«Cielo Azul»

Возвращение

Солнце только начало подниматься над морем, когда такси остановилось у ворот виллы на западном побережье. Алисия Сьерра вышла из машины первой, даже не взглянув на водителя — тот сам справится с чемоданами. Огненно-рыжие волосы тяжёлой волной упали на плечи, когда она сняла солнечные очки. На ней было белое льняное платье, идеально скроенное, и столько золота, сколько редко носят в обычной жизни — тонкие браслеты на запястьях, крупные серьги, несколько колец на пальцах. Каждая вещь кричала о статусе, о принадлежности к империи ювелирных магазинов, разбросанных по всей Испании. Она с наслаждением вдохнула утренний воздух и направилась к дому. Дорогие туфли на низком каблуке мягко ступали по светлой каменной плитке дорожки, идеально ровной, без единой травинки в швах. Кристобаль плёлся сзади, нагруженный рюкзаком и коробкой с деталями, которые умудрился купить в Барселоне. Рыжие волосы — единственное, что досталось ему от матери — горели на утреннем солнце. В остальном он был копией отца: те же спокойные черты лица, та же сдержанность в движениях. — Мам, я есть хочу, — бросил он в спину, стараясь говорить ровно, без капризных ноток. — Крис, сколько раз говорить — не ной с порога, — отозвалась женщина не оборачиваясь. — Скажешь Росарио, она накормит. И поставь коробку нормально, не тащи по земле. Мальчик промолчал, только покрепче перехватил поклажу. Спорить с матерью он не любил. Бесполезно. Вилла открылась перед ними во всей своей утренней красе. Двухэтажное здание из белого бетона и стекла стояло прямо на скалистом обрыве. Архитектор, которого нанимал дон Хавьер, сделал всё, чтобы дом выглядел одновременно дорого и почти невесомо — будто вырастал из скалы, но при этом парил над морем. Панорамные окна от пола до потолка отражали розовеющее небо. За ними угадывались просторные комнаты с идеально ровными стенами, без единой лишней детали. Всё строго, чисто, продуманно до миллиметра. Алисия вошла в холл — огромное пространство с белым мраморным полом и единственным предметом мебели: консолью из чёрного дерева, на которой стояла ваза с тремя идеально ровными ветками оливы. Ничего лишнего. Никакой пыли. Лестница на второй этаж уходила вверх плавной дугой, перила из матового металла поблёскивали в утреннем свете. На стене холла висела большая фотография — чёрно-белый снимок яхты, стоящей на якоре в какой-то бухте. Серхио когда-то повесил её, как дань морю в этом стерильном пространстве. — Росарио! — позвала Сьерра, проходя в гостиную. Из кухни выбежала женщина лет пятидесяти в аккуратном сером платье с белым передником. При виде хозяйки она чуть заметно напряглась — так всегда напрягалась прислуга в этом доме. — Сеньора, доброе утро. Чем могу помочь? — Завтрак через полчаса. Лёгкий. И проследи, чтобы Кристобаль поел нормально, а не жевал свои бутерброды в комнате. — Она помолчала. — Серхио наверху? — Да, сеньора. Капитан вернулся поздно вечером, но уже встал. Я слышала шаги. Сьерра коротко кивнула, давая понять, что разговор окончен. Экономка бросила быстрый взгляд на мальчика, и тот поймал в нём что-то тёплое — единственное тёплое в этом доме, кроме отца. — Я помогу с коробкой, — тихо сказала она Крису. — Спасибо, Росарио, — ответил он так же тихо, чтобы мать не слышала. Алисия уже стояла у панорамного окна в гостиной, глядя на море. В отражении стекла сын видел её профиль — острый, красивый, непроницаемый. Она всегда была красивой. И всегда была далёкой. Гостиная поражала размерами. Светлые стены, белый рояль в углу (никем не используемый), длинный диван песочного цвета, на котором никто никогда не лежал, только сидели ровно, как на приёмах. Раздвижные стеклянные двери вели на просторную террасу с бассейном — бесконечным, как казалось, сливающимся с горизонтом. Бассейн был сделан так, что вода переливалась через край невидимым желобом, создавая иллюзию, будто он прямо переходит в море внизу. Шезлонги из светлого дерева, навесы из невесомой белой ткани, ни одного лишнего пятна. Но было в гостиной кое-что ещё — морские детали, которые Серхио добавлял понемногу, исподтишка. На журнальном столике лежала большая раковина, привезённая с какого-то дальнего пляжа. На стене висело старое весло, превращённое в декоративный элемент. В углу стояла ваза с сушёными водорослями, которые Кристобаль помогал отцу собирать. Рыжая эти детали игнорировала. Считала их безвкусицей, но молчала — в конце концов, это был и его дом тоже. Формально. На лестнице послышались шаги. Маркина спускался — в простой футболке, с ещё влажными после душа волосами, очки в чёрной оправе уже на месте. Он выглядел уставшим, но при виде сына лицо его смягчилось. — Папа! — Крис рванул к нему, забыв про коробку и про то, что мать не любит шумных встреч. Серхио обнял его, прижал к себе на секунду, потрепал по рыжим волосам. — Ну, как съездили? — спросил он, глядя на сына. — Нормально. Я моторчик купил, новый, ты такой не видел! — Потом покажешь. — Крис, иди умойся, — холодно оборвала его мать, не оборачиваясь от окна. — Завтрак скоро. Серхио, ты с нами? Он выпрямился, посмотрел на жену. В их взглядах не было ни тепла, ни вражды — только многолетняя привычка делить одно пространство. — Да, — ответил он ровно. — Я с вами. Кристобаль побежал наверх, а Серхио прошёл в гостиную и встал у другого окна, глядя на море. Алисия осталась у своего. Между ними было несколько метров и целая жизнь, которую они давно перестали делить.

Утро в большой семье

Росарио накрывала на террасе, звякали тарелки, шелестела скатерть. Привычные звуки утра в доме, который никогда не был ему домом. Сьерра наконец оторвалась от своего окна, прошла к стеклянному столу на террасе, села с идеально прямой спиной. Жестом отпустила прислугу — та бесшумно исчезла. — В конце недели у нас приём, — проинесла она, разглаживая салфетку на коленях. Голос ровный, деловой. — Человек пятьдесят, не меньше. Приедет отец, несколько партнёров из Барселоны, пара важных клиентов с материка. Серхио медленно повернулся. Солнце уже поднялось выше и било в окна, заливая гостиную золотистым светом. — Я помню, — сказал он. — Ты говорила. — Значит, напоминаю. — Алисия подняла на него взгляд — тот самый, от которого прислуга прятала глаза. Дикий, неровный, никогда не знаешь, чего ждать. — Твой лучший костюм. Тот, серый, итальянский. И будь, пожалуйста, милым. Не надо твоего обычного вида «я здесь случайно». Брюнет помолчал, потом подошёл к столу, но садиться не стал. Встал напротив, опираясь рукой на спинку стула. — Али, — начал он тихо, — я не хочу там быть. Ты же знаешь. Эти приёмы… я там лишний. Твои партнёры смотрят на меня как на приложение к тебе и этому дому. Можно я в этот раз не приду? Алисия чуть склонила голову набок. Огненные волосы скользнули по плечу. — Нельзя, — ответила она коротко. И отрицательно покачала головой — ровно один раз, без лишних эмоций. Капитан вздохнул. Спорить было бесполезно. Он знал это уже тринадцать лет. — Ты мой муж, — добавила рыжая, поправляя золотой браслет на запястье. — Люди должны видеть, что у нас семья. Что всё… как надо. — Как надо, — повторил он без капли эмоций. На лестнице застучали шаги — Кристобаль сбегал вниз, перепрыгивая через ступеньку. Рыжая голова мелькнула в холле, и через секунду он уже влетел на террасу. — Я готов! — объявил он, плюхаясь на стул рядом с матерью. — Ой, а что так красиво? Росарио старалась? — Сядь ровно, — машинально сказала Алисия, но без жёсткости. — Руки помыл? — Ага. — Мальчик показал ладони для убедительности. — Пап, ты садись, а то остынет. Серхио посмотрел на сына — и что-то в лице его дрогнуло, оттаяло. Он сел напротив, рядом с сыном, и потянулся за кофейником. — Что там за моторчик? — спросил он, наливая себе кофе. — Покажешь после завтрака? — Угу! — Крис уже набросился на тосты, но успевал говорить с набитым ртом. — Он с дистанционным управлением, понимаешь? Я хочу попробовать собрать маленькую лодку, ну, как мы говорили. Чтобы сама плыла, куда надо. — Интересно, — кивнул он. — Потом посмотрим. Женщина молча пила свой зелёный чай, наблюдая за ними поверх чашки. Взгляд её остановился на муже — на секунду дольше, чем требовалось. Она что-то видела в нём сегодня утром. Что-то другое. — Росарио сказала, ты поздно вернулся вчера, — сказала она вдруг. — Экскурсия задержалась? Мужчина замер на мгновение с чашкой в руке. Потом поставил её на блюдце. — Индивидуальный заказ, — ответил он ровно. — Женщина одна, хотела на закат. Платила хорошо. — И куда ты её возил? — В бухты. Обычный маршрут. Алисия кивнула, но взгляд её оставался внимательным. Слишком внимательным. Крис, ничего не замечая, продолжал жевать и рассказывать про моторчик. Солнце поднималось выше. Море за окном блестело, как жидкое серебро. Обычное утро в большой семье.

Просто день

Ракель проснулась поздно. Солнце уже вовсю заливало номер, пробиваясь сквозь лёгкие шторы, и где-то в коридоре слышались голоса убирающихся туристов. Она посмотрела на часы — половина одиннадцатого. Обычно в такое время она уже сидела в кабинете, разбирала бумаги, пила третий кофе и отвечала на звонки. Сейчас — просто лежала в кровати, глядя в белый потолок. Вчерашний вечер всплывал в памяти кусками: светящаяся вода, его руки, плед на плечах, название яхты на флаере. Она машинально повернула голову — сумка валялась на кресле, флаер внутри. Она не знала, позвонит или нет. Решила не думать. Встала, приняла душ, надела лёгкий сарафан — сегодня светло-голубой, почти невесомый — и спустилась вниз. Завтрак в отеле давно закончился, но администратор улыбнулась и сказала, что можно заказать что-нибудь в баре. Она прошла в бар при отеле — небольшой, с высокими стульями у стойки и парой столиков у окна. Заказала кофе и круассан с индейкой и соусом песто, села у окна, откуда была видна набережная. Завтрак был простым, но приятным. Кофе хороший, круассан чуть черствее, чем хотелось бы, но она не придиралась. За соседним столиком пара обсуждала, в какой клуб пойти вечером. Девушка за стойкой листала ленту в телефоне и иногда поглядывала на Ракель с лёгким любопытством. Доев, Мурильо оставила чаевые, взяла сумку и вышла на набережную. Перешла через дорогу — и вот он, пляж. Плайя-ден-Босса днём был совсем другим, чем вечером. Никакого безумного шума, только море, солнце и люди на полотенцах. Кто-то плавал, кто-то читал, кто-то просто лежал, подставив спины солнцу. Девушка сбросила сандалии, прошла по горячему песку и нашла свободное место чуть в стороне от основной толпы. Расстелила большое полотенце, села и просто смотрела на море. Волны лениво накатывали на берег, вода переливалась на солнце всеми оттенками бирюзы. Где-то кричали дети, играя в мяч. Молодая пара целовалась в воде, не замечая никого вокруг. Ракель вдруг поймала себя на том, что разглядывает всех по привычке. Мужчина с газетой — турист, судя по бледной коже. Женщина с ребёнком — местная, уверенно командует на испанском. Компания подростков — явно приехали на каникулы, слишком громкие, слишком счастливые. Она усмехнулась про себя. Пятнадцать лет привычки не отключить за один день. Она развязала сарафан, сняла его и осталась в купальнике — простом, чёрном, без лишних деталей. Намазалась кремом и легла на полотенце, закрыв глаза. Солнце грело кожу. Где-то далеко играла музыка, но здесь, на песке, она звучала приглушённо, как фон. Вдруг накатила волна — и прохладные брызги долетели до ног. Она приподнялась на локтях, посмотрела на воду. И поняла, что хочет в неё. Прямо сейчас. Встала, оставив сумку и полотенце, и медленно вошла в море. Вода была тёплой, ласковой, совсем не такой, как холодная Атлантика, где она иногда отдыхала с матерью в детстве. Она зашла по пояс, потом глубже, и поплыла. Море держало её легко, как родное. Ракель плыла медленно, глядя на небо, на чаек, на далёкие яхты на горизонте. И вдруг поняла, что улыбается. Впервые за долгое время ей не нужно было ничего решать. Просто плыть, просто дышать, просто быть. Она вернулась на берег через полчаса, упала на полотенце и долго лежала, глядя в небо. Мысли текли лениво, как вода. О маме, которая любила море, но в последние годы уже не помнила его. О работе, оставленной там, в Мадриде. Об Альберто, который, наверное, уже нашёл себе новую жертву для домашней тирании. И о нём. О капитане в очках с твёрдыми руками и тихим голосом. Она перевернулась на живот, уткнулась лицом в полотенце и закрыла глаза. До вечера было ещё далеко.

Отец и сын

Завтрак подходил к концу. Крис доедал уже вторую порцию тостов с джемом, а Маркина допивал кофе, поглядывая на часы. — Мне пора, — сказал он, ставя чашку на блюдце. — Клиенты через час. Мальчик поднял голову, рыжие вихры торчали в разные стороны: — Пап, можно я с тобой? Серхио посмотрел на сына, и в глазах его мелькнуло что-то тёплое. — Ты только с дороги. Не хочешь отдохнуть? — Я отдохнул! — Он отложил тост и заговорил быстрее, боясь, что откажут. — Я в машине спал, пока ехали из аэропорта. И вообще я не устал. Я помогу, я же умею. И моторчик новый можно испытать, если на якоре встанем, там же глубоко, я привязать смогу… — Кристобаль. Голос Алисии был спокойным, но в нём сразу появилась та стальная нотка, которая не оставляла пространства для споров. Мальчик замер, не донеся тост до рта. — У тебя сегодня репетитор по английскому в двенадцать, — продолжила она, аккуратно промокая губы салфеткой. — Школа на каникулах, но занятия никто не отменял. Мистер Браун будет в Zoom ровно в двенадцать, и я хочу, чтобы ты был готов. — Но мам, мы только приехали… — начал Крис, но голос его звучал уже без надежды. — Кристобаль. — Имя, произнесённое таким тоном, означало конец разговора. Он опустил глаза и молча откусил тост. Жевать он стал медленнее и без всякого аппетита. Маркина посмотрел на сына, потом на жену. — Мог бы и пропустить один раз, — сказал он тихо, почти нейтрально. — Только с дороги. Женщина повернула к нему голову. Огненные волосы скользнули по плечу, в глазах мелькнул тот самый дикий огонёк, который заставлял прислугу прятать глаза. — Он пропускал уже два раза в этом месяце, — отчеканила она. — Мистер Браун берёт деньги за каждое занятие, независимо от того, может Кристобаль или нет. Ты хочешь, чтобы мы выбрасывали деньги на ветер? Мужчина промолчал. Спорить с ней на эту тему было бесполезно. Он поднялся, обошёл стол и сначала подошёл к ней. Алисия чуть приподняла голову, когда он наклонился — короткий, почти формальный поцелуй в щёку, который они повторяли тысячу раз за эти годы. Без тепла, но и без вражды. Ритуал. — До вечера, — сказал он тихо. Она кивнула, не глядя на него. Потом он подошёл к сыну, наклонился и поцеловал его в макушку — по-настоящему, с теплотой, которую не надо было изображать. Рыжие волосы пахли солнцем и дорогой. — Вечером, — произнёс он тихо, только для Криса. — Я вернусь к ужину. Покажешь мне свой моторчик, идёт? Пацан поднял глаза — в них было разочарование, но он кивнул. — Идёт. Серхио сжал плечо сына на секунду, потом выпрямился и пошёл к выходу. Сьерра проводила его взглядом, потом снова взялась за чай. Кристобаль сидел, ковыряя вилкой остатки тоста. Смотреть на мать он не хотел. Через минуту входная дверь мягко закрылась. — Иди готовься, — она даже не посмотрела на сына. — Мистер Браун подключится в двенадцать. Кристобаль молча встал и поплёлся наверх. В доме снова стало тихо. Только море шумело за панорамными окнами.

Лимонад и мысли

Серхио сидел на корме своей «Cielo Azul», вытянув ноги и откинувшись на мягкую спинку дивана. В руке — стеклянная бутылка лимонада, уже наполовину пустая, с капельками конденсата на тёмном стекле. Первая групповая экскурсия прошла как обычно — шумная компания из шести человек, двое детей, бесконечные вопросы, фото на каждом шагу. Он отвозил их в Форментеру, показывал красивые места, рассказывал легенды, улыбался, когда нужно, и молчал, когда можно было молчать. Стандартный набор. Ничего особенного. Через полчаса должна была подойти семья с двумя детьми — индивидуальный заказ, хотели поплавать в открытом море, подальше от туристических мест. Обычная работа. Он сделал глоток прямо из горлышка — кисловато, но освежает. Солнце стояло высоко, в марине было тихо, только где-то вдалеке слышались голоса туристов и плеск воды. Мысли возвращались к одному и тому же. Ева. Он не знал о ней ничего. Совсем. Только имя, которое она назвала. Только то, как она смотрела на светящуюся воду, как замирала, когда он рассказывал о брате, как улыбнулась в конце — той улыбкой, которую он не мог забыть. Капитан провёл рукой по лицу, поправил очки. Что с ним происходит? Он пятнадцать лет водит туристов, тысячи женщин видел на своей яхте. Молодых, красивых, интересных. И никогда — никогда — не думал о них после того, как они сходили на берег. А эту забыть не мог. Она была другой. Не внешне — хотя платье белое, и волосы, и этот взгляд… Дело было не в этом. Она смотрела на него так, будто видела не просто капитана, а человека. И сама не пряталась за пустыми фразами. — Ева, — тихо произнёс он вслух, пробуя имя на вкус. Бутылка в руке была уже тёплой. Он поставил её рядом, посмотрел на часы. Двадцать минут до следующей экскурсии. Он достал телефон, нашёл номер Пабло. Задумался. Позвонить? Спросить, кто она? Откуда? Может, Пабло знает что-то ещё? Маркина покачал головой и убрал телефон. Нет. Если она захочет — вернётся сама. Или не вернётся. Это её выбор. Он поднялся, подошёл к борту и посмотрел на море. Солнце играло на воде тысячами бликов. Вдалеке показалась семья — мужчина, женщина, двое детей, они Сахалин руками, узнали яхту. Серхио улыбнулся дежурной улыбкой, поправил очки и пошёл встречать гостей. Работа есть работа. А мысли о Еве… они подождут до вечера.

Рынок и кафе

После пляжа Ракель вернулась в отель, приняла душ и переоделась. Лёгкие льняные брюки, простая белая майка, сандалии — никаких планов, никаких целей, просто желание двигаться дальше. Администратор в холле улыбнулась ей: — Сеньорита, если хотите посмотреть что-то интересное, сегодня на площади около церкви рынок. По вторникам всегда бывает. Сувениры, еда, местные мастера. Она поблагодарила и решила идти. Рынок оказался именно таким, каким она представляла: пёстрые палатки, запах специй и жареного миндаля, музыка от уличных музыкантов, толпа туристов и местных, перемешанных в едином потоке. Она медленно шла между рядами, разглядывая товары. Керамика всех цветов, расписанная вручную. Льняные скатерти с вышивкой. Кожаные сандалии, продавцы которых тут же снимали мерки с покупателей. Украшения из серебра и камней — дешёвые и не очень, на любой вкус. Она остановилась у прилавка с украшениями. Женщина-продавец, загорелая, с длинными седыми волосами, улыбнулась ей: — Что-то ищете, красавица? — Нет, просто смотрю, — ответила Ракель. — Смотреть тоже хорошо. — Женщина кивнула на браслеты из голубого камня. — Это амазонит. Для спокойствия. Говорят, помогает не думать о плохом. Мурильо усмехнулась: — Работает? — Не знаю, — честно отозвалась женщина. — Но камень красивый. А красота всегда помогает. Ракель взяла браслет, покрутила в руках. Камень и правда был красивый — небесно-голубой, с прожилками. Она купила его, не торгуясь. Просто захотелось. Дальше она прошла мимо прилавков с едой. Свежие фрукты, оливки, сыры, пахло свежеиспечённым хлебом. Она взяла стакан свежевыжатого апельсинового сока и пошла дальше, наблюдая за людьми. Молодая пара спорила, какую сумку купить. Мама с коляской торговалась за детскую игрушку. Пожилой мужчина в соломенной шляпе играл на гитаре, и вокруг него собралась небольшая толпа. Она остановилась послушать. Музыка была простая, летняя, беззаботная. Как раз то, что нужно. Когда солнце начало припекать сильнее, она заметила небольшую табличку с надписью «Кафе» и стрелочкой в переулок. Завернула туда и оказалась в крошечном дворике, увитом зеленью. Столики стояли прямо под открытым небом, в тени больших зонтов, и пахло кофе и цветами. Она села за свободный столик в углу, где можно было видеть и дворик, и арку, ведущую обратно на рынок. Подошла официантка — молодая девушка с тёмными косами, улыбчивая. — Что желаете? — Кофе со льдом, пожалуйста. И что-нибудь лёгкое перекусить. Салат, может быть? — Есть салат с козьим сыром и вялеными томатами. Очень вкусный. Наш фирменный. — Давайте. Мурильо откинулась на спинку стула и огляделась. За соседними столиками сидели в основном туристы — по парам, с детьми, с картами и путеводителями. Но был один мужчина, местный, судя по загару и спокойной манере сидеть, с книгой в руках. Он пил вино и читал, не обращая внимания на суету вокруг. Ракель поймала себя на том, что снова разглядывает людей. Привычка. Принесли кофе и салат. Всё оказалось действительно вкусным — сыр мягкий, томаты сладкие, зелень свежая. Она ела медленно, смакуя, и думала о том, как давно не позволяла себе просто сидеть в кафе, никуда не спешить, никого не ждать. И тут вчерашний вечер снова всплыл в памяти. Она отогнала мысли — не время.

Вечер в порту

После обеда она ещё немного побродила по рынку, купила пару маленьких сувениров, которые никогда никому не подарит — просто так, на память. И ближе к вечеру, когда жара спала, медленно побрела обратно в отель. В сумке лежал голубой браслет, в голове — приятная пустота, а на губах — лёгкая улыбка. В номере было прохладно и тихо. Она скинула сандалии, стряхнула песок с полотенца, которое брала днем на пляж, включила душ. Стояла под тёплыми струями, закрыв глаза, и чувствовала, как смывается соль, усталость, всё лишнее. Высушила волосы, надела чистое лёгкое платье — сегодня другое, цвета мяты, — и снова вышла в город. Оказавшись на набережной, она заметила небольшую лавку с вином. Бутылки стояли рядами, и продавец — пожилой мужчина с седыми усами — тут же предложил ей попробовать. — Местное, сеньора. С наших виноградников. Белое, очень лёгкое. Она попробовала. Действительно лёгкое, чуть терпкое, с послевкусием лета. — Беру, — она даже не задумалась над покупкой. Мужчина ловко упаковал бутылку в бумажный пакет, и Ракель, прижимая его к себе, двинулась прочь. Потом она остановилась у ларька с морепродуктами. Взяла мидии, чтобы съесть их на пляже. Солнце уже начало клониться к закату. Девушка посмотрела на небо, потом в сторону моря — оно угадывалось за крышами домов, синее и бесконечное. И она пошла туда. Просто пошла — к воде, к закату, к вечеру, ещё не зная, каким он будет. Спустилась к порту, когда солнце уже тронуло горизонт золотом. В одной руке она держала пакет с вином в пластиковой бутылке и мидиями, в другой — сандалии, которые сняла, чтобы идти босиком по тёплому песку. Платье цвета мяты легонько развевалось от вечернего бриза, волосы пахли морем и солнцем. Вышла к марине почти не глядя — просто шла туда, где вода встречалась с небом. И вдруг замерла. У причала номер семь, всего в двадцати метрах от неё, стояла «Cielo Azul». А на палубе, сворачивая канаты, стоял он. Серхио. Всё в той же простой футболке, с очками в чёрной оправе на носу, с усталым, но спокойным лицом человека, который закончил рабочий день. Рядом с ним на пирсе стояла сумка — видимо, мужчина уже собирался уходить. Ракель остановилась, не веря своим глазам. Она не планировала его искать. Она вообще не думала, что увидит его сегодня. А он был здесь. Просто стоял на своей яхте, такой обычный и такой… родной, будто она знала его всю жизнь. Капитан поднял голову и увидел её. На секунду он замер — рука с канатом застыла в воздухе. Потом очки чуть сползли на нос, и он машинально поправил их. — Ева? — удивился он, и в голосе его послышалось удивление. Или радость? Она не могла разобрать. Она подошла ближе, остановилась у самого края причала, у того самого места, где вчера чуть не упала. — Привет. — Привет. — Он посмотрел на неё, на пакет в её руке, на босые ноги. — Ты… гуляешь? — Да. Была на набережной, — она чуть приподняла пакет. — Купила вино и перекусить. Думала встретить закат на пляже. Серхио кивнул, но взгляд его задержался на её лице дольше, чем нужно. — А ты? — Она кивнула на канат в его руках. — Закончил на сегодня? — Да, только что. Последняя экскурсия была — компания друзей, шумные такие, отмечали что-то. — Он помолчал. — Сейчас домой собирался. Мурильо посмотрела на него, на яхту за его спиной, на воду, на закатное небо. И вдруг, не успев подумать, спросила: — А не прокатишь меня ещё раз? — Он удивлённо поднял брови. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. — Она улыбнулась — открыто, почти дерзко. — Я заплачу, конечно. Как вчера. Он посмотрел на часы. Начало восьмого. В голове пронеслось: «Крис. Я обещал быть к ужину. Мы договаривались, что я приду и он покажет мне моторчик». Потом он поднял глаза на неё. Она стояла на причале, чуть склонив голову, с лёгкой улыбкой на губах, и ждала ответа. В её глазах — тех самых, светло-карих, с морщинками от солнца — горел огонёк. Такой, какого он не видел у неё вчера. Живой, настоящий. Серхио вздохнул. — Крис, — тихо прошептал он, будто объясняя сам себе. — Я обещал сыну быть дома к ужину. — Ракель кивнула, пряча улыбку. — Понимаю. Тогда в другой раз. — Она развернулась, чтобы уйти, но мужчина вдруг шагнул вперёд. — Подожди. — Она обернулась. Он смотрел на неё, на закат за её спиной, на пакет в её руке. И принимал решение. — Знаешь что, — голос его стал твёрже. — Крис подождёт. Я позвоню ему, скажу, что задерживаюсь. — Он усмехнулся. — У нас с ним весь вечер впереди. А закат… закат не ждёт. Девушка замерла на секунду, потом улыбнулась — широко, благодарно, совсем не так, как вчера. — Правда? — Правда. — Он уже протягивал ей руку, помогая взойти на трап. — Заходи. Только без падений на этот раз. — Постараюсь, — рассмеялась она, берясь за поручень. Через минуту она уже стояла на палубе, а Серхио доставал телефон. — Алло, сынок? — сказал он в трубку, глядя на неё и улыбаясь. — Слушай, я немного задержусь. Да, вечером обязательно. Нет, всё хорошо. Я потом зайду, и ты покажешь мне свой моторчик. Обещаю. Он убрал телефон и посмотрел на Ракель. — Ну что, Ева? Куда поплывём? Она пожала плечами, всё ещё улыбаясь: — Туда, куда мы не успели вчера. — Он кивнул и шагнул к штурвалу. Яхта мягко заурчала двигателем, отвязываясь от причала. А они вдвоём уходили в открытое море, навстречу закату. Капитан вёл яхту не спеша, огибая знакомые бухты. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, окрашивая небо в густые оранжево-розовые тона. Вода стала тёмно-синей, почти чёрной, и только дорожка от заката золотилась на поверхности. Ракель сидела на корме, наблюдая за ним. За его руками на штурвале, за тем, как он иногда поправляет очки, как щурится вдаль. Она поймала себя на том, что ей просто нравится на него смотреть. Через полчаса Серхио сбавил ход и подвёл яхту к небольшой бухте, почти незаметной со стороны моря. Здесь было тихо, только чайки кричали где-то на скалах. Он заглушил двигатель и вышел к ней на корму. — Ну вот, — он опустился рядом. — Здесь никто не помешает. Девушка улыбнулась и подняла пакет, который всё это время держала при себе. — Я тут подумала, — она чуть смутилась, опуская глаза. — Ты из-за меня пропустишь ужин с сыном. А у меня вот… — Она заглянула в пакет. — Купила там на набережной, хотела съесть на пляже. — Мужчина перевёл взгляд с пакета на неё. — Ты предлагаешь разделить ужин? — Ну, раз я лишила тебя домашней еды, — она усмехнулась и пожала плечами, — самое меньшее, что могу сделать. Тут одна порция, но лучше, чем ничего. Он улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую она уже видела однажды, когда он говорил о сыне. — Мидии и вино на яхте на закате, — протянул он. — Звучит лучше, чем то, что я обычно ем дома. — А что ты обычно ешь дома? — она потянулась к бутылке. — Дай подумать… — он пожал плечами. — Обычно домработница оставляет что-то, но, честно говоря, я люблю что-то простое, а ее блюда как из мишленовского ресторана. Не моё. — Ракель не стала спрашивать откуда у него домработница и просто протянула ему бутылку. — Тогда считай, что тебе повезло. — Он взял, покрутил в руках, одобрительно качнул головой: — Неплохой выбор. Местное, с северо-западного побережья. — Капитан прочел приклеенную на бутылку этикетку. — Продавец сказал, что хорошее, — она достала из пакета бумажный свёрток с мидиями. — Вот только есть проблема. — Какая? — Ни тарелок, ни бокалов. Маркина усмехнулся и поднялся: — Бокалы у меня есть, если ты помнишь, тарелки тоже не проблема. И хорошо что штопор не нужен, тут крышка. — Он скрылся в каюте и через минуту вернулся с двумя бокалами и парой маленьких тарелок. — На яхте должно быть всё необходимое. Даже если это не ресторан. Он ловко открыл бутылку, разлил вино по бокалам. Ракель тем временем развернула мидии — они пахли чесноком, петрушкой и морем, аппетитно поблёскивая в вечернем свете. — За удачный ужин, — Серхио приподнял свой бокал. — За то, чтобы он был лучше мишленовской еды, — она чокнулась с ним. Они ели прямо руками, макая мидии в оставшийся на дне пакета соус, запивая прохладным вином. Солнце уже почти село, небо темнело, зажигая первые звёзды. — Вкусно, — он взял очередную мидию. — Давно так не ел. — Я тоже, — призналась Мурильо. — Обычно у меня… ну, бутерброды. Или еда на бегу. — Ты так говоришь, будто тоже всегда занята. - Она замерла на секунду, потом всё же качнула головой. — Была. Раньше. — А теперь? — А теперь — нет. — Она подняла на него глаза. — Теперь я просто Ева. Которая ест мидии на яхте с незнакомым капитаном. — Не такой уж незнакомый. — Уголок его губ приподнялся в улыбке. — Мы вообще-то уже второй вечер вместе. — Это многое меняет, — она усмехнулась и отвела взгляд. Они помолчали, глядя на тёмную воду, на редкие огни далёких вилл на берегу. — Спасибо, — тихо выдохнула она. — Что согласился. Я понимаю, что у тебя семья, сын… Я не хочу создавать проблемы. — Не создаёшь, — он покачал головой. — Иногда можно сделать что-то для себя. Она посмотрела на него, но ничего не сказала. Допили вино, доели мидии. Серхио убрал остатки, сложил пустую бутылку в пакет. — Ещё по одной? — глянул на неё. — У меня есть в запасе. - Ракель качнула головой. — Нет, мне уже достаточно. И тебе завтра на работу. — Работа подождёт. Она улыбнулась: — А сын? - Маркина покосился на часы. Половина девятого. — Успею. Он обычно допоздна возится со своими деталями. Они ещё немного посидели в тишине, глядя на звёзды, которые уже вовсю зажглись над ними. — Отвези меня обратно, — наконец произнесла она. — А то я тебя совсем задержу. - Он кивнул и пошёл заводить двигатель. Обратный путь прошёл в молчании, но это было хорошее молчание — спокойное, тёплое, как этот вечер. У причала он помог ей сойти. Она взяла пустой пакет и свой браслет, который всё это время лежал рядом. — Спасибо, — обернулась она на прощание. — Спасибо за ужин, — отозвался он. Она замялась на секунду, потом решилась. — Я могу тебе позвонить? Если снова захочется в море? - Капитан кивнул. — Номер есть на флаере. Пабло же тебе дал один? — Да, хорошо. — Улыбнулась девушка. — Тогда до связи. — До связи, Ева. Она пошла по причалу, а он смотрел ей вслед, пока она не скрылась в темноте набережной.