Прямое попадание

꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚

Дорога до отеля прошла в гнетущем молчании. Шон вел машину с убийственной концентрацией, его глаза постоянно метались по зеркалам, отслеживая каждую фару позади. Эйс сидел, прижавшись к дверце, его пальцы бессознательно сжимали и разжимали край пиджака, под которым лежал алмаз. Вес камня казался ему невыносимым — не физическим, а моральным. Он чувствовал на себе тяжелый, аналитический взгляд Шона, даже когда тот смотрел на дорогу. Они въехали в подземный паркинг отеля, и только когда лифт плавно понес их на верхний этаж, Шон наконец заговорил. Его голос был спокойным, но в нем слышалась стальная нить. — Рассказывай. С самого начала. Эйс глубоко вздохнул, отводя взгляд на блестящие двери лифта. Он начал свой вымышленный рассказ, тщательно подобранный и отрепетированный в голове за те несколько минут, что они ехали. — Ван Хорн повел меня в кабинет. Показал алмаз. Он был в пуленепробиваемой витрине с электронным замком, — голос Эйса был ровным, почти монотонным. — Пока он рассказывал о его происхождении, на его телефоне раздался звонок. Он отвернулся, чтобы ответить. Всего на несколько секунд. Лифт остановился, двери бесшумно разъехались. Они вышли в тихий, устланный ковром коридор. — И? — Шон вставил ключ-карту в щель, дверь в их номер открылась с тихим щелчком. — Я заметил, что панель управления витриной была старой модели, — Эйс вошел внутрь первым, его плечи были напряжены. — Такие же стояли в академии, на уроках кибербезопасности. Я знал уязвимость. Один конкретный код, который вызывает сбой системы и на пять секунд отключает защиту. — Он повернулся к Шону, пытаясь выглядеть уверенным. — Я ввел его. Сработало. Витрина открылась. Я взял алмаз. Он достал камень из внутреннего кармана и протянул его Шону. «Огненная роза» лежала на его ладони, холодная и безжизненная, её глубокий красный цвет казался почти чёрным в тусклом свете прихожей. Шон взял алмаз. Его пальцы, сильные и ловкие, сомкнулись вокруг камня. Он не сразу поднял глаза на Эйса, изучая алмаз с видом эксперта. — Старая модель, говоришь? — его голос был задумчивым. — И ты просто... вспомнил код? Случайно? — Не случайно, — Эйс почувствовал, как по спине пробегает холодок. — Я... я всегда интересовался системами безопасности. Это было хобби. В академии я даже выиграл несколько конкурсов по взлому. Он видел, как взгляд Шона стал тяжелее, пристальнее. Мгновение показалось вечностью. Затем Шон медленно кивнул, и тень улыбки тронула его губы. — Иногда я забываю, с каким талантом мы имеем дело, — произнес он, и в его голосе прозвучала странная смесь гордости и чего-то еще, чего Эйс не мог определить. — Второй номер «Укуса Змеи» не просто так им становится. — Он положил алмаз на прихожую тумбу. — Ты проделал блестящую работу, Эйс. Рискованную, но блестящую. Волна облегчения, такая сильная, что от нее закружилась голова, накатила на Эйса. Он сглотнул и кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Ложь далась ему тяжелее, чем он ожидал. Гораздо тяжелее. — Надо доложить боссу, — Шон уже доставал свой защищенный спутниковый телефон. — И готовиться к вылету. Здесь нам оставаться опасно. После того инцидента с снайпером... Он вышел на связь с боссом, его отчет был краток и точен: «Алмаз добыт. Операция завершена. Немедленный отлет рекомендован в связи с враждебной активностью на месте». Ответ был таким же кратким: «Частный аэродром. Час. Самолет ждет». Сборы заняли не больше двадцати минут. Они ехали до аэродрома в том же гнетущем молчании, каждый погруженный в свои мысли. Эйс смотрел в окно на проплывающие огни ночного Лос-Анджелеса и думал о том, как легко рушатся границы между правдой и ложью, когда на кону стоят чувства. Шон, судя по его напряженному профилю, анализировал ситуацию со снайпером, строя теории и планируя следующие шаги. Частный самолет «Укуса Змеи» стоял в отдаленном ангаре, его бортовые огни мигали в предрассветной мгле. Они поднялись по трапу, и привычная роскошь салона на этот раз показалась Эйсу холодной и бездушной. Он занял свое место, пристегнулся и закрыл глаза, пытаясь отогнать нарастающее чувство вины. Самолет взлетел, набирая высоту. Городские огни под ними превратились в россыпь сверкающих булавок на черном бархате ночи. Эйс уже начал дремать, когда большой экран в центре салона внезапно ожил. На нем появилось лицо их босса. Выражение его лица было, как всегда, невозмутимым, но в глазах читалось некое странное сочетание одобрения и... раздражения? — Поздравляю с успешным завершением миссии, — его голос прозвучал четко, без помех. — Алмаз доставлен на соответствующий объект для изучения. Ваша работа, как всегда, на высшем уровне. Шон кивнул, его поза была расслабленной, но собранной. — Спасибо, босс. Были некоторые осложнения, но мы справились. — Так я и слышал, — босс скрестил руки на груди. — Снайпер. Интересно. Мы работаем над установлением источника угрозы. — Он сделал паузу, и его взгляд стал тяжелее, перемещаясь с Шона на Эйса и обратно. — Но это не единственное, что привлекло моё внимание. Эйс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то в тоне босса изменилось. — Видите ли, — продолжил босс, и на его лице появилась тонкая, почти незаметная улыбка, — Этот самолет, как и все остальное в «Укусе Змеи», является моей собственностью. И, как любой ответственный владелец, я считаю нужным... следить за состоянием своего имущества. Включая системы наблюдения. Шон медленно выпрямился в кресле. Его расслабленность исчезла, сменившись настороженностью. — Камеры? На борту? — его голос был ровным, но Эйс уловил в нем легкое напряжение и недоумение. — Разумеется, — босс кивнул. — Стандартная процедура безопасности. Обычно записи просматриваются только в случае внештатных ситуаций. Но сегодня... сегодня у меня было немного свободного времени. И любопытство взяло верх. Я решил просмотреть архив за последние несколько дней. Эйс почувствовал, как кровь отливает от его лица. Он посмотрел на Шона, но тот не смотрел на него. Его взгляд был прикован к экрану, его лицо стало каменной маской. — И я должен сказать, — голос босса приобрел опасную, шелковистую мягкость, — Некоторые записи оказались весьма... познавательными. В частности, отрезок из вашего предыдущего перелета в Лос-Анджелес. В салоне повисла гробовая тишина. Даже гул двигателей казался приглушенным. Эйс слышал только бешеный стук собственного сердца. Он смотрел на босса, не в силах отвести взгляд, его разум с ужасом проигрывал те самые моменты: его пьяную наглость, его опускание на колени, его губы на теле Шона... — Я понимаю, что вы двое... сблизились, — босс произнес слово «сблизились» с легкой, уничижительной интонацией. — И что происходит между агентами по взаимному согласию — в целом, не моё дело. Однако, — Он сделал паузу, и его глаза стали холодными, как лёд. — Мой самолет — это не бордель. И это не место для подобных... вольностей. Это демонстрация крайней непрофессиональности и неуважения. Неуважения ко мне, как к вашему руководителю, и к организации, которую вы представляете. Шон все еще молчал. Его челюсть была сжата так сильно, что на скулах выступили белые пятна. — Вы — лучшие агенты «Укуса Змеи», — продолжал босс, его голос снова стал жестким и деловым. — Первый и второй номера. От вас ожидают безупречного поведения и абсолютной концентрации на заданиях. Романтические... или, скорее, плотские утехи в рабочее время, да ещё и на моём имуществе — это неприемлемо. Он посмотрел прямо на Эйса, и тому показалось, что босс видит его насквозь, видит всю его ложь, все его предательство. — Мистер Картер, — произнес босс, и его тон стал особенно холодным. — Вы все еще находитесь на испытательном сроке, пусть и неформальном. Такое поведение не добавляет вам очков. Затем его взгляд перешел на Шона. — Шон. Я ожидал от тебя большей рассудительности. Ты — старший, по возрасту и по рангу, ты — наставник. Ты должен был пресечь это. Наконец Шон заговорил. Его голос был низким, ровным, но в нем слышалось сдерживаемое напряжение. — Понял. Этого больше не повторится. — Надеюсь, — босс кивнул. — Потому что следующее подобное нарушение будет иметь последствия. Для вас обоих. Миссия завершена. Отдыхайте. — Экран погас, оставив их в полной тишине. Секунду, другую, они сидели неподвижно. Затем Эйс медленно повернулся к Шону. Его руки дрожали. — Шон, я... — он начал, но слова застряли в горле. Шон поднял на него руку, резким жестом прерывая его. Его лицо было бледным и напряженным. — Не сейчас, Эйс, — его голос прозвучал устало и отстраненно. Он отстегнул ремень безопасности и встал. — Просто... не сейчас. Он прошел в хвост салона и скрылся за дверью в спальный отсек, оставив Эйса одного в холодном, безмолвном салоне. Эйс сжался в своем кресле, чувствуя, как стыд и вина сжимают его горло ледяным кольцом. Он только что пережил покушение, успешно завершил миссию, но чувствовал себя так, будто потерпел сокрушительное поражение. И самое ужасное было в том, что он не мог никому признаться в истинной причине своего страха. Не в том, что их застали за интимным актом, а в том, что каждый его успех, каждый момент близости с Шоном был построен на лжи, которая в любой момент могла разрушить всё, что между ними было. А теперь, после выговора босса, эта ложь стала ещё невыносимее. Эйс сидел несколько минут, прислушиваясь к гулу двигателей, который казался теперь насмешкой. Тишина в салоне была оглушительной. Он видел спину Шона, скрывшуюся за дверью, и каждый инстинкт кричал ему, что нельзя оставлять всё как есть. Этот холод, эта отстраненность — это было хуже, чем гнев. Гнев он мог бы понять. Он отстегнул ремень и медленно пошел к спальному отсеку. Дверь была не заперта. Шон стоял у иллюминатора, глядя в черную пустоту за окном, его плечи были напряжены. — Шон? — тихо позвал Эйс, останавливаясь в дверях. Тот не обернулся. — Я сказал, не сейчас, Эйс. — Нет, — голос Эйса дрогнул, но прозвучал тверже, чем он ожидал. Он сделал шаг внутрь. — Мы поговорим сейчас. Что случилось? Это из-за того, что босс... это увидел? Шон резко повернулся. В его глазах не было гнева, лишь усталая, тяжелая пустота, которая испугала Эйса больше чего-либо другого. — О чём нам говорить? — его голос был низким и ровным. — О том, что нас отчитали как школьников? Или о том, что я, как старший напарник, допустил эту... непрофессиональность? — Это была моя инициатива! — выпалил Эйс, чувствуя, как жар стыда снова заливает его лицо. — Ты ни в чём не виноват. — В этом-то и проблема! — Шон с силой провел рукой по волосам. Его маска идеального контроля дала трещину, и Эйс увидел в его глазах искру настоящего разочарования — не в боссе, а в самом себе. — Я должен был остановить тебя. Я отвечаю за тебя. За миссию. А вместо этого... — он не договорил, сжав кулаки. — Вместо этого ты позволил мне быть с тобой, — прошептал Эйс. — Для меня это важно. Они смотрели друг на друга в тесном помещении, разделенные внезапно выросшей между ними стеной стыда и сомнений. И Эйс понял, что цена его лжи только что взлетела до небес. Шон отвернулся, снова глядя в иллюминатор. Его отражение в темном стекле было размытым и искаженным. — Ты не понимаешь, — его голос прозвучал приглушенно. — Дело не в том, что мы сделали. Дело в том, где и когда. Босс прав — это было непрофессионально. Опасно. Я потерял бдительность. Ради тебя. Эйс подошел ближе, пока между ними не осталось всего пары шагов. — А я разве того не стою? — его голос дрогнул. — Неужели несколько минут близости стоят вот этого... этого отдаления? — Это не несколько минут близости! — Шон резко обернулся, и в его глазах наконец вспыхнул огонь. — Это ты! Ты врываешься в мою жизнь, ломаешь все мои правила, заставляешь меня чувствовать то, чего я не должен чувствовать! А потом оказывается, что даже наши самые интимные моменты не принадлежат нам — за ними наблюдают, их осуждают, их выставляют как пример неподобающего поведения! Он сделал шаг к Эйсу, его лицо было искажено смесью ярости и боли. — Я годами выстраивал свою репутацию. Я был машиной. Идеальным агентом. А теперь? Теперь я тот, кто трахает своего напарника в служебном самолете, как какой-то несовершеннолетний подросток! Эйс не отступил. Вместо этого он посмотрел Шону прямо в глаза, и его собственный голос зазвучал с неожиданной твердостью. — А я разве просил тебя быть идеальным? Может быть, мне нужен не идеальный агент, а живой человек? Тот, который может ошибаться? Тот, который может хотеть? Шон замер, его дыхание было тяжелым. Они стояли так близко, что Эйс чувствовал исходящее от него тепло. — Ты не понимаешь рисков, — наконец прошептал он. — Для карьеры. Для миссии. Для... для нас. — Я понимаю риски лучше, чем ты думаешь, — горько сказал Эйс. — Но я готов их принять. Потому что то, что я чувствую к тебе... это единственное настоящее, что у меня есть. Он протянул руку, медленно, давая Шону время отступить, и коснулся его груди, прямо над сердцем. — Если ты хочешь, чтобы я отступил... скажи это сейчас. Скажи, что это была ошибка. И я... я постараюсь забыть. Шон смотрел на него, и Эйс видел, как в его глазах идет борьба — между долгом и желанием, между страхом и надеждой. Прошла вечность. — Блять, — наконец выдохнул Шон, и его рука поднялась, чтобы покрыть руку Эйса. — Никакая это не ошибка. И ты ничего не будешь забывать. Он потянул Эйса к себе, и на этот момент в его объятиях не было ни гнева, ни разочарования — лишь бесконечная, уставшая нежность. — Но нам нужно быть осторожнее. Ради всего святого, Эйс, нам нужно быть осторожнее. Эйс прижался к нему, закрыв глаза, и впервые за весь вечер почувствовал, как лёд в его груди начинает таять. — Я знаю, — прошептал он в его плечо. — Обещаю. Они стояли так, качаясь в такт легкой турбулентности, два одиноких сердца, нашедшие пристанище друг в друге в небесах, где за ними наблюдали, осуждали, но где они, по крайней мере в этот момент, были вместе. И Эйс молился, чтобы этой хрупкой близости хватило, чтобы пережить все те бури, что ждали их впереди.

Продолжение следует...~