на которых пульсировал серебряный узор, коснулись окровавленного доспеха Квиста. Шут поднес пальцы к ране, смочил их в темной, почти черной крови и... лизнул. Жираф, стоявший рядом, вздрогнул. Пугод замер. Шут на мгновение зажмурился, его лицо исказилось от ом ерзительного, горького вкуса пепла и гнилого изумруда. — Древний яд, — прохрипел он, и его голос был похож на скрежет льда. — Трупный яд Нечести. Одним резким, выверенным движением Шут сорвал нагрудник и вытащил стрелу. Кровь брызнула на его красно-черный бархат, но он не обратил внимания. Он мгновенно наложил «Загиб остановки» — заклинание, которое превратило рану в подобие кристалла, не давая крови вытекать, а яду — распространяться дальше. Затем Шут начал шептать. Это были слова на языке, который не слышали в этих землях тысячи лет — наречие первозданного хаоса и пустоты. Над грудью Квиста начала формироваться небольшая магическая сфера, сияющая ядовито-зеленым и фиолетовым светом. Она медленно, сантиметр за сантиметром, вытягивала из тела короля черные нити яда. Квист выгибался, его лицо сводило судорогой, но Шут держал его за плечо своей «отмеченной» рукой, передавая ему свою силу и свою волю. Как только последняя капля яда покинула тело, кожа Квиста начала приобретать нормальный оттенок. Бледность отступила, уступив место живому теплу. Однако король всё так же не приходил в себя — яд был слишком силен, а магия исцеления забрала последние силы. Шут аккуратно стер кровь с груди Квиста и, взмахнув рукой, телепортировал его в королевские покои, на их общую постель. — Отдыхай, мой король, — прошептал он, и в этом шепоте было столько любви, что даже тени в комнате отступили. Спустя час в покои Квиста телепортировались Модди и Пугод. Модди был чернее тучи, его тяжелые шаги заставляли пол содрогаться. — Древняя магия, серьезно..? Откуда она здесь? — Модди хмуро оглядывал комнату. — Мы вычистили эти земли. Шут сидел у кровати Квиста, держа в руках ту самую стрелу. Он снова, почти неосознанно, коснулся кончиком языка наконечника, погружаясь в анализ. — Еще одна Нечесть объявилась, — произнес он, не оборачиваясь. — Только очень древняя. Такая древняя, что вы, Надзиратели, могли просто забыть о её существовании в своих великих чертежах. Модди подошел ближе, его рога-вилы тускло светились. — Странно, что я о ней ничего не слышал... Шут, ты знаешь, что это за тварь? Ты чувствуешь её? Шут поднял на него свои болотно-голубые глаза, в которых сейчас плескалась тьма Пустоты. — Честно — не знаю имени. Но такая магия, такой почерк и такой состав яда был известен только в одной деревне, которой давно нет на картах. Там, где когда-то вера превратилась в безумие, а жизнь — в вечное гниение. Это не просто враг, Модди. Это эхо того хаоса, из которого я сам когда-то вышел. И оно пришло за тем, кого я люблю. Шут сжал стрелу так сильно, что она рассыпалась в пыль в его руке. Он посмотрел на спящего Квиста и поправил его русые кудри. Битва за королевство только начиналась, но для Шута она уже превратилась в личную охоту. Он не позволит древним теням забрать его свет.