Прямое попадание

꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚꒷︶꒷꒥꒷‧₊˚

Ночь на Красной площади была подобна хрустальному сну. Фонари, отражаясь в искрящемся под ногами снегу, создавали ощущение, будто они ходят по звездной пыли. Они бродили по пустеющей площади, их пальцы в толстых перчатках были сплетены, а разговоры текли легко и безмятежно. Смех Эйса, чистый и звонкий, казался самым естественным звуком в этом застывшем зимнем великолепии. Забыв о времени, они просидели на скамейке до тех пор, пока часы на Спасской башне не пробили два. Только тогда они осознали, что давно замерзли и устали. — Пора, наверное, — Шон встал, отряхивая с колен снег. Его щеки горели румянцем, а глаза сияли тем особым, мягким светом, который появлялся в них только рядом с Эйсом. — Метро уже не работает. Поймаем такси. Он достал телефон, вызвал приложение, и его брови медленно поползли вверх, когда он увидел цены. Услуги такси в ночное время в центре Москвы оценивались в весьма солидную сумму. Сунув руку в карман, он с легким смущением вытащил несколько смятых купюр. — Черт, — пробормотал он с добродушной улыбкой. — Я, кажется, не рассчитал. Думал, просто до метро и обратно... Денег хватит только на самый дешевый вариант, и то вряд ли. Эйс наблюдал за его затруднением, и на его губах играла теплая, понимающая улыбка. Ему нравилось это маленькое, бытовое несовершенство Шона. — Что, великий оперативник, просчитался? — поддел он мягко, беззлобно. — Неужто казначейство «Укуса Змеи» обеднело? Шон фыркнул. — Моя казна опустела, потому что кто-то заставил меня есть то мороженое на Арбате, а потом тот самый дурацкий калач с сахарной пудрой. — А оно того стоило! — рассмеялся Эйс, доставая из внутреннего кармана пиджака свой тонкий, платиновый кошелек. Он щелкнул застежкой и небрежно выбрал одну из карт. — Не переживай. У безответственного богача, которого ты взялся опекать, водятся гроши. Уж позволь мне решить эту незначительную проблему. Считай, я возвращаю долг за то мороженое. — Ты... — Шон хотел что-то ответить, но его взгляд упал на экран телефона Эйса, когда тот открывал приложение банка. На мгновение мелькнул баланс. Шон невольно ахнул. — Девяносто тысяч? Долларов? Эйс, это что, твои карманные деньги? Эйс пожал плечами, стараясь выглядеть скромнее, хотя внутри ему было приятно это маленькое, доверительное удивление Шона. — Отец... время от времени переводит. На «чёрный день». Наверное, думает, что я до сих пор ношусь по Парижу на золотых каретах, — Он сделал паузу, глядя на Шона с ласковым вызовом. — Так что, будешь спорить или все-таки позволишь мне оплатить наш скромный ночлег? Я даже обещаю не выбирать самый дорогой отель. Почти. Шон покачал головой, и на его губах расплылась смиренная, трогательная улыбка. Он сдавался, и ему это нравилось. — Ладно, ладно. Сдаюсь. Буду твоим должником. Но только на эту ночь. — И на завтрак, — тут же парировал Эйс, уже вводя параметры поиска. — Я проснусь голодным. Через двадцать минут они стояли под сводами лобби элегантного бутик-отеля в тихом переулке недалеко от площади. Эйс с легкостью провел транзакцию за уютный номер категории «люкс». Шон, хоть и чувствовал себя немного неловко из-за такой роскоши, не мог не улыбаться, глядя на Эйса, который в этой обстановке выглядел так же естественно, как и в тактическом снаряжении. Лифт плавно поднял их на нужный этаж. В номере было тепло, уютно и пахло свежим бельем и древесиной. Большая кровать с балдахином стояла напротив окна, из которого открывался вид на освещенные купола церквей. — Ну что, мой благодетель, — Шон обнял Эйса сзади, прижавшись подбородком к его плечу. — Доволен своим инвестиционным вложением? — Пока что самые выгодные инвестиции в моей жизни, — тихо ответил Эйс, положив свои руки на его. Они стояли так несколько мгновений, глядя на ночной город. Атмосфера в номере была наполнена тихим, сладким ожиданием. Игривое напряжение вечера медленно переплавлялось во что-то более глубокое, более теплое. Шон медленно развернул Эйса к себе. Его глаза, такие темные и выразительные, теперь смотрели с безграничной нежностью. Он прикоснулся к его щеке, снимая с белых прядей тающую снежинку. — Спасибо, — прошептал он. — Это я должен благодарить тебя, — ответил Эйс, его голос дрогнул. — Ты показал мне... другую жизнь. Их губы встретились в самом первом, нежном поцелуе за этот вечер. Он был совсем не похож на те, что они делились в самолете — не было в нем ни ярости, ни вызова, ни отчаяния. Губы Шона были мягкими и теплыми, они двигались медленно, почти несмело, словно заново узнавая вкус Эйса, вкус этого тихого счастья. Эйс ответил ему с той же нежностью. Его руки поднялись, чтобы обвить шею Шона, пальцы впутались в короткие темные волосы на его затылке. Они целовались у окна, за которым лежал заснеженный, спящий город, и весь мир сузился до этого тихого угла, до тепла друг друга. Но Эйс никогда не умел долго оставаться в рамках одной тональности. Нежность — это прекрасно, это именно то, чего он жаждал весь этот безумный день, однако теперь, когда губы Шона скользили по его губам с такой трепетной осторожностью, в груди Эйса проснулось что-то ещё. Азарт. Желание подразнить, расшевелить, увидеть, как этот уверенный в себе мужчина, который обычно смотрит на мир с холодной полуулыбкой, потеряет голову. Эйс чуть отстранился, ровно настолько, чтобы кончик его носа коснулся носа Шона, и кончиком языка провёл по его нижней губе. — Знаешь, — прошептал он, и в его голосе зазвучали те самые игривые нотки, — мне кажется, тебе сегодня придётся изрядно потрудиться, чтобы я остался доволен. Шон замер на долю секунды. Его ладони, лежавшие на талии Эйса, чуть сжались — не больно, но достаточно, чтобы дать понять: вызов услышан и принят. Когда он заговорил, его голос был низким, с той самой бархатной хрипотцой, от которой у Эйса всегда подкашивались колени: — Ты всегда так много говоришь перед тем, как потерять дар речи? Эйс фыркнул, но щёки предательски заалели. Этот раунд за Шоном, так и быть. — Потеряю дар речи? Я? — он намеренно растягивал слова, и его пальцы скользнули вниз, к вороту рубашки Шона, расстёгивая верхнюю пуговицу. — Это вряд ли. Скорее уж ты будешь сбивчиво бормотать, пока я буду тебя учить. Он подчеркнул последнее слово лёгким, почти невинным движением бровей и принялся за вторую пуговицу. Шон поймал его взгляд и выдержал его с той самой спокойной уверенностью, которая одновременно и бесила Эйса, и заставляла его сердце биться быстрее. — Учить? — Шон перехватил его руки, мягко, но властно, и завёл их Эйсу за спину, фиксируя одной своей ладонью. Эйс оказался прижатым к его груди, совершенно обездвиженный, и от этого по его телу пробежала горячая волна предвкушения. — И чему же ты собираешься меня учить? Эйс облизнул губы, не разрывая зрительного контакта. Близость была оглушительной. Он чувствовал жар тела Шона, его запах, что кружило голову. — Всему, — выдохнул он. — Ты же у нас новичок в этом деле. Мой дорогой, неопытный ученик. Но не бойся, я буду хорошим наставником. Терпеливым. Внимательным. — Он сделал паузу и добавил почти шёпотом. — И очень, очень требовательным. Шон тихо рассмеялся — этот смех Эйс почувствовал кожей, вибрацией, прошедшей от груди Шона к его собственной. Это было до невозможности интимно. — Хорошо, учитель, — в голосе Шона звучала неприкрытая ирония, но глаза его горели. — Учи. Он отпустил руки Эйса, и вместо этого его ладони легли на ягодицы, сжали их сквозь ткань брюк, притягивая бёдра Эйса к своим. Эйс ахнул, почувствовав его возбуждение, такое же явное, как и своё собственное. — Тогда урок номер один, — Эйс потянул Шона к кровати, пятясь и увлекая его за собой. — Горизонтальное положение.Практические занятия — лучший способ обучения. Они добрались до кровати не столько грациозно, сколько целеустремлённо, путаясь в одежде и ногах друг друга. Эйс толкнул Шона на матрас первый, оседлал его бёдра и с победной ухмылкой посмотрел сверху вниз. Шон лежал под ним, раскинувшись на смятых простынях, его тёмные волосы разметались по подушке, глаза в полумраке комнаты казались почти чёрными. Он был великолепен. Эйс положил ладони на его грудь, чувствуя, как сильно и часто бьётся его сердце. — Так, — начал он командным тоном, но голос предательски дрогнул, когда Шон, не теряя времени, просунул руки под его расстёгнутую рубашку и провёл большими пальцами по соскам. Эйс закусил губу. — Н-не отвлекай учителя. Первое правило: не торопиться. Прелюдия — это... — Это то, чем я планирую заниматься с тобой весь остаток ночи, — перебил его Шон, и его руки скользнули вверх, стягивая с плеч Эйса рубашку. Ткань соскользнула на пол. Шон сел, одним движением меняя их положение, и вот уже Эйс оказался на спине, а Шон навис над ним, упираясь коленями в матрас по обе стороны от его бёдер. — Теорию я усвоил. Мне нужна практика. Эйс расхохотался, откидывая голову на подушку. — Теорию он усвоил! Ты серьёзно готовился? Это самая смущающая и одновременно самая горячая вещь, которую ты когда-либо говорил. — Я подхожу ко всему основательно, — Шон и бровью не повёл, но в уголках его губ пряталась улыбка. — Тем более, после того как ты набросился на меня в самолёте, мне не сложно было понять что ты за человек, — он стянул с себя водолазку, и Эйс на мгновение забыл, что хотел сказать. При свете ночника кожа Шона казалась золотистой, каждая мышца на его торсе была очерчена мягкими тенями. Эйс протянул руку и провёл кончиками пальцев по его груди, вниз, к рельефному животу. Шон перехватил его запястье и прижал к подушке. — Лежи смирно. Я хочу... исследовать. — О-о-о, мне уже нравится этот урок, — промурлыкал Эйс, но внутри всё сжалось в сладком предвкушении. Шон, который проявляет инициативу, был его любимой версией Шона. А Шон, который делает это со сногсшибательной уверенностью, мог довести его до безумия за считанные минуты. Шон и правда исследовал. Его губы прошлись по шее Эйса с интуитивным пониманием того, где нужно задержаться, где надавить языком, чтобы Эйс выгнулся навстречу с тихим стоном. Он спустился ниже, к ключицам, и Эйс почувствовал, как его дыхание обжигает влажную от поцелуев кожу. — Здесь? — спросил Шон, касаясь губами ямочки у основания шеи. — Чуть левее, — выдохнул Эйс, и когда Шон послушно сместился, по телу Эйса пробежала судорога удовольствия. — Да, вот так... у тебя определённо талант. — Я же говорил, что быстро учусь, — пробормотал Шон, и его губы двинулись дальше, к груди. Он обвёл языком один сосок, затем второй, и Эйс застонал, уже не сдерживаясь, его пальцы впились в плечи Шона. — Не останавливайся... — прошептал он, но Шон, конечно же, остановился. — А как же правило номер один? Не торопиться? — его глаза блеснули в полумраке. — Ты сам сказал. — Я возьму свои слова обратно... Все до единого. М.. Продолжай. Шон усмехнулся и продолжил свой путь вниз. Его губы скользили по животу Эйса, а руки тем временем расстёгивали ремень, затем пуговицу на брюках. Эйс приподнял бёдра, помогая стянуть с себя одежду, и вскоре он лежал полностью обнажённый, а Шон, всё ещё в брюках, смотрел на него сверху вниз с выражением, от которого у Эйса перехватило дыхание. Это был взгляд собственника. — Ты прекрасен, — сказал Шон, и на этот раз в его голосе звучала искренность. Эйс сглотнул. На мгновение его игривое настроение отступило, уступая место чему-то гораздо более глубокому. Он протянул руки к Шону. — Иди сюда. Но Шон покачал головой. — Ещё рано. Я ещё не закончил исследование. Он достал из тумбочки маленькую упаковку и флакон. Эйс заметил, как слегка дрожали его пальцы, когда он разрывал упаковку — единственная деталь, выдававшая его неопытность. И это было до невозможности трогательно. — Не спеши, — сказал Эйс, на этот раз без тени насмешки. — Просто... делай так, как чувствуешь. Шон кивнул. Он выдавил немного геля на пальцы и вопросительно посмотрел на Эйса. — Сначала один, — подсказал тот, раздвигая ноги шире. — Медленно. Шон осторожно прикоснулся к нему. Первое прикосновение прохладного геля заставило Эйса вздрогнуть, но он тут же расслабился, пропуская палец Шона внутрь. Он двигался медленно, неуверенно, вслушиваясь в дыхание Эйса, в его тихие стоны. — Вот так, — выдохнул Эйс. — Теперь чуть глубже... да... Теперь можешь добавить второй. Шон послушался, и Эйс почувствовал, как его мышцы растягиваются, принимая его. Это было... хорошо. Даже слишком. Шон был осторожен и внимателен, его пальцы двигались внутри, изучая, находя те самые точки, от которых Эйс начинал дрожать. — Здесь? — спросил Шон, когда Эйс особенно громко застонал. — Да... Ах, да, прямо там..! Ты уверен, что это у тебя всего лишь второй раз..? Потому что у тебя определённо природный дар. — Я же говорил, я быстро учусь. — И скромностью ты тоже не страдаешь, — Эйс хотел рассмеяться, но смех перешёл в стон, когда пальцы Шона снова коснулись нужной точки. — Ладно, хватит... я готов. Давай. Шон убрал пальцы, и Эйс почувствовал мгновенную пустоту. Он смотрел, как Шон расстёгивает брюки, как освобождается от последней одежды, как надевает презерватив — его движения были сосредоточенными, немного дёргаными, но в них сквозила та самая уверенность, которая так привлекала Эйса. Шон мог быть неопытным, но он никогда не был робким. — Как мне?.. — начал он, но Эйс его перебил: — Иди ко мне. Я сам всё сделаю. Шон пристроился между его раздвинутых ног. Эйс обхватил его бёдра своими, притягивая ближе. Он взял Шона за основание и направил в себя, чувствуя, как головка упирается в него. — Теперь ты, — прошептал он. — Входи. Медленно. Дай мне немножко привыкнуть. Шон начал входить. Это было медленное, движение, и Эйс зажмурился, чувствуя, как его тело растягивается, принимая его. Было тесно, немного больно на грани с удовольствием. — Дыши, — сказал Шон, и Эйс почти рассмеялся — это он должен был говорить Шону дышать, а не наоборот. Но смех застрял в горле, когда Шон вошёл до конца. — Oh my god... — выдохнул Эйс. — Нормально? — спросил Шон, замирая. — Более чем. Дай мне секунду... — Эйс дышал глубоко, привыкая к ощущению наполненности. — Хорошо. Теперь можешь двигаться. Только медленно..!Вытащи и войди снова. Контролируй ритм. Шон сделал так, как он сказал. Он вышел почти полностью и снова вошёл — плавно, но уже чуть увереннее. Эйс застонал, его пальцы впились в простыни. — Ещё... Ах, глубже..! Следующий толчок был глубже, и Шон, кажется, начал понимать механику. Его движения становились всё более плавными, ритмичными. Он держал Эйса за бёдра, и его большие пальцы вжимались в кожу — не слишком сильно, но достаточно, чтобы чувствовалось. — Угол, — выдохнул Эйс. — Измени угол.. Чуть выше... Да! Вот так... Шон нашёл правильный угол, и Эйс вскрикнул. Звёзды вспыхнули перед его глазами. Шон замер на мгновение, а потом продолжил — уже более целенаправленно, попадая в ту же точку снова и снова. — Oh shit... Шон... ты... — Эйс уже не мог связно говорить. Он чувствовал, как удовольствие нарастает, как всё скручивается внизу живота. И сквозь пелену наслаждения он всё же нашёл в себе силы для одной последней подколки. — Неплохо... для новичка... — Что, прости? — Шон замедлился, почти остановился, и Эйс застонал от разочарования. — Я сказал — продолжай! — Нет-нет, — Шон наклонился ниже, его губы почти касались уха Эйса. — Что ты сказал? Я хочу услышать это снова. — Я сказал... — Эйс сглотнул, когда Шон сделал один-единственный, дразняще медленный толчок. — Я беру свои слова обратно... Ты... Мм, ты отлично справляешься. Доволен?.. — Очень, — Шон улыбнулся и возобновил движение, на этот раз быстрее и глубже. Эйс уже не мог сдерживать звуки. Тихие стоны перешли в громкие, он выкрикивал имя Шона, его тело выгибалось навстречу каждому толчку. Шон нависал над ним, его дыхание стало тяжёлым, прерывистым, на лбу выступили капли пота. Он был великолепен в своей сосредоточенной страсти — уже не неопытный ученик, а мужчина, который точно знал, что делает. — Я... я больше не могу... — низко простонал Шон, и его ритм начал сбиваться. — Давай, — выдохнул Эйс, чувствуя, что и сам уже на грани. — Кончай... Шон сделал последний глубокий толчок и замер. Его тело напряглось, голова запрокинулась назад, и с его губ сорвался низкий стон — самый эротичный звук, который Эйс когда-либо слышал в своей жизни. Одно это зрелище, одна эта вибрация его голоса стали последней каплей. Эйс кончил следом, с громким стоном, его тело содрогнулось в волне ослепительного наслаждения, оставляя горячие следы на собственном животе и груди. Они замерли, сплетённые в объятия, их тела дрожали. Шон медленно вышел из него и рухнул рядом, тяжело дыша. Несколько секунд в комнате не было слышно ничего, кроме их рваного дыхания и тихого тиканья часов где-то на тумбочке. Шона притянул Эйса к себе, обвил руками, и уткнулся в его грудь. — Ну что? — прошептал он, и в его голосе всё ещё звучала та самая самоуверенная хрипотца. — Я был достаточно хорош? Эйс слабо рассмеялся, утыкаясь носом в его макушку. Всё его тело было ватным, невесомым и при этом невероятно, до краёв наполненным теплом. — Shut up, — пробормотал он беззлобно. — Я... беру все свои слова обратно. Ты был... великолепен. Для новичка. Шон фыркнул и легонько шлёпнул его по попе. — Нарываешься? — Нет, — Эйс приподнял голову и заглянул ему в глаза, погладив по волосам. — Я серьёзно. Ты был прекрасен. Я люблю тебя. Шон перехватил его руку и прижал к своему сердцу, которое всё ещё бешено колотилось. — И я люблю тебя, Эйс.

Продолжение следует...~♡