Лжец

      Год спустя       – Эй, Кьен! – Тхайен Пханават пнул раскладное кресло под младшим братом, отчего тот расплескал содержимое стакана на джинсы. – Ты меня вообще слушаешь?       Кхайен с трудом моргнул, наморщился, глядя на расплывающиеся на светлых джинсах темные уродливые пятна.       – Нет, мне мокро, – пьяно сообщил он брату. – И вообще, если мы з-завтра не проснемся вовремя, нас Ван Сяо удавит собственными руками. Не… мне может еще и повезет, а тебе – точно нет.       – Да щаз! – Тхайен ткнул себя в грудь, не попал и пнул снова перекладину кресла. – Он меня любит!       – Вот потому и! – глубокомысленно заметил Кхайен.       Братья переглянулись и пьяно заржали. Оба сбежали среди дня с приготовлений к свадьбе, потому что сил и терпения уже не осталось. Ван Сяо сбежал еще раньше, воспользовавшись выигранным накануне спором с женихом.       – Зачем тебе вообще эта свадьба, а? – немного успокоившись, спросил Кхайен. – Ты ж не романтик, да и твоя половина кхм… как бы сказать, чтоб не обидеть, выебет мозг рационализмом быстрее, чем остальное.       Тхайен утер рот, посмотрел в полупустой стакан и оставил его на траву. Они сидели во дворе дома Тхайена, разложив спиртное и закуски на траве под большим цветущим кустом. В бассейне отражалось звездное небо и сине-бирюзовое облако, подсвеченное фонарями.       Старший Пханават вздохнул, запрокидывая голову и рассматривая созвездия.       – Мне кажется, я готов даже проплатить демонстрацию по федеральному каналу, лишь бы удостовериться, что теперь он никуда не сбежит. Мне хватило тех шести лет игры в недоступность.       Кхайен стряхнул пьяную муть в голове.       – Почему вы поругались? Я так никогда и не спрашивал.       – Да мы не ругались, – Тхайен криво улыбнулся. – Я просто с ним не разговаривал на тему отношений, но воспринимал как собственность. Ну… мы к тому моменту были вместе года два, что ль. Не жили, но встречались. Никто ничего не заявлял, я по умолчанию считал его партнером. Всех все устраивало… мне так казалось. Зачем говорить очевидное, правда?       – Ой, как знакомо-то, – Кхайен потер шею. – И что?       – Да что! Он устал ждать от меня определенности. А я еще тогда дерганный был: ты колобродил и нервы мне выдергивал, по бизнесу были большие проблемы, мы только выходили на новые рынки. Дел было по горло, я не успевал. И как-то выпустил его из виду. Просто привык, что в любой момент можно позвонить, он приедет. Ван Сяо в целом не романтик, как и я, ты прав, никаких цветов-подарков ему и сейчас не надо. Я его уговариваю каждый раз от меня что-то принять. Хоть плачь, право слово. А тогда… тогда он вел одну из веток договора. И сблизился с помощником корпорации Кью. Они постоянно ходили везде и всюду вместе, как пришитые. Я сейчас понимаю, что там просто было много работы и обоим хотелось побыстрее все закончить. Я его недели две не видел, помнится, позвонил за полночь, а трубку взял этот… Меллоу. Приступ ревности Ван Сяо мне не простил. Я услышал много нового о себе, вспылил еще больше. Кажется, в тот день я впервые оценил, что правый хук у него поставлен отлично.       Кхайен захохотал так, что чуть не свалился на траву. Очень уж озадаченно-удивленное выражение лица было у братца. Поневоле представишь, что именно так он и выглядел, словив в челюсть от Ван Сяо.       – Смешно ему, – забурчал Тхайен. – Так вот… теперь я осознал прошлые ошибки. Хочу все официально. С ебучими свидетелями, церемонией и фотографиями. Чтоб даже вякнуть никто не посмел, что я несерьезен, не умею и вообще стыжусь. Тьфу!       Тхайен помолчал. Кхайен с ухмылкой продолжал его рассматривать.       – Иди спать, пьянь, – неожиданно тепло сказал он брату. – Давай-давай. Могу проводить.       – Нет уж, спасибо, – Тхайен поднялся, пошатался, придерживаясь за кресло, и нетвердой походкой побрел в сторону дома.       Кхайен остался сидеть в компании полупустой последней бутылки и теплой ночи. Ветер шуршал листьями, вода в бассейне рябила от внутренней перекачки фильтров, задумчиво булькала по углам. Дотянувшись до пульта, Пханават вырубил подсветку двора и воды. Оставшись наедине со звездами над головой.       В стакане остался последний глоток. Поболтав его, Кхайен поднял повыше, куда-то туда, в небо.       – Надеюсь, ты там по мне скучаешь, Лесли, – прошептал он, чувствуя, как отчаянно и невыносимо жжет веки. – Может… соврешь мне еще раз?                     «Леле, когда он узнает, что ты жив, то сам тебя убьет»       «Ну… я-то что могу, Сяо-гэ? Завтра, значит, у тебя будет веселая свадьба»       «Может, сорвется, а то я задолбался. Как будешь объяснять?»       «Скажу правду для разнообразия. Если бы я де-юре не преставился, грохнули бы всех»       «Ты по-человечески хоть раз что-то сделать пробовал?»       «Не-а. Скучно же»