Общество сильных в слабой плоти.

***

— Дави на корень языка. Сильнее. Нужно, чтобы он коснулся стенок горла, — приказывала Лайк, и её голос эхом разнесся по холодному кафелю ванной. Мой желудок свело болезненной судорогой. Мир перед глазами поплыл, и я почувствовала тот самый предательский позыв, который ждала моя спасительница. Тошнота обжигающей волной подкатила к горлу, и меня вывернуло наизнанку. Я выблевала всё, до последней крошки, жалкие остатки своего скудного завтрака, которые теперь бесславно плавали в унитазе. Но я не могла их разглядеть, в ванной было ужасно темно. Либо, у меня потемнело в глазах. Лайк стояла, лениво опершись плечом о дверной косяк. Она не подходила, не пыталась помочь или хотя бы поддержать мои волосы, что беспомощно болтыхались, пока мою голову судорожно склоняло над унитазом. Она просто смотрела. Я спиной чувствовала, как она прожигает меня насквозь своим довольным, безумным взглядом. Её тонкие губы были растянуты в хищную улыбку, от которой по коже бежали мурашки. Мне было физически больно от того, что она видит меня такой: сломленной, жалкой, уткнувшейся лицом в фаянсовый ободок унитаза, в то время как сама она оставалась воплощением холодной, порочной красоты. Голова отчаянно кружилась, будто кто-то раскрутил меня на карусели и резко остановил. Конечности неприятно жгло, а пальцы сводило мелкой судорогой, словно по венам пустили не кровь, а ледяной газ. Мои плечи тряслись уже не просто от напряжения, а от ледяной дрожи, пронизывающей всё тело, а голова становилась неподъемно тяжелой. Я сжимала ладонями холодный фарфор, ища в нём хоть какую-то точку опоры в этом ускользающем мире. И как только Лайк умудряется оставаться такой красивой? Как ей это удается выблёвывая каждую съеденную крошку, затягиваясь сигаретой до черноты в лёгких, а после запивая это всё шестью таблетками бисакодила, она не превращается в развалину. Наоборот, в её глазах загорается ещё более яркий, безумный огонь. Её кожа остаётся фарфоровой, а скулы острыми, и мне кажется, прикоснувшись, я могу порезаться. В ней нет ни капли той слабости, что сейчас разъедает меня изнутри. Я смотрела на её отражение в зеркале, до которого еле доставал мой взгляд. Мне стало больно, но в моей голове вспыхнуло слишком опасное вдохновение. Я уже схожу с ума.