«Cielo Azul»

Точка невозврата

Самолёт начал снижение, и Ракель прильнула к иллюминатору. Внизу, в вечерних сумерках, Средиземное море горело россыпью огней — яхты, прибрежные виллы, огни аэропорта. Она никогда не была на Ибице. Считала этот остров местом для бездумных тусовок, уделом двадцатилетних, которые ищут приключений на ночь, и богатых бездельников. Слишком шумно, слишком дорого, слишком… не для неё. Но сейчас слово «слишком» её не пугало. Наоборот — она хотела именно этого. Шума. Людей. Бесконечного движения, в котором можно раствориться и не думать. Ракель Мурильо, ещё месяц назад — главный инспектор полиции Мадрида, гроза преступников и образец собранности, сейчас чувствовала себя муляжом в витрине магазина. Внешность та же, но внутри — пустота. Она машинально потрогала пальцами левую ключицу. Там, под кожей, пряталась та самая причина. Разговор в кабинете врача, его сочувственный взгляд, медицинские термины, которые она перестала слушать после слова «необратимо». Сколько? Полгода, может, чуть больше. Или меньше. Врачи не любят называть точные сроки. Но суть была ясна: времени осталось мало, и никакое лечение не вернёт её к прежней жизни. Она оборвала врача на полуслове, когда тот начал про терапию. Никаких больниц. Никаких процедур. Никакого медленного угасания в четырёх стенах, глядя в потолок. Она уволилась в тот же день. Подписала заявление «по собственному», не слушая уговоров начальника. Альберто Викунья, её бывший муж, всё порывался ей позвонить — новости по участку разлетелись быстро. Но его номер она заблокировала сразу после развода, три года назад. Хватит с неё домашних тиранов, даже тех, которые прикидываются заботливыми криминалистами. Родных у неё действительно не осталось. Отца она не помнила — он умер, когда она была совсем малышкой. Мать ушла два года назад, после долгой борьбы с болезнью Альцгеймера. Последние месяцы та смотрела на дочь как на чужую, и это было тяжелее любых преступлений, что Ракель видела за годы работы. Хоронить мать она пришла одна. Альберто тогда ещё пытался навязаться, но она жёстко отрезала: «Не твоё дело». Детей нет. Никто не ждёт вечером дома. Никто не спросит, почему мама не пришла ужинать. Поэтому следующим шагом стала квартира. Риелтор появился у неё на пороге через день. «Продаю со всем содержимым. Срочно. Цена — рыночная, мне нужны деньги сейчас, а не через полгода торгов». Осмотр, продажа, подписание бумаг — всё пролетело как в тумане. На её счёт упала круглая сумма. Достаточная, чтобы прожить эти полгода не просто безбедно, а так, как она всегда мечтала. Роскошно. Ибица стала первой точкой на её карте. Остров свободы. Остров, где можно забыться. Она выбрала Плайя-ден-Босса — самое сердце тусовочной жизни. Район, где круглосуточно гремит музыка, где знаменитые клубы Space и Ushuaïa собирают тысячи людей, где ночь неотличима от дня. Раньше она бы сбежала от такого места через пять минут. Сейчас — захотела оказаться в эпицентре. Но селиться в отельном монстре вроде Ushuaïa она не стала. Это уже слишком даже для неё. Слишком гламурно, слишком пафосно. Она выбрала небольшой отель в двух шагах от пляжа — Garbi Ibiza & Suites. Достаточно приличный, чтобы чувствовать себя комфортно, с бассейном и нормальными номерами. Цены там были просто высокие, а не запредельные. В самый раз. В аэропорту её ждал заказанный заранее автомобиль. Не такси, а чёрный Mercedes с кондиционером и вежливым водителем, который забрал её чемодан и открыл дверь. Ракель, всю жизнь ездившая на стареньком «Сеате», села на мягкое кожаное сиденье и почувствовала… странное спокойствие. — Отель Garbi, пожалуйста, в Плайя-ден-Босса, — сказала она водителю. Машина петляла по ночным дорогам, и чем ближе к побережью, тем больше становилось машин, ярче огни, громче музыка, доносящаяся из проезжающих мимо открытых джипов с туристами. Ветер, врывающийся в приоткрытое окно, пах солью, нагретым асфальтом и сладким ароматом неизвестных духов. Ракель откинула голову на подголовник и впервые за долгое время позволила себе не думать. Не просчитывать варианты, не строить планы, не искать улики. Просто ехать в этот шум, в этот свет, в эту жизнь. Отель оказался именно таким, как она и хотела — уютным, без лишнего пафоса, но с претензией. Небольшой холл с приглушённым светом, вежливый портье за стойкой, в углу тихо играет лёгкая музыка, приглушающая далёкий гул басов с набережной. — Сеньорита Мурильо! Bienvenida a Ibiza, — улыбнулся ей молодой человек за стойкой. — Мы приготовили для вас номер с видом на море. Завтрак подают с восьми до одиннадцати. Бассейн работает до десяти вечера. Если нужны рекомендации по клубам или ресторанам — обращайтесь, поможем. Девушка протянула паспорт и карту. Оплата прошла легко, без лишних вопросов. Номер оказался небольшим, но светлым. Белые стены, терракотовая плитка на полу, большая кровать, застеленная свежим бельём. Ракель сразу прошла к балконной двери и открыла её. С балкона открывался вид на тёмное море, подсвеченную набережную и огни отелей вдоль побережья. Где-то вдалеке ритмично пульсировал бас — клубы уже разогревались. Но здесь, в номере, было достаточно тихо, чтобы слышать шум прибоя. Идеальный баланс между безумием и покоем. Она облокотилась на перила, вдохнула тёплый солёный воздух и позволила себе то, что не разрешала много лет — она улыбнулась. Не весело, а скорее обречённо и немного удивлённо. — Ну здравствуй, свобода, — прошептала она в темноту. — Посмотрим, что ты можешь мне предложить. За спиной остались Мадрид, работа, бывший муж, больницы, друзья и тишина пустой квартиры. Впереди — неизвестно сколько. Может, полгода. Может, год. Может, меньше. Но это время принадлежит только ей.

День сурка.

Яхта мягко покачивалась на утренней волне в марине Плайя-ден-Босса. Солнце только начинало подниматься над морем, обещая очередной жаркий день. Серхио Маркина сидел на корме своей «Cielo Azul» — небольшой, но ухоженной яхты с двумя каютами и скромной палубой — и пил уже вторую чашку кофе. Вокруг было тихо. Другие суда в марине ещё спали, лишь редкие чайки нарушали утреннюю тишину. Серхио любил это время суток. Единственное время, когда он мог побыть один и не притворяться. Пятнадцать лет назад он приехал сюда с Андресом. Тогда всё было по-настоящему. Брат, его лучший друг с детства, держался молодцом, хотя диагноз уже висел над ними. Они решили не ждать чуда в пасмурном Сан-Себастьяне, а рвануть к солнцу. Продали всё, что имели, перебрались на Ибицу и купили эту яхту — тогда ещё совсем старую. Через два года после переезда он встретил Алисию. Случайно, в клубе, по пьяне. Короткий роман, который никто не воспринимал всерьёз, закончился её беременностью. Девушка происходила из семьи Сьерра — ювелирной империи с двумя десятками магазинов по всей Испании. Её отец, дон Хавьер, пришёл в ярость, узнав, что дочь ждёт ребёнка от капитана яхты без гроша за душой. Свадьба стала условием сохранения лица. Они поженились. Родился Кристобаль. И вот тут случилось то, что Серхио не ожидал. Он думал, что ребёнок станет ещё одной обязанностью, ещё одной цепью, приковывающей его к этой чужой жизни. Но Крис оказался другим. С первых месяцев мальчик тянулся к отцу, а не к няням, которыми Алисия пыталась окружить сына. Когда ребёнок научился ходить, он таскался за Серхио по пятам, помогал «чинить» яхту маленьким игрушечным молотком, задавал сотни вопросов, на которые у отца всегда находились ответы. Сейчас Крису было уже двенадцать. Высокий для своего возраста, худощавый, с въедливым умом и руками, которые тоже тянутся всё разобрать и понять. В школе он лучший по математике и физике, но настоящая его страсть — робототехника. В прошлом году они с отцом собрали из конструктора маленького робота, который ездил по палубе и пугал чаек. Кристобаль хочет стать инженером, изобретать машины, может быть, даже работать с теми, кто строит настоящие корабли. Серхио тихо гордится этим. Сын пошёл в него — не деньгами и статусом интересуется, а тем, как всё устроено на самом деле. С Алисией у мальчика отношения сложнее. Она любит сына, но по-своему — хочет видеть в нём наследника империи, будущего владельца ювелирных магазинов, а не чумазого механика, возящегося с железками. Она покупает ему дорогую одежду, которую он ненавидит, записывает на уроки этикета, которые он терпеть не может, и устраивает скандалы, когда сын пропадает с отцом на яхте вместо того, чтобы присутствовать на очередном скучном приёме. Но мальчик держится молодцом. Он научился лавировать между двумя мирами — миром матери, где всё блестит и пахнет дорогими духами, и миром отца, где пахнет солью, соляркой и свободой. И Маркина видит, что сын выбирает его мир. Каждый раз, когда есть возможность. Но сегодня Крис улетел с Алисией в Барселону к деду. Очередной семейный сбор, очередное мероприятие, где Серхио не ждали. «Ты же занят на яхте», — сказала Сьерра таким тоном, что сразу стало ясно: это не предложение, а констатация факта. Он и не спорил. Капитан допил остывший кофе, посмотрел на часы. С минуты на минуту первая экскурсия — две семьи с детьми, хотят посмотреть залив и поплавать в тихих бухтах. Обычный рабочий день. Он посмотрел на свои руки, обветренные, в мелких шрамах. Руки, которые чинили эту яхту десятки раз. Руки, которые держали брата, когда тот уходил. Руки, которые учили маленького Криса завязывать морские узлы. День сурка. Только море и сын немного скрашивают эту бесконечную череду одинаковых дней. А сегодня, когда и его нет рядом, остаётся только море. Мужчина вздохнул, поднялся и пошёл готовить яхту к выходу. Волны тихо шлёпали о борта, чайки кричали где-то вдалеке, а впереди был ещё один день, похожий на все остальные.

Флаер в руке

Ракель вышла из отеля около шести вечера. Солнце уже клонилось к закату, но жара всё ещё чувствовалась — тёплый воздух обволакивал, смешивая запахи моря, нагретого асфальта и цветущих где-то олеандров. Она надела лёгкое белое платье — первое такое за много лет. В Мадриде её гардероб состоял из строгих костюмов, брюк, блузок с длинным рукавом и удобной обуви. Платьев она не носила. Слишком женственно, слишком уязвимо. Но сейчас, чувствуя, как лёгкая ткань касается коленей, она вдруг поняла: вот оно. То самое ощущение свободы, за которым она летела сюда. Набережная Плайя-ден-Босса гудела жизнью. Ракель шла не спеша, впитывая атмосферу. Она привыкла контролировать всё вокруг, просчитывать риски. Здесь, в этой пёстрой толпе, она впервые позволила себе просто идти и ни о чём не думать. Вдалеке, в марине, покачивались яхты. Бывший инспектор засмотрелась на них и не заметила, как к ней подлетел парнишка. — Сеньорита! Сеньорита! — звонкий голос вырвал её из задумчивости. Перед ней стоял молодой парень, лет семнадцати-восемнадцати, здешний, судя по выговору — с тем самым мягким балеарским акцентом. В руках он держал стопку ярких флаеров. — Вы тут одна? Скучаете? — спросил он с хитрой улыбкой. — А хотите на закат посмотреть с моря? Яхта «La Playa» через полчаса отходит, капитан Хуан — душа компании, музыку включит, бухты красивые покажет. Групповая экскурсия, недорого, весело будет! Он сунул ей в руку флаер с изображением белоснежной яхты и счастливых людей на палубе. Ракель посмотрела на яркую картинку, потом на парня. — Групповая? — переспросила она. — А если я не хочу в группе? Парень слегка опешил: — В смысле? Ну… это же веселее! Познакомитесь с кем-нибудь, выпьете за компанию… — Я хочу индивидуально, — отрезала Мурильо тоном, не терпящим возражений. Привычка бывшего инспектора. — Есть варианты? Парень задумался, почесал затылок, оглянулся на марину. Ситуация явно была нестандартной — туристы обычно клевали на дешевизну и компанию. — Индивидуально… — протянул он. — Ну, это дороже. Намного. Я даже не знаю, кто сейчас свободен… Надо узнавать, договариваться. Прямо сейчас? — Прямо сейчас, — кивнула она. — Я готова заплатить. — Парень посмотрел на неё с новым интересом — видимо, прикидывая свои комиссионные. — Ладно, — решился он. — Идите пока к причалу номер семь, там все капитаны собираются перед выходом. Я подойду, узнаю, кто свободен. И вернусь к вам, ладно? Я Пабло, кстати. Ракель усмехнулась: — Пабло, значит. Хорошо, иду. Она развернулась и направилась к марине, сжимая в руке никому не нужный флаер яхты «La playa». Скоро она узнает, удастся ли ей уплыть в море без компании. Или не одной.

Уговоры.

Серхио заканчивал с делами на «Cielo Azul». Последняя вечерняя экскурсия прошла хорошо — семейная пара из Германии осталась довольна, дети наплавались вдоволь, чаевые оставили приличные. Он пересчитал выручку, проверил уровень топлива, прибрал на палубе. Скоро семь часов. Самое время возвращаться домой. Крис должен был вернуться из Барселоны только завтра, но он всё равно не любил задерживаться в марине по вечерам. Привычка, выработанная годами: успеть к сыну, пока тот не лёг спать, посидеть рядом, поговорить о его роботах, о школе, о чём угодно. Даже когда сына нет на острове, его всё равно тянуло домой. Пустой дом — тоже дом. Он уже собирался спрыгнуть на пирс, когда услышал знакомый голос: — Серхио! ¡Oye, приятель! На причале стоял Пабло, молодой зазывала, которого Маркина знал уже года три. Вечно суетливый, вечно с флаерами, но парень не глупый, и туристов к нему иногда направлял. — Чего тебе? — без особого энтузиазма отозвался он, продолжая сворачивать канаты. — Слушай, выручай! — Он подбежал ближе, сияя своей обычной хитрой улыбкой. — Тут клиентка одна… хочет индивидуальную экскурсию. Прямо сейчас, на закат. Заплатит хорошо. Серхио покачал головой, даже не оборачиваясь: — Я вечерние не вожу. Ты знаешь. — Ну чувак! — Пабло всплеснул руками. — Всего на пару часов! Ты же свободен, я вижу, ты уже закончил. Женщина одна, приличная, не пьяная компания. Красивая, кстати, — добавил он для убедительности, как будто это могла стать решающим аргументом. — Платье белое, скучно ей одной. — Паблито, — мужчина наконец повернулся, — я в семь всегда домой. Ты знаешь. Крис… — Так Крис же у тебя вон какой взрослый уже! — ловко перебил парнишка. — Не маленький, подождёт пару часов. Или ты думаешь, он без тебя ужинать не сядет? Капитан вздохнул. Пабло не знал про Барселону, и слава богу. Нечего местным сплетникам знать его семейные дела. — Дело не в этом. Я вечерние не вожу, принципиально. — Принципы деньгами кормить надо, — философски заметил зазывала. — А тут сумма хорошая. Я цену нормальную назвал, она согласна. И мне комиссия, сам понимаешь, тоже не лишняя. Маркина посмотрел на часы. Половина седьмого. Домой идти — сидеть одному в пустой гостиной, смотреть телевизор или читать. Кристобаль вернётся только завтра. Вечер действительно пустой. — Сколько? — Он снял очки и устало потёр переносицу. — Пабло назвал сумму. Серхио присвистнул — действительно хорошо. — И долго ей? — Часа два. Ты же знаешь маршрут: бухты посмотреть, закат, может, искупнётся. Всё как обычно. Только без толпы. К девяти точно вернёшься. Он ещё раз глянул на часы. Если выйти через полчаса, еще успеет заехать в супермаркет по пути домой. А утром всё равно на яхту только к десяти. — Где она? — Он вздохнул, сдаваясь. Пабло просиял: — На причале ждёт! Я сейчас приведу. Спасибо, чувак, ты настоящий друг! Он уже развернулся, чтобы бежать, но капитан окликнул его: — Пабло! Как хоть её зовут? — Не знаю! — крикнул он на бегу. — Какая разница? Красивая, в белом платье. Сама всё расскажет! Серхио покачал головой и полез обратно на яхту. Запустить двигатель, проверить освещение, подготовить плед — вечером на море прохладно. И бутылку воды в холодильник, мало ли. Он не знал, зачем всё это делает. Наверное, просто чтобы не сидеть одному в пустом доме. Через несколько минут на пирсе показалась женская фигура в белом. Пабло жестикулировал, показывая на яхту. Женщина шла спокойно, без той суетливой радости, с которой обычно подходят туристы. Скорее изучающе, внимательно. Мужчина вдруг поймал себя на мысли, что ему интересно, что это за женщина, которая готова заплатить в четыре раза больше, лишь бы не быть в компании.

Первый контакт

Ракель подошла к 18:40. Марина жила своей вечерней жизнью: где-то смеялись компании, готовящиеся к отплытию, пахло соляркой и морем, чайки дрались за остатки чьей-то булочки на соседнем пирсе. Она остановилась у яхты с названием «Cielo Azul» — именно эту назвал Пабло, когда взял с неё деньги и всучил новый флаер. Небольшая, ухоженная, с потемневшими от соли деревянными деталями и аккуратно свёрнутыми канатами. Она окинула её взглядом — чисто, опрятно. Хороший хозяин, отметила она про себя. На палубе никого не было. Ракель постояла у трапа, раздумывая, стоит ли подниматься без приглашения, но решила не нарушать чужих границ. Вместо этого она просто ждала, опершись на деревянный столбик причала, и смотрела на закатное небо. Из каюты донёсся звук шагов, и через несколько секунд на палубе появился мужчина. Лет сорока с небольшим, тёмные волосы, немного взъерошенные от ветра, в простых очках в черной роговой оправе — такие носят, чтобы видеть, а не чтобы прятаться. Спокойное, немного усталое лицо, руки с въевшейся в кожу морской солью. Обычная синяя футболка, потёртые бежевые шорты — никакой показухи, просто человек, который работает на воде. Он подошёл к борту, посмотрел на неё сквозь стёкла: — Ты ко мне наверное? Ракель кивнула: — Если я правильно понимаю, это яхта «Cielo Azul». Меня Пабло отправил. — Значит, ко мне, — мужчина усмехнулся. — А я думал, ты позже. Паблито сказал, к семи. — Я рано? — пожала плечами Мурильо. — Не люблю опаздывать. — Это хорошо. — Он глянул на часы, потом на небо, потом снова на неё. — Тогда можем сразу выходить, раз уж ты здесь. Если не возражаешь. — Не возражаю. — Заходи, — он протянул руку, помогая ей подняться на трап. — Осторожнее, ступеньки скользкие. Девушка ступила на трап — и в этот момент каблук босоножки соскользнул с металлической перекладины. Совсем чуть-чуть, но потеря равновесия была неизбежна. Она не успела даже вскрикнуть — через секунду она уже чувствовала сильные руки, подхватившие её за талию. Мужчина среагировал мгновенно, шагнув вперёд и поймав её в паре сантиметров от падения. — Осторожнее, — голос Серхио прозвучал тихо, почти ей в волосы. — Я же предупредил. Она замерла на секунду, чувствуя его руки на своей талии, тепло его тела сквозь тонкую ткань платья, запах моря и ещё чего-то неуловимого. Очки сползли чуть на нос, и она увидела его глаза — тёмно-карие, с лёгкой искоркой то ли смеха, то ли беспокойства. — Спасибо, — выдохнула она, когда он аккуратно поставил её обратно на устойчивую ступеньку. — Я… не ожидала. — Бывает. — Он убрал руки, поправил очки и задержал взгляд на её лице на секунду дольше, чем требовалось. — Держись за поручень. И проходи. Ракель кивнула, взялась за поручень и через несколько секунд уже стояла на палубе. Сердце билось быстрее обычного. То ли от испуга, то ли от чего-то другого. Она отогнала эту мысль и повернулась к капитану, который уже поднимался следом. — Куда мы поплывём? — спросила она деловито, пряча лёгкую растерянность за привычным спокойствием. Мужчина посмотрел на неё, потом на море. — Стандартный маршрут на закат: пара красивых бухт, можно искупаться, если хочешь. Вино — входит в стоимость. — Он помолчал. — А то, может, у тебя свои пожелания? Что-то конкретное? — Нет, — Мурильо покачала головой. — Стандарт нормально. Я первый раз на Ибице, так что доверюсь профессионалу. Он усмехнулся: — Профессионалу… Ну, пятнадцать лет на воде — наверное, можно так сказать. — Ракель хотела что-то ответить, но он уже развернулся к штурвалу, бросив через плечо. — Располагайся, где нравится. Отчаливаем через пять минут. Она прошла к корме, села на мягкий диванчик и посмотрела на уходящий берег. --- Через полчаса Серхио сбавил ход, и яхта плавно заскользила в тихую бухту. Высокие скалистые берега прикрывали её от ветра, вода здесь была почти зеркальной, отражающей розовеющее небо. Где-то далеко, на вершине холма, белела крошечная часовня. Он заглушил двигатель. Наступила тишина — только лёгкий плеск волн о борта и крики чаек где-то вдалеке. — Нравится? — Он обернулся к ней. Ракель сидела на корме, свесив босые ноги почти к самой воде. Туфли она сняла ещё полчаса назад. Белое платье лёгкими складками лежало вокруг. — Очень. — Она посмотрела на скалы. — Здесь как будто… другой мир. — Так и есть. — Капитан поправил очки и подошёл ближе, облокотившись на поручень рядом с ней. — От шумной Ибицы всего полчаса хода, а будто на необитаемом острове. Хочешь, расскажу, что это за место? — Она кивнула. — С удовольствием. Он указал рукой на скалы: — Это залив Кале-де-Сан-Мигель. Говорят, в средневековье здесь прятались пираты. Не те, что грабили корабли, а те, что спасались от преследования. Бухта почти незаметна с моря, пока не подойдёшь вплотную. Ракель слушала, чуть прищурившись. — А часовня там, наверху? — Она посмотрела на холм. — Сан-Мигель. — Маркина проследил за её взглядом. — Ей лет четыреста. Туристы туда редко поднимаются — высоко, жарко. А зря. Оттуда вид на всё побережье. — Он помолчал. — Я иногда приплываю сюда один. Если нет туристов. Посидеть, послушать тишину. — Она обернулась на него. — Ты давно на острове? — Пятнадцать лет. — Он смотрел на воду. — Приехал с братом. Он… — Серхио запнулся на мгновение. — Он хотел жить у моря. Так и остались. — Девушка уловила паузу, но не стала расспрашивать. — А ты? Первый раз на Ибице? — Первый. — И надолго? — Ракель чуть помедлила. — Пока не знаю. Насколько понравится. — Серхио усмехнулся. — Осторожный ответ. — Он глянул на её руки, на спокойную, уверенную позу. — Ты вообще кто по профессии, если не секрет? Что-то подсказывает мне, что ты не продавец в сувенирной лавке. Мурильо улыбнулась — впервые за весь вечер открыто, чуть насмешливо: — А если я скажу, что просто хочу побыть никем? Здесь и сейчас? — Он задержал на ней взгляд, потом кивнул, принимая правила игры. — Никто так никто. — Он оттолкнулся от поручня. — Пойду вино достану. У меня тут есть неплохое, местное. Он ушёл в каюту, а Ракель проводила его взглядом и снова посмотрела на залив. Солнце уже почти касалось воды. Капитан вернулся через пару минут с двумя бокалами и бутылкой, ловко откупорил её, разлил вино. Протянул один бокал ей, но прежде чем чокнуться, задержал руку. — Слушай. — Он чуть склонил голову. — Мы тут полчаса уже вместе, а я даже не знаю, как к тебе обращаться. Не «эй» же всё время? Она внутренне напряглась. Мгновение — и решение пришло само. — Ева. — Она обхватила бокал пальцами. — Меня зовут Ева. — А я Серхио. — Он расплылся в улыбке. — Приятно познакомиться, Ева. — Взаимно, Серхио. — Он поднял бокал. — Тогда, Ева, за то, чтобы побыть никем. Здесь и сейчас. — Она чуть коснулась своим бокалом его. Стекло тонко звякнуло. — За это. Они пили молча, глядя, как солнце медленно касается края воды. Ракель — теперь уже Ева для него — сделала ещё глоток. — Расскажи ещё что-нибудь. — Она повернулась к нему. — Про остров. Ты же его знаешь. — Маркина посмотрел на неё поверх бокала, потом перевёл взгляд на горизонт. — Что именно? — Всё. — Она чуть повела плечом. — Что любишь сам. Чего нет в путеводителях. Он задумался на мгновение, потом кивнул на скалы слева: — Видишь ту расщелину? Чуть выше ватерлинии? Она прищурилась — действительно, в скале была тёмная полоса, похожая на трещину. — Там пещера, — сказал Серхио. — Маленькая, не для туристов. В неё можно заплыть только в штиль и только на лодке, не на яхте. Я был там пару раз. Внутри вода бирюзовая, такой цвет только в этих местах бывает. И стены светятся, если солнце в нужном направлении. — Почему не для туристов? — Ракель продолжала вглядываться в эту трещину в скале. — Опасно. Если ветер переменится, можно не выйти обратно. И местные не любят, когда туда суются. Говорят, души пиратов там прячутся до сих пор. Она присвистнула: — Ты веришь в такое? Капитан пожал плечами: — Я верю в море. А море любит, когда его уважают. Остальное — легенды. Но легенды просто так не рождаются. Девушка задумалась. В её мире легенд не было. Только факты, улики, показания. Море жило по другим законам. — А ещё? — Она повернулась к нему. — Что ты любишь здесь? Он помолчал, допил вино, поставил бокал рядом с собой. — Есть одно место на западе острова. — Его голос стал тише. — Туда почти никто не ездит. Скалы, ветер, ни одного отеля. Я люблю там встречать рассвет, если получается вырваться. Крис… — Он запнулся. — Мой сын говорит, что там чувствуешь себя как на краю света. Ракель уловила это — «мой сын». — Сколько ему? — Вопрос прозвучал тихо, осторожно. — Двенадцать. — В голосе Серхио появилась теплота. — Умный, весь в технику. Роботов собирает. — Ты им гордишься. — Она не спрашивала. Просто констатировала. Он посмотрел на неё — через очки, но она чувствовала его взгляд. — А ты? — Он чуть склонил голову. — У тебя есть дети? — Мурильо замерла на секунду. Потом покачала головой. — Нет. — Капитан поднялся. — Хочешь посмотреть закат с носа? — Он перевел взгляд на переднюю части яхты. — Оттуда лучше видно. Она поставила бокал и пошла за ним. Нос яхты оказался узким, но места для двоих хватало. Серхио сел на палубу, свесив ноги, и похлопал рядом с собой. Ракель опустилась рядом — белое платье мягко легло вокруг, край коснулся его штанины. Отсюда открывался совсем другой вид. Бухта уходила вдаль, скалы обрамляли её с двух сторон, а солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, окрашивая воду в густой оранжевый. — Красиво, — она произнесла это так тихо, будто боялась спугнуть момент. — Да, — он не отрывал глаз от горизонта и слегка качнул головой. — Знаешь, я за пятнадцать лет так и не привык. Каждый раз как в первый. Ракель покосилась на него. Вблизи, без бокала в руке, без дела, он казался проще и одновременно сложнее. Очки в чёрной оправе чуть сползли на нос, и она заметила, что у него длинные ресницы — неожиданная деталь для такого сдержанного лица. — А твой брат? — её голос дрогнул. — Он тоже любил закаты? Серхио задержал дыхание на секунду, потом выдохнул: — Любил. Мы часто сидели вот так, на носу. Ещё когда яхта старая была, мы её вдвоём восстанавливали. Он говорил, что море лечит. — Ракель выдержала паузу. — И вылечило? — Тишина. Только плеск волн и далёкий крик чайки. — Нет, — наконец прозвучал его голос, в нём слышалась горечь. — Не вылечило. Но он успел надышаться. Семь лет здесь. Семь лет каждый день у моря. — Он помолчал. — Это лучше, чем ничего. Девушка отвернулась к горизонту. Она думала о своих полугоде. Семь лет у моря — это подарок. А у неё? Шесть месяцев, может, чуть больше. Успеет ли она надышаться? — Ты его потерял? — прозвучало почти беззвучно, одними губами. — Да. Восемь лет назад. — Мне жаль. Капитан повернулся к ней. В темнеющем свете его глаза за стёклами очков казались почти чёрными. — А ты? — он понизил голос до шёпота. — Ты кого-то теряла? — Ракель замерла. Мать, два года назад. Отца, которого никогда не знала. Себя, ту прежнюю, которая жила до диагноза. Но как объяснить это человеку, который знает её как Еву? — Теряла. — Она ответила коротко, без желания углубляться. — Все теряем. Он не стал расспрашивать. Только кивнул и снова устремил взгляд на закат. Они сидели молча, пока последний край солнца не скрылся за водой, а небо не начало наливаться тёмно-синим. — Замёрзла? — он первым нарушил тишину, заметив, как она чуть повела плечами. — Немного, — она поёжилась под вечерним бризом. Лёгкое платье совсем не грело. Он поднялся и протянул ей руку. — Пошли обратно. Я ещё кое-что покажу, пока совсем не стемнело. Она взяла его руку, поднялась, и они вернулись на корму. Серхио убрал бокалы, потом открыл небольшой рундук у борта и достал оттуда тёплый клетчатый плед. — Держи, — протянул он ей. — Надо было сразу предложить. Ракель благодарно кивнула — один раз, коротко, и закуталась в плед. Мягкий, пахнущий домом и ещё чем-то неуловимым. Капитан тем временем запустил двигатель, и яхта снова ожила, разрезая носом темнеющую воду. — Куда теперь? — с интересом спросила она, глубже зарываясь в шерстяную ткань. — Увидишь, — он чуть улыбнулся, поправляя очки. — Минут двадцать хода. Она не стала расспрашивать. Просто села поудобнее, наблюдая, как берег медленно проплывает мимо. Зажглись первые огни на холмах — виллы, отели, редкие фонари на пустынных дорогах. Мужчина вёл яхту уверенно, привычно, иногда бросая взгляд на приборы, иногда на небо. Она смотрела на его руки на штурвале — спокойные, сильные, с въевшейся в кожу солью. — Ты всегда один водишь? — полюбопытствовала она. — Обычно да. Иногда сын помогает, если каникулы. Но ему интереснее в машинном отделении возиться, чем за штурвалом стоять. — В его голосе слышалась тёплая усмешка. — Умный мальчик, — заметила Ракель. — Инженером будет. — Надеюсь, — он чуть качнул головой. — Главное, чтобы счастливым был. А кем — неважно. Она задумалась над его словами. Счастливым. Простая формула, к которой она сама никогда не умела прийти. Через двадцать минут Серхио снова сбавил ход. Впереди показалась ещё одна бухта, совсем маленькая, почти скрытая скалистыми выступами. На берегу горел одинокий огонёк — крошечный домик, прилепившийся к скале. — Это что? — Мурильо не сводила взгляда с огонька. — Старый рыбацкий посёлок, — произнёс он, останавливая яхту. — Сейчас там почти никто не живёт. Летом иногда приезжают те, кто хочет тишины. Сюда даже дороги нормальной нет, только по воде или пешком через горы. Она всмотрелась в темноту. Огонёк в домике мерцал тепло и уютно. — А кто там сейчас? — Понятия не имею, — он пожал плечами. — Но огонь горит — значит, кто-то есть. — Он сделал паузу. — Хочешь, подойдём поближе? Там вода светится, если повезёт. — Светится? — переспросила она. — Планктон. В темноте иногда видно. Надо рукой поводить — и как искры. — Ракель перевела взгляд с тёмной воды на него и обратно. — Давай. Капитан подвёл яхту почти к самому берегу, заглушил двигатель. Тишина снова опустилась на них, только вода мягко шлёпала о борт. — Ну, пробуй, — кивнул он на воду. Мурильо протянула руку из-под пледа, опустила в воду, повела ладонью — и замерла. Вокруг её пальцев зажглись крошечные голубоватые искры, вспыхивая и исчезая. — О господи… — выдохнула она. Мужчина улыбнулся, глядя на её лицо: — Нравится? Она не ответила. Просто снова провела рукой, потом ещё, глядя, как вода оживает под её пальцами. Плед сполз с одного плеча, но она не замечала. Впервые за долгое время она чувствовала себя ребёнком. Тем, который забыл, что ждёт впереди. — Спасибо, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — За это. За всё. Он смотрел на неё — на её профиль в темноте, на светлые волосы, на руки, играющие со светящейся водой. Потом шагнул ближе и осторожно поправил плед, укутывая её обратно. — Простынешь, — его голос прозвучал мягко, почти по-отечески. Ракель замерла на секунду от этого жеста — такого естественного и такого неожиданного. — Спасибо, — тихо выдохнула она, поднимая на него глаза. Он задержал взгляд на ней чуть дольше, чем стоило, потом снова повернулся к воде. — Смотри, — он указал рукой на тёмную гладь. — Если повезёт, сейчас рыба подойдёт. Они тоже любят этот свет. И они стояли рядом, глядя в тёмную воду, пока искры планктона зажигались и гасли под поверхностью, растворяясь в темноте. Девушка ещё раз провела рукой по поверхности, наблюдая, как вспыхивают последние голубоватые огоньки, потом убрала ладонь и плотнее закуталась в плед. — Пора, — он бросил взгляд на часы. — Совсем стемнеет через полчаса, а мне ещё тебя доставлять обратно. Она кивнула, но с места не двинулась. Не хотелось уходить из этого момента, из этой тишины, из этого места, где время будто остановилось. Серхио, словно понимая её чувства, задержался на мгновение, потом всё же шагнул к рубке. — Я сейчас запущу двигатель. Ты пока устраивайся, где удобно. Он ушёл, а девушка осталась стоять у борта, глядя на тёмный берег, где всё ещё горел одинокий огонёк в рыбацком домике. Кто там живёт? Старик, который ловит рыбу с утра? Молодая пара, сбежавшая от всего мира? Или просто кто-то, кто тоже хочет побыть никем? Она никогда не узнает. Через минуту двигатель мягко заурчал, яхта дрогнула и начала медленно разворачиваться. Бывший инспектор прошла на корму, села на то же место, где провела почти весь вечер, и снова завернулась в плед. Маркина вёл яхту молча, сосредоточенно вглядываясь в темноту. Огни Ибицы приближались — сначала редкие, потом всё чаще, ярче, шумнее. Возвращение в реальность. Ракель поймала себя на мысли, что не хочет туда. Не хочет в отель, в номер, в одиночество. Но выбора не было. Они подошли к причалу через двадцать минут. Капитан ловко пришвартовался, заглушил двигатель и вышел на палубу помогать ей сходить. — Осторожнее, — предупредил он, протягивая руку. — Трап тот же. Она улыбнулась краешком губ, взяла его руку и спустилась на причал без происшествий. — Спасибо ещё раз это этот вечер и экскурсию. — Серхио стоял на палубе, опираясь на поручень. В темноте его очки блестели, отражая огни марины. — Захочешь ещё куда-нибудь — ты знаешь, где меня найти, — его голос прозвучал просто, без лишних обещаний. Ракель кивнула, помедлила секунду, словно хотела что-то добавить, но передумала. Развернулась и пошла вдоль причала к выходу из марины. Она не знала, увидит ли его снова. И нужно ли это. В её сумке, небрежно брошенной на плечо, лежал смятый флаер, который дал Пабло. Она сунула его туда машинально и забыла. Но сейчас, шагая по тёмной набережной, вдруг вспомнила. На флаере было название яхты и номер телефона. «Cielo Azul». Голубое небо. Девушка шла в отель, думая о светящейся воде, о его руках, поймавших её у трапа, о том, как он поправил на ней плед. И о том, что назвалась чужим именем. В номере она бросила сумку на кресло, подошла к окну и долго смотрела на море, усеянное редкими огнями. Завтра будет новый день. И она ещё не знала, что принесёт он.